Крушение самолета MH17. Украина и новая холодная война

Крушение МН17 заставило ЕС отбросить колебания по поводу нового раунда санкций, объявленного США накануне, и одним махом покончить с переговорами по проблеме «земля в обмен на газ». Следствием катастрофы также стало прекращение реализации планов по строительству трубопровода «Южный поток» и одновременная активизация усилий Киева по разрыву контактов украинской и российской экономик в области оборонно-промышленного комплекса. Запад явно был готов поставить крест на возможности компромисса и оставить Украину в положении экономического банкрота и несостоятельного государства — такой ценой он надеялся расшатать основание непрочного блока государств-претендентов, включающего участников Евразийского союза, БРИКС и ШОС. Нам еще предстоит увидеть, каким образом правление Трампа повлияет на баланс международных сил в Украинском кризисе. До сих пор в новейшей истории не было случаев, когда Соединенные Штаты отказались бы от своей агрессивной позиции.

В этой заключительной главе я сначала анализирую, каким образом предоставление Киеву права вето на результаты Двух официальных расследований катастрофы МН17 серьезно их скомпрометировало. Финальный отчет Совета по безопасности Нидерландов (СБН), которому была доверена техни-ческая сторона расследования, и полученные на тот момент выводы Объединенной следственной группы (ОСГ), задачей которой было уголовное расследование, не имеют принципиальных отличий от заявлений, сделанных Министерством внутренних дел Украины и его западными партнерами сразу после катастрофы, хотя порой и возникало впечатление, что расследование ОСГ пытается отойти от официальной версии. СБН заявляет, что «Боинг» был сбит ракетой, выпущенной из «Бука», находившегося в подконтрольном повстанцам Снежном, хотя повреждения, полученные самолетом, представляются нехарактерными для удара таким тяжелым снарядом. СБН основывает свое заявление на двух осколках двутавровой формы (в форме бабочки), найденных среди обломков (из 2500, которые обычно остаются при разрыве боевой части ракеты «Бука»). Информация касательно перевозимого самолетом груза или имеющихся данных с радаров и пр. в отчете тоже представлена в искаженной или запутанной форме. ОСГ приняла крайне спорные выводы СБН за точку отсчета, добавив к ним версию Геращенко и Авакова о том, что ЗРК «Бук» был транспортирован из России, сделал всего один роковой выстрел, а затем был отправлен обратно. То, что западные СМИ и политики с восторгом восприняли разоблачительные телефонные разговоры, перехваченные украинской разведслужбой СБУ, как «неопровержимое доказательство», только подчеркивает, что эти обвинения имели политическую подоплеку.

То, что Запад эксплуатировал катастрофу в своих целях, бесспорно, как и проводимая им по отношению Украины политика «выжженной земли», которую я описываю во второй части главы. Книга завершается рассуждениями о том, как провалился эксперимент неолибералов с «рыночной демократией», осуществленный под руководством финансистов-экспатриатов и в конечном итоге нацеленный на получение Западом контроля над энергетической структурой страны. Он всего лишь стал еще одним фактором, подтолкнувшим Украину к социальной катастрофе и положению несостоятельного государства на передовой линии НАТО.

ПРАВО ВЕТО КИЕВА В РАССЛЕДОВАНИИ КРУШЕНИЯ МН 17

Поскольку борт МН17 был сбит в воздушном пространстве Украины, именно на ней лежала ответственность за расследование технической стороны катастрофы. Тот факт, что Киев разрешил средствам гражданской авиации летать над зоной боевых действий, возводит эту ответственность в ранг уголовной. Более того, заслуживает подробного рассмотрения и вероятность того, что военно-воздушные силы и/или силы ПВО Украины были непосредственно — неважно, случайно или намеренно, — задействованы в уничтожении самолета или того, что в этой ситуации были другие виновники^{615}. Наша первоочередная задача — выяснить, каким образом киевское правительство получило право вето. Это факт был с подозрением воспринят даже на Украине, однако ведущие СМИ Запада, фокусируясь исключительно на виновности Москвы и/или сепаратистов, такие подозрения сразу отмели. Поддержка со стороны организаций «гражданских журналистов», наибольшую известность из которых приобрел сайт Bellingcat запущенный 15 июля 2014 г., только усилила единодушное негативное отношение к «Путину».

Сразу же после падения МН17 к месту катастрофы близ поселка Грабово поспешили местные чиновники, вооруженные повстанцы, волонтеры, а также наблюдатели ОБСЕ. Повстанцы объявили, что готовы на три дня прекратить огонь, чтобы облегчить проведение спасательной операции. Они также гарантировали безопасность всем ее участникам, включая представителей киевского правительства, при условии, что те будут безоружны^{616}. На месте действительно могли быть сотрудники спецслужб — например, те люди, которых видел представитель ОБСЕ Майкл Бочуркив, когда они проводили манипуляции с обломками самолета. Кто были эти люди, остается неясным, однако нет сомнений в том, что возможностей подбросить или спрятать улики было предостаточно.

Линия фронта на гражданской войне всегда прозрачна, а в случае с Украиной не произошло полного разделения государственных институтов. По-прежнему существовали сотрудники региональных служб безопасности, подчинявшиеся киевским властям. Сотрудники СБУ покинули Донецк еще в мае, и обеспечение безопасности в регионе стало обязанностью внутренней службы безопасности (МВД), подотчетной повстанцам. Что касается остальных служб и организаций, их структура и соподчиненность была неясны. Поэтому полковник полиции Александр Гавриляко, начальник отдела Генеральной прокуратуры в Макеевке (населенном пункте к северо-востоку от Донецка), получил от подконтрольной повстанцам службы МВД указание расследовать катастрофу, но сначала решил уточнить дальнейшие действия у своего непосредственного начальника, полковника Гончарова, который по-прежнему находился в подчинении у Генеральной прокуратуры Украины. Получив от него одобрение, Гавриляко рано утром 18 июля выехал в сопровождении двух автомобилей в Грабово. Тем не менее вскоре с ним опять связался Гончаров, который в соответствии с инструкцией, полученной из Киева, приказал ему немедленно возвращаться. Поскольку Гавриляко не имел права отдавать распоряжения автоколонне, он не смог подчиниться приказу и был вынужден следовать указаниям, полученным от властей Донецкой народной республики (ДНР). Когда на следующий день он снова попытался связаться со своим киевским начальством, то получил ответ, что проводить расследование имеет право только СБУ. Это означало, что ДНР вообще не может принимать участие в каких-либо следственных мероприятиях. Тем не менее, поскольку представители СБУ так и не появились в районе крушения (по крайней мере официально), руководство расследованием взяли на себя повстанцы — до тех пор, пока их не вытеснили правительственные войска, действоавшие по приказу из Киева, где стремились использовать ситуацию в своих целях^{617}.

Правительство Нидерландов, на которое впоследствии была возложена ответственность за расследование, исключало любое взаимодействие с повстанцами. После того как, выступая в ООН, министр иностранных дел Тиммерманс 21 июля назвал донецких ополченцев «бандитами» и голословно обвинил их в мародерстве, вероятность переговоров с сепаратистами была фактически исключена. Хотя голландское правительство позже принесло извинения, контакт теперь был возможен только при посредничестве ОБСЕ. Голландская группа работников прокуратуры все же вылетела на Украину, но оставалась в Киеве и все вопросы обсуждала с представителями пришедшего к власти в результате переворота правительства. Австралийские эксперты, напротив, прибыли на место крушения без отлагательств, как и группа из Малайзии во главе с премьер-министром Наджибом Разаком. Как уже отмечалось, они беспрепятственно получили от повстанцев «черные ящики» с «Боинга» и 22 июля передали их Нидерландам. Когда бортовые самописцы были отправлены в Лондон для экспертизы, Киев, по-видимому, обеспокоенный тем, что может быть обнаружена опасная для него информация, заявил, что повстанцы изменили содержимое «черных ящиков», хотя на самом деле подобное практически неосуществимо^{618}.

Тем временем правительственные войска продолжали наступление на позиции сепаратистов, несмотря на отданный Порошенко приказ прекратить огонь в радиусе 40 км вокруг места крушения. Как позже сообщалось на сайте «Инфона-палм», созданном ярым противником России, пресс-секретарем МВД и членом СНБО Антоном Геращенко, они взяли Дебальцево «вскоре после того, как борт МН17 был трагически сбит москальской ракетой “земля — воздух”», и к 28 июля уже прорывались к высоте Саур-Могила, которая, по сути, отделяла друг от друга мятежные области^{619}. Также 28-го, через день после того, как были отложены планы по развертыванию 11-й аэромобильной бригады [на Украине], Тиммерманс прибыл в Киев, чтобы обсудить вопросы безопасности, поскольку место крушения постоянно находилось под обстрелом правительственных войск. Эта цепочка событий неизбежно наводит на мысль о том, что Киеву было что скрывать, тем более с учетом того, что правительство отказалось объявить о прекращении огня, когда его об этом просили^{620}.

Уже 23 июля Совет по безопасности Нидерландов заключил с украинским Национальным бюро по расследованию авиационных происшествий и инцидентов с гражданскими судами (НБРАП) межведомственное (а не межгосударственное) соглашение, в соответствии с которым к голландцам переходило руководство техническим расследованием катастрофы. Что особенно важно, соглашение включало положение о неразглашении информации, полученной входе расследования. Только при этом условии голландские и австралийские официальные лица 31 июля были допущены на место крушения^{621}. Тем не менее события, развернувшиеся после их прибытия, вызвали еще больше вопросов. Проводя обыск на территории, считавшейся безопасной (то есть, контролируемой Киевом), инспекторы попали под минометный огонь, ведущийся с позиций правительственных войск. 4 августа контролируемые Киевом войска, как сообщалось, продвинулись еще дальше; представители голландско-австралийской миссии по репатриации останков, возвращаясь с места крушения, встретили военные колонны, двигавшиеся в противоположном направлении^{622}. 6 августа голландские следователи, пробыв на месте катастрофы менее 20 часов и исследовав всего 3,5 из 60 км. кв., отбыли на родину, прихватив с собой большие куски обломков, но не осмотрев самую важную часть самолета — кабину пилотов — и не взяв пробы грунта. Когда местные официальные лица показали им фотографии второго пилота, пристегнутого ремнями безопасности к креслу в рубашке, которая «напоминала решето», они не проявили никакого интереса, хотя это была очень важная информация. Они также отказались принять образцы ДНК погибших, когда их попросили расписаться в получении, вероятно, из-за нежелания вступать в какие-либо официальные отношения с повстанцами^{623}.

Тем временем в Киеве разразился политический кризис: парламент отказался принять бюджет, который должен был отвечать жестким критериям МВФ, партия «Свобода» и возглавляемый Кличко УДАР (которые поддерживали в парламенте правительство) вышли из коалиции. Когда в результате этого был заблокирован второй транш кредитной линии МВФ на сумму 17,5 млрд долл., Яценюк 25 июля подал в отставку, заявив, что не сможет вести военные действия без дальнейшего финансирования, потому что тем самым рискует «деморализовать дух десятков тысяч людей, которые не сидят в зале, а [находятся] там в траншее под пулями». Временно исполняющим обязанности главы правительства стал Владимир Гройсман, вице-премьер, ответственный за расследование крушения МН17. Выборы были назначены на октябрь. Хотя парламент 31 июля отклонил прошение Яценюка об отставке, войска на передовой, взволнованные правительственным кризисом на фоне слухов о российском вторжении, это ничуть не успокоило^{624}. 6 августа, в тот день, когда голландские следователи уехали с места катастрофы у села Грабово, в Киеве прошла демонстрация вооруженных отрядов, что наводило на мысль о возможности еще одного переворота. На следующий день, 7 августа, Андрей Парубий, сыгравший ключевую роль в состоявшемся захвате власти и в гражданской войне, неожиданно ушел с поста главы Совета национальной безопасности и обороны. По данным «Википедии», он отказался комментировать «во время войны» причины своей отставки, но другие источники сообщали, что «его поступок [был] в основном спровоцирован тем, что он не получил возможности проводить полномасштабную этническую чистку в Восточной Украине и был вынужден смириться с прекращением огня»^{625}. По сути дела, прекращения огня так и не произошло; даже приказ Порошенко об объявлении локального перемирия после крушения МН17 был проигнорирован. Экстремисты совершенно вышли из-под контроля, и обуздать их становилось все сложнее. Именно в таких условиях 7 августа в Киев прибыл генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен. Было ли это сделано для того, чтобы убедиться, что к важнейшему саммиту НАТО в Уэльсе, до которого оставалось менее месяца (4–5 сентября), версию о том, что новой угрозой Альянсу является Москва и Путин, не испортят украинские «ультрас»? Конечно, официальная причина, а именно создание трастового фонда НАТО для помощи Украине в покупке оборудования для связи, звучала неправдоподобно, потому что этот вопрос был уже решен в июне. Представитель Украины в НАТО оставил это без комментариев, сказав только, что визит будет очень кратким, максимум несколько часов^{626}. Когда самолет Расмуссена приземлился, улицы Киева патрулировали танки. Нам неизвестно, было это сделано для того, чтобы предотвратить новый государственный переворот, или для того, чтобы стабилизировать ситуацию после его предотвращения^{627}.

Гордон Хан, обозреватель, уже много лет освещающий события на постсоветском пространстве, предполагает, что Парубий, вероятно, счел, что ему лучше выйти из состава правительства на случай, если вооруженные формирования попытаются захватить власть. Это не противоречит другому предположению: что он ушел в отставку, чтобы «сконцентрироваться на работе по поддержке добровольческих вооруженных формирований»^{628}. Эти догадки позволяют подойти на шаг ближе к тому, зачем Расмуссен прилетел в Киев: чтобы укрепить положение Порошенко в условиях угрозы переворота и лишить экстремистов вроде Парубия неограниченного контроля над вооруженными силами. Как заявил Расмуссен, получая, как и следовало ожидать, от президента Украины медаль, «мы поддерживаем Украину и вашу борьбу за фундаментальные принципы, на которых мы построили свободное общество в наших странах»^{629}. Если это не было обычной демагогией, вполне возможно, что тем самым НАТО выразило свое одобрение президенту, которому не подчинялись собственные вооруженные силы и которому напрямую угрожали негосударственные военизированные формирования.

Конечно, в значительной мере все сказанное лишь предположения, хотя и наводящие на серьезные размышления, но не более того. В тот же день, 7 августа, Нидерланды, Бельгия и Австралия заключили соглашение с Киевом по формату проведения ОСГ уголовного расследования крушения МН17 с оговоркой, что для разглашения любых результатов следствия будет требоваться согласие всех четырех сторон^{630}. (Позже к участникам соглашения присоединилась Малайзия, учитывая ее прямую заинтересованность в этом деле.) В результате остальные семь стран, граждане которых погибли в катастрофе МН17 и которые участвовали в предварительных консультациях по созданию ОСГ, фактически были лишены права влиять на дальнейший ход следствия. Кроме того, следствие в результате стало неподконтрольно Евроюсту — агентству ЕС со штаб-квартирой в Гааге, которым и была сформирована ОСГ. Ответственность по координации уголовного расследования была возложена на голландскую государственную прокуратуру (ОрепЬааг Ministerie, ОМ)^{631}. Хотя Украина не является членом Евроюста и на самолете не было ни одного украинца, соглашение 7 августа не только сделало ее участником расследования, но и за счет положения о неразглашении дало киевскому правительству «фактически право вето на любые результаты расследования, свидетельствующие о его причастности, — возмутительная ситуация, вероятно, не имеющая прецедентов в современной истории расследования авиакатастроф»^{632}. Теперь Украина была «вдвойне» неподсудна: сняв с нее ответственность за расследование катастрофы, Запад одновременно наделил ее совершенно неуместным правом распоряжаться результатами этого расследования. Было ли это частью сделки, в рамках которой Киев устранил Парубия в обмен на иммунитет от уголовного преследования за уничтожение МН17, при этом освободив секретаря НСБО от личной ответственности за соучастие? Здесь целесообразно упомянуть, что генерал-лейтенант Сергей Дроздов, командовавший украинскими ВВС в то время, когда был сбит «Боинг», вскоре после этого был отправлен в запас без официального объяснения причин, а в июле 2015 г. вновь назначен командующим ВВС^{633}.

Когда печально известный своей словоохотливостью начальник пресс-службы Генеральной прокуратуры киевского режима Юрий Бойченко 8 августа рассказал новость о полученном Украиной праве вето, украинское новостное агентство УНИАН заключило, что это снимает ответственность с России и с повстанцев — а иначе почему же Киев настоял на праве вето? Голландское правительство также признало соглашение только после того, как журнал «Elsevier» сделал запрос в соответствии с Законом о свободе информации^{634}. То, что 7 августа украинским военным были конфиденциально переданы результаты криминалистической экспертизы с места крушения, несомненно, подтверждает обеспокоенность киевского правительства^{635}.

На протяжении всего этого времени западные СМИ полностью поддерживали поспешно сделанный НАТО и Киевом вывод о том, что ответственность за крушение рейса МН17 несет «Путин». Единственным оставшимся для них вопросом было, сделали ли это непосредственно русские или повстанцы при поддержке русских. Газета «New York Times» первой опубликовала основную версию, которая почти полностью позже была опровергнута. Сначала повстанцы сбили из «Бука» транспортный самолет Ан-26; 17-го числа местные жители видели, как они стреляют из «Бука», а «эксперты американской разведки […] определили, что запуск был произведен из окрестностей Снежного». Затем самолет «взорвался в воздухе»^{636}. Газета «Washington Post» даже цитировала Парубия, как будто его слов о том, что «будет сложно провести полное расследование, учитывая, что некоторые объекты увезены, но мы сделаем все, что сможем»^{637}, было достаточно, чтобы все успокоились. В интерпретации Си-эн-эн «Россия явно представлена как агрессор, который не только предоставляет сепаратистам оружие, рессуры, помощь в боевой подготовке и финансирование, но и присылает регулярные войска без флагов и военной формы, которые беспрепятственно попадают на территорию Украины и сбивают украинские военные самолеты»^{638}^.

Иными словами, ведущие СМИ завершили расследование задолго до того, как был вынесен какой бы то ни было официальный вердикт. Тот факт, что ЗРК «Бук», как и все вооружение советской эпохи, конечно же, были «российского производства», эксплуатировался СМИ по полной программе. Фотографии Владимира Путина красовались на первых страницах всех западных газет, сообщавших о катастрофе; статьи, посвященные его личностным качествам и его прошлому офицера КГБ, буквально дышали злобой^{639}. Опубликованный в «New York Times» в сентябре 2016 г. комментарий под заголовком «Неправовое государство Владимира Путина», посвященный отчету ОСГ и прекращению перемирия в Сирии, содержал предложения по обеспечению изоляции России и даже намеки на то, что Россия может быть лишена постоянного членства в Совете Безопасности ООН^{640}.

Ключевую роль в поддержании «жизнеспособности» ан-тироссийской версии трагедии и, в частности, предложенной изначально Геращенко и Аваковым истории о том, как «Бук» транспортировали из России на Украину и обратно, сыграл лондонский сайт Bellingcat. Его основатель Элиот Хиггинс уже приобрел известность (под псевдонимом Браун Мозес) как распространитель ложных утверждений. И неважно, что ученые из Массачусетского технологического института доказали, что сделанное им в 2013 г. заявление, будто правительство Ассада в Сирии несет ответственность за химическую атаку в Гуте, бросающее вызов известному журналисту Сеймуру Хершу, было полной чепухой. Как нам известно по делам с вымышленной атакой северовьетнамских патрульных катеров в Тонкинском заливе или с оружием массового поражения Саддама Хуссейна, такого рода журналистика издавна используется для того, чтобы ненавязчиво обеспечить общественную поддержку военных авантюр, которые иначе могли бы вызвать протест^{641}.

Хиггинс, чудесным образом превратившийся в Bellingcat (под этим названием сайт впервые появился 15 июля 2014 г., за два дня до крушения МН17), приобрел широкую известность своими смелыми заявлениями по поводу катастрофы, значительная часть которых явно была позаимствована у Киева. Такие же материалы начиная с 28 июля распространял немецкий аналог Bellingcat, сайт Korrektiv^{642}. То, каким образом Bellingcat удалось найти такой отклик, заслуживает отдельного исследования; возможно, его основная роль как раз заключалась в том, чтобы позволить официальным СМИ «освещать и анализировать» представленные им крайне сомнительные данные. Несомненно, самому сайту и его основателю теперь было гарантировано надежное место в инфраструктуре обеспечения безопасности Североатлантического альянса, и в том числе в сети Геращенко^{643}. В середине 2015 г. Хиггинс стал одним из авторов отчета о «российской войне на Украине» для Североатлантического совета, важнейшего форума планирования политики НАТО. По приглашению Ги Верхофстадта он представил отчет в Европейском парламенте, а также удостоился похвалы от генерала Бридлава за работу, проделанную Bellingcat по отслеживанию передвижений российских войск на Украине. Хиггинс является зарубежным научным сотрудником инициативы Североатлантического совета «Новые информационные границы» и приглашенным научным сотрудником Центра исследования проблем безопасности отделения военных исследований в Королевском колледже (Лондон)^{644}.

Одним из самых смелых заявлений создателя Bellingcat было то, что ему известны имена личного состава российской 53-й бригады «Буков», базировавшейся в Курске и якобы транспортировавшей ЗРК в Донецк и обратно, что можно считать военными действиями со стороны России. Эта же информация была опубликована на сайте Коггесtiv. Конечно же, у ведущих западных СМИ возникали сомнения относительно данных Bellingcat, но в целом репутация сайта оставалась вне подозрений^{645}’. Информационную кампанию перед проведенным в Голландии в начале 2016 г. референдумом по ассоциации Украины с ЕС открыло переданное по всем каналам сообщение, что сайт Bellingcat только что «обнаружил», что МН17 был сбит по личному приказу Путина.

В Нидерландах, как и на Западе в целом, политики и представители общественности в большинстве забывают о том, что результатом киевской «Антитеррористической операции» стала смерть более чем 13 000 человек и появление более миллиона беженцев. Они рассматривают крушение МН17 как отдельное происшествие, изолированный террористический акт, жертвами которого стали 298 человек. Техническое расследование, проведенное СБН, подтверждает этот вывод. Глава СБН Тьиббе Яустра с 2004 по 2009 г. был национальным координатором по борьбе с терроризмом, и было маловероятно, что под его руководством будут получены результаты, выходящие за рамки западной концепции обеспечения безопасности. Мало того, Яустра незадолго до этого был вынужден покинуть должность главы Голландского бюро труда (UWV) за нецелевое использование фондов, что делало его более уязвимым к любому новому промаху. Его связи с правящей право-либеральной Народной партией за свободу и демократию (он был одним из авторов ее предвыборной программы) и нежелание использовать международные связи неоднократно подвергались критике в голландских СМИ^{646}.

СБН представил промежуточный отчет 6 сентября 2014 г. с опозданием на три недели. Американский эксперт по авиации охарактеризовал эти 34 страницы как «нечто похожее на доклад, который сдает 15-летний школьник, содрав в последний момент с “Википедии”»; одна российская газета написала, что сделанные в отчете выводы можно обобщить в трех словах: «самолет потерпел крушение»^{647}. Российское правительство 17 сентября выступило с жалобой на качество отчета в Совете Безопасности ООН, особенно акцентируя внимание на том, что в нем не были рассмотрены предоставленные Россией снимки с радаров второго, выглядящего как военный, самолета, идущего рядом с МН17. Москва предложила передать расследование международной комиссии во главе со специальным представителем ООН, но это предложение, как и следовало ожидать, было отклонено. После этого Россия и сама, кажется, потеряла интерес к версии с самолетом и в дальнейшем больше не упоминала о ней официально^{648}.

В следующие несколько недель вниманию общественности предлагались лишь новые доказательства того, каким туманом намеренного сокрытия и искажения информации была окружена катастрофа. Не были обнародованы данные с американских радаров; 9 сентября, отвечая на вопросы Левой партии, правительство Германии заявило, что, учитывая его обязательства по сохранению тайны следствия, оно также не может предоставить информацию, касающуюся американских радаров, и даже не может подтвердить или опровергнуть ее наличие^{649}. Аналогичным образом 19 сентября, когда члены парламента Нидерландов от оппозиционной партии поинтересовались, не затрудняет ли заключенное 23 июля соглашение с Киевом подготовку соответствующего отчета, правительство Рютте ответило, что соглашение не подлежало обнародованию. Гаага также сообщила, что помощник Иво Опстелтена, занимавшего должность министра безопасности и юстиции на момент крушения, уничтожил всю электронную переписку департамента по крушению МН17. Вероятно, об этом было рассказано ненамеренно, потому что подобное мероприятие могло рассматриваться как уголовно наказуемое деяние. Гаага также отложила создание архива по катастрофе до проведения всеобщих выборов, назначенных на март 2017 г.^{650}

27 сентября министр транспорта Малайзии обвинил киевские власти в том, что они саботировали расследование, отказав его соотечественникам в доступе к месту крушения, и заявил, что Куала-Лумпур потребует от ООН вмешаться^{651}. Тем временем украинская сторона продолжала лить воду на мельницу антироссийских СМИ: в октябре глава СБУ Валентин Наливайченко заявил по телевидению, что удар по МН17 был сделан из модернизированного «Бук-М1», а из такого «Бука» могли выстрелить только российские военнослужащие. На самом деле, как уже говорилось в четвертой главе, это модернизированная украинская версия «Бука», которая была введена в боевой состав войск к началу июльского наступления^{652}.

Проект отчета СБН 2 июня 2015 г. был разослан всем сторонам договора, среди которых, что интересно, были США (страна-изготовитель «Боинга») и Великобритания (страна-изготовитель двигателей «Роллс-Ройс»). Месяц спустя Малайзия и Нидерланды неожиданно предложили резолюцию Совбеза ООН о создании международного трибунала для уголовного преследования виновных в катастрофе. Возможно, они сделали это потому, что считали успешное расследование невозможным, пока у Киева есть право вето^{653}. Когда Россия наложила вето на резолюцию в связи с тем, что ни техническое, ни криминальное расследование пока не было завершено, в западных СМИ разразилась совершенно предсказуемая буря негодования: конечно же, они предпочли интерпретировать это как очередное подтверждение виновности Москвы. Подкрепить этот высокомерный вердикт по-прежнему было нечем. Трибунал по делу Локерби, считающийся «золотым стандартом» в области международного расследования авиакатастроф, был всего лишь прикрытием, а его решение о причастности Ливии к катастрофе представляло собой серьезную ошибку правосудия^{654}. Наконец, в сентябре 2015 г. Олег Сторчевой, заместитель директора Федерального агентства воздушного транспорта (Росавиация), ответственный за расследование крушения МН17, проводимого Россией, направил в СБН письмо, в котором указывал на основные неточности в том, что было на данный момент обнаружено следствием, но ответа так и не получил^{655}.

В октябре 2015 г. Яустра представил финальный отчет СБН в ангаре с частично восстановленным из обломков «Боингом». Мероприятие сопровождалось жутковатым световым шоу; вопросы задавать не разрешалось по той простой причине, что в отчете было полно пробелов. Если заявление о том, что полеты над Восточной Украиной прекратили самолеты только одной авиалинии, когда на самом деле пяти^{656}, можно списать на простую ошибку, то вывод о том, что самолет был уничтожен «боевой частью 9Н314М ракеты серии 9М38 [по классификации НАТО, СА-11 “Гэдфлай”], установленной на зенитно-ракетном комплексе “Бук” системы “земля — воздух”», без указания, была ли это версия «Бука», использовавшаяся на Украине, или российская версия^{657}, вовсе не соответствовал никаким требованиям, предъявляемым к достоверному расследованию такого рода. Немецкий частный следователь Йозеф Реш, нашедший независимого информатора, задался вопросом о том, не была ли эта явная оплошность необходима, чтобы отчет соответствовал «милитаристской риторике генералов НАТО»^{658}. Проанализируем основные возражения, которые можно выдвинуть против финального отчета СБН.

Первое: осколки ракеты. Ракеты «Бук» новой версии (9М38М1) комплектуются однокомпонентными поражающими элементами, имеющими двутавровую форму (форму бабочки); по данным российской компании, производящей комплексы «Алмаз-Антей», в ракетах более старой модификации двутавровые поражающие элементы не используются. Вывод СБН о том, что самолет был сбит из «Бука», основывался всего на двух осколках в форме бабочки из двух с половиной тысяч таких осколков, содержащихся в боеголовке ракеты «Бука» (остальные найденные осколки имели форму параллелепипеда, два из них также были приобщены к материалам дела). Один осколок в форме бабочки был найден в сильно пострадавшей кабине пилота, еще один — в теле пилота, но это был пилот из резервного состава, который не находился в кабине в момент удара (в полете на большое расстояние в самолете всегда есть второй состав, запасные пилоты)^{659}. Третий осколок в форме бабочки был обнаружен позже в задней части самолета, где он якобы оказался после невероятного путешествия через всю длину фюзеляжа, а затем чудесным образом застрял в одном из обломков, который, как отметил один голландский блогер, в это время вообще был повернут к нему другой стороной. Тем не менее этот осколок предъявили международным экспертам и торжествующе показали по голландскому каналу «Эр-тэ-эл» тоже как «неопровержимое доказательство» причастности России^{660}.

После публикации отчета СБН Олег Сторчевой из Росавиации написал председателю совета еще одно письмо, в котором ставил под сомнение вывод касательно ракеты «Бука», угол, под которым она якобы ударила по самолету, и, соответственно, место, с которого она была выпущена, а также предположение, что в этом районе действовали какие-либо ЗРК «Бук», помимо принадлежащих украинским вооруженным силам.

Сторчевой сравнил данные, полученные СБН, с результатами полевых испытаний, проведенных с использованием (статического) каркаса самолета Ил-86 компании «Алмаз-Антей». В результате испытаний в обшивке фюзеляжа образовалось около 1500 пробоин двутавровой формы, некоторые осколки прошли насквозь, образуя аналогичные пробоины на противоположной стороне фюзеляжа (в случае «Боинга» ничего подобного не было). Сторчевой также задается вопросом, как возможно, что два «официальных» осколка потеряли почти треть своей массы и более 60 % толщины и при этом сохранили характерную форму бабочки, вто время как средняя потеря массы осколков в ходе испытаний, проведенных «Алмаз-Антей», составляла от 3 до 12 %. О чем можно судить по форме осколков, если не хватает такого большого количества металла? Кроме того, фрагмент хвостовой части ракеты, обнаруженный на месте крушения, был почти не поврежден, вто время как входе испытаний корпус ракеты разлетелся на бесформенные кусочки^{661}.

Второе: имеющиеся данные с радаров. В отчете СБН не учтены предоставленные правительством Германии важнейшие данные, полученные натовскими АВАКС, в том числе информация о работавших в момент крушения украинских радарах СА-з и о неопознанном сигнале. Вместо этого в отчете просто цитируется заявление генерала Бридлава о том, что «самолетами НАТО системы АВАКС не было получено никакой информации, имеющей отношение к расследованию»^{662}. Что касается американских спутников, которые, по словам госсекретаря Керри, видели все, что произошло, Яустра заявил по голландскому телевидению, что у него был доступ к результатам спутникового наблюдения, но то, что он видел, является «государственной тайной». Эта информация интегрирована в отчет, но сообщить конкретные детали он не уполномочен. Здесь не следует забывать, что перед тем как отчет был обнародован, эти данные обсуждали с голландскими следователями в обстановке строжайшей секретности специалисты из ЦРУ^{663}. Авторы отчета не задаются и вопросом о том, почему в тот роковой день были отключены и радары днепропетровской диспетчерской станции, и радары в Чугуеве (в результате чего данные с украинских радаров, в зону покрытия которых входит место катастрофы, попросту отсутствуют)^{664}. Зато они порицают Россию за то, что она предоставила данные только со вторичного радара (сигналы, преобразованные в пиктограммы), хотя Москва и заявляет, что, поскольку катастрофа произошла не на российской территории, она не обязана была хранить необработанные данные (ИКАО[18] изменила это правило в октябре 2016 г.)^{665}.

На самом деле русские тоже заметили второй, неопознанный объект, хотя не исключено, что это был не тот же самый объект, который, согласно заявлению немецкого правительства, зарегистрировали радары натовских АВАКС. По словам российских военных, в 13 часов 21 минуту 35 секунд, когда самолет МН17 уже был сбит и снизил скорость до 200 км/ч, «в месте разрушения “Боинга” появляется новая отметка о воздушном объекте. Данный воздушный объект устойчиво наблюдается радиолокационными постами Усть-Донецк и Буту-ринское в течение четырехминут». Хотя здесь нельзя исключать и вероятность искажения сигнала на радаре, обломки не могли бы так долго оставаться в воздухе^{666}. Был ли это еще один самолет, барражировавший вокруг подбитого пассажирского лайнера (а многие свидетели заявляют, что видели именно это), установить невозможно. В отчете СБН тоже упоминается второй объект; заявлено, что это были обломки, однако в приложении также подтверждается, что объект находился в воздухе более четырех минут, как было отмечено и российскими военными^{667}.

Третье: груз самолета. В отчете СБН указано, что в самолете «не было никакого опасного груза», несмотря на то что в накладной были зафиксированы 1,38 тонны литий-ионных аккумуляторов. Вместо этого в отчете сказано, что «в грузовом манифесте упоминался один литий-ионный аккумулятор. Этот предмет был задекларирован как должным образом упакованный и поэтому мог быть не классифицирован как опасный товар». На самом деле в грузовом манифесте говорилось вовсе не это, если только не существовало еще одной накладной, помимо опубликованной на сайте «Малазийскихавиалиний» (и позже удаленной). О сомнениях СБН по этому поводу (загорелись ли аккумуляторы? забрал ли их кто-то с места крушения, и если да, то кто?) свидетельствует добавленное ниже пояснение о том, что «как таковой этот маленький предмет был сочтен не имеющим отношение к расследованию»^{668}“. Другие, как представляется, пришли по этому вопросу к иным выводам: через две недели после крушения МН17, 31 июля, Министерство транспорта США выпустило новое руководство по транспортировке литий-ионных аккумуляторов, в котором особое внимание уделялось «конкретно воздушным перевозкам». За этим последовало дальнейшее ужесточение требований как в США, так и на уровне ИКАО/ИАТА^{669}. Власти Нидерландов также хорошо осознавали, какими будут последствия, поскольку в 2015 г. Гаага отказалась предоставить разрешение на экспорт литий-ионных аккумуляторов, предназначенных для индийской армии^{670}. Тем временем председатель СБН Яустра в интервью с представителями СМИ вовсю рассуждал об ответственности повстанцев; подразумевалось, что район, откуда был предположительно произведен запуск, исключал возможность существования каких-либо других виновников. Он заявлял о причастности русских даже тогда, когда оттолкнуться было вовсе не отчего: «Кактуда попала батарея “Бук” […] откуда точно она прибыла? Кто отдал приказ [переместить ее]?»^{671} В ответ на настойчивые требования предоставить более подробную информацию он сослался на расследование, проводимое ОСГ: в конце концов, это не его компетенция, а криминального расследования. Эта ситуация максимально наглядно показала, насколько необоснованным было предоставление Украине 7 августа права вето, и разногласия между сторонами соглашения появились почти с самого начала, но снова исчезли после обнародования доклада о ходе следствия в сентябре 2016 г.

В ноябре 2014 г. австралийские коронеры представили в своем отчете выводы судебной экспертизы, которая показала, что жертвы катастрофы умерли мгновенно в результате декомпрессии. На телах не было никаких признаков проникновения металлических осколков от боеголовки «Бука» или другого артиллерийского снаряда по левому борту самолета, куда предположительно ударила ракета «Бука». Напротив, в отчете СБН было заявлено, что тело командира экипажа, сидевшего в своем кресле слева, было изрешечено металлическими осколками. Тем не менее это невозможно проверить, поскольку по неизвестным причинам его тело не было подвергнуто более тщательной экспертизе и было кремировано в Нидерландах. Тело второго пилота, сидевшего справа (у которого рубашка «напоминала решето»), напротив, было подвергнуто экспертизе, а затем возвращено на родину, в Малайзию^{672}. Голландский патологоанатом, использовавший информацию об этом противоречии в своей лекции, был вскоре уволен из национальной группы судмедэкспертов тогдашним министром безопасности и юстиции Ардом ван дер Стером за распространение информации, которая представляется «гипотетической, ложной и отчасти выходящей за пределы его компетенции»^{673}. Когда вышеупомянутый коронерский отчет вновь оказался в центре внимания в декабре 2015 г. и был поднят вопрос о возможности атаки с использованием ракеты «воздух — воздух», австралийская полиция объявила, что это «общий с партнерами по ОСГ конфиденциальный документ», обнародование которого может нанести вред международным отношениям Австралии^{674}.

В феврале 2016 г. голландский прокурор, глава ОСГ Фред Вестербеке сообщил родственникам жертв крушения в письме, что никаких видеозаписей или фотоснимков запуска ракеты не имеется, тем самым поставив под сомнение истинность использованной Геращенко и Bellingcat фотографии белого следа дыма. Вестербеке далее заявил, что сведения, переданные США голландской службе военной разведки, не позволяют возбудить уголовное дело против кого-либо из виновников происшедшего, поскольку данные с радаров, имеющиеся в распоряжении ОСГ, не указывают на то, что самолет был сбит ракетой, но и не исключают присутствия другого самолета. Письмо было подписано Вестербеке от имени ОСГ, однако 22 февраля австралийское правительство выразило несогласие с его содержанием^{675}. На этот момент предложение включить в финальный отчет ОСГ список доказательств, на которые было наложено вето, с указанием того, какая из сторон наложила вето в каждом случае, уже не казалось столь необоснованным, особенно после того, как Вестербеке отклонил предложение Bellingcat обнародовать имена личного состава 53-й зенитно-ракетной бригады, поскольку счел это непригодным в качестве доказательства^{676}.

Тем не менее любые надежды на получение достоверных результатов расследования испарились, когда из промежуточного отчета, представленного в июне 2016 г. родственникам погибших голландцев, стало ясно, что деятельность ОСГ фактически оказалась под контролем украинской службы безопасности (СБУ). Учитывая, что по крайней мере некоторые из прослушанных телефонных разговоров (общее количество — 3500), которые служба предоставила голландским и австралийским следователям в Киеве, «оказались подложными», было сложно поверить в то, что «после тщательного исследования […] [большинство из них] представляется достоверными, что укрепляет взаимное доверие»^{677}. Эта наивная болтовня о приятном сотрудничестве между коллегами, которых объединяет «любовь к полицейской службе», едва ли могла помочь скрыть вопиющие противоречия, подобные тому, которое описано в четвертой главе: месяцем раньше инспекторы ООН были вынуждены прекратить поездку по контролируемым СБУ местам лишения свободы, администрация которых подозревалась в применении пыток, потому что им было отказано в доступе^{678}.

В сентябре 2016 г. в городе Ньивегейн близ Утрехта (Нидерланды) был представлен устный отчет о ходе следствия (рассказ подкреплялся анимационными роликами, фотографиями и т. д.). В этом отчете ОСГ придерживалась линии СБН: она заявила, что удар был нанесен из «Бука» ракетой 9М38, причем опять не было указано, имеется ли в виду более новая версия ЗРК или старая, в ракетах которой не использовались двутавровые поражающие элементы (хотя в анимации, которую представила ОСГ в отчете, в небе, конечно, кружились осколки в форме бабочки)^{679}. Также были добавлены имена примерно 100 потенциальных подозреваемых, вычисленные на основе видео- и фотоулик разного происхождения и на основе записанных телефонных разговоров, предоставленных исключительно СБУ. Отрывки из этих разговоров были вставлены в рассказ о том, как повстанцы «заказали» из России «Бук», который, сделав всего один роковой выстрел, вернулся на родину совершенно непостижимым путем, сделав крюк длиной в 120 км на север, через Дебальцево и Луганск, проходя при этом вдоль линии фронта, вместо того чтобы просто пересечь границу к юго-востоку от Тореза (в 20 км от места, откуда предположительно был сделан выстрел)^{680}. При этом некоторые из перехваченных телефонных разговоров включали в себя реплики совсем не тех лиц, которые якобы находились на проводе в данный момент^{681}.

Наконец, ОСГ предъявила новую фотографию дымного следа от ракеты «Бука», на этот раз наклонного и на фоне облачного неба; было заявлено, что эта фотография была обнаружена в социальных сетях весной 2016 г. Тем не менее угол, с которого был сделан снимок, был в точности тот же, что и на другой фотографии, сделанной 15 июля 2014 г. неким «Андреем Т.», известным под ником Kparabellum_ua, все из той же прокиевской сети инфовоинов, которая предоставила фотографию, опубликованную Геращенко^{682}.

Накануне этой презентации ОСГ Россия снова немного приподняла завесу таинственности, заявив, что «забытый жесткий диск» с представленными компанией «Алмаз-Антей» данными с первичного радара доказывает, что через воздушное пространство, которое пришлось бы пересечь ракете из «Бука», выпущенной повстанцами, не проходили никакие объекты; в то же время они особо подчеркнули, что эти данные не позволяют делать каких-либо выводов о том, что могло происходить в воздухе к югу и западу от самолета. Теперь компания «Алмаз-Антей» утверждала, что характер повреждений явно свидетельствует о том, что для такого удара ракета должна была лететь по траектории с запада на восток, что в сочетании с данными радара на диске опять же говорит о причастности Киева^{683}.

ПОЛИТИКА «ВЫЖЖЕННОЙ ЗЕМЛИ» НА УКРАИНЕ

Мы с вами помним, что в июле и начале августа 2014 г. события гражданской войны развивались в чрезвычайно выгодном для Киева ключе. Кольцо правительственных войск вокруг Донецка сомкнулось, и две мятежные области теперь были отрезаны друг от друга. К этому времени украинские войска вернули себе 23 из 36 изначально удерживаемых повстанцами районов^{684}. Тем не менее 24 августа в дело вмешались российские войска специального назначения, не допустив тем самым, чтобы повстанцы потерпели поражение, а Донецк попал в руки вооруженных националистов. Российские войска численностью 3000–4000 человек нанесли сокрушительное поражение вооруженным силам Киева под Иловайском, в 30 км к востоку от Донецка. Националисты понесли большие потери (около 1000 человек); потери российской стороны составили не менее ста человек; при этом официально было заявлено, Что они погибли в ходе «учений»^{685}. Как писал Филлип Карбер главнокомандующему НАТО Бридлаву, батальон Коломойского «Днепр-1» принял на себя основной удар в боях за Иловайск и за Донецкий аэропорт. Командующему Юрию Березе чудом удалось спасти батальон от окружения^{686}.

Здесь важно отметить, что сделанные спутником «DigitaIGlobe» снимки батареи самоходных пушек, которые НАТО обнародовало, чтобы подтвердить свои заявления о российском вторжении, были такого качества, которое не оставляет сомнений: в распоряжении у Вашингтона есть технические средства, которые могли бы позволить покончить со всеми домыслами касательно крушения самолета МН17 одним махом^{687}. К концу августа российские войска были отведены обратно, однако основная идея была уже ясна: Кремль не позволит разгромить повстанцев, пока не будет заключен мирный договор такого же уровня, как соглашение, переговоры о котором были прерваны после падения МН17. Чтобы Москва могла обеспечить полный контроль над ситуацией, руководство донбасскими повстанческими войсками теперь, по сути, взяло на себя российское командование^{688}.

Намек российского правительства был понят, и 26 августа по инициативе президента Белоруссии Александра Лукашенко в Минске начались новые переговоры. 5 сентября 2014 г. в присутствии представителя ОБСЕ представителями Киева (Леонид Кучма), России и Донецкой и Луганской Народных Республик был подписан Минский протокол. В нем были изложены 12 шагов, из которых самыми важными были прекращение огня под наблюдением ОБСЕ, обмен пленными, отвод тяжелого вооружения, создание на Украине федеративного государства, проведение выборов и контроль над границей^{689}. Проходивший в Уэльсе саммит НАТО в тот же день отреагировал на это заявлением о ряде новых мер по углублению военного сотрудничества с Украиной: теперь относительно намерений НАТО сомнений не оставалось. В числе этих мер были совместные учения, первое из которых («Быстрый трезубец») должно было состояться в этом же месяце в Львовской области. Яценюк тем временем настаивал на том, что НАТО должно поддержать полномасштабную войну с Россией, чтобы закрепиться на Черном море и вернуть контроль над Крымом и Донбассом^{690}.

Вашингтон в это время, казалось, переключился на Ближний Восток, по крайней мере, так считал главнокомандующий НАТО Бридлав. В своем письме бывшему госсекретарю генералу Колину Пауэллу он пожаловался, что администрация Обамы уделяет слишком много внимания «Исламскому государству» в Ираке и Сирии. «Возможно, я ошибаюсь […] но я не вижу, чтобы оно [правительство в Белом доме] по-настоящему было “вовлечено” в сотрудничество с Европой/НАТО, — писал он. — Честно говоря, мне кажется, мы — “источник беспокойства”, […] из-за которого нация может оказаться втянутой в конфликт»^{691}. Уэсли Кларку он пожаловался на то, что разведслужба одной из стран-союзниц (немецкая БНД) упорно отказывается поддержать позицию НАТО в отношении намерений России на Украине^{692}.

Чтобы преодолеть обнажившийся в августе опасный разрыв между политиками, пришедшими к власти после переворота, и националистскими добровольческими формированиями, Яценюк, Парубий, Аваков, Турчинов и другие в преддверии октябрьских выборов основали новую партию — «Народный фронт». Ее программа не только явно противоречила положениям Минского соглашения; в ее «военный совет» входил командир батальона «Азов», фашист Билецкий и его соратник из батальона «Айдар» Игорь Лапин^{693}. «Народный фронт» как самый крупный блок победил на выборах с незначительным большинством голосов, набрав 22 % (при рекордно низкой явке в 52,4 %); за ним следовал блок Порошенко — Кличко^{694}. То, что «Свобода» и «Правый сектор» набрали совсем мало голосов, было неважно, хотя на Западе многие восприняли это как знак нормализации обстановки. Но зачем было правительству терпеть негативную реакцию со стороны общественности, неизменно связанную с участием в выборах явно фашистских партий, если они больше не нужны были для достижения конкретных целей? Билецкий в октябре участвовал в избирательной кампании плечом к плечу с Яценюком; Турчинов в декабре был назначен секретарем СНБО, Парубий избран первым вице-спикером киевского парламента (в апреле 2016 г. он стал спикером) — и все они представляли «Народный фронт».

В декабре 2014 г. новый парламент вопреки совету Порошенко решил отказаться от закрепленного конституцией нейтралитета страны и взять курс на вступление в НАТО и ЕС (закончивший свой срок парламент уже ратифицировал в середине сентября Соглашение об ассоциации с ЕС)^{695}’. С точки зрения управления Киев теперь превратился в протекторат Запада: посол Пайетт встречался с Порошенко каждые две недели, чтобы обсудить политические и кадровые вопросы. Впрочем, и этого было недостаточно, чтобы успокоить Киев. Как сообщил в ноябре Уэсли Кларк, украинскому правительству кажется, что «в Минске его совершенно подавили». «Ему нужна помощь США в переговорах. Никакого больше Минска, диалог продолжать в Женеве при активном участии США»^{696}.

В начале января 2015 г. повстанцы нарушили установленное Минским соглашением перемирие, начав наступление, целью которого было вернуть территории, потерянные с мая по август 2014 г. 21 января повстанцы захватили Донецкий международный аэропорт — или, по крайней мере, то, что от него осталось, — и начали прорываться к Дебальцеву. Когда стало ясно, что крупный контингент украинских войск вот-вот попадет в окружение в «дебальцевском котле» и может вообще быть уничтожен, в то время как в конфликт окажутся втянутыми Россия и США, канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд 7 февраля предложили новый план перемирия^{697}. Второе минское соглашение, заключенное 12 февраля, повторяло положения Первого, но на этот раз его сторонами являлись также Германия и Франция. В то же время, как отметил Николай Петро, в нем недоставало одного важного положения — об окончании «антитеррори-стической операции» на востоке страны. Это положение все равно не было бы одобрено киевским парламентом: Яценюк, Аваков, Парубий и секретарь СНБО Турчинов были в числе наиболее активных сторонников АТО^{698}. Вместе с тем, если вновь процитировать Петро, «несмотря на все их недостатки, Минские соглашения являются признанием фундаментальной истины либерализма, поскольку призывают к закреплению в Конституции Украины разнообразия религий, языков и культур»^{699}. Только вот кто бы отозвался на этот призыв?

Еще до заключения Второго минского соглашения «партия войны» НАТО вновь заявила о своей концепции, сформулированной Уэсли Кларком еще в начале гражданской войны: необходимо сделать Украину пешкой в глобальном состязании с Россией и Китаем. «Обаме или Керри нужно точно знать, что Путину можно оказать сопротивление», — написал в феврале, до начала минских переговоров, один из наиболее ярых приверженцев этой политики в Североатлантическом совете Харлан Ульман^{700}. 16 февраля Карбер сообщил, что Пакистан и Польша изъявляют желание поставлять Киеву противотанковые ракеты и дополнительные танки, если Вашингтон даст на это добро. В марте Уэсли Кларк в электронной переписке с Карбером, Бридлавом и Роуз Геттемюллер (заместителем госсекретаря по контролю над вооружениями, которая в 2015 г. была назначена заместителем генерального секретаря НАТО) посетовал на недостаточно воинственный настрой в Вашингтоне^{701}. И в самом деле, военное присутствие Запада на Украине было чисто символическим: в апреле 2015 г. на Украину прибыли 300 американских парашютистов из 473-й воздушно-десантной бригады, которые присоединились к 75 уже находившимся здесь британским военнослужащим. За ними последовали 200 канадских и 50 польских инструкторов^{702}.

Украинское население медленно, но верно склоняли к точке зрения «партии войны». Этой цели служили и новые законы против русского языка, ограничивающие доступность русскоязычных СМИ, и чистки среди ученых, обвиненных в «сепаратизме», и меры, нацеленные на прославление националистичсеких организаций времен Второй мировой войны (ОУН и УПА), и непрекращающаяся демонизация президента России Владимира Путина. К августу 2015 г. лишь меньшая часть населения по-прежнему продолжала называть конфликт на востоке страны гражданской войной^{703}. Кампания по дегуманизации населения Донбасса пустила глубокие корни; все чаще можно было слышать слова отом, что нужно истреблять «колорадов» (имеется в виду, что георгиевская лента, ставшая в России символом победы над нацистской Германией, своей оранжево-черной расцветкой напоминает колорадского жука). На фоне такого общественного мнения произошла серия убийств политиков-федералистов; репортажи об этом были показаны в том числе по Си-эн-эн. Некоторые из жертв были включены в список предателей, опубликованный на зловещем сайте «Миротворец»; большинство из них оставили «предсмертные записки». Журналист Олесь Бузина, призывавший к примирению, был убит выстрелом из проезжающего автомобиля^{704}.

Для выживания киевского режима было принципиально важно сделать так, чтобы Донбасс никогда больше не смог играть решающую роль в украинской политике. Как отметил в своем выступлении в сентябре 2015 г. Геращенко, уменьшение интенсивности этнических чисток позволит федерализму вновь поднять голову (что уж тут говорить о «российском вторжении»). Даже отделение территории было для Киева предпочтительнее такого федерализма, и вполне понятно, что по этой же причине Москва выступала против отделения: без федерализма любые из оставшихся на Украине национальных меньшинств остались бы совершенно без защиты. Деиндустриализация и намеренное затопление шахт привели к снижению спроса на рабочую силу в регионе. Комментаторы на популярном канале «Громадское телевидение» даже не пытались скрывать, что целью является истребление местного населения, говоря, что Донбасс «сильно перенаселен людьми, которые никому не нужны»: из четырех миллионов жителей, населяющих одну только Донецкую область, «по крайней мере, 1,5 миллиона лишние», а поскольку регион «должен быть использован в качестве источника ресурсов, которым он и является […] самое главное […] как бы жестоко это ни звучало — это то, что там есть определенная категория людей, которых необходимо истребить»^{705}.

К началу 2016 г. в ходе гражданской войны погибли более 13 000 человек, большинство из них — в результате беспорядочных обстрелов и бомбардировок гражданских целей правительственными войсками. По другим оценкам, убитых было гораздо больше: учитывая, что функционирование гражданской администрации на востоке страны было нарушено и похороны бойцов Донбасса и мирных жителей происходили беспорядочно, вполне вероятно, что многие факты смертей никем не регистрировались. Киев не признавал ополченцев заслуживающими официальных похорон, и поэтому маловероятно, что их включали в списки погибших. Около миллиона человек бежали в Россию, 160 000 — в Белоруссию; количество мигрантов внутри страны составляло еще 1,6 млн^{706}. При этом нельзя сказать, что украинский национализм и фашизм — это неуправляемые силы, склонные к слепому насилию; они служат определенным интересам. Их подъем на Украине был выгоден олигархии, а также более масштабной геоэкономиче-ской стратегии, с помощью которой западные страны намеревались оторвать Украину от России, деиндустриализовать ее и тем самым ослабить силы, противостоящие либеральному Западу, превратив страну в аванпост НАТО^{707}.

Экономическая война против России знаменует собой конец эпохи, последовавшей за распадом Советского Союза, когда Буш-старший провозгласил торжество «свободных рынков»^{708}. Напомним, что новые санкции США были введены за день до крушения МН17. Четырем ключевым компаниям, работающим в энергетической сфере, — «Новатэк», «Газпромбанк», «Внешэкономбанк» и «Роснефть» — было запрещено получение финансирования от американских банков и инвесторов сроком более 90 дней; в отношении восьми производителей оружия также был введен санкционный режим^{709}. ЕС, изначально не решавшийся последовать примеру США, сдался после крушения МН17, несмотря на то что вина или соучастие России не были установлены и на то что объемы торговли ЕС с Россией в десять раз больше, чем у Соединенных Штатов^{710}. В условиях рекордного оттока капитала из России (151 млрд долл, только в 2014 г.) и коллапса иностранных инвестиций Москва пошла на ответные меры, приостановив импорт продовольствия из стран ЕС и НАТО, тем самым повысив ставки.

Главной целью украинского правительства, пришедшего к власти в результате переворота, и его западных сторонников было прекращение российских поставок газа в Европу. В середине июня 2014 г. украинские «ультрас» взорвали трубопровод в Полтавской области. Позже в том же месяце боевики «Правого сектора» захватили Долинский нефтеперерабатывающий завод в Кировограде^{711}. Сразу после падения МН17, 18 июля, в результате артобстрела загорелся принадлежащий «Роснефти» законсервированный нефтеперерабатывающий завод в Лисичанске, расположенный недалеко от линии фронта в Луганской области^{712}. Трубопровод «Южного потока» тоже оказался на линии огня. Жалоба, с которой Россия обратилась во Всемирную торговую организацию в конце июля, не повлияла на действия НАТО и ЕС, мешающие реализации проекта, который уже и так, по сути, был обречен вследствие крушения самолета^{713}. Поскольку русские банки, финансировавшие строительство «Южного потока», во главе с «Газпромбанком» попали под санкции, источников необходимого финансирования было недостаточно^{714}. Ранее Путин намекал на то, что линия, по которой осуществляется транзит газа в Европу, может быть перенесена в неевропейские страны; в августе появилось сообщение о наличии «плана Б», предусматривавшего экспорт газа через Турцию^{715}. 1 декабря 2014 г. во время государственного визита в Анкару президент России объявил, что в свете наложенных Западом санкций и отказа ЕС предоставлять разрешение на строительство «Южный поток» будет заменен на «Турецкий поток», который дополнит уже существующий трубопровод «Голубой поток».

Казалось бы, Турция не связана правилами конкуренции ЕС, а ЕС нужен российский газ. Тем не менее в 2015 г. турецкий истребитель Г-16, вылетевший с авиабазы Инджирлик, сбил в небе над Северной Сирией российский истребитель, в результате чего в отношениях между Москвой и Анкарой начался глубокий кризис, повлекший за собой отмену строительства «Турецкого потока». Преодолеть кризис удалось только после попытки государственного переворота против президента Эрдогана в июле 2016 г., когда Россия встала на сторону президента Турции, а возможно, даже предупредила его о готовящемся перевороте. Поскольку Г-16, сбивший российский истребитель, был приписан к тому подразделению на базе Инджирлик, которое участвовало в попытке переворота, спровоцированной сближением Эрдогана с Москвой, не исключено, что инцидент был частью более масштабной стратегии США и Запада добиться международной изоляции России, включавшей также эпизод с МН17^{716}.

Тем временем экспорт газа из России в ЕС, Турцию и Содружество Независимых Государств за год снизился на ю% по сравнению с 2014 г. Выручка «Газпрома» от продаж за рубежом снизилась на 16 %, поскольку ЕС удалосьуже четвертый год подряд снизить объемы импорта из России, хотя доля «Газпрома» на рынке ЕС оставалась стабильной, на уровне зо%^{717}. Основными потребителями оставались Германия (почти треть поставок), Италия и Турция, не входящая в ЕС (примерно по 20 %)^{718}. Украина, конечно же, сыграла ключевую роль в снижении объемов экспортной торговли «Газпрома»: киевский режим твердо вознамерился прекратить импорт газа из России и заменить его внутренним (сланцевым) газом и импортом российского газа из Словакии и других стран, используя финансирование МВФ и ЕС, чтобы компенсировать наценки. «Газпром», с другой стороны, занял выжидательную позицию, понимая, что после истечения срока действия договора с «Нафтогазом Украины» в 2018 г. ЕС будет вынужден закупать газ где-то еще^{719}.

Следующим этапом в программе экономической войны было стратегическое снижение цен на нефть, которое должно было ударить непосредственно по России. Несомненно, эта мера была неоднозначной, поскольку также повлияла на перспективу экспорта американского сланцевого газа и СПГ. Как было заявлено в отчете Международного экономического форума в январе 2015 г. «США и ЕС в последние месяцы выработали новые формы санкций, например, список секторальных санкций Министерства финансов (список SSI)». Авторы заявляли, что санкции рассматриваются «как дроны будущего — узкоспециализированное оружие, которое может быть использовано для нанесения сокрушительного урона»^{720}. Цены на нефть упали с 115 долл, за баррель в июне 2014 г. до около 60 долл, к декабрю, хотя избыток предложения по сравнению со спросом был незначительным^{721}. Одно из объяснений заключается в том, что ценами на нефть манипулировали банки Уолл-стрит, методы которых не ограничивались лишь инвестированием в физическую нефть, как было сказано на слушаниях в Сенате США в июле 2013 г. В докладе Сенату, в центре внимания которого был банк «Morgan Stanley», отмечалось, что он один имеет «договоры оперативной аренды на более чем 100 резервуаров для хранения нефтепродуктов по всему миру с общей емкостью хранилищ 58 млн баррелей»^{722}. Таким образом, игра на рынках энергетических фьючерсов[19] обеспечивалась собственными резервами банков.[19]

Поскольку падение цен на нефть было совершенно несоразмерно в соотношении спроса и предложения, было очевидно, что банки вступили в сферу геополитики, поддержав внешнеполитическую линию США. Причина того, почему они и другие крупные предприятия пошли на это, заключается в том, что Каран Бхатия и Дмитрий Тренин называют процессом «деглобализации». Под этим подразумевается, что «компании все чаще вынуждены считать себя связанными с правительством своей страны»^{723}. После того как правительство США отвело России и всему блоку государств-претендентов роль врага, банки тоже встали на его сторону и поддержали эту политику. Объектами наблюдения, которое ведут «пять глаз» (АНБ, ЦПС и т. д.), в первую очередь являются посольства стран БРИКС и такие компании, как «Газпром», «Аэрофлот» или бразильская компания «Petrobras» (канадское агентство ЦБК также ведет наблюдение за бразильским Министерством шахт и энергетики); Китай в откровениях Сноудена фигурирует значительно реже^{724}. Как заключает Эрик Драйцер, Россия является целью многогранной и асимметричной кампании по дестабилизации, в которой задействованы экономические, политические и психологические формы ведения войны, каждая из которых была специально разработана для нанесения максимального ущерба Кремлю. Хотя результаты этой атаки по нескольким фронтам были неоднозначными, а их конечный эффект стал предметом бурных дебатов, Москва, без сомнения, представляет собой эпицентр глобальной атаки на страны БРИКС^{725}.

Неудивительно, что российский рубль во второй половине 2014 г. потерял около 50 % стоимости по отношению к основным валютам^{726}. ЕС тоже заплатил высокую цену за свою верность Америке. Из 60 млрд долл, общих издержек, ставших результатом санкций Запада и российских контрмер к середине 2015 г., около 76,7 % понесли страны ЕС, причем сильнее всего пострадали Польша, Литва, Германия и Нидерланды”^{727}.

В это время проявилась и уязвимость евразийской альтернативы: ближайшие партнеры России, Белоруссия и Казахстан, отказались присоединиться к запрету на импорт, введенному Россией в отместку за санкции. Последовавшие за этим торговые трения, целью которых было не допустить замаскированного ввоза в Россию продовольствия из ЕС, наглядно свидетельствуют о том, в какой мере положение претендента является невольной реакцией на давление Запада. Вместе с тем в ближайшее время едва ли можно ожидать, что страны БРИКС смогут обеспечить альтернативный рынок сбыта. В Китай Россия поставляет только ю% от общего объема своего экспорта и одну пятую от объема торговли с ЕС”^{728}. С другой стороны, что касается политической сферы, Китай в сентябре 2014 г. дал понять, что никогда не присоединится к санкционному режиму и продолжит партнерские отношения с Россией, чтобы помочь преодолеть последствия экономической войны с Западом”^{729}.

Для России стало практически невозможным финансирование бюджета за счет международных облигаций; импорт оборудования для добычи нефти и газа, а также продукции оборонной промышленностит и товаров двойного назначения был запрещен”^{730}. Нужно признать, что Россию вряд ли ждет приостановка выплат или дефолт: ее государственный долг составляет от 3 до 6 % ВВП, в зависимости от метода подсчета. Кроме того, государство располагает резервным фондом в несколько сотен миллиардов в иностранной валюте и золоте. Тем не менее к концу 2014 г. совокупный долг российских корпораций составил около 614 млрд долл.; будучи исключенными из европейского рефинансирования, эти компании теперь начали предъявлять права на Национальный фонд социального обеспечения, предназначенный для дополнительного финансирования пенсий”^{731}. Сбербанк (третий по величине банк в Европе), ВТБ, «Газпромбанк», «Внешэкономбанк» и «Россельхозбанк» были неспособны заполнить эту брешь, так как и сами оказались под действием санкций. Для Европы самые большие риски были связаны в этом случае с французскими и итальянскими банками, на которые приходилась самая значительная часть российского долга — 44 и 27 млрд долл, соответственно”^{732}.

В ноябре 2014 г. канцлер Меркель заявила, что Германия готова к переговорам о торговле между ЕС и Евразийским союзом, «если в Восточной Украине произойдет прогресс» — если бы она сделала это предложение немного раньше!”^{733} Однако противоречия между неолиберальным ЕС и олигархическим, управляемым государством капитализмом стран Евразийского союза имеют принципиальный характер, как и противоречия между ЕС и Украиной с ее «клановым капитализмом»^{734}. Как следствие, возвращение Украины к состоянию функционирующего общества и экономики находится в зависимости от сотрудничества с Россией. Неважно, за счет использования в существующих договорах поставки трансфертного ценообразования и других практик, унаследованных от советских времен, или какими-либо иными способами, но Москва, по сути, продолжает играть такую роль в сохранении жизнеспособности украинской экономики, в которой ее никак не может заменить трещащий по швам ЕС^{735}.

ВВП Украины на душу населения снизился с 4185,48 долл, в 2013 г. до 2924,98 в 2014 г. и затем до 2004,92 в 2015 г.; ожидалось, что в 2016 г. он упадет до 1850^{736}. На территории Украины располагаются некоторые из важнейших предприятий военно-промышленного комплекса бывшего Советского Союза, достигшие высокого уровня развития технологий благодаря конкуренции с Западом. Разрушение конкретно этой производственной цепочки чревато несоразмерным ущербом для экономики Украины и, конечно, для России. В 2012 г. Россия по-прежнему остается важнейшим рынком для высокотехнологичной продукции украинской промышленности, к которой не проявляют интереса страны ЕС^{737}. Положения о свободной торговле, прилагающиеся к Соглашению об ассоциации с ЕС, подразумевают, что украинская оборонная промышленность будет отрезана от России. Положения Соглашения об обороне (статьи 4, 7 и ю) по сути делают ЕС продолжением НАТО^{738}. Получив доступ к украинской военной технике и техническим характеристикам продукции оборонных предприятий, западная оборонная промышленность также получит возможность лучше изучить разные аспекты военного потенциала России^{739}.

По существу, Украина унаследовала от СССР раздутую оборонную промышленность, вынудившую ее после 1991 г. искать клиентов в странах Третьего мира. Благодаря обширному перечню производимых здесь дешевых и надежных танков и другой военной техники она составляла достойную конкуренцию российским экспортерам оружия на рынках Азии, Ближнего Востока и Африки^{740}. Тем не менее взаимозависимость двух стран, унаследованная от советской эпохи, уравновешивала это соперничество, поскольку давала Украине экономию, обусловленную масштабом производства оборонной продукции на экспорт, а России — доступ к необходимым компонентам и запчастям для систем, которые она экспортировала. Как позже выразился Путин, «на нас в одной только оборонной промышленности работает 245 украинских предприятий»^{741}. Прямые санкции, наложенные Вашингтоном, естественно, стремились снизить военный потенциал Москвы, и присоединение Киева к западному лагерю давало дополнительную возможность нанести удар по оборонно-промышленному комплексу России. Правительство, пришедшее к власти в результате переворота, было готово ради достижения этой цели уничтожить огромное количество технологически разви-тыхукраинских промышленных предприятий.

Показательным примером может служить концерн «Антонов». Учрежденный в 1946 г. как советский Институт аэрокосмических исследований, он был в 1952 г. перенесен в Киев. После обретения Украиной независимости компания, осуществлявшая на базе российских комплектующих выпуск самолетов разных типов, включая самый большой в мире транспортный самолет (Ан-225), начала поиск новых рынков. В 1997 г. президенты Украины и России Кучма и Ельцин предложили в письме Гельмуту Колю и Франсуа Миттерану сделать «Ан», который на тот момент уже готовился к выпуску, общеевропейским тяжелым транспортным самолетом и производить его совместно. Самолет три месяца испытывали немецкие специалисты по авиационно-космической технике, но в конечном итоге представители недавно образованного франко-немецкого авиационно-космического гиганта EADS убедили министра обороны Германии не допускать «Антонова» на европейский рынок и вместо этого начать производство самолета «Аэробус-А400М». Когда европейским союзникам потребовались грузовые самолеты для участия в военной кампании в Афганистане, а «Аэробус» был еще не готов, им пришлось взять в аренду шесть самолетов Ан-124, чтобы избежать покупки американских С-17, которые обошлись бы в 4–5 раз дороже. Этот эпизод наглядно показал, чего стоил «Антонов», однако геополитическая стратегия НАТО и интересы авиационно-космических компаний оказались сильнее^{742}. В итоге «Антонов» снова переориентировался на Россию, и в октябре гою г. было достигнуто соглашение об учреждении совместного российско-украинского предприятия ООО «ОАК-Антонов».

После переворота на Украине и прихода к власти анти-российского правительства Киев весной 2015 г. передал три подразделения «Антонова» государственному холдингу «Укр-оборонпром», а в июле сменил руководство компании. В соответствии с решением, принятым вторым составом правительства Яценюка 8 сентября 2015 г., Министерство экономического развития и торговли, возглавляемое тогда литовским инвестиционным банкиром Айварасом Абромавичюсом, отдало концерну распоряжение выйти из совместного предприятия с ОАК. Вследствие разрыва связей с Россией был отменен сделанный Россией заказ на новый транспортный самолет, в результате чего предприятие потеряло несколько миллиардов долларов. В январе 2016 г. компания, гордость советской авиационной промышленности, была ликвидирована и полностью поглощена холдингом «Укроборонпром» на фоне обвинений в коррупции в адрес лично Яценюка и смутных перспектив получения новых, но неуточненных пока заказов из Саудовской Аравии и от других (анонимных) клиентов^{743}. Вероятность того, что Китай вступит в игру и начнет инвестировать в возрождение гиганта Ан-225 (один «Антонов» так и остался недостроенным из-за разрыва отношений с Россией), осложняется тем фактом, что в сооружение самолета вовлечены восемь крупных заводов: четыре в России, три на Украине и один в Узбекистане^{744}.

Истории других украинских оборонных предприятий могут отличаться некоторыми деталями, однако общая тенденция одинакова. В июне 2014 г. на Украине насчитывалось более 50 крупных компаний, производящих для России продукцию, связанную с оборонкой. Крупнейшие научно-производственные центры располагаются в Харькове (там, например, собирают знаменитые танки) и Николаеве, где находится завод «Зоря-Машпроект», производящий газовые турбины почти для всего российского флота. Из 54 проектируемых российских военных кораблей 32 оснащаются турбинами, произведенными компанией «Зоря-Машпроект». В производстве ракет С-300 класса «земля — воздух», выпускаемых концерном «Алмаз-Антей», используются электронные компоненты львовского завода «Lогtа»^{745}. Авиадвигатели для самолетов и вертолетов, таких, как российский истребитель Як-160 и штурмовой вертолет Ми-8, выпускаются в Запорожье компанией «Мотор Сич», которая 80 % своей продукции поставляет в Российскую Федерацию. Компания в такой степени зависима от российского рынка, что ей было приказано, несмотря на ведущиеся переговоры, избегать образования совместных предприятий с BMW и «Rolls Royce». Работники компании также выступали против прекращения торговых отношений с Россией; в случае если бы компании пришлось это сделать, за этим последовал бы массовый отток инженерных кадров. Без моторов, выпускаемых «Мотор Сич», было бы практически невозможно реализовать планы Москвы по добавлению к ее арсеналу 1000 штурмовых вертолетов; российская корпорация «Ростех» производит всего 50 вертолетных двигателей в год — в семь раз меньше, чем необходимо^{746}. Правда, руководство компании «Мотор Сич» продолжало идти своим путем: в сентябре 2014 г. было создано новое совместное предприятие с Россией, а в декабре авиационное подразделение компании открыло еще одно направление воздушного сообщения с Москвой. Такую независимость в принятии решений делает возможным то, что «Мотор Сич» — одно их немногих оборонных предприятий Украины, не принадлежащих государству. Оно частично принадлежит Вячеславу Богуслаеву (при Януковиче он был депутатом от Партии регионов). Кроме того, отэкономического саморазрушения компанию защищают иностранные инвестиции («Bank of New York Mellon» и др.)^{747}.

Даже бывшая «вотчина» Кучмы, днепропетровское предприятие «Южмаш», производившее межконтинентальные ракеты для российского арсенала, оказалось в незавидном положении. Одной из задач созданного Коломойским полувоенного батальона «Днепр-i» было обеспечение безопасности «Южмаша». Командир батальона Береза, как поведал его друг, американский военный эксперт Филлип Карбер, попытался с помощью Запада перевести предприятие на производство ракет меньшего калибра. Более того, в том же месяце, когда Карбер сообщил об этом Бридлаву (случайно раскрыв при этом факт прямого участия НАТО), фирма, по данным «Википедии», отправила своих рабочих в двухмесячный неоплачиваемый отпуск, потому что вследствие разрыва торговых отношений с Россией ей угрожало банкротство. Последняя партия аэрокосмической продукции была выпущена в начале 2014 г., примерно в то время, когда совершился государственный переворот, и доходы компании в этом же году резко сократились, составив всего четверть от того, что она заработала в 2011 г. К октябрю 2015 г. зарплата рабочим уже не выплачивалась^{748}.

Россия предпринимает усилия по созданию компенсирующих производств, таких, как судостроительная верфь «Севмаш» в Северодвинске, заменившая верфь им. Носенко в Николаеве. Значительную часть запчастей и компонентов, которые ранее производились на Украине, удается компенсировать за счет Белоруссии. Тем не менее сокращение оборонного бюджета России в 2016 г. на 5 % и более в сочетании с регулярно выявляемыми фактами коррупции заставляет Москву реструктурировать целые производственные цепочки, выводя их из-под контроля олигархов и возвращая в государственную собственность, как это произошло, когда космические исследования были полностью переданы под контроль Роскосмоса^{749}.

С точки зрения Запада уничтожение промышленности Восточной Украины было лишь приятным побочным эффектом военной кампании. Несмотря на то что сейчас преобразование всей экономики в целом не закончено, Соглашения об ассоциации с ЕС и УВЗСТ не оставляют никаких сомнений относительно намерений Запада. Если ЕС еще сопротивлялся осуществлению планов по созданию Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП), которые теперь, когда Америку возглавил Трамп, в любом случае едва ли будут реализованы, то Украина, по сути, сразу подписалась на американский и европейский неолиберализм, отдав свою землю под агробизнес, в основе которого лежит выращивание генетически модифицированного зерна, животноводство с использованием антибиотиков и эксплуатация нетрадиционных ресурсов, таких как сланцевый газ^{750}. Преобразование украинской экономики шло по двум основным линиям: агробизнес и добыча сланцевого газа.

Сектор агробизнеса по-прежнему контролируется в основном украинскими олигархами, которые держат в руках 82 % из wo крупнейших холдингов^{751}. Вспомогательные подразделения нескольких предприятий, созданных в советскую эпоху (таких, как Мариупольский металлургический завод им. Ильича, в собственности которого находились 200 000 га пахотной земли, большие стада крупного рогатого скота и свинофермы), перешли под контроль Ахметова и одного из его деловых партнеров, Вадима Новинского, и были преобразованы в компанию «HarvEast Group». Коломойский и здесь не хотел оставаться на вторых ролях: в 2005 г. он основал компанию «Приват-АгроХолдинг» и вскоре уже контролировал 24 компании, сдавая в аренду в совокупности 150 000 га земли^{752}. Крупнейший олигарх в агробизнесе Олег Бахматюк, который в 2011 г. объединил две свои компании, птицефабрику «Авангард» и «UkrLandFarming», в один холдинг, зарегистрированный на Кипре. «UkrLandFarming» сдает в аренду самую большую площадь пахотной земли на Украине (более 530 000 га), а также занимается разведением свиней и крупного рогатого скота^{753}. В конце 2013 г. компания объявила о поставке огромных объемов зерна в Китай и выразила надежду на увеличение этих объемов до двух миллионов тонн в год к 2018 г. В январе 2014 г., за полтора месяца до захвата власти в Киеве, 5 % акций компании были проданы американскому гиганту агробизнеса «Cargill»; это должно было способствовать осуществлению поставок «UkrLandFarming» на китайский рынок’^{754}.

Если Бахматюк ориентировался на восток, задействуя для этих целей «Cargill», другие ключевые фигуры украинского агробизнеса делали ставку на ЕС. Андрей Веревский, владелец «Kernel Group» и один из приближенных Януковича, получил контроль над крупнейшим производителем подсолнечного масла и портом для его экспорта, купив завод «Black Sea Industries». Кроме того, компания Веревского «Kernel Group» является крупнейшим холдингом, занимающимся реализацией и экспортом зерна’^{755}’. На европейский рынок ориентировался и Юрий Косюк; на птицефабрике, входящей в его агропромышленную компанию «Мироновский хлебопродукт» (МХП), ежегодно забивалось 330 млн кур. Может быть, голландцы и проголосовали на референдуме против ассоциации Украины с ЕС, но в мае 2016 г. Косюк, который в Администрации президента Порошенко отвечал за гражданскую войну (в конце 2014 г. он был вынужден подать в отставку в связи с обвинениями в коррупции)’^{756}, объявил о запуске крупного проекта в Нидерландах: его компания начала поставки мяса кур, выращенных в условиях ниже стандартных, для производства «куриных полуфабрикатов»’^{757}.

В сентябре 2013 г. к встрече министра иностранных дел Нидерландов Тиммерманса с премьер-министром в правительстве Януковича, Азаровым, была подготовлена справка, в которой были четко прописаны стратегические цели ассоциации с ЕС. В качестве целевых секторов были указаны энергетический, сельскохозяйственный и пищевой, а также сектор услуг’^{758}. К началу 2013 г. Украина уже сдала в аренду более трети своих сельскохозяйственных земель, причем две трети из них — под американский агробизнес; это было частью открытия экономики, которого требовал Брюссель. Это единственная европейская страна, в которой отчуждение земель приобрело огромный масштаб, сравнимый со странами Третьего мира^{759}. Крупнейшие иностранные агрохолдинги, ведущие деятельность на Украине, — «NCH Capital» (США, 400 000 га), «Ukrainian Agrarian Investments» (Россия, 260 000 га), «Agrogénération» (Франция) и «Toepfer» (Германия), а также шведский и голландский пенсионные фонды. Экспорт зерновых ориентирован главным образом на Ближний Восток, Северную Африку, ЕС и Турцию^{760}. Компании «Cargill» на Украине принадлежат как минимум четыре элеватора зерна и два завода по обработке подсолнечных семян. Компания «Monsanto» тоже работает на территории Украины начиная с 1992 г. В 2012 г. штат ее сотрудников здесь был удвоен; после смещения Януковича компания увеличила свое присутствие на Украине, в том числе за счет инвестиций в новый завод по производству семян в марте 2015 г. Компания «Du Pont» уже в июне 2013 г. объявила о сооружении нового завода по производству семян^{761}.

К 2013–2014 гг., когда Запад уже открыто поддерживал Майдан, корпорации рассчитывали, что смена режима приведет для них к улучшению условий входа на рынок. Подсолнечник — это ведущая сельскохозяйственная культура крупномасштабного экспорта на Украине (и в Российской Федерации); обычно он выращивается на очень больших территориях. Изначально ЕС поощрял культивирование подсолнечника в рамках программы технической помощи Европейского союза для Содружества Независимых Государств (ГПСНГ), но вскоре обнаружил, что украинские компании, осуществляющие производство и продажу подсолнечного масла, связаны с организованной преступностью^{762}. В то же время Соглашением об ассоциации с ЕС предусматривались изменения как в регуляции в сфере налогообложения, импорто-экспортного законодательства и продажи земли, так и в производстве генетически модифицированных продуктов^{763}. Действительно, обеспечение доступа для транснационального агробизнеса и для ГМ-зерновых было ключевым для «смены экономического режима», предусмотренной проектом рыночной демократии. Обеспечение доступа на украинский рынок для ГМ-продуктов было важным условием предоставления займов МВФ. Соглашение об ассоциации с ЕС также включает положение (ст. 404), поощряющее использование таких зерновых, несмотря на то что в самом ЕС уверенности по этому вопросу пока нет. Генная модификация позволяет осуществлять агрессивную обработку зерновых пестицидами, к которым они устойчивы в результате усилий генной инженерии, однако при этом наносится огромный урон окружающей среде. В своем выступлении на американско-украинской конференции в декабре 2013 г. Хесус Мадрасо, вице-президент «Monsanto» по корпоративным вопросам, заявил: «Мы […] надеемся, что в некотором смысле биотехнологии — это инструмент, который будет доступен украинским фермерам в будущем»^{764}.

После захвата власти в феврале 2014 г. процесс ускорился. В июле 2014 г. Калифорнийский университет показал, в какой степени МВФ, Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) и ЕС общими усилиями используют кризис на Украине, чтобы насильно осуществить дерегуляцию и либерализацию сельского хозяйства страны и облегчить приток иностранных инвестиций. В декабре министр Великобритании по делам Европы упомянул о «чудесных возможностях инвестирования в сельскохозяйственную и пищевую промышленность, в розничную торговлю и энергетику»^{765}. Украина уже занимает третье место по экспорту зерновых и пятое место по экспорту пшеницы в мире. Несмотря на мораторий на продажу земель, введенный в 2001 г. и продленный до января 2016 г., есть два способа, которыми иностранный капитал может получить контроль над ними: за счет долгосрочной аренды в сочетании с инвестированием в переработку семян и пищевую промышленность и за счет участия в украинских предприятиях агробизнеса^{766}. Поскольку экспортные монокультуры склонны истощать почву, вытесняя культуры, выращиваемые для потребления в собственном хозяйстве, население страдает оттого, что немецкий журнал «Der Spiegel» называет новой формой колониализма^{767}.

Второй осью трансформации украинской экономики на этапе после деиндустриализации является газ, в частности сланцевый газ. В 2007 г. американская энергетическая компания «Vanco» получила от Януковича, который тогда был премьер-министром, концессию на добычу газа в Азовском море, однако по возвращении на пост премьер-министра Юлии Тимошенко компания была лишена этого права. В третьей главе уже упоминались соглашение «ExxonMobil» с российской компанией «Роснефть» о разработке месторождений в Азовском море, заключенное в феврале 2011 г., и контракт с компанией «Shell» на разработку Юзовского месторождения, заключенный в мае 2012 г.^{768} В числе других крупных игроков в сфере крупномасштабной добычи сланцевого газа — компания «Chevron», в 2013 г. подписавшая соглашение на эксплуатацию энергетических ресурсов Донбасса^{769}.

То, что бывший генеральный директор «ExxonMobil» Рекс Тиллерсон стал госсекретарем в администрации Трампа, вполне может привести к возрождению планов по разработке месторождений в Азовском море. Реализация других инвестиционных проектов невозможна без возвращения Крыма и Донбасса. Сказанное относится, в частности, к принадлежащей Коломойскому и зарегистрированной на Кипре газовой компании «Burisma», о которой говорилось во второй главе. Именно этим, по-видимому, объясняется поддержка Коломойским националистских полувоенных формирований и другие проявления его агрессивного поведения в отношении России в ходе гражданской войны. У компании «Burisma» есть разрешение на разработку месторождений в Донбассе, а также в Азовско-Кубанском бассейне к востоку от Крыма; Коломойский заручился критически важной поддержкой Америки, добившись назначения в совет директоров «Burisma» Девона Арчера, который в 2004 г. был советником Джона Керри в ходе президентской кампании^{770}. Вскоре после этого место в совете также получил сын вице-президента Джо Байдена, Хантер, а еще один гражданин США, Алан Аптер, является председателем совета директоров компании. Александр Квасьневский, бывший президент Польши, тоже входит в состав правления «Burisma»; он поддерживает тесные связи с Пинчуком и регулярно появляется на устраиваемых последним ежегодных встречах в рамках Ялтинской европейской стратегии (YES). Фонд Квасьневского «Amicus Europae» и фонд князя Монако Альберта II совместно основали международный форум по энергетической безопасности, который, как и «Burisma», претендует на то, чтобы быть крупнейшим в своей области’^{771}. Представляется, что, помимо сланцевого газа, в круг интересов компании «Burisma» также входят месторождения алмазов в Мариупольской области^{772}.

Как пишет Арно Велленс, голландский журналист, занимающийся независимыми расследованиями, бывший премьер-министр Бельгии Верхофстадт, являющийся членом правлений разных корпораций, связан с интересами, относящимися к украинской энергетике. То, что Верхофстадт столь рьяно поддерживал протестное движение Майдана в 2014 г., было уже само по себе примечательно; кроме того, как было указано ранее, именно он пригласил создателя сайта Bellingcat Эллиота Хиггинса в Европейский парламент для рассказа о злодеяниях России. Вдобавок ко всему к числу фирм, членом правления которых он является, относится компания с крупнейшим в мире флотом танкеров для перевозки сжиженного природного газа (СПГ) «Exmar», претендующая на осуществление поставок сжиженного сланцевого газа с востока Украины. Конкурентный интерес к этим перевозкам проявляют и другие бельгийские компании, такие как «Tractebel»^{773}.

ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ КАТАСТРОФЫ

В этой книге борт МН17 становится призмой, при взгляде через которую по-новому преломляется целый ряд разных аспектов — геополитика, геоэкономика, военная стратегия. Прежде чем перейти к выводам, позвольте сказать несколько слов о том, что произошло с договором «рыночной демократии» Краснера — Паскуаля, ставшим одним из ключевых факторов в разработанной Западом для Украины стратегии наряду с геополитической позицией противодействия России и Китаю — двум основным опорам блока претендентов Евразийского союза / БРИКС / ШОС. Функцию такого договора выполняет Соглашение об ассоциации с ЕС и УВЗСТ. Центральным пунктом для его осуществления является приватизация «государственных предприятий, лежащих в основе нежизнеспособной экономики». Когда киевское правительство, пришедшее к власти в результате переворота, было легитимизировано «демократическими» выборами в октябре 2014 г., все было готово к атаке на принадлежащий государству «Нафтогаз Украины». То, что произошло дальше, представляло собой одну согласованную кампанию, целью которой было попытаться ввести на Украине неолиберальную экономику, лишить власти крупнейших олигархов и реформировать сложившийся в стране клановый капитализм. И эта попытка провалилась.

Формирование нового правительства во главе с Яценюком в декабре 2014 г. запустило изменения, в результате которых развернулась борьба между разными олигархическими группировками за контроль над рычагами государственной власти и экономики. В ноябре Джордж Сорос опубликовал длинную статью под заголовком «Проснись, Европа», в которой нарисовал для Украины неолиберальное будущее. Назвав «Нафтогаз Украины» черной дырой в бюджете страны, с которой нужно срочно что-то делать, Сорос обрисовал необходимые изменения как элемент «непрямой войны» Европы с Россией. Более того, он даже предложил пожертвовать политикой жесткой экономии для того, чтобы профинансировать увеличение оборонных расходов; это предложение вызвало в странах ЕС большой резонанс^{774}. Главной мишенью в этой войне являются «Южный поток» и подобные ему энергетические предприятия, а также более масштабная экономическая взаимозависимость ЕС и России, основанная на газе; вырвать украинскую газораспределительную сеть из рук олигархов и подчинить ее влиянию Запада крайне важно для того, чтобы не дать Украине вновь вернуться в положение экономической зависимости от России, если между ними восстановятся нормальные отношения^{775}.

Тем временем ЕС был щедр на громкие слова, но не на деньги; его выплаты Киеву ограничивались относительно малыми суммами, и Украине приходилось полагаться на МВФ, который в январе 2015 г. объявил о предоставлении Украине нового пакета антикризисных мер. Это была программа расширенного финансирования, позволявшая МВФ осуществлять кредитование в более крупном размере в течение продолжительного периода^{776}. Необходимая для этого политика «шоковой терапии» заставила Яценюка включить в состав своего кабинета «посторонних»; особенно важно было то, что министром финансов была назначена гражданка США Наталия Яресько из расположенного в Киеве инвестиционного фонда «Horizon Capital». Опыт в приватизации украинских активов Яресько приобрела в годы пребывания в должности экономического советника в американском посольстве. Ее функции дополняли функции нового министра сельского хозяйства и продовольствия Алексея Павелко, которому была поручена приватизация сельскохозяйственных земель^{777}. Упоминавшийся выше Айварас Абромавичюс, литовский инвестиционный банкир из «East Capital» — еще одного фонда, специализирующегося на скупке активов на границах ЕС, стал министром экономического развития и торговли. Поскольку Конституцией Украины не допускается двойное гражданство, Яресько, Абромавичюс и третий иностранец, Александр Квиташвили, занимавшийся в своей родной Грузии приватизацией в сфере здравоохранения, получили украинское гражданство с предоставлением двухлетнего льготного периода для завершения смены гражданства. Тем же указом Порошенко предоставил украинское гражданство нескольким иностранцам, которые сражались с повстанцами в Донбассе^{778}.

Рекомендации Сороса относительно нефтегазовой монополии изначально неукоснительно соблюдались; в марте 2015 г. Порошенко снял Коломойского с должности губернатора Днепропетровска. До тех пор Коломойский, по сути, контролировал дочерние предприятия «Нафтогаза» — «Укрнафта» и «Укртранснафта» — и присваивал их прибыль, хотя контрольный пакет акций держал «Нафтогаз». Вместе с тем 42 %, принадлежавшие Коломойскому, подкреплялись монополией на нефтепереработку (под его контролем находился единственный на Украине действующий нефтеперерабатывающий завод в Кременчуге) и тем, что он сдавал в аренду государству нефтехранилища^{779}. Вторая причина, по которой Порошенко начал принимать меры против Коломойского, была тесная связь губернатора с экстремистскими вооруженными формированиями, которые тот финансировал и использовал для «недружественных поглощений». Действительно, как раз накануне своего увольнения губернатор-олигарх попытался силой вернуть под свой контроль «Укрнафту» — он уже не в первый раз использовал вооруженных головорезов для ускорения процессов слияния и поглощения компаний. Увольняя Коломойского, Порошенко сказал ему, что «карманных армий» больше не будет, хотя соответствующий приказ СБУ и Министерства внутренних дел о разоружении полувоенных формирований так и не был исполнен^{780}.

Министр внутренних дел Аваков инициировал расследование в отношении бывших министров, представителей партии «Свобода» Игоря Швайки (министра аграрной политики) и Андрея Мохника (министра экологии), а также целого ряда других, менее значимых должностных лиц. Это было сделано главным образом для того, чтобы обеспечить получение от МВФ очередного транша кредита. Украине также была предоставлена «скидка» в размере 20 % от ее внешнего долга, что составило 3 млрд долл. — такой подарок государству, которое даже не являлось членом ЕС, резко контрастировал с тем, как безжалостно ЕС обошелся с являющейся членом ЕС Грецией. Военные расходы Украины почти удвоились по сравнению с 2013 г., окончательно обескровив госбюджет, задолженность которого и так уже составляла около 95 % от ВВП^{781}.

В июле 2015 г. глава СБУ Наливайченко был смещен с должности после консультаций с послом США Пайеттом. К этому времени крайне непопулярные в обществе радикальные неолиберальные и проамериканские силы начали сталкиваться с оппозицией со стороны отброшенных на периферию олигархов Донбасса, которые стремились вернуть свои позиции, потерянные в результате государственного переворота 2014 г. Фирташ, в отношении которого австрийский судья 30 апреля 2015 г. закрыл дело по требованию об экстрадиции в США, потихоньку работал над созданием альтернативной коалиции. Он возглавлял Федерацию работодателей Украины и, работая с профсоюзной федерацией страны, создал новый блок, состоящий из немецких, российских и украинских капиталистов, объединившихся под названием Агентство модернизации Украины. Как и прежде, когда он работал над газовым портфелем в рамках переговоров между Меркель и Путиным, прерванных крушением МН17, Фирташ позиционировал себя как поборника мира и, несомненно, лучше всех из олигархов подходил для этой роли^{782}.

Порошенко тем временем по максимуму эксплуатировал свое положение президента. Когда в марте 2014 г. Фирташ выбрал его в качестве претендента на пост президента, Порошенко был еще только начинающим олигархом, однако теперь, по данным польского Центра восточных исследований (0SW), он вышел в «премьер-лигу», причем главным образом благодаря своему новому холдингу «Международный инвестиционный банк», увеличившего активы его владельца на 85 %. По данным Николая Петро, состояние Порошенко за 2015 г. выросло в семь раз^{783}’.

В сентябре Сорос написал Яценюку письмо, в котором похвалил правительство за его прорыночную политику в отношении «Нафтогаза». Вместе с тем он предупредил, что если люди будут вынуждены платить по рыночным ценам, они могут снова выйти на улицы с протестами^{784}. Действительно, обнародованные в октябре данные о мошенничестве со стороны правительства привели к дальнейшему снижению популярности «Народного фронта», и в начале ноября 2015 г. Сорос лично прибыл в Киев, чтобы обсудить ситуацию. Программа его визита, доступ к которой был получен хакерами из группы «Кибер-Беркут», дает примерное представление о составе хищнического неолиберального блока, сформировавшегося в Киеве, правда, как оказалось позже, временно. После обеда с Яресько Сорос встретился с Порошенко. Он предупредил президента, что в случае реализации Второго минского соглашения Украина может стать новой Боснией — иными словами, никакого возврата к федерализму, никаких прав оставшимся «сербам»! Томаш Фиала, глава компании «Dragon Capital» (крупнейшего инвестиционного фонда, действующего на Украине), также присутствовал на встрече Сороса с Порошенко. Успешный чешский бизнесмен порекомендовал банкам Украины стабилизировать программу субстандартного кредитования на приобретение жилья, которая вышла из-под контроля в результате кризиса 2008 г., поскольку почти 60 % банковских кредитов были в иностранной валюте. Соответствующий закон был подготовлен в течение месяца после приезда Сороса^{785}.

Визит Сороса завершился встречами с послом США Пайеттом, олигархами Пинчуком и Тарутой, а также давним другом Сороса, бывшим президентом Грузии Михаилом Саакашвили (он в мае 2015 г. был назначен губернатором Одесской области и возглавлял созданный Порошенко Международный консультативный совет реформ), и министром экономики Абромавичюсом^{786}.

Тем не менее в последующие месяцы доверие населения к правительству Яценюка рухнуло до уровня ниже ю%. В феврале 2016 г. Абромавичюс решил проблему двойного гражданства, подав в отставку: он не смог справиться с неослабевающим контролем украинских олигархов над «Нафтогазом» и оборонной промышленностью. Игорь Кононенко, заместитель председателя парламентской фракции «Блок Петра Порошенко», контролирующий номинально принадлежащую государству компанию «Центрэнерго», был избран главным виновником махинаций вокруг «Нафтогаза»^{787}. Очевидно, что и на Украине клановый капитализм, или то, что в докладе Королевского института международных отношений называется «квазикриминальным теневым государством […] это тот нагар, который портит любую хорошую политику и приводит всех, кроме самых жестких реформаторов, к капитуляции или психическому срыву»^{788}. Все попытки изменить эту ситуацию, предпринятые до сих пор для того, потерпели неудачу, и будут терпеть неудачу, пока главным приоритетом остается геополитический захват Украины, целью которого является исключительно снижения влияния России.

Несмотря на то что Порошенко призвал Яценюка уйти в отставку (и в начале 2016 г. Кабинету министров был вынесен вотум недоверия), правительство все равно осталось у власти в результате закулисного соглашения между президентом, «Яцем», Коломойским и Ахметовым. Еще более важную роль сыграло давление со стороны США. Пайетт в обращении к депутатам киевской Рады недвусмысленно заявил, что они рискуют своим будущим, а Джо Байден в телефонном разговоре с Порошенко в феврале сказал ему, что Яценюк должен остаться^{789}. В свете того, что, по данным опросов общественного мнения, Оппозиционный блок, преемник Партии регионов, продолжал набирать популярность, последним, чего хотели бы Соединенные Штаты и ЕС, были выборы. Поэтому, когда Яценюк, чей «Народный фронт», судя по всему, не преодолел бы пятипроцентный барьер, в апреле, в конце концов, все-таки ушел со своего поста, его сменил, причем без всенародного голосования, Владимир Гройсман из «Блока Петра Порошенко», который до этого был спикером Верховной рады Украины. Перед Гройсманом стояла задача реализовать положения Второго минского соглашения о децентрализации и найти возможности примирения с Россией. Подразумевало ли это также ослабление «партии войны» и усиление российского влияния? Скорее всего, нет. В этом контексте нужно упомянуть о наличии еще одной силы, с которой нельзя не считаться: влиятельного делового партнера Порошенко, Константина Григоришина, который живет в Москве и которого Яценюк назвал «агентом ФСБ»^{790}.

Гражданская война на Украине, согласно докладу Королевского института международных отношений, «как никогда сплотила украинцев. Вместе с тем там, где сохранились противоречия, они остаются острее, чем когда-либо». Большим вопросом остается то, как можно примирить русскоязычных украинцев и националистов^{791}. Действительно, как было сказано выше, ситуация во многих регионах страны остается взрывоопасной: население потрясено абсурдностью анти-российской экономической политики, усугубляемой продиктованными Западом мерами жесткой экономии^{792}. Тем временем бесконечное разграбление Украины продолжается. Когда должностные лица были вынуждены продекларировать свои доходы и имущество (в рамках борьбы с коррупцией, ставшей обязательным условием после того, как МВФ пригрозил приостановить выделение раздираемой войной стране следующего транша кредита на сумму 17,5 млрд долл, из своего антикризисного фонда), оказалось, что у них имеются колоссальные суммы наличных денег. У одного только Гройсмана имелось 1,2 млн долл, налом, у других тоже были сопоставимые по объему суммы в валюте и гривнах, драгоценные металлы и ювелирные изделия (попутно было обнаружено, что у некоторых государственных мужей имеется дома и антиквариат с нацистской атрибутикой). Было очевидно, что произошедшее со времени переворота сокращение ВВП на 17 % не затронуло тех, кто стоял у кормила государства^{793}.

Выше говорилось о том, что крушение МН17 произошло на фоне глубокого кризиса, спровоцированного в первую очередь Западом. С момента распада СССР и соцлагеря силы, связанные со спекулятивным капиталом, начали хищнические проникновения в сферу влияния бывшего противника по «холодной войне». Под предлогом расширения НАТО и ЕС рыночная дисциплина, навязываемая капиталистическими захватчиками, делала бывшие страны с государственным социализмом объектом разграбления, невиданного со времен нацистского нашествия в 1941 г., только на этот раз оно совершалось руками доморощенных хищников.

В России силы, выступавшие против этого бесчинства, были вынуждены подчиниться (для этого в 1993 г. в стране было объявлено чрезвычайное положение, а в 1996 г. были сфальсифицированы результаты выборов); тем не менее к началу нового тысячелетия противники хищнического ка-питализмам достаточно окрепли, чтобы привести к власти нового президента. Когда президенское кресло в Кремле занял Владимир Путин, введенные им ограничения на деятельность олигархического окружения и на движение в направлении Запада привели к тому, что мы назвали третьей «холодной войной». С этого момента усилия по расширению НАТО и ЕС, — объединившихся в едином порыве, начали затрагивать зону безопасности России и конфликтовать с усилиями Москвы по восстановлению интеграции в сфере экономики и безопасности с независимыми теперь бывшими советскими республиками. Учитывая, что в Грузии и на Украине были осуществлены прозападные антироссийские «цветные революции», а три прибалтийские республики и вовсе вошли в состав НАТО, начавшаяся в 2008 г. «война против расширения НАТО» ознаменовала конец компромисса между Востоком и Западом. В ходе конфликта, развязанного правительством президента Грузии Михаила Саакашвили, сопротивление России продвижению Запада перешло из фазы словесных предупреждений к прямому использованию военной силы, имевшему целью защитить и свою сферу влияния, и интересы национальных меньшинств, стремившиеся выйти из-под власти Тбилиси.

Аналогичная партия была разыграна на Украине в 2013–2014 гг., когда вооруженный захват власти антироссийскими ультранационалистами на фоне массовыхдемонстраций против отказа президента Януковича от ассоциации Украины с ЕС спровоцировал острый кризис. Помимо отказа юго-востока страны, ориентированного на Россию, признать новый режим, ключевую роль сыграл вопрос военно-стратегического характера о контроле над военно-морской базой российского Черноморского флота в Севастополе. Два эти фактора привели к вхождению Крыма в состав РФ, жестокой бойне, устроенной киевским правительством в Одессе и Мариуполе, и гражданской войне в Донбассе.

Как в период перед переворотом, так и во время гражданской войны Вашингтон во многих вопросах несколько раз брал верх над ЕС, в особенности над Германией и Францией, а также над Болгарией, по территории которой планировалось провести крупный газопровод из России. Тем не менее 16 июля 2014 г. ЕС решил больше не поддерживать американскую политику экономической войны с Москвой, потому что поставки газа «Газпромом», будь то по газопроводу «Северный поток», по проектируемому «Южному потоку» или по территории Украины, были критически важны для его экономического выживания. Как известно, Путин в этот момент находился в Бразилии, где подписал устав Нового банка БРИКС, а также договорился с канцлером Меркель о заключении соглашения «земля в обмен на газ» с целью урегулирования кризиса на Украине. Было ли уничтожение борта МН17 на следующий день намеренным, предумышленным актом или случайностью, имела ли место атака истребителя или запуск ракеты из зенитного комплекса или и то и другое, установить точно невозможно. Тем не менее в результате этой катастрофы переговоры по линии «земля в обмен на газ» были пресечены в корне, а ЕС присоединился к санкциям США, главной целью которых было прекратить поставки энергоносителей из России и тем самым улучшить перспективы для поставок американского сланцевого СПГ. Каким именно образом явно воинственно настроенное командование НАТО, вероятно, с учетом приближавшегося саммита Альянса в Уэльсе, могло вступить в сговор с киевским правительством, остается неясным. Но и в этом случае результатом стало укрепление солидарности стран Запада в их настрое против России в лице Путина и нанесение удара по непрочному блоку государств-претендентов — Евразийскому союзу, БРИКС и ШОС. Трагедия борта МН17, как я показываю в этой книге, стала призмой, при взгляде через которую становятся особенно четко видны все звенья, соединившиеся в этом событии. Так что же дальше?

В 1980-е гг., начиная вторую «холодную войну», администрация Рейгана намеревалась дестабилизировать социалистический лагерь и спровоцировать смену режима в Москве^{794}. Как было показано в первой главе, именно такая цель остается и у нынешней, новой «холодной войны». Эта идея проходит лейтмотивом через все страницы доклада Королевского института международных отношений, который уже неоднократно цитировался и который детально рассматривает в своей работе Эндрю Вуд. Хотя Вуд и признает, что Запад не может быть заинтересован в том, чтобы Россия скатилась в состояние полной анархии, он показывает, что президентская власть Путина тоже не застрахована «от изменений, будь то управляемых или стихийных». Следовательно, «независимо оттого, уйдет ли Путин со своего поста в результате внутреннего переворота, болезни или народных протестов […] для Запада было бы разумным более тщательно подумать о том, как он будет справляться с последствиями смены режима в России.

Для того чтобы гарантировать доверие к Западу, необходимо заранее обеспечить эффективную коммуникацию с населением России и защиту общечеловеческих ценностей Планирование будущего должно, наконец, учитывать сценарии от смены власти в рамках нынешних структур до появления группы, готовой проводить структурные реформы в той или иной форме понятного диалога с населением России, и до полного коллапса режима» ^{795}. Президент Национального фонда за демократию Карл Гершман в своей заметке для газеты «Washington Post» в октябре 2016 г. предложил использовать произошедшее десятью годами ранее заказное убийство журналиста Анны Политковской как подходящий мотив для более продолжительной кампании против Путина^{796}.

Можно ожидать, что для такой кампании фонд Джорджа Сороса «Открытое общество» разработает сценарии «революции гражданского общества» или «цветной революции» и определит группы, которые будут задействованы в их осуществлении. План действий фонда «Открытое общество» на 2014–2017 гг., озаглавленный «Стратегия проекта “Россия”», называет потенциальными рычагами протеста гражданского общества против консервативного блока, находящегося у власти в Москве, российскую интеллигенцию, активно проявляющую себя в западных научных соцсетях и сообществах для обмена идеями, российское гей-движение и другие социальные группы. В документах фонда, взломанных коллективом хакерского сообщества «Кибер Беркут», Алексей Навальный упоминается как главный получатель помощи, а дискуссионные порталы и либеральные СМИ, подобные радиостанции «Эхо Москвы», новостному агентству РБК и газете «Ведомости», — как каналы, которые предпочтительнее всего использовать для распространения необходимой информации^{797}.

С этой точки зрения Украинский кризис следует рассматривать в сочетании с развертыванием новых ракетных батарей США на границе с Россией в рамках стратегии первого удара, подкрепляющей выбранную Западом на постсоветском пространстве политику балансирования на грани войны. Возможно ли, что мы являемся свидетелями финального акта глобальной игры этой новой «холодной войны», в котором события либо будут взяты под контроль, либо перейдут в более напряженную фазу? Как говорилось в первой главе, стратегия Запада прошла очень большой путь от компромиссов послевоенного периода до второй «холодной войны» 1980-х гг., когда эти компромиссы претерпели изменения или были вовсе забыты. К тому времени стремление к спекулятивным рискам отодвинуло на второй план стремление к увеличению производства и заботу о сохранении капиталистического устройства на долгие годы. Вместо этого примат денежно-торгового капитала превратил само выживание человечества в игру с высокими ставками, в которой принимают участие единицы, стремящиеся к личному обогащению и игнорирующие интересы всего остального населения Земли^{798}. Запад во главе с обанкротившимися, по сути, Соединенными Штатами все чаще использует силу для того, чтобы ликвидировать любую альтернативу, которую его собственная общественная формация породить уже не может. Даже наиболее перспективные и потенциально революционные разработки в сфере информационных технологий и СМИ, вышедшие из Кремниевой долины, стали заложниками глобального проекта по контролю за средствами связи, поставленного на службу имперским амбициям США^{799}. Учитывая все вышесказанное, страшно даже подумать, что случится, если Соединенные Штаты и НАТО будут готовы пойти на еще большие риски, чем сейчас.

Тем не менее задуматься об этом просто необходимо, иначе судьбу 298 пассажиров борта МН17 может повторить все человечество в целом.