Кудряшки

6

К обеду посёлок был похож на проходной двор. У Воейковых не закрывалась калитка. Конечно, желающих поздравить Степку было не так много, как я думала, представляя толпу из всех его электронных друзей, и все же я насчитала небольшую горстку тех, кто считал своим долгом отметиться на их пороге. Я и не пыталась лезть в это пёстрое сборище, чтобы не перетягивать одеяло внимания на себя. Пусть пока купается в лучах славы.

— Ты хоть соседа поздравила? — поинтересовалась Рита, роя ямку для очередной петуньи. Мне сегодня досталась самая грязная работа помощника садовода, который вскапывал клумбы, ровнял почву и поливал цветочки, ибо Рита моим рукам не доверяла, свято веря, что они «тяжелые» и я просто хороню растения, а не сажаю. По сути, так и было. Это у неё, как в той сказке: посадила вечером семечко, а утром уже вылупилось чудо чудное и диво дивное.

— Я вчера ночью поздравила, — ответила, продолжая орудовать граблями.

— Обвязала себя ленточкой и вручила?

— Фу, Рит, ну откуда эти пошлости?

— Здрасьте! Это был самый лучший подарок Вадиму Семёновичу, — совершенно серьезно заявила бабушка.

— Давай только без таких пикантных подробностей. Не ломай психику ребенку.

— Какие мы нежные. А вот я поздравила и даже подарок сделала.

— Ну-ка просвети! — даже замерла, ожидая какого-то подвоха.

— Я подарила ему свое благословение!

— Чегоооо? Как это на тебя похоже, — смятение сменилось смехом. Я уже думала меня нечем удивлять.

— Между прочим, твой Степка сказал, что это самый лучший подарок и меня вряд ли сегодня кто-нибудь переплюнет. Надеюсь, внучка пошла в меня.

Нет, конечно, до бабули мне было далеко. Более того, я чувствовала себя не очень комфортно, потому что так и не решилась пойти и поздравить его. Я все время искала какие-то суперважные дела в свое оправдание себе же, чтобы не чувствовать себя виноватой. По законам жанра я должна была первой поступаться в двери их дома. Поэтому собрав себя в кучу ближе к вечеру, натянула спортивное платье, прикрывающее колени, с белыми кроссовками, накинула бомпер и поплелась к нему.

Во дворе у Воейковых было уже шумно. В саду стояли мангалы, там же поставили стол и скамейки на которых болтали прибывшие гости. И если честно, знакомых среди них было не много, от этого моя персона вызвала интерес.

— Степашка, с днём рождения! Желаю счастья в личной жизни! — далее последовал нервный смешок и короткие объятья, адресованные имениннику.

— Весь день придумывала? — уточните Воейков, глядя на меня с каким-то укором. Ну, да! Виновата!

— А ты хотел внимание все сразу и махом? Нет уж, десерт едят после основного приема пищи, — говорила и сама не понимала о чем. Но оценивающий его взгляд по моей тонкой фигурке говорил о том, что мои слова были услышаны. И не только им, потому что Лера, присутствующая среди гостей, криво ухмыльнулась.

— И вообще, я тебя поздравляла ночью.

— Ну, извини, я в тот момент думал только о том, что мы раздеты и под одним пледом, — сказано это было громко, поэтому я вдруг вызвала интерес всех присутствующих без исключения. Вот жук! Ладно, отомстил! Будем считать, что мы квиты.

— Я рада, что со мной ты забываешь обо всем! — не оправдываться же теперь и не объяснять, что мы просто грелись после дурацкого купания. Главное, что есть свидетель. — А это тебе, — протянула конверт. Увидев недоверчивый взгляд Стёпки, пояснила. — Не деньги.

Принял, вскрыл, посмотрел содержимое.

— Только вот сейчас не смей говорить, что это не то, о чем ты мечтаешь. Мне нужно переплюнуть Риту.

— Конечно, тебе ещё до уровня своей бабушки нужно подрасти. У неё же возраст и стаж в таких делах, но мне определенно нравится! Второй твой?

— А ты думаешь, я себя обижу?

— Однозначно, это хороший подарок с хорошим бонусом твоего общества, — он ещё раз раскрыл свои объятья, но на этот раз задержал из чуть дольше.

И так тихо на ухо: «Значит, точно будем целоваться».

— Все угрозы, да угрозы, — так же тихо, но с дополнительным чмоком в щеку.

Дальше последовало знакомство с теми, кого я не знала. Например, его сослуживцы и друзья по кадетскому училищу. И что самое интересное, эти самые его близкие друзья знали меня и обладали кое-какой информацией обо мне. Это касалось каких-то мелочей, например про аллергию на пыль, или мой возраст и как я ненавижу свои дни рождения, и про дедушку моего знали. Военная тайна из меня бы вышла плохая. Или из Стёпки партизан. О нем, между прочим, знала только одна подружка, да и наша летняя компашка.

И если виновник торжества был нарасхват и его все время от меня отрывали, то Лешка с Пашей были моим хвостиком.

— А Лерка злится, что ты здесь, — шушукал Пашка за одним плечом.

— С чего ты так решил?

— Встречались они немного со Степкой, — ответил Лешка за другим. Ну, вот только не хватало атрибутов, типа ангела и беса.

— Главное, чтобы драться не полезла, — продолжал Павлик.

— Так, Олька её быстро вырубит. У неё же ноги, как у страуса. Да, Оль?

— А может, ну его этого Степку? Есть и другие парни, — парировал Пашка.

— Если ты про себя, то подбери слюни. Ты же жениться собрался, — пихнул Лешка друга.

— Так, оба замолчали, тарахтелки. И ответьте по делу. Когда они встречались?

— Она его с того момента, как он поступил окучивает.

— Интимные подробности нам не известны.

— А ещё говорят, что женщины любят сплетни подбирать, — парировала я. М-да, забавные эти два балбеса.

И все же несмотря ни на что я повеселилась от души. Потанцевала, поорала в горло песни под гитару, наслушалась баек от Степкиных сослуживцев. Оказывается, не за того человека я его принимала. Там такие секреты спали, что хоть компромат собирай. А я-то думала, что общалась с тихим рассудительным мальчиком. Эх, Степан-Степан, растревожил мне сердце, став вдруг плохишом. Ладно, подлости прапорщику, побеги в женское общежитие можно списать на возраст. Все же двадцать пять — это ребёнок в теле мужчины. Но вот так, чтобы угнать самолёт, к которому его не допускали из-за маленького опыта, отлетать все пилотируемые элементы и отделаться за это гауптвахтой, может не каждый.

— Степочка, я ухожу. Устала от шума. Проводишь?

— Извини, Лер, у меня гости.

— Я провожу, — вызвался один из Степкиных одноклассников.

— Хорошо, спасибо! Слушай, а что на счёт ужина решил?

— Давай, лучше пообедаем. У меня на вечер планы появились.

Валерия быстро распрощалась и удалилась, заставив всех спокойно вздохнуть. Ее присутствие вселяло какой-то дискомфорт. Вроде влилась в компанию, но как-то уж очень выделялась своей надменностью. Разбредаться все по своим норкам стали уже глубоко за полночь, когда было выпито много, когда было съедено почти все, сказано много хороших слов и задуты именинные свечи. Что там загадал Воейков, не знаю, но о его желании целоваться мне уже было известно. Парни, что остались у него на ночь быстро все собрали, сгрузили пластиковую посуду в мусорные пакеты и отправились по постелькам, оставив нас с Воейковым одних. Я сидела на садовой качели, забравшись на нее ногами и укутав их в плед. Воейков подсел после ухода друзей.

— И что это за ужин у тебя сорвался?

— Знакомство с родителями, — заявил он с абсолютно каменным лицом. — Шучу! Она просто предложила дружеский ужин.

— Расскажешь про ваши отношения с Лерой?

— Если бы было, что рассказывать, то с удовольствием бы от тебя ничего не утаил. Но кроме двух свиданий у нас ничего не было. Когда к человеку не тянет, то ты хоть убейся.

— А свидания, значит, из благородности?

— Ой-ой, кудрявая! Я, кажется, слышу нотки ревности в твоём прекрасном голоске.

— Ревность? Не, не слышали! Просто мне нужно убедиться до того, как мы начнем целоваться, до того, как я снова потеряю голову от твоего зверского обаяния, степень рисков.

— С моей стороны все гладко. За Валерию ручаться не могу.

— Вот все вы, мужики, одинаковые, — сделала выводы, к которым, собственно, и вела.

В любом случае он напрашивался и так. Но, в принципе, я не винила Степку за это. Мы ведь не в ответе за тех, кто нас любит.

— Фраза прям на все случаи жизни.

— И касается сейчас она конкретно тебя. Так, господин Воейков, мне пора домой.

— Посиди ещё со мной, кудрявая, — Степан притянул меня к себе, заставив положить голову на плечо. От него вкусно пахло, чем-то дурманящим, пьянящим и по-настоящему родным. Наверное, этот запах я была готова вдыхать всю жизнь.

— Вот если я усну, то тебе придется меня тащить на себе домой. А я тяжёлая.

— Зачем на себе? У меня есть тачка за домом. Сгружу тебя и проволоку, — расхохотался он своей шутке.

— Романтик, — затянула я с упрёком в голосе. То на рассветы тащит смотреть, то на тачке собирается катать. И как понимать мужчин? Ещё говорят, что с женской логикой существуют проблемы.

Проснулась я уже ближе к обеду. Для меня восьмичасовой сон — это необходимость, чтобы соображала голова. А в моей работе без этого никак. Поэтому организм сам уже знал, сколько ему спать.

Полдень, ярко светит солнышко, пробираясь в комнату, словно воришка. А я не хочу вставать, потому что знаю, что сейчас Стёпка направится к Лерке, при чем идти будет мимо нашего дома.

— Должна была уже проснуться, иди смотри, — голос бабушки взбудоражил мой ленивый сонный организм. Шаги на лестнице, а я одеяло повыше к подбородку.

— Доброе утро, кудрявая, — раздалось после стука. Ну, вот как он может быть таким бодрым, свежим и с цветущей улыбкой на губах?

— Шел мимо, дай, думаю, загляну? — не хотелось с ним любезничать, но деваться некуда.

— Шел целенаправленно к тебе. Подымайся, у нас свидание скоро начинается.

— Серьезно? — я даже забыла, что нахожусь в неглиже, подскакивая на месте.

— Ауч! Кудрявая, ты бы что-то одела, а то Маргарита Львовна рискует стать свидетелем наших любовных игрищ.

— Слово-то какое подобрал. Мы животные что ли? — поджала обижено губки, натягивая на себя пеньюар.

— Ты, конечно, нет. А вот я себя чувствую именно животным, которое собирается поддаться инстинкту.

— Дурак! А обед с Лерой?

— Это уже моя забота. Через полчаса будь готова.

«Дотронуться до неба руками» — такая романтичная фраза. И если кто подумает, что Воейков потащил меня кататься на самолёте, чтобы произвести впечатление, то вы глубоко ошибаетесь. Предсказуемость — это не его стиль. А вот когда мы примчались в открытое поле на другом конце города, куда стекались машины, я поняла, что скучно точно не будет. Хорошо ещё не успела пообедать. Небо мне сегодня можно было потрогать в буквальном смысле, когда Стёпка указал на один из пестрых воздушных шаров с воодушевлением заявив: «Этот наш!».

Я испытывала трепет и одновременно восторг, когда наблюдала за тем, как люди взмывают в воздух на этих штуковинах.

— Когда ты успел организовать все? — взвизгнула я, всё ещё не веря, что полечу на таком.

— Это будет не романтично, если я скажу, что мне помог друг. Сергей, вы вчера с ним знакомились. Он и подсуетился, чтобы я мог произвести на тебя впечатление.

— Ему это удалось! И тебе тоже.

Через сорок минут мы уже подымались вверх. Я крепко вцепилась в руку Степана, опасаясь выпасть из корзины. Хотя я понимала, что ничего мне не угрожает, и все же так было надёжнее.

Увидеть окрестности воочию с высоты птичьего полета — это дорогого стоит. Например, я никогда не думала, насколько у нас прекрасная природа с раскинувшимся берёзовыми колками, холмами, что расположены на севере. Они покрывались зелёным ковром из трав. И небо, огромное, голубое, подсвеченное ярким весенним солнцем, которое било по глазам. И да, я могла до него дотронуться.

Ужинали мы уже у меня дома, куда я отправилась переодеваться перед концертом. Заказали большую порцию суши, развалились на диване в гостиной и просто болтали. Я предвкушала сегодняшний вечер, трепетала внутри. Ловко Стёпка играл, заставляя девушку ждать. От этого все ощущения от его случайный прикосновений становились ещё острее. Поэтому понимала, что если он начнет, то я точно не смогу остановиться. И самым благоразумным решением было отправить сообщение Рите, чтобы предупредить, что меня сегодня ждать не стоит.

А потом мы отплясывали под песню “Все, что тебя касается” и орали “Районы, кварталы”. Эндорфин разливался по венам, я чувствовала себя самой счастливой.

— напевал мне Степка на ухо, обнимая сзади, пока я пялилась на сцену. Поворачиваю к нему голову, наши взгляды встречаются, он наклоняется и целует. По-настоящему, сильно, так, что сердце заходится легкой восторженной истерикой, а вся живность на теле и в нем просыпается, в порыве сбежать, чтобы им потом не было стыдно за тот разврат, который сейчас творился у меня в голове.

— Предупреди своих, что сегодня останешься ночевать в городе, — была ли это просьба с моей стороны или приказ, не знаю. Вот только Степка снова продолжал смущать меня.

— И где это я буду ночевать?

— В моей комнате, в моей постели, — нет, уж! Если идти, то идти до конца.

— А ты где будешь спать? — продолжал издеваться он.

— Рядом на коврике, — злилась я.

— Ты такая соблазнительная, когда злишься, — меня притянули к себе и снова поцеловали.

После концерта, вопреки моим ожиданиям, меня ждала романтическая прогулка по парку, мороженое и много-много поцелуев. Я уже реально начинала думать, что уже не привлекаю его. Или он просто меня не хочет.

Но, едва за нами захлопнулась входная дверь, я сразу же оказалась припечатанной к стене сильными мужскими руками, которые начали стискивать мое тельце, не давая возможности возразить или остановиться.

— Ты специально меня дразнил? — выдыхала я слова вместе с поцелуями.

— Я проверял степень своей силы воли, — усмехнулся он мне в губы.

— Вот ты сволочь, Воейков, — говорить получалось плохо, потому что рот мне снова заткнули поцелуем. Более того, голова уже перестала соображать, потому что руки Степана юркнули под платье. А когда он делал так, то я переставала существовать в реальном мире.

— Ты моя, кудрявая! Слышишь?

У меня получилось лишь кивнуть, пока не растеклась лужицей у его ног. Я его! Я вся его!