Кто же я?

Глава 9

Я лежала на постели обнаженная, измотанная и счастливая. Голый торс Ворона прижимался к моему телу, а ладонь по-хозяйски сжимала грудь.

Весь мир перевернулся.

Когда возвращалась сюда, точно не ожидала, что все закончится вот так. Он хотел использовать меня в своих целях, пользуясь потерей памяти. Ну и пусть. Может, я бы на его месте поступила точно так же?

Ничего не мешает мне заключить с ним союз. Ну или временное перемирие.

Ворон вряд ли знал, что дела обстоят намного хуже, чем можно было представить поначалу.

Стоит, конечно, послушать, что он задумал и зачем ему это нужно. Но, думаю, что ответ уже мне известен. Все просто. Итак, ему нужен либо мой приемный отец, либо братец. Вопрос в другом: какие у них общие делишки? Что не поделили? Можно сделать вывод, что Алекс такой же бандит, как и вся моя семейка.

— Мне можно спокойно передвигаться, или ты как самка богомола?

Я улыбнулась.

— Временный мир. Ты меня сюда привез, ты и поможешь выбраться. А дальше каждый сам по себе. В твоих грязных делишках я не помощник.

— Но в тебя стреляли. Тебе грозит опасность.

— Я в курсе. Взрослая девочка. Сама разберусь.

Ворон встал, и я только сейчас обратила внимание на его плечо, которое продолжало кровоточить, измазав нас обоих и постельное болье.

— Ой. Кажется, моих рук дело.

— Ты опасна в гневе.

Какое у него все-таки шикарное тело! Залюбовалась на секунду.

— В гневе я бы застрелила тебя, не разбираясь. А это я спокойно пришла поговорить, — усмехнулась криво.

— Нужно прибраться здесь, — прокомментировал Ворон. — Мы — достояние общественности, благодаря разбитым окнам.

— Думаю, соседи будут обходить наш дом стороной. Звон разбитого стекла, звуки выстрелов отобьют охоту любопытным.

— А вот стоны, наоборот, привлекут их, — сквозь зубы процедил Алекс, который обрабатывал свою рану, кривясь от боли.

— Хочется кофе с молоком, — сказала я и пошла к барной стойке. Хотя элегантным это шествие можно было назвать с натяжкой. Пол устилали осколки разбитой посуды и стекол. Но мое дефиле Ворону понравилось. Он оторвался от своего занятия и проводил меня восторженным взглядом.

— Тоже хочу кофе, — слегка хриплым голосом заявил Алекс.

Чайник был цел, а вот чашки я раздобыла с большим трудом. Поморщилась, достав щербатую.

— Будем из одной пить, — подходя ко мне, заявил он. Как и я, он абсолютно не спешил одеваться.

— Ты готовься рассказывать душещипательную историю о том, как тебе пришло в голову использовать беспамятную меня в своих гнусных целях и почему решил, что у тебя это получится.

— Идея была не моя, а моего начальства. И Вадим, которого ты знаешь как доктора, убеждал, что с этой задачей я отлично справлюсь.

— Какова цель этой замечательной миссии? И с чего ты взял, что не откручу тебе яйца, вспомнив все в одночасье?

— Это долгая история, — не спешил делиться информацией Ворон.

— А нам торопиться некуда.

Он подошел сзади и поцеловал меня в шею, пока я занималась приготовлением кофе.

— Некуда, — подтвердил он, обхватывая мою грудь.

— Так. Руки убрал, а то плесну в тебя кипяточком для верности. Ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай давай. Можешь начать с нашей первой встречи. Не с той, которая случилась в больнице, а той, когда твой внедорожник врезался в мою спортивную малышку. Поправь, если понимаю неверно. Эта встреча оказалась неслучайной?

Послышался разочарованный вздох, и руки с моего тела исчезли. Алекс решил мне не мешать и пошел собирать оружие по дому.

— Ты права. Эту аварию я сам спровоцировал. Хотел завязать знакомство. И, так сказать, пойти по пути наименьшего сопротивления.

— Но наскочил на злую меня и решил ретироваться, — хохотнула я.

— Да. Ты была такая неприступная, злая и строптивая, что закадрить тебя был не вариант.

— Ты разбил мою любимую тачку! — возмутилась в ответ. — Скажи спасибо, что не пристрелила на месте.

— Спасибо. По твоим глазам я тогда понял, что ты можешь сделать это запросто.

— Увидев ледяные глаза Александра Воронцова, я поняла, что ты не обычный прохожий и тот еще типчик.

— Сделал все, что в моих силах. — Он развел руками.

— Обозвал курицей и сказал, что не умею водить машину. Это ты в каком моменте меня соблазнял? — Удивленно подняла бровь.

— Это был начальный этап. Ты же борзая. Не в извинениях же мне рассыпаться.

— Хотя бы элементарно вежливым быть не пробовал? — съязвила я.

— Так ты налетела, как разъяренная кошка. И потом отказалась пойти кофе попить, чем лишила меня всех шансов.

— Так ты тип мутный. Эти глаза ледяные, цепкие и изучающие. Пистолет, спрятанный под куртку, и тон командира, непривыкшего к отказам. Я с такими дел не имею, — сообщила о своих принципах.

Оружие Ворон сложил обратно в тайник и взялся за веник. Решила ему помочь, пока настаивался кофе, собирая обломки стула, лоскуты, которые остались от сарафана, и другие крупные предметы.

— А с какими имеешь? — спросил он серьезно.

— С лапушками, а ты бандит.

— Я тоже лапушка. К тому же отлично сыграл роль твоего мужа, — уверенно заявил Ворон.

— Бесспорно, но ряд подозрений все же вызвал. Это твое «детка». Ты обалдел так к жене обращаться?

— Извини, котеночек. Исправлюсь. Боялся, что слишком слащаво будет, чересчур. Ты же детка на миллион, — отозвался Алекс.

— Ты и о наследстве в курсе? В этом причина? В деньгах? — почувствовала разочарование. Захотелось зашвырнуть в него что-то тяжелое. Лучше бы был бандюком.

— О наследстве не в курсе. «Детка на миллион» — так фильм называется, где главная героиня сильная и с мужским характером.

Посмотрела на него. Может, и впрямь не знает.

— Допустим, — согласилась я, недоверчиво глядя. Добавила в кофе молоко и отхлебнула. — Какова твоя главная цель? Зачем весь этот фарс?

— Я не совсем бандит, а, вернее, совсем не бандит. Я из спецотдела «Кобра».

Вот такого поворота я точно не ожидала. Аж поперхнулась от этой новости.

— Что-то типа агента 007? — уточнила, прищурившись.

— Можно и так сказать, — ответил он спокойно.

— Не ожидала. Умеешь удивлять. Не похож ты на мента, — разглядывая его, заметила я. Из крайности в крайность. То думала, что корыстный альфонс, то — бандюк, а оказался ментом.

— «Кобра» — это не менты, а специальное подразделение, — конкретизировал Ворон, как будто слегка обидевшись сравнению.

— А бабло на яхты и домики у моря вам кто дает? Налогоплательщики? — поддела его.

— Обижаешь. Сам заработал. Основная работа всегда под прикрытием. Нужно же как-то жить и крутиться. У меня действительно транспортная компания имеется, — с упреком произнес Алекс. — Начальство не против было. Да и для прикрытия только польза.

— Допустим. Зачем тебе Кручинин? И на кого из них идет охота? На отца или сына? — учинила допрос.

— На обоих, но больше на Виктора. Ведь он всем заправляет. Сын лишь заместитель, — признался Ворон.

— Ах, как чудно и вовремя я память потеряла! С чего ты взял, что отец поверит в псевдомужа? — поинтересовалась я.

— Большая любовь. Ты сейчас с ним не в ладах, и характер у тебя стервозный. В твоей манере сделать что-то в этом роде. Назло папаше. Вот и решили, что это отличный вариант.

— Вполне рабочая версия, — задумчиво произнесла в ответ.

Ведь в последнее время мы действительно в контрах. Не думаю, что отчебучила бы что-то подобное, как замужество, но идейка чудесная.

— Эм-м. И еще одно. Ты на самом деле замужем, — невинно заявил Ворон.

— Что? Как такое может быть? — не поверила я.

— Мы люди серьезные. Идти в логово с липовыми документами — так себе идейка, поэтому ты официально моя жена, — мило улыбаясь, заявил он.

— Без меня меня женили! — возмутилась я.

— Ты не рада, что стала Воронцовой, душенька моя? Воронцова Асия — звучит даже круто.

— Не то слово. Нужно было выпить что-то покрепче, чем кофе. Стоило немного уйти в себя, и я уже замужем, — продолжала бубнить я.

Ворон надел трусы и принялся готовить бутерброды, а потом поднял тот пакет, с которым он пришел. Заглянул в него, нахмурился, а потом извлек бархатную коробочку.

— Это тебе, — протянул он презент. В открытой коробочке лежало обручальное кольцо.

— Очень в тему, — хмыкнула в ответ, но кольцо взяла.

— Хотел порадовать тебя, что нашел здесь ювелирную лавку.

— Порадовал. Красивое, — рассматривая ювелирное изделие, изрекла я.

Колечко оказалось из желтого и белого золота. С гравировкой «Тебя одну люблю».

Отчего-то стало тепло на душе. Повинуясь порыву, надела кольцо на безымянный палец. Оно оказалось впору.

— Глаз-алмаз, — прокомментировала я подарок.

Это ж надо так точно угадать размер пальца! Мне оно очень шло. Ворон удовлетворенно хмыкнул.

Не так представляла себе замужество. С сожалением вздохнула. Посмотрела на руку с кольцом, вспомнила Костю. В душу закралась грусть.

— Я в душ, — сообщила Алексу и скрылась в ванной комнате.

Включила воду. Хотелось плакать, но я сдержалась. Залезла под теплые струи воды, смывая с себя печаль и радость сегодняшнего дня.

Услышала скрип двери. Оглянулась. Ко мне спешил новоиспеченный муж. Хотела что-то сказать, но передумала.

Ворон залез под струи воды. Взял мочалку и, намылив мне спину, стал тереть мочалкой кожу. Его движения были нежными и аккуратными. Руки плавно перешли на грудь. Ее Ворон намыливал с особой тщательность и вовсе без подручных средств. Не давала покоя ему эта часть моего тела.

Плотно прислонившись всем своим телом к моей спине, он делал круговые движения по моей коже. И уже было непонятно, моет он меня или пристает. Но мне это нравилось. Откинула голову ему на плечо, наслаждаясь неспешными ласками.

Видимо, Алексу было недостаточно скоропостижного соития накануне, и он решил продлить прекрасные мгновения, принимая душ. Он так уверенно и одновременно нежно водил по телу, что хотелось продолжения. Не помню, когда в последний раз я чувствовала себя так хорошо, как сейчас с ним.

Ворон нежно вошел сзади, продолжая сжимать мою грудь. Оперлась о стену, предвкушая наплыв чувств. И Алекс не подвел.

Странно. Я думала, что он резок, нетерпелив, а все точно наоборот. Удивительно. Этот человек — мой муж. С ним я другая. Как будто не могу стать снова прежней. Не могу дерзить, быть сильной и самостоятельной. Хотелось его защиты. Казалось, что Ворон это может — защитить. Хотя он, конечно, вовсе мне не муж.

Выключив душ, он накинул на меня бархатное полотенце, укутывая и обнимая, как маленькую. Улыбнулась. Хорошо в его объятиях.

Я постаралась настроить себя на серьезный разговор. Ведь не все детали его плана мне были ясны. И оставалось решить, как нам действовать дальше.

Свою семью сдавать я не собиралась. Хотя братца упечь за решетку не помешало бы, а еще лучше — прибить где-то.

Я бы давно порешала с ним все назревшие вопросы, тем более что причиной аварии стал именно он. Макар подослал своих людей, чтобы они обезвредили меня и привезли к нему, но не все пошло по его плану. И уж точно не по моему. Терять память точно не хотелось. А еще не хотелось становиться чьей-то женой и пешкой в большой игре, где главной целью является мой приемный отец.

Мы переместились в комнату.

— Когда отправимся на большую землю? — спросила я, одеваясь.

— Завтра. Может, послезавтра. Нужно застеклить окна и навести здесь порядок до конца.

— Когда мы вернемся, каждый сам по себе. Ты пойдешь своей дорогой, а я — своей, — натягивая одно из платьев, сказала я.

— Есть одна вещь, о которой ты, вероятнее всего, не знаешь.

— О-ох. Что там может быть такого? По-моему, нет более ошеломляющей новости чем та, что я замужняя женщина.

— Есть. Присядь.

Так обычно начинают серьезные разговоры.

— Если ты хочешь рассказать мне, что мой отец и сводный брат — бандиты, то это я и без тебя знаю. Но не собираюсь помогать «Кобре» в их поимке, — предупредила сразу, чтобы не начинать пустой разговор.

— Ты не знаешь другого: сведений о твоем родном отце.

— Ты знаешь, кто его убил? — Я недоверчиво посмотрела на Алекса и все же села.

Много лет подряд я пыталась найти убийц папы. С тех самых пор, как стала взрослой. Версия следствия меня совсем не устраивала. Все у них было шито белыми нитками.

У меня складывалось такое впечатление, что мне в этом деле активно мешают.

Исчезали документы, я не могла даже акта вскрытия добиться. Сгорел родительский дом, где могла храниться какая-то информация.

Не могла связаться с друзьями отца. Следствие зашло в тупик, и не было ни одной годной версии, кому же мог перейти дорогу мой отец.

Конечным вердиктом следствия стало то, что это были залетные бандюки. Накуренные и отмороженные. С такой версией мириться я не могла. Мои детские воспоминания подкидывали другую картину.

— Не совсем, но мы можем узнать эту информацию.

Выдохнула. С замиранием сердца ждала, что Ворон скажет, будто они знают, кто это сделал, а он…

— Так себе сделка. Если бы у вас была эта информация, то ты бы отзывался более конкретно, а так лишь строишь догадки, — отмахнулась я.

Встала с постели. Ворон взял меня за руки и усадил обратно.

— Твой отец был агентом под прикрытием, — услышала сногсшибательную новость.

— Ты гонишь! Этого не может быть! — не поверила его словам.

— Он один из сотрудников «Кобры». Его внедрили в логово преступников, чтобы добыть информацию, но кто-то его рассекретил, поэтому твоего отца убрали.

— Ты врешь. Этого не может быть!

— Чтобы ты не докопалась до правды, ваш дом сожгли. Это сделали агенты из нашего отдела. Знать правду было для тебя рискованно. Опасно для жизни. Ведь если эта информация стала бы известна в бандитских кругах, то все могло закончиться трагично для дочери тайного агента.

— Почему же тогда меня воспитывал Виктор Кручинин? Как так случилось, что я попала в руки бандитов? Почему меня не забрала на воспитание хваленая «Кобра»?

— Не могу сказать точно. Возможно, это инвестиции в будущее. Ведь именно этот факт должен был бы убедить тебя помочь разоблачить Кручинина.

Наступила тишина. Я обдумывала слова Ворона. Но его мысли, похоже, занимало немного иное.

— Кто на тебя покушался? Макар Кручинин? — спросил он неожиданно.

— Да, авария, которая послужила причиной потери памяти, — это дело рук Макара. Вернее, его людей. А вот нападение у Краба — не знаю. Для меня все как в тумане. Немного растеряна тогда была, — ответила, продолжая думать о своем.

— За что Макар охотится на тебя? Почему хочет убить? — продолжил аккуратно свой допрос Ворон.

Посмотрела на него внимательно, не зная, стоит ли говорить правду. Обсуждать эту щепетильную тему не очень хотелось. Взвесила все за и против. Вздохнула и начала рассказ:

— Макар невзлюбил меня с самого моего детства. Сколько себя помню, между нами всегда шла война. Ему не нравилось, что я стала одной из них и носила фамилию Кручинина. Виктор любил меня, как родную дочь, и воспитывал наравне с сыном. Сперва Макар просто смеялся надо мной, а потом, когда я выросла, стало не до шуток. В домашних соревнованиях часто победителем выходила я. Это ужасно злило его. И вместо того, чтобы стать более усердным, он только пакости делал. Так моя юность и проходила. В постоянной борьбе за первенство.

— Продолжай, — попросил Воронцов, когда я замолчала.

— Недавно у Виктора обнаружили рак. По прогнозам врачей, ему осталось недолго. Кручинин составил завещание, в котором я являюсь таким же наследником, как и его сын. И у Макара сорвало башню. Братец жаждет справедливости, но взять и пристрелить меня он не может, эго не позволяет. Хочет сыграть со мной и выйти победителем в честной игре. Вот и играем последние полгода в кошки-мышки, но Макар слишком далеко зашел. Уверена, что он — причина смерти родного мне человека.

Ворон слушал молча, не перебивая.

— Думаю, что из этой истории становится понятным: на Виктора Кручинина я стучать не буду. Он во всех смыслах заменил мне отца, дал образование, воспитал в любви и заботе, всегда остается на моей стороне. Да и не у дел он давно. Макар уже года два заправляет всем. Виктор продолжает контролировать, но в основном лишь разрешает прикрываться своим именем. Ведь он авторитет, а братец особого статуса в криминальном мире еще не заслужил.

— Говоря о том, что сводный брат перешел черту, ты имеешь в виду смерть Константина Фролова? — задал болезненный вопрос Алекс.

Кивнула. Не хотелось вспоминать сейчас об этом. Эта тема делала меня слабой, а я не любила все то, что выбивало меня из колеи. Костика я любила, а Макар отобрал у меня шанс быть счастливой.

— Извини. Не хотел напоминать о плохом.

— Переживу. Взрослая уже, — отмахнулась от его утешений.

Встала с постели, не желая продолжать разговор. Отменно поговорили по душам. Оставалось решить, что делать дальше.

— Можно еще один вопрос? Последний, — спросил Ворон.

— Ну давай, — согласилась нехотя.

— Почему ты конфликтуешь с Виктором сейчас?

— Потому, что он переживает из-за моего намерения убить Макара. Все просто. Но этот сукин сын не попадается мне на глаза. Хочет заманить в ловушку и играть по своим правилам. Старший Кручинин знает, что я вполне могу исполнить свое намерение, оттого и расстроен. Больше на себя злится, потому что не знает, что делать дальше и как это остановить. Думаю, что видео по телевизору — это его рук дело. Переживает.

Я отошла к столу и налила себе сока, а хотелось бы чего-то покрепче. Разговор выдался не из приятных.

— Предлагаю сделку, — подал голос Ворон. Его глаза опасно заблестели.

— Нет. Не хочу, — ответила быстро, без раздумий.

— Ты не знаешь, что я хочу тебе сказать.

— Догадываюсь. То, что мой отец был агентом под прикрытием, ничего не меняет. Со своими проблемами я справлюсь сама, а вам помогать не стану.

— Давай так. Мы останемся здесь до завтра. За это время ты все обдумаешь и примешь окончательное решение. Мое предложение звучит следующим образом. Мы возвращаемся на большую землю, так сказать. Там мы остаемся мужем и женой. «Кобра» не будет знать, что к тебе вернулась память. Пусть все думают, что я продолжаю использовать тебя вслепую. Отцу ты представишь меня как своего супруга. О потере памяти ему ничего не скажем.

— Звучит как что-то на грани невозможного. Какая мне от этого польза? — спросила у Алекса, скептически подняв бровь.

— Тебе это выгодно по нескольким причинам. Макар на время оставит тебя в покое, изучая нового противника, то есть меня. Ты помиришься с приемным отцом, заверив, что у тебя счастливая семейная жизнь. «Кобра» не станет посылать кого-то другого для того, чтобы добиться своего. А я, в свою очередь, постараюсь предоставить своему начальству более крупную рыбку, чем Кручинин. Тем более ты говоришь, что Виктор больше не у дел.

— Допустим. Где гарантия, что ты сдержишь слово и не упрячешь за решетку всех, на кого что-то нароешь? — продолжала упорствовать.

— Твоя гарантия — мое слово. У меня тоже нет гарантий, что ты, приведя меня в дом Кручининых, не грохнешь по-тихому. Я рискую больше. После окончания этой операции у тебя будут все сведения о твоем отце. Все что пожелаешь.

Задумалась. Как заманчиво все звучало из его уст. Моим тайным желанием было разобраться с этим делом, узнать, подробности о жизни отца и о его смерти. Вся информация, которой я владела сейчас, была из уст Кручинина. Виктор всегда описывал папу как хорошего человека. Говорил, что таких друзей, как он, больше нет.

На могиле отца Виктор дал клятву отомстить за его смерть. Найти и покарать всех, кто к этому причастен. Значит, Виктор не знал, что мой отец агент под прикрытием.

Ах, как хотелось знать правду и самой отомстить за смерть отца! Неважно, кто убийца. Я не остановлюсь ни перед кем.

Черт с ним. Будь что будет. Я ничего не теряю.

— Обещай мне, что Виктор не пострадает в любом из раскладов, что бы ты ни узнал и какую бы информацию на него ни откопал, — обратилась к Ворону.

— А если он причастен к убийству твоего отца? — последовал коварный вопрос.

— Это исключено. Но даже в этом случае Кручинин не должен пострадать. Обещай.

— Речь идет только о Викторе Кручинине? — уточнил Ворон.

Задумалась. Давно нужно было упрятать этого ублюдка Макара за решетку, но я ни в коей мере не хотела участвовать в его поимке и быть крысой среди своих.

— Я быстрее убью его сама. Так будет надежнее. Но если информация, которую найдешь, будет действительно печальной, тогда валяй. Макар придурок, но не глупый, умеет скрывать свои грешки. Посмотрим, кто успеет быстрее. Ты или я. Когда представится возможность, моя рука не дрогнет. Думаю, Виктору больше понравится новость, что сын в тюрьме, а не на том свете. При условии, что он не узнает о моем участии в этом.

— Он не узнает, — твердо ответил Ворон.

Я не дала согласие, но если обговариваешь условия, то уже согласен на сделку. Не хотелось больше об этом говорить и думать.

— Сейчас вернусь, — сообщила, выходя из домика.

Только вспомнила, что в машине остались деньги и вещи. Направилась в то место, где спрятала разбитую тачку. Вещи оказались на месте. Хорошо, что воровство здесь не процветает. Вернулась в дом. Ворон ждал.

— Я пройдусь. Подумаю о том, о сем. Тебе нужно заняться машиной. Она за вторым бунгало справа. Здесь деньги. — Я кивнула на сумку.

Потом извлекла небольшую сумму и ушла. Ворон не пытался меня остановить. Наверное, чувствовал, что мне стоит побыть одной и поразмыслить обо всем. Лишь кивнул и сказал:

— Будь осторожна.

Хорошо, что лавки здесь работали допоздна, к ним я и направилась. Искала набор метательных ножей. Это то, что мне сейчас было нужно. Конечно, профессиональных здесь не нашлось, но мне и плохого качества сгодятся. Так, для успокоения души. С ними как-то надежнее.

Ловко метать ножи я научилась в ранней юности. Это мне далось легче, чем огнестрельное оружие. Стрельбе я вообще не хотела учиться, но приемный отец настаивал, изо дня в день приучая меткости и выдержке. Поэтому сейчас в оружии я была практически профи, не уступала даже опытным стрелкам.

Пришлось и на охоте побывать. Не скажу, что осталась в восторге от стрельбы в диких животных, но жалости или страданий не испытывала. Приучила себя не обращать внимания на эти чувства, притуплять их в себе, так как стрелять приходилось учиться чаще всего на домашних птицах.

На рынке делать было больше нечего, я нашла то, что хотела, поэтому решила отправиться на пляж.

Шум волн успокаивал. Еще вчера не знала, кто я, борясь с чувствами, догадками, воспоминаниями и недомолвками, а сегодня все снова перевернулось с ног на голову. И я уже не знала, что лучше: находиться в беспамятстве или снова стать собой и окунуться в свой не такой простой мир, который для большинства показался бы кошмаром.

Здесь, в тишине и покое, подумала, о Константине. Теперь воспоминания о нем были воскрешены в моей памяти. Он стал ярким пятном в жизни.

Мы познакомились года два назад на одной из вечеринок. Какой же он был тогда красивый! Блондин с голубыми глазами. Брутальный и мужественный. Старше меня больше чем на десять лет, но эта разница в возрасте никогда не ощущалась. Любви все возрасты покорны. Он долго ухаживал, говорил теплые слова, делал красивые жесты. За него я хотела замуж.

Взглянула на кольцо, подаренное Вороном. Я — жена без свадьбы и согласия, а с Костей мы планировали красивое торжество. Но долго быть счастливой не получилось. В один из страшных дней узнала, что его больше нет.

Смерть его не была случайной. Это ни авария, ни несчастный случай или тяжелая болезнь, а хладнокровное убийство. Моего голубоглазого блондина расстреляли средь белого дня. И убийц так и не нашли. Горько усмехнулась. Как и убийц отца. Но это не так страшно. Я и так знаю, кто убил Костю. Не нужно проводить расследование. Это сделал Макар. Без сомнений. Я доберусь до этого ублюдка, и он за все ответит. Заставлю его сознаться, а потом поступлю с ним так же, как он поступил с Костей!

Мысль о мести наполняла теплом. Неправду говорят, что месть не приносит облегчения. Сейчас, предвкушая ее, уже чувствовала освобождение.

Как хорошо было не помнить боль утраты: отец, мама, любимый человек… Я подозревала, переживала, но все же чувствовала себя защищенной. Интересная штука — жизнь, столкнула меня с агентом под прикрытием.

Надо же, Ворон по ту сторону баррикад, а на вид чистой воды бандит. Я даже могла бы на него «запасть». И пока память отсутствовала, видела в нем принца, надежного мужа со стальным стержнем внутри. Нужно отдать ему должное, он не раз спасал меня беззащитную. От лихорадки, перестрелки, утопления. Нянчился, как с маленькой. И, что совсем по-джентельменски, переспали мы, когда память ко мне вернулась. Он не воспользовался мной беззащитной и растерянной. Хотя это может быть совпадением.

Я улыбнулась. Он хорош. В такого можно влюбиться. Раз и навсегда.

— Привет, детка.

Моя рука уже была готова врезать неожиданному спутнику, который ворвался в мысли. Из-за шума моря не услышала его приближения. Или задумалась так сильно, или Алекс очень тихо подошел. Легок на помине. Только о нем подумала.

— Еще раз так подкрадешься — рискуешь попрощаться с жизнью. А за «детку» могу просто в глаз заехать, — предупредила его.

— Понял. Принял, — легко капитулировал он. — С машиной разобрался. Окна нам ставят. Дорого же ты мне обходишься, милая жена.

— Ага. Дорогая штучка, — хмыкнула в ответ. — Значит, завтра домой?

— Выходит, что так. У нас остались всего лишь сутки, чтобы насладиться спокойной жизнью. Скоро снова предстоит веселая повседневная рутина, — с ноткой грусти заметил Ворон.

— По-моему, жизнь на острове у тебя тоже спокойной не получилась, — намекнула на разбитую машину и нашу бойню в бунгало.

— Это веселая, но не рутинная жизнь, — не согласился со мной он. — Предадимся танцам, поедим местных змей? — последовало предложение.

— Идея хорошая, — согласилась я.

Почему нет? Мы здесь последний день. Нужно же развлечься перед тяжелыми буднями, а они будут очень насыщенными. Мне предстоит роль любящей жены. Сейчас не хотела признаваться себе, что хочу немного охмелеть и снова почувствовать его крепкие руки на своем теле.

— Только давай не будем пытаться друг друга споить, — хмыкнул Ворон. — А то я снова пойму все неправильно и начну приставать прямо в кафе.

— Тогда попытаемся перепить друг друга. Будь уверен, что в этом споре победителем буду я, — выгнула бровь, провоцируя его на пари.

— Ну, тогда мы завтра никуда не поедем. Не могу же я быть проигравшим. Напьюсь вдрызг и буду отсыпаться, — обрубил мои планы на корню он.

— Умеешь ты убеждать, — сдалась я. — Сегодня пьем только для согрева. Не мешало бы подкрепиться, желательно не змеиным супчиком.

— А чего? Мне понравилось. Ты у нас в семье добытчик. Принесла еду на стол, так сказать.

— Мамонта к очагу приволокла, — поддержала его, усмехнувшись.

— Кроме шуток, ты прекрасно метаешь ножи, — последовала неожиданная похвала.

— Спасибо. Уже прикупила себе наборчик. — Я продемонстрировала ему прикрепленное к ноге оружие. — Все-таки у платьев есть свои преимущества — легко ножи доставать.

— О-ля-ля. Опасная женщина! Не оголяй свои ножки. Ты меня заводишь, — то ли всерьез, то ли шутя, произнес Ворон.

Улыбаясь, мы двинулись к одному из местных кафе. Алекс как бы невзначай взял меня за руку. Не стала противиться и оставила свою кисть в его теплой ладони. Теперь мы выглядели романтично: влюбленная пара, которая возвращается с ночной прогулки по пляжу.

Пара коктейлей, вкусный прием пищи, и вот мы на танцполе. Похоже, парного танца ждала не только я. То, как Ворон прижимал меня к себе и томно заглядывал в глаза, указывало на то, что наши вижения ему нравятся.

Теперь я была достойной партнершей. Когда-то брала уроки сальсы и бачаты, плюс любила смотреть ролики с танцами для саморазвития, поэтому сейчас лихо двигалась в такт музыки.

Я закинула ему ногу на бедро, посмотрела в глаза, пробежалась пальцами по спине, и его холодный взгляд заволокло дымкой. Откинулась в танце назад, и рука Ворона тут же ее подхватила меня. Нежные губы коснулись моей ключицы. Завораживающий, возбуждающий танец, сколько в нем страсти и чувств!

Ворон, как тлеющая спичка: стоит до него дотронуться, и он тут же вспыхивает.

Танец окончился, а Алекс не хотел отпускать меня, всем видом выдавая повадки собственника.

Встретилась с ним глазами, выдержав прожигающий взгляд хищника, который добрался до добычи, и ласково провела тыльной стороной руки по щеке. Это движение заставило его вздрогнуть.

— Закончим танец? — спросила, улыбаясь.

— И перейдем из вертикального положения в горизонтальное? — поинтересовался он.

Улыбнулась и отстранилась. Настроение было легкомысленным. Повернулась к нему спиной, взяв за руку, и замерла, автоматически сжав его руку, что не прошло незамеченным. Его взгляд устремился туда, куда смотрела я.

— Могу ошибаться, но, похоже, это люди Макара, — тихо сказала и приготовилась к атаке.

Трое здоровых мужчин выделялись на фоне остальных. Они не были похожи на туристов. Массивность накачанных тел, готовность во взгляде и оружие, выпирающее из-под одежды, указывало на то, что мужчины здесь не на отдыхе.

Ворон дернул меня за руку, увлекая в темноту. От танцпола, музыки и людей.

Я возмутилась, а он шикнул. Пришлось послушно тащиться за ним. Не в моих правилах прятаться, выжидать и бояться. Почему не напасть? Они же явно ищут меня.

Мы оказались возле перевернутой лодки. Ее и использовали как место для засады. Ворон заставил спрятаться, просто потянув вниз за собой.

— С чего ты взяла, что это люди Макара? — спросил он, продолжая наблюдать за амбалами. Тьма скрывала нас от чужих глаз. Кажется, чужаки нас не заметили.

— Чуйка. Разве ты не видишь, что они ни капли не похожи на отдыхающих?

— Мы будем убивать всех, кто подозрительно выглядит? — поинтересовался Алекс.

Недовольно поджала губы. А ведь и правда: нет доказательств, что подозрительные типы пришли по мою душу. Как бы они нас здесь нашли? Хотя для людей Кручинина нет ничего невозможного. Не люблю, когда ошибаюсь.

— Ты же не собиралась их грохнуть на глазах у всех этих людей? — поинтересовался Ворон.

— А если бы они грохнули нас на глазах у всех этих людей, было бы не так страшно? — передразнила его.

— Если они ищут нас, то мы не были обнаружены, — констатировал он.

— Или дома нас ждет засада, — парировала я.

— Может, и так, но сомневаюсь, — ведя наблюдение, хмурился он.

— А ты не думал, что нас здесь могут найти через твою яхту, например?

— Для этого нужна специальная система слежения. Не так просто получить доступ к нашим геоданным, — уверенным тоном заявил Алекс.

— Хм. Преступники много чего могут, так как в их руках сосредоточено большое количество денег. Есть деньги — есть возможности, а значит, информация и средства достижения целей.

— Все то же самое могу сказать о «Кобре», — спокойно сообщил он.

— Вас же спонсирует государство. Откуда бабло? — не без сарказма спросила я.

— «Б» — безопасность. Думаю, поимка преступников все же отражается на пополнении ресурсов нашего отдела, — ответил Ворон.

— Вот вам и честность, — хмыкнула в ответ.

— Все честно. Мы спасаем мир от бандитов. Должно же у нас быть нормальное обеспечение, — заметил он.

— Что-то не вижу у тебя специальных агентских штучек. Часы-нож, пуговица-бомба, ручка-пистолет, — вспомнила о такого рода вещицах из кино.

— Ты пересмотрела «Джеймса Бонда».

Хмыкнула. А что? Отличная же идея. Вещь, которая предназначена не для того, о чем ты думаешь. Не безделушка, а потенциальное оружие. В фильмах все это выглядело невероятно круто.

Мы все еще находились в точке наблюдения.

— Ложная тревога. Эти амбалы являются охраной вот того мужика с пальмами на рубашке, — изрек Ворон.

— Почему ты так решил? — не поверила ему.

— Наблюдение. Было бы весело, если бы мы их… того…

— Подумаешь, ошиблась. Нервишки шалят. Пойми тут, где чужие, где охрана. Хотя люди Макара не стали бы так глупо выделяться. Они оделись бы как туристы.

— Вечер закончили. Можно и домой, — хмыкнул Ворон.

Видимо, он ожидал другого продолжения: не столь скомканного, но не менее фееричного.

Домой шли молча. Алекс продолжал держать меня за руку. Я погрузилась в мысли. Было чувство, что нахожусь в параллельной реальности. Вроде бы я прежняя, но здесь, на острове, — другая. Не уверенная в себе Кручинина, а просто жена Воронцова.

Раньше я была более расчетливой, холодной, что ли, а теперь защиты жду. Не сказать, что мне это не нравилось, но слегка напрягало. Мне казалось, что я становилась более слабой.

Вдали виднелось наше бунгало. Что-то привлекло мое внимание. Краем глаза в темноте заметила шевеление. Там кто-то стоял.

«Засада. Ага, как же, не нас искали! Охранники отдыхающих, так я и поверила», — пронеслось в голове. Подойдя ближе, точно уверилась: нас поджидали.

Наблюдатель или наблюдатели, не знаю, сколько их было, заняли не очень хорошую позицию, но из имевшихся мест выбирать не приходилось. Темнота прятала и от посторонних глаз, позволяя находиться близко возле домика.

Плавным движением вытащила нож и, когда наше расположение стало максимально удобным, метнула. Послышался сдавленный вскрик. Мужской. Кажется, незнакомец был один.

Побежала к противнику, но Ворон успел быстрее меня.

— И вам доброй ночи, — послышался голос раненого.