Кудряшки

4

— Ты давай сразу в баню, чтобы прогреться, — подталкивала меня тебя Таня, ведя под белые рученьки. — Сейчас найду во что переодеться.

— Да я не замерзла, — пыталась отмахнуться от ее чрезмерной заботы, от которой становилось как-то неловко. Конечно, соседка это все делала безвозмездно, и все же не привыкшая у такому добродушию, я все время думала, чем я смогу ей отплатить.

«Роди внука и все дела», — гаденько так подсказало сознание, издеваясь видимо. Сразу взгляд перевела на Степку, который подпирал перила на крыльце и загадочно как-то улыбался. Тоже тип ещё тот!

— Лучше не спорь, бесполезно. Идём, проведу тебя до святая-святых Татьяны Владимировны, — приглашающим жестом указал он на дорожку, мощеную булыжником.

— Я принесу вещи в баню, — крикнула из глубины дома соседка.

Вообще-то задерживаться я здесь не собиралась, а тем более ночевать. Именно поэтому сменных вещей не брала, кроме промокших джинс и футболки. В доме лежал теплый кардиган, который прихватила с собой в прохладное субботнее утро. А теперь получается придётся до завтра дожидаться сантехника. И материться хотелось, но после таких эмоций, которые я пережила за последний час, я понимала, что не могу. На ещё одну вспышку меня просто не хватит.

— Шире шаг, кудрявая! Еле плетешься, — ещё один подгонял в спину.

— Не могу! Видишь, ноги короткие и уставшие.

— Короткие? Это ты сказала для того, чтобы я их рассматривал, а потом начал нахваливать, поднимая твою самооценку? — прилетел смешок в спину.

— Очень нужны мне твои похвалы и комплименты, — буркнула, потому что как-то уж очень быстро Степка выводил меня из себя. Не замечала я за ним подобных изречений, да и поведения откровенно провокационного, а ведь не один год знакомы. А что я хотела? Время идёт, люди меняются. Почему Воейков должен быть исключением?

— Прошу, мадам! — открыл он передо мной деревянную дверь предбанника, откуда пахнуло тоже чем-то приятным древесным. — Если нужно протереть спинку, зови! Я буду в саду! — я лишь одарила его ехидной улыбкой с прищуренным взглядом и шмыгнула во внутрь, чтобы поскорее избавиться от этой компании, которая забирала последние припасенные на сегодня нервы и силы.

Не любила я бани, вот как есть не любила. Не выносила жары. Хотя нет, не то, чтобы не любила, а просто не понимала, как добровольно человек может загнать себя в пекло и ещё получить от этого удовольствие. И тетя Таня как знала, отослала меня, пока тут не наступил настоящий апокалипсис по имени «Преисподняя». Вот именно поэтому я старалась жить праведно. Хотя у меня это плохо получалось, даже, я бы сказала, через чур плохо. Зато добрая соседка позаботилась о моем наряде. Это были спортивные штаны, которые пришлось подвязывать на шнурке, чтобы они не сползали с меня. И широченная футболка. И я догадывалась, что гардеробчик принадлежал отнюдь не ей. Хотя и на ее сыне он сейчас был бы в облипку. И да, меня это волновало… Мало того, что он здесь, так ещё и в вещи его нарядили. Моя зона комфорта начала медленно лопаться по швам.

Курчавые волосы улеглись в полотенце, которое удобно тюрбаном устроилось на голове. Нет, полотенце было как раз мое. Да и на чердаке можно было найти старые вещи. Но факт того, что тетя Таня не оставила мне выбора, подгоняя в спину, оставался таковым. И теперь я была вынуждена щеголять в одежде Стёпки, от чего становилось ещё больше не по себе. Вернее не так, я чувствовала себя слишком уютно в этой одежде, а знание, что Воейков ее когда-то носил, не давало расслабиться, нанося удары прямо вниз живота, где по обычаю должна была пархать какая-то живность. Главное, чтобы не глисты!

Шла распевая себе под нос жутко современную песню, которую слышала по радио, пока ехала сюда. А тут ещё один «Бабах!» и снова в больное место. Ну, да, туда, где насекомые живут, именуемые в красивых женских романах, бабочками. Мои, видимо, находились до этого в стадии куколок, а то и вовсе гусениц… Жуть жуткая! Но завидев перекатывающиеся мышцы на голой мужской спине, быстро обозначились новой стадией своей жизни.

Степан обрезал ветки на деревьях в саду, которые мешали ходить. Да и вообще, мешали друг другу. И эта картина, должна заметить, здорово завораживала. У меня даже рот чуть приоткрылся от такого вида. Хоть картины рисуй «Мальчик с секатором».

— С лёгким паром, кудрявая! — я надеялась, что он не заметил, как я на него пялюсь.

— Спасибо! — я постаралась как можно более дружелюбно улыбнуться. — Ты это сделал, пока я грела свои кости? — недоверчиво посмотрела на груду веток.

— Ага! Соскучился по физическому труду.

— Закончишь, приходи ко мне со своим чудо-инструментом. У меня тоже сад зарос, — хмыкнула, говоря, конечно, всё в шутку.

— Обязательно! А чудо-инструмент у меня всегда с собой, — согласился Стёпа. Я только сейчас заметила, насколько это все прозвучало двусмысленно. Господи! Вот тебе и праведница. Кажется, даже ещё больше раскраснелась от этого осознания. Хотя что это я все опошляю?

— И вообще, оденься! — буркнула я, включая защитную реакцию. Надо было поскорее уходить отсюда, пока ещё чего не наговорила. Главное, чтобы он не распознал это как флирт. А то этот хитрый жучара все быстро вывернет в свою пользу.

Как всегда, ужин у тети Тани — это праздник для живота. Там тебе и соленья, и овощные салаты, и обилие мяса с картошкой, что у русского человека является основными ингредиентами во всех блюдах. А ещё её фирменная настоечка, которая обычно пьется как компот, а потом ноги просто отказываются тебя слушаться. Знаем, проходили, поэтому не злоупотребляла, а так, снимала стресс за день. А его сегодня было достаточно у бедненькой меня. Один Степан чего стоит. Да-да, и снова эти надоедливые тараканы в голове пели диффирамбы в его честь. И как бы я ни желала переключить мысли на что нибудь другое, выходило это пустой тратой времени. Поэтому разозлившись на саму себя, решила не нервировать ещё больше своё сознание, а просто дать возможность подумать о нем. Все равно ведь никто не узнает, да?

— Неугомонный, мой сын, ты сегодня сядешь за стол? — поинтересовалась тетя Таня, когда Степка щегольски проплыл мимо окна веранды, где мы, собственно, и трапезничали.

— Не могу, мам! Я вот этой милой девочке обещал, что подрежу ветки в их саду. Пойду, пока не стемнело.

— Сдурел? — поперхнулась я копчёной щучкой, которой меня угощал дед этого ненормального. А ещё мне довелось узнать историю того, как он ее поймал. — Я же пошутила.

— Правда? Ну, извини, я уже настроился.

И пока я выскользнула из-за стола, Воейков вышел за калитку и направился к нашему с бабушкой дому.

— Вернись сейчас же! — возмутилась я. По-моему, он даже глазом не моргнул. — Степ, не смешно!

-А я похож на комика?

— Ладно! Хорошо! Тогда я буду мозолить тебе глаза.

— Да, пожалуйста! Я не могу быть против того, чтобы созерцать тебя рядом. А ещё… — , он остановился, задумавшись. — Да! Я найду тебе занятие тоже.

— Вообще-то я уже себя отпарила, накормила, так что мне только на боковую.

— Я тебя ещё раз свожу в баню и ещё раз попарю.

— Фу, Степ, ты что такой развратный стал?

— Кудрявая, — он самодовольно улыбнулся, — вообще-то скрытый подтекст во всем ищешь ты сама. Я ничего вообще такого не сказал. А если ты о сексе, то в бане этим аниматься тяжело. Там высокая температура и быстро выдыхаешься.

— А ты пробовал? — тянул меня кто-то за поганенький язычок.

Вот представлять Степку с другой девкой совсем не хотелось. Более того, внутри вспыхивала пожаром собственническая ревность. Такая, что даже не дышалось нармально. Вот откуда такая реакция?

Как сказала бы бабушка: «Мужика тебе нужно, голубушка моя». А мужика не было. Нормального не было. Ненормальных хоть пруд пруди вокруг, но мы же Царевна и царевичьи выходки мало кому приходилось по душе. А кому терпелось, не по сердцу был. И за это, опять же, спасибо моей Рите, которая с детства мне внушала одну простую истину: «Никто не сможет любить тебя больше, чем ты сама». Отсюда и самооценка выше носа и любовь к себе всепоглощающая. А для любимой себя, естественно, не жалко ничего. И опять же, цитирую Риту: «Если очень хочется, значит ДА». И тут уже никакие доводы не важны.

И тело, руководствуясь вышесказанным, на данный момент, спустя полгода после разрыва отношений со вторым моим серьезным парнем, жаждало чего-то. Чего! Я даже думать об этом боялась, чтобы ненароком не пойти у себя на поводу. Ничем это хорошим все не закончится. Хотя, помниться, кончалось у нас с Воейковым ооооочень даже хорошо. Вот только снова вести диалог с собой и насиловать себя идеей забыть… нет, этого снова я точно не вынесу.

— Было дело. Ты хочешь об этом поговорить?

— Твои сексуальные похождения меня точно не должны интересоаювать. Так ты все ещё летаешь? — поинтересовалась я, расположившись на скамейке, стараясь не смотреть на него. Хорошо, хоть футболку одел. Апрель всё-таки. Вечера холодные, как и ночи.

— Да, я все ещё летаю. Это моя профессия. Правда, сейчас после отпуска мне друг предлагает сменить классификацию.

— На подводную лодку пойти? — снова ершистая самозащита. Как ёжик тот, ей Богу!

— Нет! Летать на гражданских судах. Конечно, военные — это льготы, обеспечение тебя жильем и постоянные учения. Но сейчас, к двадцати пяти начал задумываться о том, будет ли моя жена с детьми таскаться со мной по гарнизонам.

— Если будет очень любить, то, думаю, будет.

— Возможно. Но я уже заранее знаю, что это и будет причиной скандала. Но пока ты не завоёвана, я имею возможность думать и выбирать.

— Что-что, прости?

Но он промолчал, продолжая своё занятие. А ведь бахнул прям под ребра своим мимолётным признанием, в котором явно был какой-то подтекст. Он провоцировал, а я велась, как маленькая девочка.

С нашим садом Стёпа справился быстро. Оставалось здесь лишь собрать листву, что я отложила на завтра, потому что на улице окончательно стемнело и стало холодно. И ведь только сейчас я поняла, что не поблагодарила тетю Таню, сорвавшись, как ненормальная, с места.

— Не, я не понял, кудрявая, а оплата работнику? — шел за мной неторопясь, но при этом не отставал.

— Иницатива наказуема, мальчик мой! — отправила ему воздушный поцелуй и прибавила шаг.

Сбежать домой я успела в тот момент, когда Стёпка парился с Петром Геннадьевичем в бане. Хватило с меня на сегодня.

Дома куча одеял, потому что не закрывала окна днём, чтобы помещения просохли и проветрились, и теперь было прохладно. К ним прилагались горячий чай и книга. Если бы с собой был ноутбук, занялась работой. Хотя нет! Чур меня, чур! Я хоть и любила то, чем занималась, но выходные себе тоже можно было позволить. Я давно выработала график. И сейчас у меня лучше получалось работать по ночам, от этого в офисе я появлялась редко, так, раза два-три в неделю, чтобы засветить там своё симпатичное личико. Да-да! Исключительно бабушкино воспитание.

Так за чтением и сама не заметила, как уснула. И да, с камином было бы идеально. Но его нужно было чистить, хотя можно было бы рискнуть. Но катастроф мне на сегодня хватало. И сны мне снились яркие и красивые. И главное, что в них я не видела Воейкова, хотя проснувшись, забыла о чем они были. Но, наверное, Степку я бы запомнила.

А разбудил меня негромкий стук в окно. Подорвалась с места, как ошпареная. А там … и очередное мое «Да»! Воейков собственной персоны. Хоть на улице все ещё было темно, но его я не могла не узнать.

— Степка, ты совсем офонарел? Половина пятого утра, — возмутилась я, кутаясь в одеяло.

— Вот так все и проспишь, кудрявая! Идём.

— Куда? — он протянул мне зимний военный бушлат, не удосужившись ответить на вопрос.

Быстро влезла в его штаны, которые мне велели не ворачивать, так как на симпатичный зад бывшего владельца они уже не лезли. Запрыгнула в кроссовки, по пути собирая волосы в пучок.

— Выброси резинку, — он стоял уже во дворе, ожидая пока я соберусь. Я непонимая уставилась на него, — Я соскучился по твоим кудряшкам.

— Я смотрю, у тебя прям какой-то фетиш на этот счёт.

И все же совету последовала.

Шли знакомой тропой, которая вела прямо к озеру. Комаров в это время года ещё не было, поэтому над головой никто не жужжал, а вот небо окрашивалось уже в светлые яркие тона.

— Гребаный ты романтик! Разбудить бедную девушку в такую рань, чтобы показать ей рассвет? — усмехнулась я. Нет, зрелище явно впечатляло мою творческую натуру, но себя невыспавшуюся было жалко. Выходной как-никак.

— А разве не красиво? И у меня есть термос с кофе.

— С этого и нужно было начинать, изверг!

Кофе меня обеспечили быстро. А потом он сам устроился рядом на деревянную пристань. Озеро тихо плескалось, накатывая волнами совсем детские воспоминания. Солнце медленно выплывало над горизонтом, окрашивая его в ярко-розовый цвет. Играло бликами на воде. Мир просыпался. Не знаю, что это могло бы значить конкретно для нас, но я вдруг почувствовала жгучее желание просто прижаться к нему. Порыв, естественно, никто не собирался сдерживать.

— Хм-хм, — прокашлялся Степка в кулак.

— Я разве виновата, что из-за твоей дурацкой романтики мне стали необходимы обнимашки?

— Нет, конечно! — снова самодовольная улыбочка, которая сейчас почему-то даже не бесила. Воейков поднял руку, чтобы я могла под нее проскользнуть, и уютно устроиться на его груди, слушая, как быстро стучит его сердце. Наверное, так же быстро, как и мое. Но как ни крути, а это был такой кайф, что не хотелось, чтобы «лампочка» вновь загоралась на небе.

Наверное, если ты не кофе, я бы так и задремала в крепких мужских объятьях, от которых по всему телу разливалось тепло.

— Ну, вот! — нарушила я тишину первой, чтобы не протекла совсем крыша от этого удовольствия, — у меня куча работы на сегодня запланирована, а я не выспавшаяся.

— Не ворчи, бабулька! — на это заявление я стукнула Воейкова по самому доступному месту — его ноге. Но в ответ получила лишь заливистый смех, от которого самой хотелось смеяться.

— Инвалидом меня хочешь сделать, кудрявая? — Степан продолжал играть моими локонами, перебирая их пальцами.

Назад не торопились, но все же я планировала после обеда добраться домой.

— Ты надолго приехал?

— Еше пару недель. Там и решу, останусь в городе, либо двинусь в свою часть.

— А где ты сейчас служишь?

— Далеко, уж поверь мне

— Это такая засекреченная информация?

— Была бы ты моей девушкой, возможно, я бы ею поделился.

— Как жаль, что я не твоя девушка, — вздохнула наигранно. Всё прям как в том Ералаше про мандарин. Повздыхали-повздыхали и все на этом. А ведь именно в этот момент я бы не отказалась от признаний. И возможно, даже ответила бы на них. Ну, да, мешает только слово «возможно».

— А ты когда бабушку привозишь?

— Скорее всего, среди недели. Доработаю книгу ещё пару дней, возьму новую работу и приеду с ней, чтобы хоть как-то помочь обустроить быт. Такое ощущение, словно воспитываю подростка, который может ещё выдавать мудрые мысли.

— Значит, мы ещё увидимся?

— Было бы желание, а возможность всегда найдется.

— Похоже, умничать ты научилась у своей бабули, — он все так же светил своими белоснежными зубками. Хорош, гад! Нельзя мужику быть таким красивым. Будь моя воля, я ты таких сажала за решетку, чтобы не разбивали сердца вот таким вот легкомысленным дурочкам, как я.

Нет-нет! Мое сердце целое и…в голове прям туман какой-то и дышать тяжело, и ладошки вспотели… Вот, все эти обнимашки. Вся эта романтическая х***рня заразна, тем более рядом с таким парнем. Но останавливало сейчас только то, что о личной жизни мы не разговаривали, не интересовались фактом наличия рядом с нами кого-либо. Но я была свободна и мне было простительно, а вот на счёт него я сомневалась. Раньше он был решительнее. А может, просто понабрался ума к своим двадцати пяти. Ах, чёрт! У него же день рождения на следующей неделе. И я буду здесь? Да! Впервые в жизни я смогу его поздравить лично.

Распрощались у моей калитки. Вернул туда, откуда брал. Бушлат я поспешила отдать, так как на улице чуть потеплело, а мне эти десять метров было пробежать раз плюнуть.

— Доброго утра тебе, кудрявая! И хорошего дня!

— И тебе того же! — помахала я ручкой, поджав губы, прощаясь до следующей недели.