Криминалист 4

Глава 20 Другие этапы

Пятьдесят ярдов это уже серьезная дистанция для пистолета. На двадцати пяти ярдах стрелку прощаются мелкие ошибки: чуть дернул палец, немного качнулся, пуля все равно попадет в центральную зону.

На пятидесяти ярдах каждая ошибка удваивается. Если мушка смещается на долю дюйма, пуля уходит на два-три дюйма в сторону. Дыхание, пульс, дрожь в руках, все играет против стрелка.

Для револьвера с четырехдюймовым стволом пятьдесят ярдов почти предел эффективной точности. Паркер прав, у длинноствольного «Кольта» M1911 с пятидюймовым стволом преимущество. Чем длиннее ствол, тем длиннее прицельная линия, точнее наведение. Плюс автоматический пистолет легче удерживать на цели, чем тяжелый двойной спуск револьвера.

Фрэнк снова объявил пары.

Первыми вышли Уинтроп и Паркер.

Я стоял в тени навеса и наблюдал.

Паркер поднял «Кольт» и вытянул руки. Стойка безупречная. Пять дюймов ствола смотрели точно на мишень.

Фрэнк скомандовал «Огонь!».

Выстрелы грохнули. Теперь Паркер стрелял медленнее, чем на первом этапе. Пауза между выстрелами шесть-семь секунд. Каждый раз он заново фиксировал стойку, выравнивал прицел. Профессиональный подход. На большой дистанции торопиться нельзя.

Уинтроп тоже стрелял аккуратно, но руки у него подрагивали. Возраст. На двадцати пяти ярдах дрожь не мешала, на пятидесяти начала сказываться.

Результаты: Паркер набрал девяносто шесть очков. Шесть десяток, четыре девятки. На пятидесяти ярдах он стрелял даже лучше, чем на двадцати пяти. Уинтроп взял семьдесят четыре. Заметное снижение.

Следующие пары. Сенатор Винстон промахнулся дважды, набрал шестьдесят два. Адвокаты и судьи показали результаты от пятидесяти восьми до семидесяти.

На дальней дистанции разница между любителями и опытными стрелками стала очевидной. Адвокат Уитни с двухдюймовым «Кольтом» Детектив Спешл набрал всего пятьдесят одно очко. Короткий ствол на пятидесяти ярдах это все равно что в темноте кидать камни в яму.

Наконец Фрэнк вызвал меня.

— Митчелл и Стоун!

Я подошел к столику. Стоун встал рядом, лицо покраснело, на лбу выступили капли пота. Фляжка торчала в заднем кармане брюк, видно, что прикладывался между этапами.

Я открыл коробку патронов. Зарядил шесть.

Поднял револьвер.

Пятьдесят ярдов. Мишень маленькая на таком расстоянии. Белый кружок с черными полосками, почти как монета на ладони вытянутой руки. Центр еле заметная черная точка.

Стойка Уивера. Левая нога вперед, корпус развернут. Правая рука вытянута, левая поддерживает. Хват крепкий, запястья заблокированы.

Мушка. Целик. Мишень. Три точки.

На пятидесяти ярдах приходится тщательнее совмещать мушку с прорезью целика. Мушка должна сидеть точно по центру прорези, верхний край мушки вровень с верхним краем целика. Никаких смещений, никаких «почти». Математическая точность.

Вдох. Выдох. Задержка.

Палец касается спускового крючка. На «Смит-Вессоне» Модель 10 спуск двойного действия, длинный, тяжелый, фунтов двенадцать усилия. Курок поднимается, барабан проворачивается, камора с патроном встает напротив ствола. Спуск продолжает идти назад, миллиметр за миллиметром. Главное не дернуть в самом конце, когда курок срывается с зацепа.

Плавно. Ровно. Как будто выжимаешь последнюю каплю из тряпки.

Выстрел.

Грохот, вспышка, толчок отдачи. Ствол подбросило вверх, я вернул его на место. Перезарядка мгновенная, на револьвере не нужно передергивать затвор, достаточно снова нажать на спуск.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Шестой.

Перезарядка. Гильзы наружу, четыре новых патрона внутрь. Закрыл барабан.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил оружие. Десять выстрелов за две минуты пятнадцать секунд.

Мой соперник тоже отстрелялся. Парнишка принес мишень.

Я посмотрел на бумажный круг. Десять отверстий. Семь в центральном черном круге. Два в соседнем кольце. Одно в третьем кольце от центра.

Семь десяток, две девятки, одна восьмерка. Девяносто шесть очков.

Паркер стоял рядом. Посмотрел на мишень, потом на меня.

— Девяносто шесть. Из короткоствольного револьвера. На пятидесяти ярдах.

Он не улыбался. Лицо серьезное, глаза прищурены, как на строевом смотре.

— Знаете что, Митчелл? Я стрелял из «Кольта».45 двадцать два года. Армия, Корея, Вьетнам. Квалификация «Эксперт» каждый год. И вы только что сравнялись со мной с худшим оружием.

— У вас прекрасный результат, полковник. Девяносто шесть это мастерский уровень.

— Да. Но не с таким оружием. — Он протянул руку. — Уважаю.

Я пожал ему ладонь. Хватка крепкая и сухая.

Фрэнк обновил список результатов после двух этапов:

Митчелл — 194, Паркер — 192, Уинтроп — 166, Уитакер — 147, Хадсон — 143, Ридли — 139, Винстон — 142, Грин — 131, Стоун — 128, Уитни — 116.

Разрыв между мной и Паркером составил всего два очка. На винтовочном этапе все может перемениться. У Паркера армейская снайперская подготовка. Винтовка другое оружие, другие навыки. Здесь полковник на своей территории.

Вскоре Фрэнк объявил:

— Третий и последний этап, джентльмены. Винтовка, сто ярдов. У кого нет винтовки, может одолжить у меня. Стреляем с упора, разрешены мешки с песком. Десять выстрелов, три минуты. Вопросы?

Адвокат Грин поднял руку.

— Какой калибр допускается?

— Любой до.30 калибра включительно. Без магнум-патронов, чтобы столики не развалились.

Негромкий смех.

У большинства участников винтовок не оказалось. Соревнования задумывались прежде всего как пистолетные, а винтовочный этап добавили по настоянию полковника Паркера.

Четверо из десяти участников привезли винтовки. Остальные взяли их у Фрэнка.

Паркер достал из длинного брезентового чехла «Винчестер» Модель 70, калибр.30−06. Классическая охотничья винтовка, но с оптическим прицелом «Леупольд» четырехкратного увеличения. Приклад из темного ореха, вороненый металл, без единого пятна ржавчины. Видно, что за оружием ухаживают с армейской педантичностью.

Уинтроп привез «Ремингтон» 700 в.243 калибре, с оптикой «Бушнелл». Легкая винтовка, небольшая отдача. Разумный выбор для стрелка в возрасте.

Сенатор Винстон взял у Фрэнка «Марлин» 336, рычажный карабин калибра.30−30, без оптики, только открытый прицел с мушкой. На ста ярдах без оптики попасть в десятку очень трудно. Но Винстон, видимо, не надеялся на высокий результат.

Я подошел к Фрэнку.

— Давай «Ремингтон».

— Помню.

Фрэнк пошел к машине, открыл заднюю дверь универсала и достал длинный чехол из зеленого нейлона. Расстегнул молнию.

«Ремингтон» 700, калибр.308 Винчестер, с прицелом «Редфилд» девятикратного увеличения. Приклад гладкий, полированный, с легкими царапинами от долгого использования. Ствол тяжелый, длиной двадцать четыре дюйма.

Я взял винтовку, привычно проверил. Открыл затвор, патронник пустой. Заглянул в ствол, чистый, нарезы блестят. Закрыл затвор, пощелкал спусковым крючком, ход ровный, без заеданий.

— Патроны?

Фрэнк протянул коробку. «Федерал».308 Винчестер, двадцать штук. Латунные гильзы, пули с медной оболочкой, вес сто пятьдесят гран.

— Доллар пятьдесят за коробку.

— Потом рассчитаемся.

— Не волнуйся, запишу на твой счет.

Помощник Фрэнка повесил новые мишени на третий ряд рамок. Сто ярдов от огневого рубежа. Мишени крупнее восемнадцать дюймов в диаметре. На ста ярдах они выглядели маленькими белыми точками на фоне зеленой травы.

Стрелять начали парами, как и раньше.

Первыми Паркер и Уинтроп.

Паркер опустился на колено перед столиком, уперся локтями в деревянную поверхность. Подложил мешок с песком под цевье «Винчестера». Приклад прижал к плечу, щеку к гребню приклада. Прильнул к окуляру прицела.

Движения отточенные. Человек, стрелявший из винтовки в Корее и Вьетнаме, не теряет этот навык. Тело запоминает позицию как пианист запоминает расположение клавиш.

Фрэнк дал команду.

Выстрел Паркера грохнул первым. Тяжелый, басовитый звук калибра.30−06, совсем другой по сравнению с пистолетными хлопками. Приклад толкнул плечо, Паркер даже не качнулся. Передернул затвор, стреляная гильза вылетела, блеснула латунью и упала в траву. Дослал новый патрон.

Второй выстрел. Третий. Четвертый.

Паркер стрелял с интервалом пять секунд. Ровно, как машина. Ни одного лишнего движения между выстрелами. Только рука на затворе, назад, вперед, и снова палец на спуске.

Десять выстрелов за минуту и десять секунд.

Уинтроп стрелял дольше. Его «Ремингтон».243 бил тише, с меньшей отдачей. Судья стрелял осторожно, подолгу целился.

Затем принесли мишени.

Паркер взял девять десяток и одну девятку. Девяносто девять очков из ста. Поляна отозвалась тихим гулом восхищения.

Уинтроп набил семьдесят восемь. Достойно, но без блеска.

Паркер посмотрел на результат и позволил себе скупую улыбку. Вот его территория. Вот на что он способен за двадцать два года практики.

Потянулись другие пары. Адвокаты и судьи мучились с непривычным оружием. Винтовка не пистолет. Нужно правильно лечь на мешок, найти удобное положение для приклада, не зажмуривать оба глаза. Результаты колебались от пятидесяти шести до семидесяти двух.

Сенатор Винстон без оптики на ста ярдах набрал сорок четыре очка, промахнувшись трижды. Вместо того чтобы расстроиться, он рассмеялся и объявил:

— Джентльмены, когда мне нужно попасть в цель, я просто звоню помощнику и прошу написать закон.

Последняя пара были я и Стоун.

Стоун получил у Фрэнка «Ремингтон» 742, полуавтоматическую винтовку в.30−06. Полуавтомат проще в обращении, не нужно передергивать затвор. Но точность у болтовых винтовок обычно выше.

Я сел за столик. Положил цевье «Ремингтона» 700 на мешок с песком. Плотно прижал, покачал, проверил устойчивость. Мешок принял форму цевья, ровно удерживая винтовку.

Приклад к правому плечу. Щека прижалась к гладкому дереву приклада. Правая рука на рукоятке, указательный палец вдоль спусковой скобы. Левая рука придерживает мешок и регулирует высоту. Локти упираются в стол.

Заглянул в прицел. Девятикратное увеличение. Мишень в ста ярдах, но через оптику выглядит как на расстоянии одиннадцати ярдов. Я видел текстуру бумаги, каждое кольцо, малейшие неровности. Центр черный кружок размером два дюйма, через прицел крупный и четкий.

Перекрестие прицела это тонкие черные нити, пересекающиеся точно в центре мишени.

Открыл затвор. Достал патрон из коробки, тяжелый, латунный, прохладный на ощупь. Вставил в патронник, задвинул затвор. Раздался характерный щелчок, когда металл входит в металл. Дослал еще четыре патрона во внутренний магазин.

Вернул глаз к окуляру. Перекрестие на центре.

Мир опять сузился.

Солнечный свет, голоса за спиной, запах скошенной травы, все исчезло. Осталось только маленькое круглое поле зрения через прицел. Перекрестие и мишень.

Вдох. Выдох наполовину. Задержка. Сердце стучит, с каждым ударом перекрестие слегка подпрыгивает. Нужно стрелять между ударами, в тот краткий миг, когда тело замирает.

Палец на спусковом крючке. Спуск у «Ремингтона» 700 легкий, фунта три с половиной. Совсем другое ощущение по сравнению с тяжелым револьверным спуском. Короткий ход, четкий момент срабатывания.

Плавное давление…

Выстрел.

Грохот ударил по ушам. Приклад толкнул в плечо, тупо и мощно. В прицеле мишень на миг исчезла от отдачи, потом вернулась на место. Я увидел новое отверстие в бумаге, точно в центре, в черном круге.

Открыл затвор. Гильза вылетела вправо и упала на стол, зазвенела о дерево. Из патронника потянулся тонкий дымок, пахнуло сгоревшим порохом.

Затвор вперед, новый патрон в патроннике. Глаз к прицелу.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Пауза. Магазин пуст. Открыл затвор, дослал пять новых патронов.

Шестой.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил винтовку. Открыл затвор, проверил патронник, пусто. Положил оружие на стол стволом в сторону мишеней.

Плечо ныло от десяти выстрелов крупного калибра. В ушах стоял густой звон.

Помощник Фрэнка сбегал за мишенями и вернулся с двумя бумажными кругами.

Моя мишень.

Я посмотрел.

Десять отверстий. Все в центральной зоне. Восемь в черном двухдюймовом круге десятки. Два в соседнем кольце, девятки. Кучность плотная, можно накрыть все десять дырок ладонью.

Восемь десяток, две девятки. Девяносто восемь очков.

Вокруг снова воцарилась тишина.

Паркер подошел, молча взял мою мишень и поднес к глазам. Долго разглядывал.

— Девяносто восемь, — сказал Фрэнк, записывая результат.

Паркер аккуратно положил мишень на стол.

— Ну что ж, — сказал он спокойно. — Девяносто девять у меня, девяносто восемь у вас. Я выиграл этот этап. Но проиграл соревнования.

Он протянул руку.

Я пожал ее.

Фрэнк написал финальную таблицу крупными буквами на листе бумаги. Прикрепил к столбу навеса, рядом с промежуточными результатами.

Все участники собрались и смотрели.

Итоговая таблица баллов (три этапа, максимум 300):

1. Митчелл 292 (98 + 96 + 98)

2. Паркер 291 (96 + 96 + 99)

3. Уинтроп 244 (92 + 74 + 78)

4. Хадсон 215 (78 + 65 + 72)

5. Уитакер 211 (79 + 68 + 64)

6. Ридли 207 (77 + 62 + 68)

7. Грин 199 (72 + 59 + 68)

8. Винстон 186 (80 + 62 + 44)

9. Стоун 178 (71 + 57 + 50)

10. Уитни 167 (65 + 51 + 51)

Двести девяносто два очка из трехсот возможных. Всего на один балл от второго места.

Тишина продержалась секунду, потом Винстон захлопал в ладоши. Остальные подхватили. Негромкие, но искренние аплодисменты.

Уинтроп снял очки, протер и надел обратно. Улыбнулся и достал из кармана пиджака, висевшего на спинке скамейки, белый конверт.

— Агент Митчелл, подойдите.

Я подошел.

Уинтроп протянул конверт.

— Двести долларов. Призовой фонд. Вы заслужили каждый цент. — Он пожал мне руку. — И знаете что? Я организую эти соревнования шестой год. В прошлом году победил Генри с результатом двести семьдесят один. В позапрошлом я с двести пятьюдесятью девятью. Двести девяносто два это рекорд. Поздравляю.

Я взял конверт. Внутри лежали четыре пятидесятидолларовые бумажки, хрустящие, новые.

— Спасибо, судья.

Паркер подошел вторым. Пожал руку, крепко, по-военному.

— Митчелл, где вы так научились стрелять? Серьезно. Вьетнам и Квантико дает базу, тир дает практику. Но то, что я видел сегодня, это другой уровень. Вы стреляете как снайпер специального назначения.

Я подумал.

— Не знаю, полковник. Мне всегда давалась стрельба. С первого дня в учебном лагере инструктор сказал, что у меня природная координация «глаз-рука». Потом я научился правильной технике. Остальное тренировки. Три-четыре раза в неделю, по сто-двести выстрелов за сеанс.

Паркер кивнул.

— Дисциплина. Вот что отличает хорошего стрелка от отличного. Не талант, а дисциплина. Вы приезжаете сюда регулярно, когда другие сидят перед телевизором. Это все и решает.

Фрэнк стоял рядом и улыбался широко, как тренер, чей подопечный взял золото.

— Я же говорил, Джеймс. Он лучший стрелок. — Он повернулся ко мне. — Итан, сегодня ты сделал мне рекламу на ближайшие десять лет. Каждый судья и адвокат в округе захочет тренироваться в моем клубе.

— Рад помочь бизнесу, Фрэнк.

Адвокат Грин подошел и протянул бутылку пива.

— Возьмите, чемпион. Заслужили.

Я взял бутылку, отпил. Пиво теплое после четырех часов на жаре под солнцем.

Сенатор Винстон обнял меня за плечо тяжелой рукой.

— Агент Митчелл, когда надоест ловить преступников, приходите ко мне в аппарат. Человек с такой точностью и выдержкой пригодится в политике.

— Спасибо, сенатор. Но пока предпочитаю мишени. Они хоть не отстреливаются.

Винстон расхохотался.

— Вы не знаете Конгресс, молодой человек!

Уинтроп подошел снова. Взгляд серьезнее, чем раньше. Голос тише.

— Итан… могу я называть вас по имени?

— Конечно, судья.

— Итан, я не просто так пригласил вас на ежемесячные встречи. Вы молодой, способный, преданный делу. ФБР хорошее место для человека с вашими качествами. Но связи тоже важны. Не менее важны, чем навыки. Среди людей, с которыми вы сегодня познакомились, есть те, кто может помочь вашей карьере. Генри знает каждого генерала в Пентагоне. Эдвард член трех сенатских комитетов. Я окружной судья, через мой зал проходят дела, где ФБР частый гость.

Я слушал.

— Не прошу ничего взамен, — продолжил Уинтроп. — Просто приезжайте, стреляйте и общайтесь. Остальное произойдет само. Договорились?

— Договорились, судья. Спасибо.

Уинтроп кивнул и отошел к столу, где остальные уже разливали остатки виски по стаканам.

Я стоял у края поляны, держал бутылку пива и смотрел на мишени, еще висевшие на рамках в ста ярдах. Бумажные круги с дырками, освещенные закатным солнцем. Ветер чуть шевелил их, и казалось, что мишени кивают.

Двести долларов в кармане. Визитка окружного судьи в нагрудном кармане рубашки. Рукопожатие полковника, приглашение сенатора.

А внутри все та же пустота.

Стрельба заглушила боль на пару часов. Мушка, целик, мишень, простая и ясная вселенная без вопросов, на которые нет ответа. Но соревнования закончились, и теперь вопросы возвращались.

Фрэнк похлопал меня по плечу.

— Хорошо стрелял, парень. Как себя чувствуешь?

Я поставил недопитую бутылку на столик.

— Лучше, чем утром.

— Вот и хорошо.

Фрэнк посмотрел на меня и промолчал.