Крушение самолета MH17. Украина и новая холодная война

Результатом продвижения Запада на постсоветском пространстве стало вовлечение нескольких бывших советских республик в сферу влияния НАТО. В 1994 г. Украина присоединилась к программе «Партнерство во имя мира», своеобразному «залу ожидания» для желающих стать членами Североатлантического альянса, а также вместе с Грузией, Азербайджаном и Молдавией образовала объединение ГУАМ. Политика Америки по продвижению демократии принесла плоды в виде «цветных революций» в Грузии и на Украине в 2003 и 2004 гг. и, несмотря на неоднократно поступавшие от Москвы предостережения о том, что она не намерена далее терпеть авантюры НАТО у своих границ, побудила президента Грузии Саакашвили в 2008 г. попытаться силой вернуть в состав страны Южную Осетию. Хотя членство Украины и Грузии в НАТО по-прежнему откладывалось из-за возражений Франции и Германии, обе страны были приглашены стать участниками созданного ЕС проекта «Восточное партнерство» — плохо скрываемой попытки Североатлантического альянса удержать их от вступления в созданный по инициативе России Евразийский союз.

Для Украины риски, связанные с таким курсом, не ограничивались внешними связями с Россией, а распространялись также на ее внутреннее единство. Украинская Советская Социалистическая Республика еще с 1920-х гг. включала две доминирующие этнополитические формации и ряд национальных групп, обладавших значительно меньшим влиянием. Создание единой страны оставалось колоссальной, но посильной задачей, однако было очевидно, что необходимость выбора между Востоком и Западом не может не нарушить это хрупкое равновесие. Как заявил бывший президент Чехии Вацлав Клаус в обращении к Комитету по делам ЕС британской Палаты лордов, Украина — это «разнородная, разделенная страна, и […] попытка насильственно и искусственно изменить ее геополитическую ориентацию неизбежно приведет к ее расколу, если не к уничтожению»^{151}.

В этой главе мы обратим внимание на внутренние проблемы, которые привели в конечном итоге к расколу страны и гражданской войне. В начале главы мы сделаем краткий обзор ультранационалистического наследия, с которым оказалось тесно переплетено строительство национального единства на Украине после 1991 г. Тогда руководство страны впервые столкнулось с неоднородностью этнополитического состава населения. Силы, связанные с этим наследием, впоследствии проявили себя, взяв под контроль протестное движение на Майдане и захватив власть в Киеве в феврале 2014 г. До этого момента политические процессы протекали таким образом, что между украинским национализмом и русско-украинским федерализмом сохранялся баланс. Далее мы обратимся к капиталистической олигархии, которая экспроприировала богатство посткоммунистической Украины, взяв в свои руки рессурсы и рычаги управления советской эпохи. При покровительстве президента Леонида Кучмы (1994–2004 гг.) эти олигархи, занявшие ненадежное положение на рубеже между Восточной и Западной Украиной, стали наиболее влиятельной силой в стране. Самым важным источником личного обогащения на Укриане стали сети газоснабжения, в первую очередь компания «Нафтогаз Украины», которая номинально принадлежала государству, но по сути контролировалась частными лицами и была предметом ожесточенной борьбы. Из этой борьбы олигархия, связанная с российско-украинским федерализмом, вышла доминирующей экономической силой. Двумя ключевыми ее фигурами были владелец одной четвертой всех основных фондов Украины Ринат Ахметов и давний партнер российского «Газпрома» на Украине Дмитрий Фирташ. Их человеком на политической сцене был смещенный в 2014 г. президент Виктор Янукович. Десятью годами ранее Янукович и его сторонники переступили черту, организовав подтасовку голосов на выборах и тем самым спровоцировав «оранжевую революцию». Это событие сделало очевидным тот факт, что занимавшие изначально видное положение антироссийские олигархи (такие, как «газовая принцесса» Юлия Тимошенко) оказались способны остановить неуклонное укрепление российско-украинского федералистского блока только одним способом: присоединившись к народным восстаниям против хищников-олигархов — что они и сделали в 2014 г.

В заключительной части этой главы я рассматриваю балансирование Украины в экономической сфере между либеральным Западом и блоком претендентов в лице Евразийского союза / БРИКС и называю имена антироссийских олигархов, стремившихся добиться присоединения Украины к ЕС и НАТО. В их числе — зять Кучмы, газовый магнат Виктор Пинчук, поддерживающий связь с североатлантическим правящим классом через основанную им конференцию Ялтинская европейская стратегия (YES); Игорь Коломойский, основатель группы «Приват», интересы которой включают банковский сектор, энергетику и авиаперевозки; а также целый ряд менее выдающихся олигархов в области пищевой промышленности и сельского хозяйства, среди которых был и нынешний президент Украины, «шоколадный король» Петр Порошенко.

ДВЕ УКРАИНЫ И ДИНАМИКА НЕЗАВИСИМОСТИ

Украину описывают как «казачье анархо-демократическое полугосударство» с давними традициями религиозного и этнического многообразия, развитым чувством гражданственности и недоверия к власти, наглядно проявившимся в ходе двух Майданов (в 2004 и 2013–2014 гг.)^{152}. Название страны означает «крайняя, пограничная»; населявшие ее казаки были воинами, оборонявшими южные окраины Российской империи и перенявшими у своих врагов кочевой образ жизни. Западная ее часть, Галиция, в свое время являлась приграничной областью Австро-Венгерской империи.

Приграничные земли издавна были зонами активного взаимодействия и взаимной адаптации оседлого населения центральной части империи и кочевых элементов ее периметра. Последние имеют определенное преимущество над первыми, поэтому именно в приграничных зонах нередко зарождались правящие элиты империй — например, в Риме, Китае и др.^{153} Следовательно, приграничные зоны нельзя было рассматривать просто как зависимые территории («внутренние колонии»); все это относится и к Украине^{154}. Будучи советской республикой, Украина была далеко не второстепенной по значимости. Важно отметить, что после Гражданской войны, завершившейся в 1922 г., к Украинской Советской Социалистической Республике была присоединена часть Южной России, размером равная территории собственно Украины^{155}. Индустриализация новой, юго-восточной части Украины привела к увеличению доли русского населения, а в 1954 г. руководитель СССР Никита Хрущев передал Украине Крым — вероятно, в награду за верность, проявленную республикой в годы Второй мировой войны[4]. Хрущев начинал свою политическую карьеру на Украине; его преемник Леонид Брежнев был партийным секретарем одной из ее восточных областей — Запорожской, представлявшей собой один из наиболее показательных образцов сталинской индустриализации. Восточно-украинские партийные кадры вообще составляли значительную часть московской партийной верхушки. В свою очередь, больше половины элиты Коммунистической партии Украины были родом из одного из важнейших центров страны, Днепропетровска^{156}.

Накануне развала СССР украинцы и русские составляли соответственно 72 % и 22 % населения Украины. К 2001 г., когда была проведена первая перепись после получения Украиной независимости, количество русских снизилось на 5 %; три четверти евреев, переживших геноцид со стороны нацистов и украинских фашистов в годы Второй мировой войны, эмигрировали в 1970-е гг., в результате чего их количество сократилось до о,9 %^{157}.

В наследство от Советского Союза Украине досталась также сложная языковая ситуация. Практически все образованные украинцы говорят на русском языке (языке образования и СМИ, включая Интернет), а для многих этнических украинцев русский язык является родным. Хотя в ходе проведенного опроса подавляющее большинство респондентов назвали родным языком украинский (83 % в 1996 г.), но только половина опрошенных ответили, что регулярно используют его^{158}. Население восточной части страны в большинстве вообще не говорит на украинском языке. Таким образом, язык едва ли можно было использовать в качестве объединяющего фактора, однако, возможно, за неимением ничего лучшего, руководство страны после провозглашения независимости старалось продвигать языковое «национальное» единство, заявляя, что страна не будет единой, если сразу пойти на уступки русскоязычному населению^{159}. Крым, будучи территорией с русским большинством, так и не сумел примириться со своим местом в составе независимой Украины. В 1991 г. население Крыма проголосовало против вхождения в состав Украины, в мае 1992 г. провозгласило независимость; полуостров получил особый статус и окончательно отделился в 2014 г. Тем временем русско-украинский юго-восток приспосабливался к своей новой государственной принадлежности через федерализм — устройство, позволяющее субъектам федерации осуществлять самоуправление в сферах культуры и образования, оставляя политику, оборону и национальную экономику прерогативой центрального руководства. Россия представляет собой федерацию, как и США, Канада, Германия и многие другие государства.

На карте 3 показано, как население территорий, присоединенных к Украине в 1922 и 1954 гг., голосовало на президентских выборах после провозглашения независимости в 1991 г. В областях, присоединенных в 1922 и 1954 гг., сторонник федерализма Виктор Янукович получил большинство голосов на выборах 2004 и 2010 гг., в остальных областях победу одержали националисты Виктор Ющенко и Юлия Тимошенко. Карта 3 отображает расстановку сил в 2004 г.

Таким образом, не было необходимости ни в каком «русском вторжении», чтобы восток и юг страны после захвата власти украинскими националистами в феврале 2014 г. начали оказывать сопротивление и даже взялись за оружие. Здесь уже и так жили русские или русскоязычные украинцы, составлявшие, по сути дела, половину населения страны. «Для многих в Восточной и Южной Украине, включая исторические регионы Донбасс, Новороссию, Слобожанщину и Крым, быть украинцем означает быть представителем отдельного народа, который очень близок к России, — пишет Николай Петро. — Они не хотят присоединяться к России, но они не желают, чтобы их силой заставляли отказываться от русской культуры, чтобы считаться истинными украинцами»^{160}.

Необходимо напомнить, что даже в октябре 1989 г. только меньшинство электората (20,6 %) выступало за самоопределение Украины. Для того чтобы за независимость проголосовали 90,3 % украинцев, понадобились два переворота, совершившихся в России в 1991 г. (первый осуществили нерешительные консерваторы, второй — Борис Ельцин), а также националистическая пропаганда о финансовой поддержке, которую богатая Украина якобы оказывала Москве^{161}. Разожженный на этом этапе огонь националистов впоследствии перекинулся на всех, кого можно было счесть недостаточно преданными своей стране, представить как чужеродный элемент, «пятую колонну» и т. д.

Стремление Украины к моноязычному единству отличало ее от России, которая в силу обстоятельств продолжала относиться к многочисленным этническим группам, проживавшим на ее территории в духе советской национальной политики, основанной на двух столпах — интернационализме и автономии — даже после прихода к власти Путина с его стремлением к централизации^{162}. Украинская мечта о моноэтиничном государстве принесла плоды в феврале 2014 г., когда был введен националистический принцип jus sanguinis[5], в результате чего «чужеродные» элементы подвергаются дискриминации или даже оказываются вне закона.

Разные представления России и Украины о соотношении понятий «государство» и «нация» всегда были источником разногласий по поводу статуса бывших советских республик. В отчете британского Королевского института международных отношений говорится о «латентном конфликте интересов между Западом и Россией по поводу статуса остальных постсоветских государств, недавно получивших независимость»· Запад рассматривает эти государства как суверенные, «свободные определять собственную принадлежность без угроз или принуждения»; Россия придерживается другого взгляда, согласно которому бывшие советские республики в большей или меньшей степени исторически входили в состав России и приобрели независимость «стихийно», а не в результате официального соглашения об установлении нового миропорядка после окончания «холодной войны»; они тесно связаны с Россией огромным количеством личных и экономических связей и образуют так называемый периметр безопасности России. Следовательно, эти страны необходимо рассматривать как часть «сферы стратегических интересов» России и не позволять действовать в противоречии с ними^{163}.

Тот факт, что примерно 25 млн русских теперь оказались не в России, а на территории 14 новых постсоветских государств, и роль, которую играл во всех этих государствах русский язык, с точки зрения Москвы исключали возможность перечеркнуть наследие СССР во имя государственного суверенитета, в то время как для Запада само понятие суверенитета подразумевало антироссийский выбор. Руководители Украины придерживались точки зрения Запада. Она подразумевала, что население юго-восточной части страны в лучшем случае могло рассчитывать на статус национального меньшинства.

Украинский национализм сформировался в результате долгой борьбы украинского этнического меньшинства за собственную национальную идентичность в составе Речи Посполитой, Российской империи и Советского Союза. По историческим причинам, связанным с дискриминацией, с которой еврейские общины столкнулись после распада Хазарского каганата, где наряду с другими религиями был распространен иудаизм, украинский национализм воспринял традиции антисемитизма[6], направленного против евреев Украины, Южной России и Польши^{164}.

Карта 3. Две Украины. Вверху: расширение территории Украины в XVII-ХХ вв. Внизу: области с федералистским большинством на выборах президента в 2004 г. Источник: Википедия (СС BY-SA 3.0· httрs://соmmопs.wikimеdiа. огg/w/iпdех. рhр?сuгid=21511)

После крушения Российской империи в 1917 г. Киев оккупировали немецкие войска. При их содействии здесь было установлено антибольшевистское правительство, однако после ухода немцев оно потерпело крах, и в 1919 г. западная часть Украины отошла Польше. Теперь украинцы были самым крупным национальным меньшинством в Польше (4 млн человек), а антипольские настроения лишь слегка уступали распространенному повсеместно антисемитизму. На основании этого руководитель украинских националистов Симон Петлюра заключил с главой Польского государства Юзефом Пилсудским соглашение о том, что в случае отделения советской Украины от СССР польская Галиция образует независимое государство^{165}. Поначалу большевики поощряли сохранение национальной самобытности Украины и ее языка, как и других советских народов, — это позволяло удовлетворить потребности революции в образованных кадрах. В то же время стремительная индустриализация по пятилетним планам, ставшая возможной благодаря насильственной коллективизации сельского хозяйства[7], унесшей миллионы жизней в УССР и на юге России, повлекла централизацию и способствовала закреплению за русским языком особого статуса^{166}.

Организация украинских националистов (ОУН) была основана в Вене в 1929 г. Как и все движения, жаждущие вернуть идеализируемое прошлое, она активно эксплуатировала характерные для фашизма темы, такие как национальное возрождение, «оздоровление» общества, элитизм и военные ценности^{167}. В 1933 г. руководителем движения стал Степан Бандера. Он возглавил наиболее радикальное крыло, ОУН(б), которое в 1941 г. с восторгом восприняло вторжение Германии в СССР в надежде, что Гитлер вернет Украине независимость. Нацисты сформировали на Западной Украине дивизию войск СС «Галичина»; вступившие в дивизию добровольцы и члены ОУН совершали жестокие преступления против поляков, евреев, коммунистов и возможных их сторонников: были убиты сотни тысяч человек. Тем не менее немцы не доверяли Бандере, и большую часть войны он провел в концлагере Заксенхаузен. Он вышел на свободу только в 1944 г., когда нацисты решили использовать УПА, военное крыло ОУН(б), для противодействия наступающей Красной армии. Украинские националисты продолжили партизанскую войну и после поражения Германии^{168}.

В 1946 г. решимость западных союзников наказать нацистских военных преступников ослабела, а ОУН/УПА и другие коллаборационистские вооруженные группировки встали на сторону Запада в «холодной войне»^{169}. Комитет порабощенных народов, сформированный украинскими националистами в 1943 г. под покровительством нацистов, был восстановлен в 1946 г. при поддержке США в форме Антибольшевистского блока народов (АБН). Чтобы помочь организовать украинское правительство в изгнании, в США прибыл печально известный лидер фашистов Микола Лебедь, в военное время занимавший должность шефа разведки службы безопасности ОУН. Оставшимся в живых членам дивизии СС «Галичина» и их семьям помогли обосноваться в Канаде, Великобритании и США^{170}. Тем временем на территории СССР продолжали действовать националистичесие партизанские отряды, прежде всего на территориях национальных республик. Их Действия давали дополнительное пропагандистское преимущество, поскольку позволяли привлечь всеобщее внимание к репрессивному характеру действий советской власти. Поданным Франка Виснера, главы секретных операций США, к 1951 г. на Украине членами ОУН/УПА были уничтожены десятки тысяч военнослужащих, милиционеров и партийных работников^{171}.

К тому моменту вооруженные националистические формирования на территории СССР и в приграничных областях были ликвидированы, жаждущие мести националистические эмигрантские круги продолжали расчитывать на реванш. Они заняли руководящее положение в Комитете порабощенных народов в 1959 г., когда Конгресс США дал официальный статус Неделе порабощенных народов; на этот раз в число «народов» были включены даже субъекты, созданные нацистами и якобы «порабощенные Россией». Председателем Комитета порабощенных народов в Соединенных Штатах была вторая жена Виктора Ющенко, ставшего президентом Украины после «оранжевой революции» 2004 г. Ее муж в 2010 г. все-таки реабилитировал Бандеру, однако Виктор Янукович сразу после своего вступления в должность президента отменил это решение^{172}, потому что «герои Западной Украины для Восточной Украины — предатели»^{173}.

Независимой Украине было непросто сразу уйти от своего советского прошлого. Глава Компартии Украины Леонид Кравчук продолжал занимать пост президента до 1994 г. Кадровая структура партии была преобразована в неономенклатуру, сконцентрированную в Киеве и Днепропетровске; должности занимали проверенные и заслуженные функционеры советского времени, политическое положение И СВЯЗИ которых остались практически в неизменном виде. Структура государственного класса воспроизводилась и на низших уровнях иерархии, а бюрократический аппарат разросся еще больше. В Запорожье количество чиновников муниципальных и областных органов власти за период с 1990 по 1996 г. увеличилось более чем в два раза. Ханс ван Зон и его соавторы характеризуют эту новую только что сформированную систему как квази-«феодальную», со сложной структурой «взаимных горизонтальных зависимостей, без четкого центра, но управляемую теми же людьми»^{174}. Неудивительно, что даже в 2013 г. примерно 30 % украинцев по-прежнему предпочитали плановую экономику капитализму. Хотя рыночная экономика и была сформирована, но от 40 до 45 % населения считали необходимым сочетать ее с государственным регулированием^{175}.

Партийная система тоже медленно уходила от своего советского прошлого; поначалу основной движущей силой этих изменений был возрождающийся национализм. Базу политической власти Кравчука составляла националистская партия, «Народный рух Украины» (НРУ), которая начала формироваться в западных областях Украины еще в 1980-е гг. Партия состояла не только из украинских националистов, но и из представителей федералистского звена, то есть либерально настроенных коммунистов^{176}. Идеи радикального украинского национализма выражала Социал-национальная партия Украины (СНПУ), продолжавшая традиции Бандеры и ОУН. СНПУ была основана во Львове в 1991 г. Олегом Тягнибоком, Андреем Парубием и др. Партия использовала в своей символике нацистский знак «вольфсангель» («волчий крюк») и привлекала скинхедов и футбольных хулиганов в ряды своей полувоенной структуры «Патриот Украины», которую с 1998 по 2004 г. возглавлял Парубий^{177}. Как мы увидим далее, Парубий в 2014 г. руководил вооруженными группировками на Майдане, а позже стал секретарем Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) — организации, контролирующей всю военную и разведывательную деятельность; этот пост он занимал с момента переворота и ушел с поста спустя три недели после крушения рейса МН17. Один из экстремистских добровольческих батальонов, сражавшихся под его командованием с русско-украинскими повстанцами восточных областей, батальон «Азов», поместил «вольфсангель» на свое знамя.

Альянс между украинским национализмом и Северо-атлантическим блоком, сложившийся еще в годы первой «холодной войны», приобрел новое значение после 1991 г. Некоторые члены ОУН, эмигрировавшие в страны Северной Америки, так называемые галицийские кузены, начали перебираться обратно на Украину, в то время как другие остались за границей, чтобы заручиться поддержкой Запада в борьбе украинского национализма против России. Примерно в это время ветераны ОУН вместе с различными националистами организовали Украинскую национальную ассамблею (УНА) и ее военизированное крыло под названием Украинская народная самооборона (УНСО). Это была одна из наиболее значимых крайне правых структур в стране^{178}.

В 2004 г., когда состоялась «оранжевая революция», СНПУ была переименована в партию «Свобода». Парубий ушел из партии и из организации «Патриот Украины» и вступил в партию Ющенко «Наша Украина». «Свобода» остается антисемитской и антироссийской организацией, которая поддерживает союзнические отношения с другими крайне правыми и неонацистскими партиями. Ее лидер, Олег Тягнибок, получил место в парламенте как член партии «Наша Украина», однако был исключен из партии Виктором Ющенко за речь, в которой восхвалял геноцид, проводившийся во время войны военным крылом ОУН, и призывал к освобождению страны от «московско-жидовской мафии»^{179}. В телеграмме из посольства США в Киеве, опубликованной на сайте WikiLeaks, партия УНА-УНСО названа фашистской. Сообщается, что ее члены начиная с 1992 г. воевали на стороне правительственных молдавских войск в Приднестровье, на стороне Грузии против Абхазии, на стороне чеченских боевиков против федеральных войск России и на стороне сербов в Косово, а в 2004 г. поддерживали Ющенко на президентских выборах. Ющенко, в свою очередь, совмещал позицию неолиберального технократа с участием в украинском националистском крайне правом движении.

Что касается противоположной части политического спектра, здесь располагались постсоветские партии, в том числе Социал-демократическая партия Украины, основанная впервые в 1990 г. и заново сформированная в апреле 1996 г. под названием СДПУ(о), что значит «объединенная». Ее руководителем был Виктор Медведчук, политический лидер некогда влиятельной фракции киевской олигархии, глава администрации президента Леонида Кучмы и доверенное лицо российского правительства (значение всех этих достижений заметно уменьшилось после 2004 г.)^{180}. Наконец, нужно назвать и Коммунистическую партию. Она сохраняла свое политическое влияние и около четверти голосов избирателей до середины 1990-х гг., после чего начала терять свое значение и, как и «Рух», была обречена на положение в оппозиции. После переворота 2014 г. Коммунистическая партия была запрещена. Другие партии, возникшие с увеличением роли олигархов, будут рассмотрены позже.

Кравчук, а начиная с 1994 г. Кучма (познания которого в украинском языке были, к слову сказать, ограничены) для формирования новой нации избрали политику украинизации, рассчитывая сыграть на антисоветских и антироссийских настроениях. Кравчук считал, что, концентрируясь на этно-национальном единении, а не на экономических реформах, он сможет нейтрализовать влияние постсоветского государственного класса^{181}. Конечно, Кучма делал дружеские жесты в сторону России, чтобы заручиться поддержкой на выборах русско-украинских избирателей, однако в 1996 г. он дал понять, что Украина стремится укрепить свою независимость по отношению к России, установив союзнические отношения с Западом. «Мы не Швейцария, — сказал он, имея в виду закрепленный в конституции нейтралитет Украины. — НАТО не должно быть закрыто ни для одного государства, а мы хотим сотрудничать с НАТО»^{182}. В следующем году он подписал соглашение о сотрудничестве в кризисных ситуациях, но на этот раз подчеркнул, что Украина не намерена вступать в НАТО. Как упоминалось в первой главе, Украина в 1998 г. вступила в ГУАМ и во время кризиса в Косово блокировала российские поставки в Сербию.

В конституции 1996 г. Украина определялась как унитарное национальное государство с единственным государственным языком — украинским; русскому была отведена роль одного из языков национальных меньшинств. Повышение зарплаты учителям было привязано к переходу с русского на украинский язык, а в начале 1997 г. Запорожский государственный университет, например, упразднил факультет русского языка и литературы; преподаватели были переведены на другие факультеты, а количество студентов сокращено. То, что русский язык — язык науки и культуры — получил статус языка одного из национальных меньшинств, вызвало бурю негодования^{183}. В то же время Запад всячески поощрял любые проявления такой антироссийской националистической политики. Поскольку украинский язык на современном этапе практически не развивался как самостоятельный, пришлось подключить националистскую пропаганду, чтобы перекроить историю Украины, понизить уровень информированности общества и превратить русскоязычное население в дискриминируемое меньшинство.

ФОРМИРОВАНИЕ КЛАССА И ОЛИГАРХИЯ

Приватизация экономики Украины, как и в других постсоветских государствах, привела к формированию олигархии, состоящей из миллиардеров и мультимиллионеров, поделивших между собой богатства страны. Если за ключевыми аспектами переворота 2014 г. и последовавшей за ним гражданской войны против русско-украинского населения с ее зверствами и военными преступлениями стоит фашистское прошлое украинского радикального национализма, то материальной подоплекой сложившейся ситуации было то, что олигархи стали на сторону националистов в борьбе против своих соперников с Донбасса.

Андерс Ослунд, директор Российско-евразийской программы Фонда Карнеги за международный мир, один из архитекторов «перехода» к неолиберальному капитализму и участник круглых столов Украинского конгрессного комитета Америки (УККА, см. главу 1), присоединился к хору голосов, оправдывающих олигархов: новые хозяева стали неприлично богаты […] [но] поскольку их права собственности были сомнительными, эти новые предприниматели, которых называют олигархами, подстраховали свои права, подкупив политиков, судей и чиновников, что называется, коррупцией или захватом государства^{184}.

Это показывает, насколько существенную роль играли олигархи в проекте Запада. Масштабы коррупции, этой своего рода «страховки», получаемой путем подкупа политиков и судей, как ожидал Ослунд, должны были пойти на спад, когда ее заменит законодательная защита прав собственности и официальное отделение политики от экономики, как это произошло в Соединенных Штатах. Однако в то время как в Соединенных Штатах в начале XX в. деятельность «баронов-разбойников» удалось взять под контроль благодаря популистскому, а затем и прогрессивному движению, с украинскими миллиардерами пока ничего подобного не произошло, как не произошло и повторной централизации государственной власти сверху, как в России при Путине. Народное недовольство вылилось в «оранжевую революцию» 2004 г. и в восстание на Майдане десятью годами позже, но поскольку в обоих случаях мелкие олигархи воспользовались случаем, чтобы отобрать власть у более влиятельных миллиардеров, ни то, ни другое событие не привело к свержению власти олигархов как таковой.

Первоначально границы между основными блоками украинской капиталистической олигархии проходили по линиям областных центров советской власти на Украине: Киев, Днепропетровск и Донбасс, основным узлом которого был Донецк. Изначально доминирующее положение занимали олигархи из Днепропетровска. Киевская группа некоторое время находилась на одном уровне с набиравшими вес восточными олигархами (во время второго президентского срока Кучмы). Донецкие олигархи, представленные в политике Виктором Януковичем, начали проявлять себя после 2002 г., спровоцировав «оранжевую революцию» в 2004 г. и захват власти националистами десятью годами позже. К тому времени антироссийские олигархи объединились с западноукраинскими националистами, пусть и не полностью^{185}.

Рискуя излишне упростить сложную и изменчивую ситуацию, расставим основных представителей олигархии, о которых идет речь в этой главе, и их политических союзников по линиям «национализм — федерализм» и «Днепропетровск — Донецк» (см. табл, "Основные разграничения внутри украинской олигархии при Кучме").

За время пребывания у власти президента Кучмы (с 1994 по 2004 г.) в стране назрел переход от постсоветской неономенклатуры к олигархии. Кучма был членом Централь-нога комитета Коммунистической партии Украины и управляющим завода «Южмаш» в Днепропетровске, где производились советские межконтинентальные ракеты. Когда президентом был Кравчук, Кучма в течение года занимал должность премьер-министра, затем создал собственную партию, объединив честолюбивых представителей класса капиталистов. Некоторые из тех, кто поначалу поддерживал Кучму, включая нескольких премьер-министров, были вынуждены бежать из страны, чтобы избежать судебного преследования за экономические преступления. Самым показательным было дело Павла Лазаренко, который был премьер-министром в 1996–1997 гг.: он в 1999 г. бежал в США и там был осужден за мошенничество^{186}. Поначалу нувориши были просто коммерсантами и торговали российским или туркменским газом, для которого Украина была главным транзитером. Широко известно высказывание 1998 г. одного из первыхолигархов, Игоря Бакая, что «все по-настоящему богатые люди на Украине сделали состояние за счет газа»^{187}.

Лазаренко, занимавший различные должности (губернатор Днепропетровской области, премьер-министр), способствовал восхождению еще одного днепропетровского олигарха, ставшего в конечном итоге премьер-министром, — Юлии Тимошенко. Как и другие постсоветские миллионеры, Тимошенко начинала свою карьеру в комсомоле, в годы начатой Горбачевым Перестройки. В 1991 г. Тимошенко с мужем учредили Корпорацию «Украинский бензин» (КУБ) — компанию, которая импортировала горюче-смазочные материалы из России для украинского сельскохозяйственного рынка. Позже Тимошенко переключилась на газоснабжение, чем в итоге и заслужила прозвище «газовая принцесса». Лазаренко помог компании Тимошенко стать на время крупнейшим на Украине импортером газа. Хотя Тимошенко была деловым партнером Лазаренко, ей удавалось избежать уголовной ответственности на Украине и в США до 2010 г., когда президентом был избран Янукович^{188}.

* Глава компании «Нафтогаз Украины». — Примеч. авт.

Тимошенко и Лазаренко очень скоро наладили отношения между днепропетровскими олигархами, которые достигли пика своего влияния в период пребывания Лазаренко на посту премьер-министра, и украинскими националистами. В марте 1994 г. они учредили партию «Громада». Традиционный образ украинки, с которым ассоциировалась «фирменная» прическа Тимошенко с обвитой вокруг головы косой, явно пришелся националистам по нраву. В 1996 г. Тимошенко была избрана в парламент: на тот момент она еще поддерживала Кучму, сыгравшего, по-видимому, определенную роль в том, что его потенциальный соперник, популярный в народе Лазаренко, был вынужден покинуть страну^{189}.

Все эти события, однако, были лишь прелюдией. Приватизация украинской экономики по-настоящему началась только в октябре 1994 г., когда МВФ выделил стране кредит на структурные преобразования в размере 375 млн долларов. Ответственность за осуществление необходимых реформ была возложена на Виктора Ющенко, в то время возглавлявшего Национальный банк Украины (и попутно присвоившего часть доверенных ему средств МВФ). Девальвация украинской валюты позволила справиться с гиперинфляцией, которая снизилась с почти 5000 % в 1993 г. до 10 % в 1997 г.^{190}Помимо этого, она привела к снижению реальной заработной платы и резкому увеличению цен на хлеб, электроэнергию, общественный транспорт и топливо, результатом чего стал повсеместный дефицит продовольствия, а либерализация торговли привела к выбросу на украинский рынок излишков американского зерна и западной продовольственной помощи, который ударил по местным производителям сельхозпродукции, и без того находившимся в трудном положении из-за роста цен на транспорт и электроэнергию^{191}.

Первоначальное накопление капитала и присвоение собственности всегда связаны с борьбой, а на постсоветском пространстве этот процесс сочетал криминальную приватизацию с движением капитала через офшорные зоны^{192}. Он вполне соответствовал определению хищнического неолиберализма, который к тому времени становился доминирующей формой капиталистического правления на Западе. Учитывая, что Украина располагала обширной сетью газопроводов, по которым газ поставлялся как в регионы самой страны, так и дальше в Европу, «главным призом» был не только сам газ, но и производственная цепочка, соединяющая его с производством труб и черной металлургией^{193}. Когда спровоцированные «шоковой терапией» инфляция и долговые дефолты ослабили экономику, сведя торговлю к бартеру, коммерческие компании начали искать разные выходы из сложившейся ситуации в зависимости от конкретного сектора. Газ, например, обменивали на ставшие непомерно дорогими трубы, предпочитая иметь дело напрямую с производителями. Виктор Пинчук, также начинавший в комсомоле, укрепил свой бизнес по продаже газовых труб, учредив на Кипре компанию «lnterpipe»^{194}.

В 1994-1995 гг. Тимошенко и Лазаренко привлекли Пинчука к участию в проекте по импорту газа из Туркмении для дальнейших поставок через украинскую газораспределительную сеть. Компания Тимошенко и Лазаренко была реструктурирована и заново зарегистрирована под названием «Единые энергетические системы Украины» (ЕЭСУ). Ключевым фактором в этом новом альянсе было покровительство Кучмы (в 2002 г. Пинчук женился на его дочери), и Пинчук, по сути, управлял цепочкой производства газовых труб вместе с Тимошенко и Лазаренко, пока последний не бежал в Соединенные Штаты. Еще одним игроком была компания «Итера», официально зарегистрированная во Флориде и занимавшаяся импортом туркменского газа на Украину по лицензии от российской компании «Газпром». Ключевую роль в компании «Итера» играл Дмитрий Фирташ, который, как считалось, был связан с «Газпромом» и, как следствие, имел отношение к пророссийским силам на Украине^{195}.

Еще два олигарха из Днепропетровска, Игорь Коломойский и Геннадий Боголюбов, также поначалу были союзниками Юлии Тимошенко. В 1992 г., чтобы обеспечить опору для своих растущих деловых интересов, они организовали «Приватбанк», который впоследствии стал крупнейшим банком на Украине^{196}. Коломойский наряду с Пинчуком оказался в рядах олигархической верхушки, которая выиграла от захвата власти в 2014 г.

Украинский клановый капитализм построен не просто на личном обогащении. В его основе лежит сохранение олигархами контроля над монополиями, которые номинально считаются государственными; именно они не единожды становились объектом ожесточенной борьбы. К ним в первую очередь относится компания «Нафтогаз Украины» — яркий пример «государственного предприятия», лежащего в основе «нежизнеспособной экономики»: именно так специалисты Госдепартамента США по планированию при Краснере и Паскуале описывали главную цель изменения экономического режима (см. главу 1). Однако у украинских олигархов были другие приоритеты, своих целей они добивались с помощью стратегических назначений, делавших возможным перенаправление денежных потоков. До 2015 г. «Приватбанк» Коломойского владел 42 % компании «Укрнафта», дочернего предприятия «Нафтогаз Украины». Благодаря тому что Боголюбов занимал должность председателя совета директоров, Коломойский, по сути, контролировал «Укрнафту». Та же схема была использована и применительно еще к одному контрольному пакету акций, принадлежащему «Нафтогазу Украины» — компании «Укртатнафта». Компания управляла крупнейшим и единственным функционирующим на тот момент нефтеперерабатывающим заводом на Украине, расположенным в городе Кременчуге^{197}.

Периодически предпринимались вдохновленные идеями неолиберализма попытки разрушить олигархические структуры, но все они оказались безуспешными. Так, после отставки Лазаренко с поста премьер-министра в 1997 г. блок реформаторов во главе с Сергеем Тигипко, банкиром-олигархом, бывшим в это время министром экономики, попытался построить рыночную экономику, но сдался уже через два года. Борьба за предприятия государственного сектора, и в первую очередь за «Нафтогаз», ради личной наживы разгорелась с новой силой^{198}.

После отъезда Лазаренко в США Тимошенко основала собственную этнонационалистскую партию «Батькивщина», в то время как Кучма пошел на сближение с поднимавшимися донбасскими олигархами, чтобы обеспечить себе переизбрание на новый срок в 1999 г. Эти олигархи были заинтересованы в бизнесе, связанном с поставками газа, и Кучма удовлетворил их желание, устранив с газового рынка компанию Тимошенко ЕЭСУ. Активы ЕЭСУ были переданы другим лицам, в том числе Пинчуку, к которому затем присоединился связанный с компанией «Итера» Фирташ. Тимошенко теперь примерила на себя роль поборницы демократии и начала нападки на президента за его авторитарную манеру правления в период после конституционных изменений 1995 г., в результате которых президент был наделен новыми полномочиями. Чтобы выиграть время и собрать ресурсы, необходимые для противодействия Кучме, она даже предложила отложить выборы президента, вызвавтем самым негодование власть имущих, — была даже предпринята попытка (правда, безуспешная) лишить ее депутатской неприкосновенности и привлечь к ответственности.

Во время своего первого президентского срока Кучма сумел добиться баланса сил между различными кланами олигархов и за счет этого контролировать рост их влияния. Однако из-за того что ВВП Украины с 1990 по 1999 г. резко сократился с 81,5 до 31,6 млрд долларов, популярность Кучмы в обществе снизилась^{199}. Ему пришлось обратиться к услугам московских специалистов политического пиара, которые помогли Ельцину вопреки всем ожиданиям одержать победу на выборах президента России в 1996 г. Являющиеся сторонниками Кучмы олигархи (в частности, Виктор Медведчук и зять Кучмы Пинчук) начали так активно скупать средства массовой информации, что слово «олигарх» в общественном сознании стало синонимом слова «медиамагнат»^{200}. Благодаря помощи с их стороны, гибели двух конкурентов (бывшего главы Центрального банка В. Гетьмана, застреленного донецким бандитом в 1998 г., и пресс-секретаря партии «Народный рух Украины» В. Черновола, погибшего через год в результате подозрительной автомобильной катастрофы, по некоторым данным, организованной министром внутренних дел генералом милиции Юрием Кравченко) и расколу в НРУ, также организованному Кравченко, Кучме удалось победить своего соперника от Коммунистической партии^{201}.

После победы на выборах Кучме пришлось искать способы повысить свою популярность и одновременно прикрыть тылы в Днепропетровске и на западе страны. Для этого он назначил Ющенко премьер-министром, а Тимошенко вицепремьер-министром по вопросам топливно-энергетического комплекса. Тимошенко занялась централизацией закупок газа украинским «Нафтогазом» и устранением посредников путем заключения прямых соглашений с «Газпромом», однако борьба за контроль над отраслью на этом не закончилась^{202}. Днепропетровская группа олигархов, по сути, распадалась; вместо нее на стратегически важных направлениях доминирующую роль стал играть, по крайней мере до 2002 г., киевский — экономически более слабый, но в политическом отношении самый сильный олигархический блок. Виктор Медведчук, лидер Социал-демократической партии Украины, был главой Администрации президента во время второго срока Кучмы и одним из представителей так называемой Киевской семерки, в которую также входили братья Суркисы, Григорий и Игорь (владелец киевского футбольного клуба «Динамо»). Как уже отмечалось, Медведчук был тесно связан с российским руководством, и отношения между Киевом и Москвой в этот период улучшились^{203}.

Недовольство хищнической олигархией в условиях экономической стагнации и растущей бедностью населения перешло в открытые выступления против власти в ноябре 2000 г., когда были обнародованы аудиозаписи, сделанные в кабинете Кучмы офицером президентской охраны Николаем Мельниченко. На записях слышно, как Кучма предлагает депортировать на родину в Грузию журналиста Георгия Гонгадзе, который в своих репортажах рассказывал о финансовых операциях Кучмы и его приближенных: «Пусть его похитят чеченцы и выкинут куда-нибудь». Гонгадзе был похищен в сентябре 1999 г., а его обезглавленное тело было найдено в окрестностях Киева два месяца спустя со следами ужасных пыток^{204}. Позднее выяснилось, что министр внутренних дел Кравченко приказал генералу Алексею Пукачу похитить Гонгадзе и убить его. Пукач сознался в содеянном перед судом; сам Кравченко был убит накануне дачи показаний в марте 2005 г. Этот скандал, так называемый Кучмагейт, вызвал массовые протесты против правительства и требования отставки президента. Принадлежащие Пинчуку СМИ были вынуждены пускать в ход все свои возможности, чтобы защитить репутацию его тестя^{205}.

Кассеты Мельниченко также дают представление о том, каким образом олигархи разделили между собой богатства Украины. На одной из аудиозаписей слышно, как Николай Азаров, глава Государственной налоговой администрации (а впоследствии премьер-министр в правительстве Януковича), говорит Кучме, что упоминавшийся выше Игорь Бакай, глава «Нафтогаза Украины», присвоил не менее 100 млн долл. США. Затем Азаров объясняет, что он сказал Бакаю скрыть все следы хищения. Кучма соглашается и добавляет, что он сам говорил Бакаю: «Мы все твою ж… прикрывать не будем»^{206}. Но и «Кучмагейт» не помог взять под контроль олигархов. Фактически влияние олигархов на правительство стало еще сильнее, когда Кучма пошел на уступки конкурирующей донецкой группе, назначив премьер-министром ее представителя в политических кругах.

До получения политического убежища в США Мельниченко был офицером Службы безопасности независимой Украины — организации, чья преступная деятельность, как пишет Миша Гленни, «стала суперклеем для слияния государственной власти и олигархии»^{207}. Как бы ни менялся режим, СБУ оставалась сосредоточием преступности и коррупции, в числе ее деяний было даже похищение произведений искусства. Валентин Наливайченко, возглавлявший СБУ после «оранжевой революции», отправленный в отставку Януковичем, восстановленный в должности после переворота и снова отправленный в отставку в июне 2015 г., еще в годы своей дипломатической службы был обвинен в контрабанде антиквариата; позже служба была задействована в других вопиющих случаях похищения произведений искусства. Несмотря на то что ООН обвинила Службу безопасности Украины в неоднократном применении пыток, СБУ было позволено взять на себя руководство уголовным расследованием крушения рейса МН17 «Малазийских авиалиний», о чем будет более подробно рассказано в пятой главе^{208}.

Начиная с конца 2002 г. олигархия уже не просто периодически имела своих представителей в составе кабинета министров, а напрямую диктовала свою волю правительству. Переход к новому этапу завершился подъемом донецкой группы олигархов^{209}. С этого момента борьба между олигархами все чаще принимала форму попыток менее влиятельных олигархов из Днепропетровска или с запада страны присоединиться к массовым протестным акциям, чтобы вытеснить своих соперников сначала в ходе «оранжевой революции» 2004 г., а впоследствии и во время Майдана, за которым в феврале 2014 г. последовал вооруженный государственный переворот.

Приватизация в Донбассе в гораздо большей степени была связана с насильственными преступлениями, чем в других регионах страны, где в основном имели место мошенничество и хищение. Насильственный характер первоначального накопления нашел выражение в увеличении уровня преступности на Украине в период с 1988 по 1997 г. в два раза; общий уровень смертности в результате убийств вырос с 9 на 100 000 человек в 1990 Г. до 21 в 1995 Г. В одном только Донецке в 1991 г. было совершено 55 заказных убийств, а в 1992 г. этот показатель увеличился до 5–6 убийств в неделю^{210}. Если в первоначальном составе днепропетровской олигархической группы преобладали евреи (Лазаренко, Пинчук, Коломойский и др.), то в Донбассе это были татары. Из первого раунда борьбы победителями вышли Ахать Брагин (прозвище Алик Грек) и его пособник Ринат Ахметов. В 1995 г. после серии заказных убийств, позволивших им расширить совместную бизнес-империю, Ахать Брагин сам был убит в результате взрыва в гостевой ложе футбольного стадиона, в результате чего единственным хозяином империи остался Ахметов. Добавив к ней дополнительные активы с помощью еще нескольких убийств в 1995 и 1996 гг., Ахметов консолидировал свои бесчисленные активы, создав финансово-промышленную группу «System Capital Management» (SCM)^{211}. SCM контролировала крупные доли украинской угольной и сталелитейной промышленности, что составляло четверть всей украинской экономики, а Ахметов был самым богатым человеком в стране. Компания SCM официально зарегистрирована на Кипре, финансовый холдинг «Метинвест» — в Гааге (Нидерланды); кроме того, у компании Ахметова есть офисы в Лондоне и Женеве^{212}.

В отличие от Днепропетровска или Киева, где олигархические блоки сформировались вокруг представителей бывшей советской политической элиты, в Донецке капиталистам пришлось вербовать новых политиков, которые могли бы представлять их интересы во власти. После убийства Ахатя Брагина Ахметов и его приспешник Борис Колесников выбрали на эту роль Виктора Януковича. Своим возвышением Янукович во многом был обязан тому, что в советские годы он был приговорен к тюремному заключению за преступление насильственного характера; отбывая срок, он хорошо ознакомился с работой органов безопасности изнутри. Выйдя на свободу, он проявил впечатляющие административные способности и поднялся до уровня начальника транспортного подразделения угольного предприятия, игравшего ключевую роль в двух из трех основных производственных цепочек Украины, и в этом качестве сблизился с Ахметовым и Колесниковым. В 1996 г. они добились его назначения губернатором Донецкой области^{213}. В политике донецкую группу представляла партия «Межрегиональный блок реформ», основанная в конце 1993 г. и официально зарегистрированная в конце 1995 г. Она была предшественницей федералистской Партии регионов, которая оставалась партией власти до переворота в феврале 2014 г.^{214}

Еще одна причина, по которой формирование донецкого олигархического блока происходило позже других, — тесная связь тяжелой промышленности Восточной Украины с экономикой бывшего СССР. Как отмечает Юлия Юрченко, 69 % промышленных предприятий в Донецкой, Луганской, Днепропетровской и Запорожской областях находились под контролем всесоюзных министерств, в частности Министерства обороны. Для Украины в целом этот показатель составлял 56 %^{215}. Чтобы помочь тяжелой промышленности оправиться после отделения от России, очень важна была электроэнергия, но она контролировалась Тимошенко и Лазаренко. Успех любого крупного промышленного предприятия в Донбассе теперь, в отсутствие защиты со стороны плановой советской экономики, зависел от дешевой энергии, поскольку потребление энергии для производства стали, например, здесь было в два раза выше, чем на современных заводах на Западе^{216}.

Уже в 1995 г. донецкие отреагировали на создание Лазаренко и Тимошенко компании ЕЭСУ, учредив металлургическую корпорацию «Индустриальный союз Донбасса» (ИСД). Ее возглавил приятель Ахметова Евгений Щербань, выходец из рядов криминальной группировки Брагина и Ахметова. Он, как и многие другие донецкие олигархи, был убит в середине 1996 г. после неудавшегося покушения на жизнь Лазаренко^{217}. Несмотря на это, чтобы удовлетворить интересы Донецка, Лазаренко, занимавший в то время пост премьер-министра, назначил на одну из важных должностей в областной администрации Януковича. «Через год, в 1997 г., Янукович уже управлял областью, — пишет Сергей Лещенко. — За пять следующих лет клан Ахметова под покровительством Януковича накопил огромную финансовую и политическую мощь»^{218}. Вскоре после отставки Лазаренко в 1997 г. ИСД, к тому времени управляемый помощниками Ахметова, Сергеем Тарутой и Олегом Мкртчаном, контролировал около 80 % газового рынка Донецкой области, фактически вытеснив с него ЕЭСУ^{219}.

Укрепление российской государственности при Владимире Путине также сказалось на поставках газа на Украину. Как было сказано выше, усиление роли президента при Путине было основано на ущемлении роли олигархов, сопротивлявшихся повороту в сторону государственного капитализма. Путин также заменил Рема Вяхирева во главе «Газпрома» своим бывшим коллегой по КГБ[8] Алексеем Миллером, и этот шаг вызвал большой резонанс на Украине. После того как Лазаренко в 1999 г. бежал в Соединенные Штаты, против Юлии Тимошенко и ее мужа выдвигались обвинения в мошенничестве в связи с их ролью в ЕЭСУ. В 2001 г. Тимошенко была вынуждена снова уйти в отставку с поста вице-премьер-министра, потеряв контроль над государственной монополией «Нафтогаз Украины». Активы ЕЭСУ были заново приватизированы и в конечном итоге в 2002–2003 гг. оказались в составе корпорации Ахметова SCM^{220}.

«Газпром» теперь также устранил базирующуюся во Флориде компанию «Итера» в качестве посредника для поставок газа на Украину, заменив ее в 2002 г. на «Евралтрансгаз» (ЕТГ). ЕТГ получил монополию на торговлю газом между «Газпромом» и «Нафтогазом Украины». Обе компании находились в государственной собственности, но, как мы видим из анализа ситуации с «Нафтогазом», контролировались в частном порядке. ЕТГ была создана по заказу «Газпрома» как офшорное предприятие с юридическим адресом в небольшом венгерском поселении и группой номинальных владельцев^{221}. Тем не менее, когда выяснилось, что ЕТГ представляет собой просто огромное предприятие по отмыванию денег, «Газпром» устранил компанию из цепочки торговли газом с Украиной, заменив ее в 2004 г. на «РосУкрЭнерго» — совместное предприятие «Газпрома» и «Центрагаз холдинга». Фирташ теперь перевел активы компании «Итера» в «Центрагаз» (еще одно офшорное предприятие, на этот раз в Австрии); вместе со своим ближайшим соратником, тогдашним главой «Нафтогаза Украины» Юрием Бойко, и советником Кучмы Сергеем Лёвочкиным он теперь, по сути, полностью контролировал поставки газа на Украину^{222}. В ноябре 2004 г. Янукович в последние дни в должности премьер-министра в правительстве Кучмы подписал указ, предоставляющий «РосУкрЭнерго» монополию на торговлю газом на Украине^{223}.

Деловые интересы Фирташа, по словам Славомира Мату-шака, отследить нелегко (в отличие от Ахметова или Пинчука); скорее всего, он представляет российский капитал. «РосУкрЭнерго» и образованная на ее основе финансовая группа РУЭ «считаются самой пророссийской группой внутри украинской политической и деловой элиты, поскольку ее представители неоднократно лоббировали интересы России»^{224}. Это немаловажно, учитывая, что в преддверии Вильнюсского саммита ЕС в ноябре 2013 г. Соединенные Штаты оказывали максимальное давление на Фирташа, чтобы заставить Януковича подписать Соглашение об ассоциации Украины с ЕС, начав, а затем приостановив в отношении олигарха, который на тот момент проживал в Вене, процедуру его выдачи США.

В 2004 г. возвышение донецкого блока олигархов было на некоторое время приостановлено «оранжевой революцией», совершившейся после того, как выяснилось, что результаты борьбы между Ющенко и Януковичем в ходе президентских выборов были сфальсифицированы. Как уже отмечалось, для антироссийских и прозападных олигархов Украины и политических образований, находящихся под их контролем, единственным шансом блокировать рост влияния федералистских сил, базирующихся на российско-украинском юге и востоке и опирающихся на влиятельный Донецкий блок и на «РосУкрЭнерго» Фирташа, было попытаться примкнуть к протестным акциям и вернуть себе власть в стране. Именно такой сценарий был впервые разыгран входе «оранжевой революции».

Недовольство населения преступными методами правящей верхушки уже помогло партии Ющенко «Наша Украина» на парламентских выборах 2002 г. (она получила 24 % голосов и 111 мест в Раде). Тем не менее и за ним тоже стояли олигархи, в числе которых был ставший впоследствии, в условиях гражданской войны, президентом Петр Порошенко. Премьер-министром был назначен Янукович, который тоже успел подняться достаточно высоко и за которым стоял Ахметов. К 2004 г., однако, все крупные олигархи стали опасаться, что неолиберальные реформы, пропагандируемые Ющенко, нанесут ущерб их интересам, и не решались оказать ему полную поддержку в предвыборной гонке. Даже Коломойский с его мощным медиахолдингом «Главред-медиа» держался в стороне от президентской кампании. Кучма тоже поддерживал Януковича не из чистого энтузиазма, а по тем же причинам, что и олигархи — из опасений, что он сам будет привлечен к ответственности в связи с «Кучмагейтом»^{225}.

В ходе президентской кампании 2004 г. борьба беззастенчиво велась с помощью преступных группировок, находящихся под контролем олигархов. Здесь блок олигархов Донецка был в своей стихии. Ющенко был вынужден вести кампанию с лицом, обезображенным в результате вероятного отравления, а Янукович одержал победу в первом раунде выборов путем фальсификации результатов. Был применен стандартный дебютный ход всех «цветных революций»: две неправительственные организации оспорили результаты голосования на основе экзитполов. На этот раз был должным образом установлен факт фальсификации голосов, равно как и причастность к фальсификации избирательной комиссии. Юлия Тимошенко призвала своих сторонников выступить с протестом, и на центральной площади в Киеве — майдане Незалежности — под эгидой движения «Пора» собрались полмиллиона людей. Когда выяснилось, что единственный способ подавить протесты и обеспечить победу Януковича — это применение силы, некоторые олигархи Донбасса покинули лагерь Януковича, и в первую очередь стоявшие за ИСД Тарута и Мкртчан.

ЛИНИИ РАЗЛОМА УКРАИНЫ И ДИЛЕММА «ВОСТОК — ЗАПАД»

Донецкая олигархическая группа усиливала влияние, однако олигархия также испытывала действие центробежных сил, проходивших по линии разлома «Запад — Восток», а с точки зрения кланов олигархов — по линии Днепропетровск — Донецк. Это соперничество, пишет Юлия Юрченко, «стало основной причиной последовавшего за “оранжевой революцией” затяжного политического кризиса, который, в числе прочих событий, по сути привел к победе Партии регионов на парламентских выборах 2007 г.»^{226}. Начиная с этого момента консолидация власти федералистского блока продолжалась вплоть до 2013–2014 гг., когда Янукович уже не мог справиться с ситуацией политического треугольника ЕС — Украина — Россия.

«Оранжевую революцию» называют «восстанием миллионеров против миллиардеров»^{227}, и после избрания на пост президента Ющенко пообещал провести четкую линию между бизнесом и правительством. Тем не менее в состав своего первого правительства он назначил нескольких олигархов^{228}. В январе 2005 г. он, как было согласовано до выборов, назначил Тимошенко премьер-министром. Она начала «войну с олигархами», то есть с другими олигархами: Ахметовым и Пинчуком, которые всего за 800 млн долл, приобрели «Криворожсталь», крупнейшую металлургическую компанию Украины, приватизированную в последние месяцы президентства Кучмы^{229}. После «оранжевой революции» государство вернуло себе предприятие и продало за 4,2 млрд долл. Лакшми Митталу^{230}. Колесников, помощник Ахметова, сторонник автономии Донбасса и на тот момент глава Донецкого областного совета, был арестован в связи с рейдерским нападением на бизнес-группу одного из сторонников «оранжевой революции». С другой стороны, группа Коломойского и Боголюбова «Приват», которая финансировала избирательную кампанию Тимошенко, не пострадала^{231}.

Не пострадал и Порошенко, близкий друг семьи Ющенко, хотя он и не стал премьер-министром, как того ожидал. То, что вместо него была назначена Тимошенко, стало основой для затяжной вражды между ними. Будущий президент стал главой Совета национальной безопасности и обороны Украины и оставался на этом посту до сентября 2005 г., когда был снят с должности в связи с обвинениями в коррупции^{232}. Порошенко приобрел свои капиталы в результате приватизации крупных советских предприятий, одно из которых носило имя Ленина (судостроительный завод «Ленинская кузница»), а другое — Маркса (Кондитерская фабрика имени К. Маркса). Второе в 1996 г. было переименовано в «Рошен», по фамилии нового хозяина. Обе компании вошли в состав его холдинга «Укрпром-инвест». Порошенко — типичный политический оппортунист, или, если рассматривать с другой точки зрения, центрист. В политику он пришел в качестве депутата от Социал-демократической партии Медведчука (киевский блок олигархов), был одним из основателей федералистской Партии регионов (донецкая группа) Януковича, а в 2001 г. присоединился к националистическому блоку Ющенко «Наша Украина», выступив в поддержку оказавшейся недолговечной рыночной реформы премьер-министра^{233}. После участия в «оранжевой революции» он был министром иностранных дел при Ющенко в 2009–2010 гг., а затем вернулся в лагерь Януковича, который тоже назначил его на министерскую должность (хотя и не столь значимую)^{234}.

Тимошенко не смогла достаточно эффективно использовать положение премьер-министра в своих интересах. Она привела в правительство только одного из представителей своей партии — Александра Турчинова (после переворота он будет исполнять обязанности президента), который был назначен главой печально известной Службы безопасности — СБУ^{235}. Нарастала и неприязнь между Ющенко и Тимошенко, однако на парламентских выборах 2006 г. партия Тимошенко добилась большего успеха, чем партия президента, число сторонников которого к президентским выборам гою г. сократилось до 5 %.

В августе 2006 г. коалиция из Партии регионов, социалистов и коммунистов проголосовала за назначение Януковича премьер-министром; эту должность он продолжал занимать до досрочных парламентских выборов 2007 г. Все это способствовало новому возвышению донецкой группы и Партии регионов. Главным результатом выборов 2006 и 2007 гг. стала потеря влияния киевским блоком и представлявшей ее в политике Социал-демократической партией Медведчука^{236}. Стронники Тимошенко достигли успеха, снова добившись ее назначения на пост премьер-министра при поддержке Ющенко. На этот раз она оставалась в должности премьер-министра до марта 2010 г., после чего возобновила попытки получить контроль над газоснабжением. «РосУкрЭнерго», компания Фирташа, который пережил «оранжевую революцию» и укрепил свои позиции при Януковиче, была устранена из газовой торговли, из-за чего в 2009 г. Россия приостановила подачу газа на Украину^{237}.

Соединенные Штаты были хорошо информированы о борьбе олигархов и с недоверием наблюдали за политическим усилением федералистского блока. Однако, как следует из обнародованных телеграмм, популистские предвыборные обещания Тимошенко тоже вызывали у США беспокойство. Фирташ теперь взял на себя роль серого кардинала — роль, кульминационным моментом которой стало Венское соглашение в марте 2014 г., когда Фирташ назначил президентом Порошенко, а мэром Киева — его единственного реального соперника, боксера Виталия Кличко. Поскольку предложения Кучмы об укреплении президентской власти так и не получили законодательного закрепления, больше внимания уделялось созданию парламентских коалиций, а в этом деле Фирташу не было равных. Его влияние оказалось более сильным, чем влияние Ахметова и в Партии регионов^{238}. По данным телеграмм, опубликованных WikiLeaks, Фирташ сообщил послу США, что он помешал формированию коалиции между партией Тимошенко и’Партией регионов и вместо этого добился образования коалиции Партии регионов с партией Ющенко «Наша Украина»^{239}. Это укрепило Партию регионов, но вместе с тем отразило озабоченность олигархов (как в Соединенных Штатах, так и в Европе), что Тимошенко может зайти слишком далеко в своей борьбе против олигархии на Украине.

К 2009–2010 гг. два крыла «оранжевой революции», возглавляемые Тимошенко и Ющенко, открыто воевали друг с другом. Тимошенко поддерживали Константин Жеваго, богатейший олигарх в своем блоке, а также ряд более мелких бизнесменов; Ющенко поддерживал Порошенко. Другие олигархи, такие как Коломойский и Боголюбов, владельцы группы «Приват», поддерживали то одну, то другую сторону в зависимости оттого, что было для них выгодней. Поскольку блок сторонников Ющенко постепенно ослабевал, некоторые из поддерживавших его ранее олигархов перешли на сторону Тимошенко, например, владельцы ИСД Виталий Гайдук и Тарута^{240}. В целом в руках 100 богатейших олигархов на этот момент находились активы, эквивалентные от 80 до 85 % ВВП Украины^{241}.

Распад СССР привел к экономическому хаосу; советская экономика была разрушена в результате раздела между бывшими республиками, ставшими независимыми государствами. После обретения независимости экономические отношения Украины с Россией начали ухудшаться, сначала постепенно, а после 1994 г. более стремительно. В 1994 г. 68 % экспорта Украины приходилось на бывшие советские республики; к 1996 г. этот показатель сократился до 36 %. Несмотря на создание зоны свободной торговли в СНГ, начали воздвигаться торговые барьеры, и в конце 1996 г. Кучма пожаловался на экономическую войну, когда Россия наложила двадцатипроцентную пошлину на украинский импорт, на что Киев ответил аналогичными мерами. Что касается положения внутри страны, появление возможности выбора альтернативных рынков в Европе привело к цепочкам банкротств после того, как поставщики советской эпохи были заменены другими^{242}.

Перспектива 40-миллионного рынка первоначально привлекла на Украину ряд западных корпораций, в том числе несколько крупных американских производителей потребительских товаров. Однако уже к 1996 г. такие компании, как «Coca-Cola» и «Reynold’s Tobacco», ушли с украинского рынка, а доля США в прямых иностранных инвестициях (ПИИ) снизилась с 26,5 % в 1997 г. до 6,7 % в 2007 г. (объем немецкого капитала за тот же период увеличился с 12,8 % до 26,5 %). Кэтому времени инвестиции с Кипра и других офшорных территорий обошли все остальные и составили 34,6 % ПИИ; в основном это были псевдоиностранные инвестиции украинских олигархов^{243}.

Между тем унилатерализм эпохи Буша-младшего после 11 сентября запустил ответную реакцию со стороны государств-претендентов. 2003 г., когда началось вторжение в Ирак, ознаменовался первыми проявлениями недовольства со стороны крупных стран, не желавших подчиняться капризам Соединенных Штатов. Из этого разрозненного множества потенциальных противников «Вашингтонского консенсуса», то есть неолиберальной модели глобального регулирования, впоследствии сформировались две основные структуры, с которыми Украина поддерживала значительные экономические связи: в первую очередь Евразийский союз (таможенный союз, предложенный В 2007 г., учрежденный В 2011 Г. и преобразованный в полноценный экономический союз в 2015 г.), а во-вторых, БРИКС, организованный без прямого участия Украины. Позже была создана ШОС, которая не имела непосредственного отношения к ситуации на Украине, но всегда играла немаловажную роль.

Создание Евразийского союза было единственным надежным долгосрочным планом путинской России, во многом определявшим ее политику по отношению к внешнему миру (а вовсе не восстановление СССР, как часто заявляли на Западе). Украина фигурировала в этом плане лишь из-за обширных экономических связей, унаследованных от советской эпохи. И все же политические классы России, Китая, Ирана и ряда менее значимых стран вовсе не ставили своей целью бросить вызов господству Запада и ужтем более капитализму, они в первую очередь хотели стать частью капиталистической мировой экономики. То, что они медленно и почти непроизвольно начали стягиваться в блок претендентов, было всего лишь следствием агрессивной политики Запада.

Все государства-претенденты еще с насыщенного событиями XVIII в. формировали вокруг себя крупные блоки союзников с целью мобилизовать людские и материальные ресурсы, необходимые, чтобы противостоять давлению Запада. На протяжении всего времени от Наполеоновской империи и континентальной блокады до нацистской Европы и японской Сферы совместного сопроцветания и далее до социалистического лагеря государственные классы каждого из основных претендентов изо всех сил пытались достичь уравновешенного межнационального единства внутри своих блоков, чтобы соответствовать концепции изначального, «органического» единства локкеанского Хартленда. Такая степень интеграции претендентов требует более или менее убедительной идеологии, обычно исходящей от главного государства-претендента. Именно в этом смысле следует понимать разнообразные идеологии эпохи Просвещения, фашизм и национал-социализм, азиатский расизм и марксизм-ленинизм. Политика неприсоединения как аспект коалиции нового международного экономического порядка конца 1960-х — начала 1970-х гг. в этом смысле также была идеологией претендентов^{244}. В то же время новым блокам, выкристаллизовавшимся вокруг государств-претендентов нового тысячелетия, такой идеологии явно не хватает. Как было показано выше, они жаждут присоединиться к «международному сообществу», но не хотят подчиняться опасному сочетанию претензий на глобальное господство и военного авантюризма англоязычного Запада и его сатрапии — ЕС. Вот почему пересекающиеся друг с другом по составу блоки, которые государства-претенденты создали и до сих пор продолжают создавать, кажутся столь неуклюжими, раздробленными, лишенными энтузиазма и раздираемыми внутренними противоречиями.

Если бы у Евразийского союза существовала общая для всего блока идеология, это было бы евразийство, идея, возникшая в 1920-е гг. у «белых» — русских эмигрантов. Они рассматривали большевистскую и сталинскую революции как рычаги модернизации страны и считали, что, как только будет восстановлен консервативный порядок, Россия вернет себе законное положение мировой державы^{245}. В 1990-е гг. эта идея получила новое признание в версии Александра Дугина, которого Чарльз Кловер характеризует следующим образом: «Правый представитель интеллектуальной богемы, вышедший из эпохи Перестройки 1980-х гг., один из главных националистов России». Опубликованные в 1997 г. «Основы геополитики» Дугина явились результатом дискуссий с российской Военной академией Генерального штаба ВС и различными правыми или националистическими кругами, в том числе — с Национал-большевистской партией Эдуарда Лимонова. В книге говорится о «Евразийской империи», для строительства которой нужно вытеснить из Евразии либерализм и ликвидировать американское влияние. Из многочисленных предложений по упорядочению постсоветского пространства в этом контексте особенно заслуживает упоминания предупреждение Дугина о том, что «Украина как самостоятельное государство с какими-то территориальными амбициями представляет собой огромную опасность для всей Евразии»^{246}.

Идеи Дугина, но в гораздо менее категорической форме, влияли на российскую политику через консервативный «Изборский клуб». Как пишет Ричард Саква, Сергей Глазьев, который позже стал ближайшим советником Путина по евразийской интеграции, взял на вооружение многие антизападные идеи, принятые «Изборским клубом», который также выступает за авторитарное руководство и государственный капитализм^{247}. Эта версия идеологии государства-претендента пересекается с другой, футуристической и прогрессивной евразийской концепцией, получившей название «Трансевр-азийский пояс развития» (ТЕПР). Она предполагает образование новых городов вдоль важнейших магистралей транспортировки энергоносителей и содержит гораздо более позитивный подход к роли Японии, Германии и Италии в реализации этого проекта. Эти страны рассматриваются как источники ноу-хау и финансов, необходимых для реализации концепции, которая берет начало в российской фундаментальной философии (напр., теориях биосферы и ноосферы), но которой не хватает прикладного научно-технического измерения^{248}.

Несомненно, были и попытки превратить идею Евразийского союза в «один из институциональных столпов» «Большой Европы», в новейшее воплощение голлистских призывов к созданию единой многонациональной Европы от Лиссабона до Владивостока (сходную концепцию общего европейского дома выдвигал Горбачев), но на Западе у этой идеи поклонников не было^{249}. Хотя консенсус по вопросу о вторжении в Ирак в 2003 г. и создал кратковременную иллюзию возможности долгосрочного сотрудничества, уже через год от нее не осталось и следа. Канцлер Германии Герхард Шредер начал проявлять активность в вопросе строительства газопровода, связывающего Россию и Европу (проект «Северный поток»); остальные страны ЕС вскоре снова присоединились к НАТО.

Уже через год после вторжения Франция и Германия договорились с Великобританией и Соединенными Штатами о списании довоенных долгов Ирака^{250}.

Вскоре, однако, работа над реализацией Евразийского проекта стала пересекаться с происходившим в то же время укреплением БРИКС. По мере увеличения экономического влияния БРИКС постепенно превращался из детища банкиров в организацию с единым коллективным сознанием. Накануне финансового кризиса 2008 г. блок, включавший в себя половину населения мира, представлял собой реальную угрозу для Запада. Сточки зрения паритета покупательной способности (ППС) экономика Китая теперь составляла три четверти от уровня экономики США, Индия занимала четвертое место (сразу после Японии), тогда как Бразилия и Россия следовали за основными государствами ЕС^{251}. Янис Варуфакис утверждает, что за 2008 г. Соединенные Штаты из основного получателя мировых излишков денег и продуктов превратились в гавань для «беглого капитала». Теперь «глобальный минотавр» стоял на земле лишь одной ногой — это были иностранные вложения в облигации Казначейства США и другие безопасные активы^{252}. По мнению Вольфганга Штреека, кризис также обозначил момент, когда все попытки западных правительств замаскировать «дефицит гегемонии», прикрывая деньгами бреши (инфляцию, государственный и частный долг), оказались исчерпаны^{253}. Таким образом, основание гегемонии западных стран разрушалось изнутри, в то время как роль Запада в мировом регулировании становилась все более зависимой от силы, от «защиты глобализации».

Украина тоже переживала серьезный спад, а начиная с 2008 г. вокруг политико-экономической ориентации страны разгорелась ожесточенная борьба. Помимо газа, был еще один сектор украинской экономики, контроль над которым стремились укрепить и западный капитал, и как минимум два государства евразийского блока и БРИКС: сельское хозяйство. Украине принадлежит более 32 млн га плодородной пахотной земли, знаменитого чернозема, что эквивалентно одной трети всех сельскохозяйственных земель ЕС. Хотя сельское хозяйство Украины, несомненно, находилось в состоянии крайнего упадка из-за бесхозяйственности и чрезмерной эксплуатации, после получения независимости «большинство экспертов указывали на сельское хозяйство как один из основных активов страны»^{254}. Тем не менее к концу 1990-х гг. децентрализация колхозов продвинулась ненамного, лишь около половины земель было распределено между фермерами или передано в аренду. «Сельское хозяйство [было] в глубоком кризисе, и на протяжении многих лет инвестиций практически не поступало. Урожайность постепенно снижалась из-за деградации почв, а также из-за организационных и финансовых проблем колхозов»^{255}.

Несмотря на это Украина в 2008–2009 гг. была третьим по величине экспортером зерна в мире^{256}. Поскольку одним из аспектов потрясения, вызванного финансовым кризисом, было распространение голодных бунтов во многих бедных странах, правительства со всего мира стремились инвестировать в потенциальных производителей излишков сельскохозяйственной продукции. Китай с его 14–15 % мирового населения и всего 9 % сельскохозяйственных угодий мира был готов потратить часть от своих 1,8 трлн долл. США в иностранной валюте на покупку или аренду сельскохозяйственных угодий или импорт продовольствия, производимого на сельскохозяйственных землях, арендованных транснациональным агробизнесом^{257}. Украина для этого вполне подходила, а российский бизнес уже показал пример, инвестируя в сельское хозяйство своего южного соседа. В связи с этим устойчивая ориентация Украины на БРИКС и Евразийский союз была отличной возможностью, не говоря уже о вкладе, который делала ее тяжелая промышленность в экономику бывшего СССР в обмен на газ. Западные политики не сомневались, что продолжение экономических отношений между Украиной и Россией поможет осуществить намерение Москвы освободиться от роли одностороннего поставщика энергии, тем самым укрепив Евразийский союз и позиции России среди стран БРИКС, Именно поэтому после государственного переворота на Украине в феврале 2014 г. западные комментаторы не скрыва-ли своего облегчения по поводу того, что было предотвращено присоединение страны к евразийскому блоку. По словам одного из авторов Королевского института международных отношений, «если бы Украина присоединилась, Евразийский союз расширился бы на запад до границ ЕС. Но теперь осуществление этой важнейшей части процесса формирования евразийского пространства в лучшем случае затормозилось, потому что поменялось фактическое положение дел»^{258}.

Экономическое влияние России на Украине на этом этапе было очень неравномерным. Основным российским успехом, не считая косвенного влияния на газовый бизнес через Фирташа, был ИСД, единственный крупный конгломерат предприятий тяжелой промышленности Донбасса, оставшийся вне досягаемости Ахметова. Правда, у ИСД не было собственной железной руды для двух украинских металлургических заводов (и одного в Польше); украинская руда находилась под исключительным контролем ахметовского «Метинвеста», и поэтому группе пришлось импортировать дорогостоящую руду из Бразилии и России. В 2009 г. Гайдук продал свою долю, и холдинг был захвачен российскими инвесторами, действовавшими через офшорный швейцарский консорциум «Carbofer». Тарута и Мкртчан остались членом совета директоров и генеральным директором соответственно^{259}. На какое-то время показалось, что русские получат контроль и над другими компаниями тяжелой промышленности, но украинское правительство предотвратило захват «Запорожстали», которая вместо этого оказалась в руках Ахметова, а после 2010 г. дальнейшие российские инвестиции были остановлены.

Украинские олигархи опасаются конкуренции со стороны русских бизнесменов, способных обойти их в борьбе за производственные активы Украины^{260}. Из 100 крупнейших конгломератов («бизнес-кластеров») Украины почти две трети в 2010 г. были в руках украинских владельцев. Сорок пять из них находились в частной собственности; 19 — в государственной, хотя часто выгоду от их деятельности получали те или иные олигархи; 13 принадлежали западным хозяевам (включая «ArcelorMittal»), а еще четыре — русским (плюс ряд корпораций в совместном владении)^{261}. То, что украинская экономика находилась под контролем олигархов, изолирующим ее от крупномасштабных вторжений иностранного капитала, само по себе предполагало, что положение между Западом и Востоком обеспечивало для них максимальную выгоду, одновременно гарантируя неприкосновенность их собственности, но только при условии, что они смогут сдерживать демократические силы. Действительно, даже в 2011–2012 гг. еще нельзя было говорить о значительном экономическом сдвиге в сторону Запада, а связи с бывшей советской экономикой оставались на том же уровне, что и в 1996 г. Как отмечает Славомир Матушак: «Когда весь экспорт рассматривается в целом, становится ясно, что никакого преобладающего направления нет — 38 % украинских товаров продаются в страны Содружества Независимых Государств (в частности, продукты с высокой добавленной стоимостью), 26 % — в ЕС, 36 % — в другие страны»^{262}. Иными словами, уход от постсоветского пространства, и в частности России, негативно повлиял бы в первую очередь на важнейшие промышленные предприятия Украины.

Экспорт рабочей силы также распределялся между Востоком и Западом примерно поровну. С января 2010 по июнь 2012 г. 1,2 млн украинцев, или 3,4 % населения, работали за границей, и в первую очередь это были люди из более бедных западных областей, населенных этническими украинцами. По другим оценкам, их количество было намного выше. Распределение рабочих-мигрантов с Украины было следующим: первое место занимала Россия (43 %), за ней следовали Польша (14 %), Италия и Чешская Республика (по 13 %)^{263}. В 2012 г. денежные переводы, сделанные рабочими-мигрантами на Украину, составили в сумме 7,5 млрд долларов (на 1,5 млрд больше, чем чистые иностранные инвестиции; показатель резко вырос по сравнению с 2006 г., когда он составлял менее миллиарда). Помимо прочего, Украина является «одной из основных стран, граждане которой являются жертвами торговли [людьми] в Европе»^{264}.

Тем не менее олигархи делятся на группы, и в конечном счете, как капиталисты, все они являются конкурентами, именно поэтому аргументация сохранения промежуточной роли между Востоком и Западом не может быть одинаково убедительной для всех. Лишь признав их представителями одного класса, конкурирующими между собой и находящимися в контексте, включающем транснациональный капиталистический класс Запада-Хартленда и политические классы государств-претендентов, можно реконструировать их индивидуальные стратегии в отношении стран ЕС и стран Евразии соответственно.

Все украинские олигархи защищают свою собственность от контроля государства, выводя свои компании в офшорные зоны — на Кипр, в другие страны ЕС или куда-либо еще. Как показывают исследования Юлии Юрченко, 24 из 100 крупнейших корпораций, действовавших на Украине в 2010 г., принадлежали четырем трестам, зарегистрированным на Кипре. Крупнейшим из них была группа БСМ Рината Ахметова, которая включала 14 корпораций и до 2014 г. была наиболее влиятельной (хотя у Фирташа были большие возможности влияния в Партии регионов). Второе место занимал ИСД, недавно оказавшийся в руках российских бизнесменов и включавший пять корпораций, за ним следовали Коломойский (группа «Приват») и Пинчук («Interpipe»), каждому из которых принадлежало по две с половиной корпорации (под половиной подразумевается половина их совместного предприятия). «Укрпроминвест», конгломерат Порошенко, включал две корпорации, входящие в топ-100^{265}.

Ахметов, «король Донбасса», всячески сопротивлялся постепенной экспансии русского бизнеса на Украину, но и он нуждался в хороших отношениях с Россией как поставщиком газа. Фирташ, как говорилось выше, возглавлял самую про-российскую группу — «РосУкрЭнерго». Его собственная группа DF, зарегистрированная на Виргинских островах, скорее всего, занимала аналогичную позицию. Большинство украинских олигархов явно стремились стать частью правящего класса Атлантики и уважаемыми бизнесменами, но, если не считать регистрации корпораций в офшорах и проживания за рубежом (Ахметов жил в Лондоне, Фирташ — в Вене, Коломойский — в Женеве), пока эта мечта оставалась недостижимой. Совсем иным было положение Виктора Пинчука, «трубного короля» и зятя Кучмы.

После 2004 г., уйдя из парламентской политики, Пинчук вышел на международный уровень. В рамках Ялтинской европейской стратегии (YES) его целью, как сказано на веб-сайте Фонда Виктора Пинчука, было управлять «международной независимой организацией, способствующей европейской и глобальной интеграции Украины. Ее ежегодные встречи стали основной платформой высокого уровня в регионе для обсуждения стратегий объединения “Широкой Европы”». В настоящее время председателем правления YES является бывший президент Польши Квасьневский. В состав правления также входят бывший президент французской компании «Rothschild Group», вице-президент французского медиаконгломерата «Havas», а также Хавьер Солана (бывший генеральный секретарь НАТО и верховный представитель ЕС по иностранным делам), а также несколько менее известных деятелей ЕС^{266}. Важно отметить, что Пинчук сыграл ключевую роль в начале политической карьеры Арсения Яценюка, которого американцы выбрали как человека, наиболее подходящего на роль премьер-министра в канун государственного переворота в феврале 2014 г.^{267}

Фонд Пинчука был создан через два года после YES, когда закончился срок службы Пинчука в качестве члена парламента в Киеве. Фонд в сотрудничестве со Стивеном Спилбергом выпустил фильм о геноциде евреев на Украине, а также участвовал в реализации проектов по правам человека совместно с Джорджем Соросом и оказывал поддержку местным еврейским общинам. Также Фонд «поддерживает Глобальную инициативу Клинтона, образовательные программы Фонда веры Тони Блэра и Центра мира Шимона Переса»^{268}, В 2007 г., перед самым началом финансового кризиса, Пинчук продал свой «Укрсоцбанк», один из крупнейших в стране, итальянской компании «UniCredit» за 2 млрд долл.^{269}

Поскольку в рамках Ялтинской европейской стратегии ежегодно проводятся мероприятия, для участия в которых за его счет приглашаются ключевые фигуры НАТО, Пинчуку удалось создать целую сеть связей с выдающимися представителями североатлантического правящего класса^{270}. Сразу после инаугурации Обамы он заручился поддержкой новой администрации. По данным «Wall Street Journal», в 2009 г. он пообещал «пятилетнее участие на общую сумму 29 млн долл, в Глобальной инициативе Клинтона […] чтобы обучить будущих украинских лидеров “модернизации Украины”». Тот факт, что Пинчук возглавил список иностранных доноров фонда Клинтона, сигнализировал о его желании сделать Украину «успешной, свободной, современной страной, основанной на европейских ценностях»^{271}. Этим его желанием было обусловлено и стремление сделать энергоснабжение Украины независимым от России. В 2007 г. Пинчук основал компанию «EastOne» со штаб-квартирой в Лондоне — холдинг, включающий около 20 компаний и крупномасштабных проектов. В 2012 г. «GeoAlliance», управляемый «EastOne», объединился с зарегистрированной в Голландии «Arawak Energy Ukraine BV» (дочерней компанией «Vitol», которая, в свою очередь, находилась в сфере влияния «Shell»), для разработки месторождений нефти и газа в Днепро-Донецком бассейне на востоке Украины. Эти 16 месторождений на тот момент находились в собственности «GeoAlliance». Как мы увидим в следующей главе, сама компания «Shell» вскоре присоединилась к эксплуатации перспективных энергетических ресурсов Донбасса, в частности, Юзовского месторождения в районе Славянска^{272}.

В сентябре 2013 г., когда на Януковича оказывалось все большее давление с целью добиться подписания Соглашения об ассоциации Украины с ЕС и Соглашения об углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли (У ВЗСТ). на встрече в рамках Ялтинской европейской стратегии присутствовали Билл и Хиллари Клинтон, бывший командующий войсками в Ираке и директор ЦРУ Дэвид Петреус, бывший министр финансов США Лоуренс Саммерс, бывший глава Всемирного банка Роберт Зеллик, Карл Бильдт и Радослав Сикорский (архитекторы «Восточного партнерства»), президент Израиля Шимон Перес, Тони Блэр, председатель управляющего совета проекта «Северный поток» Герхард Шредер, опальный глава МВФ Доминик Стросс-Кан и многие другие. Присутствовал и сам Янукович, равно как и Петр Порошенко, который впоследствии занял его место в результате первых выборов после переворота. Билл Ричардсон, бывший министр энергетики США, говорил о революции в области сланцевого газа, с помощью которой Вашингтон надеялся уменьшить российское влияние и к которой, как ожидалось, Украина также должна была присоединиться за счет разработки собственных ресурсов сланцевого газа на востоке. Тем не менее предупреждение советника Путина по вопросам евразийской интеграции Сергея Глазьева о том, что, подписав Соглашение об ассоциации с ЕС и Соглашение об УВЗСТ, Украина увеличит дефицит бюджета и будет полностью зависеть от иностранного финансирования, долги по которому не сможет вернуть, по-видимому, не оставляло мысли Януковича, когда он вернулся в Киев’^{273}.

Может быть, Пинчуки был «антипутинцем», учитывая его позицию по отношению к Североатлантическому альянсу, но он также был заинтересован в сохранении доступа к российскому рынку^{274}. Единственным по-настоящему антироссийским олигархом был Игорь Коломойский. Получив контроль над компанией «Укртатнафта», которой принадлежал Кременчугский нефтеперерабатывающий завод, Коломойский в 2008–2010 гг. вытеснил российских инвесторов, державших 55 % акций компании. «Тат» в названии компании относится к Республике Татарстан, входящей в состав Российской Федерации. Именно властям Татарстана совместно с украинским правительством принадлежала «Укртатнафта» с момента ее основания в 1994 г. Четыре года спустя два российских инвестиционных треста получили часть доли украинского правительства (она сократилась до 43 % и теперь стала подконтрольной компании «Нафтогаз Украины», также принадлежавшей Коломойскому). Киевский суд в 2008 г. объявил эти российские инвестиции незаконными и передал их группе «Приват». Год спустя он также выпустил постановление о незаконности прав собственности Татарстана, тем самым увеличив долю Коломойского до 47 %, после чего управление компанией полностью перешло к группе «Приват». Татарстанская нефтяная компания «Татнефть», по-прежнему владевшая ю% предприятия, в знак протеста сократила поставки нефти, но теперь Коломойский, контролировавший транспортную компанию «УкрТрансНафта» (формально она была государственной, но на деле находилась, как и «Нафтогаз», под управлением Коломойского), переключился на азербайджанскую нефть^{275}. Нужно отметить, что Кременчугский завод — единственное крупное нефтеперерабатывающее предприятие на территории Украины, с которого Коломойский впоследствии имел возможность поставлять, среди прочего, реактивное топливо для украинских ВВС во время гражданской войны.

У Коломойского был и еще один конфликте русским бизнесом, в результате чего были испорчены изначально дружеские отношения с российским олигархом Романом Абрамовичем, проживающим в Лондоне и владеющим лондонским футбольным клубом «Челси», В определенный момент Коломойский продал Абрамовичу пять заводов по производству кокса и стали, получив за это миллиард долларов наличными и еще миллиард в акциях принадлежавшего Абрамовичу сталелитейного концерна «Евраз». Однако через некоторое время Коломойский избавился отсвоих акций и заявил о некомпетентности руководства «Евраза»’^{276}. Конфликте Абрамовичем вылился в язвительную критику со стороны Коломойского и даже угрозы смерти, адресованные Путину (в ответ на них президент России назвал Коломойского вором), которые, по мнению некоторых источников, указывают на то, что Коломойский, вероятно, был причастен к крушению МН17: есть предположение, что самолет перепутали с бортом российского президента, который в то же самое время летел из Бразилии^{277}.

Еще один факт, который необходимо упомянуть в связи с гражданской войной и ее последствиями, — это заинтересованность Коломойского в компании «Burisma», крупнейшей на Украине по добыче природного газа. В 2012 г. Национальное антикоррупционное бюро Украины выявило, что директора одной из государственных угольных шахт Донбасса, который хотел ее приватизировать, попросили сначала присоединить к шахте девять газовых месторождений, а потом, после приватизации (в гои г.), передать четыре из них «Management Assets Corporation» (МАСО). МАСО — холдинг семьи Януковича — возглавлял сын президента Александр Янукович, который в тот период скупал все, что только мог, в результате чего в кратчайшие сроки вошел в число 100 самых богатых украинцев. Тем не менее в этом случае пять других, намного более богатых месторождений газа были приобретены компанией «Укрнафтобурение», 90 % которой принадлежали кипрской компании «Deripon Commercial Ltd.» Владельцем «Deripon» была зарегистрированная на Виргинских островах «Burrad Financial Согр.», находившаяся в сфере влияния группы «Приват» и Игоря Коломойского. Компания «Burisma» была основана в 2002 г. и зарегистрирована на Кипре в 2004 г., после «оранжевой революции».

Согласно заключению Антикоррупционного бюро, используя эти и другие схемы, «Игорь Коломойский сумел взять под свой контроль крупнейшие запасы природного газа на Украине. Тем не менее, учитывая аппетиты и возможности его соперников в бизнесе, Коломойский не сможет очень долго оставаться ведущим игроком»^{278}. Конечно, если все эти соперники в бизнесе, и в особенности семья Януковича, не будут устранены совсем. В связи с этим возникала другая проблема: на значительно более крупное из двух главных месторождений газа на Украине, Днепровско-Донецкую нефтегазоносную область (менее крупное месторождение расположено в Галиции), приходится 95 % производства компании «Burisma». Эксплуатация этих месторождений была поставлена под угрозу вооруженным сопротивлением, начавшимся в юго-восточных областях после государственного переворота 2014 г., как и принадлежащие «Burisma» лицензии на освоение Азово-Кубанского нефтегазоносного бассейна в Крыму. Это, как можно догадаться, не только усилило ярость Коломойского против повстанцев (и вообще против всего русскоговорящего населения Украины), но и заставило его нанять для «Burisma» американских директоров, имеющих связи с высшими уровнями администрации Обамы в Вашингтоне, чтобы заручиться поддержкой США в гражданской войне^{279}.

Наконец, Коломойский был связан с крупнейшей в стране авиакомпанией, «Международные авиалинии Украины» (МАУ), через зарегистрированную на Кипре «Ontobet Promotions». В 2011 г., когда правительство Украины продало свой контрольный пакет акций украинской инвестиционной фирме и компании «Ontobet», последняя фактически стала ее владельцем. Компания является собственностью группы «Приват» (хотя МАУ это и отрицает). Помимо этого, группе «Приват» также принадлежала компания «Днеправиа», базировавшаяся в аэропорту Днепропетровска, и еще несколько небольших авиаперевозчиков, работающих в аэропортах Борисполя и Донецка, а также в Скандинавии, однако все они в 2012 г. стали банкротами^{280}. Эти связи, как и связи с израильскими охранными компаниями, обслуживающими аэропорты по всей Европе, стали основой для утверждений, что Коломойский был замешан в крушении МН17, к чему мы вернемся в четвертой главе^{281}.

Есть и еще одна категория олигархов, ориентированных на Запад и заслуживающих упоминания здесь: это ряд пищевых и сельскохозяйственных магнатов, не достигших (пока) уровня Пинчука и Коломойского (и уж тем более Ахметова или Фирташа). Их положение тоже зависело от кардинальных изменений в политической ориентации Украины — в данном случае на ЕС. Польский аналитический центр, исследовавший возможные перестановки в результате перехода к аграрной экспортной экономике на основе положений УВЗСТ, определяющих порядок доступа на европейский рынок, в 2013 г. указал следующих потенциальных выгодоприобретателей: кондитерский гигант «Рошен», принадлежащий Петру Порошенко, учитывая, что [его] продукция облагается в ЕС тарифами на импорт в размере около 35–40 %. Отмена импортных пошлин также принесет пользу группе «Kernel», принадлежащей Андрею Веревскому, поскольку его компания экспортирует около 17 % своего зерна и нефти в ЕС. Аналогичным образом крупная агропромышленная компания «Мироновский хлебопродукт», принадлежащая Юрию Косюку, могла бы выиграть от устранения как санитарных барьеров, так и импортных пошлин, увеличив экспорт своего мяса в ЕС, составляющий в настоящее время 5 %^{282}.

В 2013 г. эта группа экспортеров сельскохозяйственной продукции имела еще мало влияния на политику украинского правительства, за исключением разве что Веревского, который был союзником Януковича. Порошенко и Косюк, однако, после февральского переворота 2014 г. укрепили свои позиции и заняли высокие должности.

Таким образом, хотя с точки зрения внешнеэкономических отношений в период, предшествовавший февралю 2014 г., Украина находилась в положении неустойчивого баланса между Востоком и Западом, необыкновенная концентрация активов страны в руках украинских олигархов делала разногласия между ними по этому вопросу весьма существенными. Когда президент Виктор Янукович наконец принял нелегкое решение, отказавшись в ноябре 2013 г. подписать Соглашение об ассоциации Украины с ЕС, которое он хотел уравновесить присоединением к Евразийскому союзу, он вызвал негодование населения, которое все больше уставало от бесконечного произвола олигархов. Это мы рассмотрим в следующей главе.