Культивация рунного мастера – 5

Глава 106

Джино сделал глубокий вдох, его голос ровно прорезал тишину платформы, слова падали в вечность.

— Я, Джино Найт Грейс, перед лицом мира Муэрто, клянусь: отныне и вовек мое искусство начертания будет питаться лишь моей собственной кровью или кровью моих врагов. Ни капли эфира, что течет во мне, не будет потрачено на иные ремесленные пути, будь то алхимия, чароплетство, создание формаций или любое другое искусство, кроме начертания рун. Мой путь — это путь рун, омытый кровью.

Он умолк на мгновение. Тишина сгустилась, невидимый, древний и безразличный взгляд этого мира обратился к нему. Слова повисли в воздухе, обретая вес.

Холод стелы проникал сквозь одежду, впивался в кости, но в груди Джино горел огонь решимости, отчаянный и непреклонный.

— Если же я нарушу эту клятву, если хоть раз отступлю от сказанного, пусть сам мир Муэрто обрушится на меня. Пусть он уничтожит меня на месте самой мучительной смертью, какую только может породить искаженная реальность, стерев саму память о моем существовании!

Последние слова прозвучали с непоколебимой твердостью.

В тот же миг руны на стелле взорвались ослепительным алым светом, поглотившим призрачное сияние тумана. Мир вокруг Джино замер на удар сердца, а затем отозвался.

Глубинный, всепроникающий резонанс завибрировал в каждой клетке его тела, в каждой частице эфирного сосуда, в самой его душе. Клятва была услышана. Принята. Впечатана в саму ткань реальности Муэрто — непреложный контракт, скрепленный не чернилами, но потенциальной, невообразимой агонией.

Острая, обжигающая боль пронзила ладонь, прижатую к стелле. Он инстинктивно отдернул руку, сдавленно выдохнув. На коже, прямо в центре ладони, проступил тонкий, изящный символ — замысловатое переплетение линий, напоминающее одновременно и каплю крови, и сложную, незнакомую руну. Символ пульсировал слабым, но настойчивым алым светом, печать его клятвы.

Вместе с болью пришло иное ощущение. Его связь с самой сутью рунного мастерства преобразилась. Она стала глубже, интимнее, невидимый барьер между интуитивным пониманием и сознательным владением рухнул.

Эфирная энергия внутри него загустела, обрела новый потенциал, откликаясь на саму мысль о начертании с невиданной прежде готовностью. Поток эфира, доступный для создания руны, ощущался гораздо концентрированнее.

Пятикратное усиление эффективности!

Это знание всплыло в его сознании само собой, мир холодно сообщил ему условия сделки. Более того, ему теперь не нужно было насыщать кровь энергией, как это делалось с чернилами. Кровь, его или врага, сама по себе становилась идеальным носителем, мгновенно впитывая ровно столько энергии, сколько мог выдать его эфирный сосуд или сколько содержалось в теле жертвы.

Проекция Арктониуса наблюдала из иного пространства наследия. На призрачном лице начертателя Золотой Эпохи промелькнуло неподдельное изумление, быстро сменившееся тенью сложной эмоции — смеси восхищения и глубокой печали.

Никто из одиннадцати предшественников не осмелился на столь абсолютную клятву. Такая решимость… почти пугала.

Древний начертатель медленно покачал головой.

— Какая воля… и какое безрассудство, дитя, — тихо произнес Арктониус. Голос был лишен прежней иронии, в нем звучали нотки бесконечной усталости, накопленной за эпохи. — Ты получил огромное усиление, да. Но кровь — не бездонный колодец эфира. Она конечна. Каждая руна, начертанная ею, будет отнимать частицу твоей жизни. Тебе придется быть до боли избирательным, взвешивать каждый символ на весах выживания. Многие избирали мощь крови… Она — могучий катализатор, но и самый верный путь к самосожжению. Посмотрим, хватит ли у тебя мудрости не иссушить себя, прежде чем достигнешь цели.

Платформа под ногами Джино начала тускнеть, их контуры расплывались, растворяясь в окружающем тумане. Пространство вокруг исказилось, закручиваясь в неистовом вихре света и теней, и его поглотила слепящая пустота.

Мир вновь обрел четкость. Джино стоял на узком каменном мосту, перекинутом через бездонную пропасть.

Тьма внизу казалась плотной. Почти материальной. Воздух был неподвижен и холоден, пропитан запахом вековой пыли и застоявшейся, гнетущей энергии давно минувшей эпохи.

Впереди виднелся массивный арочный вход, высеченный прямо в скале. Его поверхность покрывали незнакомые рунические узоры, пульсирующие едва заметным внутренним светом.

Прежде чем Джино успел сделать хотя бы шаг, пространство перед ним исказилось. Одновременно справа, слева и прямо напротив из мерцающих разломов беззвучно возникли три точно таких же узких каменных моста, повисших над той же бездонной пропастью. На каждом из них стояла фигура.

И из небытия раздался голос — древний, резонирующий, лишенный эмоций голос Арктониуса.

— Кайлус Вейл, — представил он первого из участников.

Слева от моста Джино возникла первая фигура. Высокий юноша в безупречном темном халате, расшитом серебром. Длинные черные волосы аккуратно уложены, у виска что-то поблескивало слабым призрачным светом. Холодные глаза цвета чистого эфира окинули остальных взглядом, полным ледяного презрения. Его аура ощущалась плотной, острой, вибрирующей на уровне Протозвезды ранней стадии.

— Борга Скалолом.

Рядом с первым мостом, также слева, возник второй. Гора мускулов, облаченная в минимум кожи и грубой ткани. Лицо покрыто шрамами и щетиной, искажено предвкушающей гримасой. Громадная алебарда покоилась на плече, словно пушинка.

Его аура была грубой, необузданной, подавляющей своей массой — Протозвезда, но явно мощнее, чем у Кайлуса, возможно, средней стадии, усиленная чем-то еще, какой-то врожденной силой.

— Лиара Корвус.

И еще дальше влево, на третьем мосту, появилась последняя фигура. Девушка в темном плаще с капюшоном, скрывающем черты лица и фигуру.

Она стояла неподвижно, молча наблюдая. Ее аура была странной — плотной, как у практика на пике Облака, готового прорваться в любую секунду, но при этом словно подернутой рябью, ускользающей, трудноуловимой.

Видимо девушка намеренно подавляла свой прорыв, чтобы усилить еще больше свой фундамент. Рядовые практики так не поступают.

Джино усилил действие руны «Чувства света», но ее силуэт слегка искажался, словно некий артефакт на ее шее, скрытый под одеждой, поглощал свет и мешал точному восприятию.

— И Джино Найт Грейс.

Джино стоял неподвижно, лицо скрыто фиолетовым платком. Он остро ощущал давление их культивации. Две Протозвезды и опасный практик Пика Облака. Их аура подавляла. Они явно были на порядок сильнее обычных протозвезд, которые служат на стене в Луноцвете. Это и не удивительно, раз они дошли до второго испытания наследия.

По сравнению с ними его Черное Облако третьего уровня казалось хрупким стеклом рядом с закаленной сталью. Они даже не задержали на нем взгляда.

— Четверо… Наконец-то. Вы — последние претенденты, собранные из разных потоков времени, последние души, достигшие этого порога. Лабиринт Рун ждал. Он открывается лишь тогда, когда четверо стоят перед его вратами. Четыре судьбы, четыре пути, но лишь первый кто пройдет до конца получит награду наследия.

Голос умолк, оставляя слова впитываться в стылый воздух в тишине над черною бездной.

Джино изучающим взглядом посмотрел на арку испещренную начертаниями. Так значится эта арка вход во второе испытание. Хм…

— Грубые метки на материальных носителях… вульгарный пережиток, — нарушил тишину Кайлус, его голос звенел тонким льдом. Он даже не удостоил Джино взглядом, его внимание было приковано к Борге, чья грубая сила явно оскорбляла его эстетическое чувство. — Лишь чистое искусство достойно наследия Арктониуса. Прочие здесь лишь для того, чтобы оттенить мое превосходство.

— Колдовские фокусы! — прорычал Борга, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Он презрительно сплюнул на каменный мост. — Сила — вот что решает! Твои стекляшки разлетятся от одного моего удара! Я проломлю этот ваш лабиринт и заберу наследие голыми руками!

Кайлус лишь изогнул бровь, его губы тронула едва заметная, снисходительная усмешка.

— Попробуй, дикарь. Если успеешь взмахнуть своей зубочисткой прежде, чем моя энергия превратит тебя в пыль.

Ярость захлестнула Боргу. С оглушительным ревом, от которого задрожали все четыре моста, он не стал приближаться. Вместо этого он ударил массивной алебардой о поверхность своего моста.

— Получай! — взревел он.

Концентрированная эфирная энергия смешанная с импульсом его тяжелого физического тела сорвалась с лезвия алебарды, формируя сгусток серой, разрушительной мощи, который понесся прямо на Кайлуса.

Кайлус даже не шелохнулся. Он лишь лениво поднял руку, пальцы сплели в воздухе сложный, многослойный узор, мерцающий чистым светом эфира.

Узор вспыхнул за мгновение до того, как серая волна достигла его. Раздался не громкий взрыв, а скорее тихий, шипящий звук рассеивания. Атака Борги просто растворилась, разбившись о невидимый, но несокрушимый барьер, который тут же истаял без следа.

— Как предсказуемо, — холодно бросил Кайлус, отряхивая невидимую пылинку с рукава. — Грубая сила, лишенная изящества. Пустая трата энергии.

Лицо Борги побагровело от гнева. Он открыл рот, чтобы изрыгнуть очередную угрозу в адрес Кайлуса, но его опередил тихий, почти шелестящий голос Лиары.

— Какая бессмысленная трата сил, — произнесла она. Ее взгляд скользнул по всем троим, задерживаясь на Джино лишь на долю секунды, словно оценивая незначительную переменную в сложном уравнении. — Столько шума и ноль эффективности. Истинная мощь не нуждается в таких представлениях.

Ее слова, произнесенные едва слышно, но с отчетливым холодным презрением, задели Боргу сильнее, чем прямая атака. Его ярость мгновенно переключилась на новую цель.

— Ты что-то вякнула, тень⁈ — взревел он, поворачиваясь к ней и делая угрожающий шаг вперед на своем мосту, так что камень под его ногами задрожал. — Может, мне сначала раздавить тебя, как букашку, прежде чем ломать эти стены⁈

Лиара даже не повернула головы. Лишь легкий, едва уловимый звук, похожий на пренебрежительное фырканье, сорвался с ее губ. Она словно отмахнулась от его угрозы, как от назойливой мухи, ее внимание было полностью поглощено мерцающими рунами над входом в лабиринт.

Джино молчал. Его разум работал с лихорадочной скоростью, анализируя и взвешивая увиденное. Юноша, чертящий руны прямо в воздухе, заботящийся об изысканности и элегантности. Второй — берсерк, прямолинейный и легко предсказуемый в своей ярости, но с чудовищной силой и стойкостью. И третья, судя по всему специализирующаяся на скрытности. Техники неизвестны, но тоже начертательница.

Да. Он был прав, эти практики были на порядок сильнее обычных протозвезд. И что самое интересное, двое из них рунные мастера, хотя в Луноцвете начертатели по умолчанию считаются слабейшими.

Значится он сделал верный выбор. Искусство начертания на самом деле не было слабым, и в Золотую эпоху знали как его использовать.

Несмотря на то, что они являлись друг другу соперниками Джино было интересно взглянуть на то, как они использовали руны. Уже сейчас он заметил, что начертания Кайлуса, хоть они были довольно простыми и одноразовыми, но на самом деле были весьма эффективны. Он создавал их очень быстро, можно сказать тратя минимум энергии, и мгновенно использовал для атаки.

Также он чертил их без каких-либо инструментов и чернил прямо в воздухе. Уже по одной только этой причине Джино хотел перенять его методы. И если обстоятельства позволят, то он уже мысленно сделал себе заметку получше изучить методы Кайлуса.

Это будет прямо отличный бонус вдобавок к пятикратному усилению от клятвы. Хотя, так как они соперники, тот при встрече в лабиринте скорее всего первым делом захочет убить его. Джино внутренне усмехнулся этой иронии.

Кстати, интересно каков будет сам лабиринт? Он перевел взгляд на мистическую арку. Узоры на ней вспыхнули ярче, а затем ее врата отворились, сквозь который проступал только мистический свет.

Не сговариваясь, по невидимому сигналу, все четверо шагнули вперед, каждый к своему арочному входу.

Как только Джино пересек порог, он оказался в длинном, тускло освещенном коридоре. Стены, пол и потолок были сложены из гладких, темных каменных плит, отполированных дыханием веков. Воздух был тяжелым, неподвижным, пропитанным густой, древней энергией давно ушедшей Золотой Эпохи.

Он двинулся вперед, осторожно ступая. Шаги отдавались эхом в гнетущей тишине. «Чувство света», аура и обостренная сверхчувствительность ловили контуры и тонкие нити эфира в камне — это тоже были руны. Как всегда сложные и незнакомые ему.

Начертания в этом наследии были повсюду.

Внезапно плита под его ногой вспыхнула тусклым, зловещим светом. Отточенный инстинкт сработал мгновенно. Он отпрыгнул с кувырком за долю секунды до того, как из точки, где он только что стоял, вырвался сноп иссиня—ледяных игл. Они с шипением вонзились в противоположную стену, оставив глубокие борозды в древнем камне. Ловушка. Простая, но смертоносная для неподготовленного.

Он не стал медлить. Собрав эфир, Джино обрушил на вспыхнувшую плиту Черный вихрь.

Вращающаяся масса темной энергии с визгом врезалась в камень, разрушая скрытую руническую формацию. Осколки льда и камня разлетелись в стороны. Это потребовало заметного усилия, истощив частицу его опорожненного наполовину сосуда.

Только убедившись, что угроза миновала, он осторожно двинулся дальше, сканируя аурой каждый сантиметр пути, каждый изгиб стены.

Лабиринт не давал расслабиться. Вскоре пол под ногами попытался сковать его тяжестью — руна гравитации, вмурованная в плиту. Удар меча с «Проникающим импульсом» расколол ее, но вибрация отдалась в руке. Дальше — стена ожила, выстрелив веером острых эфирных клинков. Черный вихрь снова пришел на помощь, но эфира ушло еще больше.

За очередным поворотом коридор подернулся рябью — иллюзорный тупик. Он развеял его концентрированным усилием воли и остатками энергии, но почувствовал подступающую усталость.

Каждая новая ловушка была сложнее предыдущей. Энергетические барьеры, вспыхивающие перед ним, требовали уже нескольких ударов мечом, рунное слово «Проникающего импульса» тускнело под натиском древней магии. Потоки едкой энергии, изливающиеся из скрытых сопел, заставляли его исполнять Черный вихрь, почти на пределе возможностей напрягая меридианы и оставляя во рту привкус горечи от перенапряжения эфирного тела.

Преодолев особенно коварную комбинацию из искажающего пространство поля и взрывающейся руны, Джино прислонился к холодной стене, тяжело дыша. Эфирный сосуд Черного Облака ощущался опустошенным уже до трети.

В целом трата энергии не была особой проблемой, ведь для ее восполнения ему нужно было просто остановиться и отдохнуть достаточно времени. Но проблема была в том, что он зашел в лабиринт не один. Пока он отдыхает, другие участники могут уйти далеко вперед, и ему будет их уже не догнать. Ведь награда за прохождение достанется только первому вышедшему.

Он шагал по лабиринту уже более десяти часов, пройдя около двух километров, но почему-то чувствовал, что находится лишь в его самом начале. И хоть это было только начало, но давление уже становилось невыносимым, стены словно медленно сжимались, грозя раздавить.

За очередным поворотом коридор расширился, образуя небольшой зал. В центре, неподвижно застыв, стояло… нечто. Фигурка из темного, матового камня, угловатая и неуклюжая на вид, ростом едва ли достигала колена Джино. Сантиметров двадцать, не больше. Голубоватые руны, испещрявшие ее поверхность, казались скорее декоративным узором, чем признаком угрозы.

Джино замер, его скрытые под платком брови поползли вверх.

— И это… страж лабиринта? — пробормотал он себе под нос, голос прозвучал неуверенно в тишине зала.

Нелепая каменная кукла. Может, это просто часть декораций? Или какая-то хитрая ловушка, маскирующаяся под безобидную статуэтку?

В следующее мгновение его сомнения развеялись. Руны на поверхности маленького голема вспыхнули ярким, холодным светом, наливаясь силой, совершенно не соответствующей его размерам. Грубая, лишенная черт голова медленно повернулась в сторону Джино.

Этот голем несомненно был угрозой. Нельзя недооценивать творения Арктониуса. Да и вообще вряд ли в этом лабиринте существуют безопасные для участников объекты.

Пальцы Джино сжали рукоять меча до побелевших костяшек. Он рванулся вперед, активировав «скорость» — нужно было ударить первым, пока конструкт не развернул весь свой потенциал.

Клинок, усиленный стандартным «Проникающим импульсом», со свистом врезался в грудь голема.

Раздался оглушительный скрежет, словно он ударил не по камню, а по монолитной скале.

Посыпались искры. Джино отшатнулся, не веря своим глазам. На матовой поверхности конструкта осталась лишь едва заметная царапина.

— Не может быть!

Он ударил снова, вкладывая больше эфира, целясь в сочленение руки. Тот же результат. Третий удар, отчаянный, пришелся в голову. Лишь еще одна царапина и звон от удара, отдавшийся болью в запястье.

Голем же, словно не заметив его тщетных усилий, неуклюже, но с пугающей скоростью и силой замахнулся своим каменным кулаком. Воздух взвыл. Джино инстинктивно рванулся в сторону, уходя с линии атаки в последнее мгновение. Тяжелый кулак врезался в пол там, где он только что стоял, оставив расползшуюся на полу трещину. А порыв воздуха от удара едва не сбил его с ног.

Джино тяжело приземлился в нескольких метрах, сердце бешено колотилось. Сила и скорость удара были чудовищными. Эта малютка могла размазать его по стене одним попаданием…