Культивация рунного мастера – 5

Глава 110

Первую рунную формацию он создавал почти трое суток.

Джино взял недавно изученную структуру огненной ловушки, которая выбрасывала потоки пламени. Хорошая, конечно, штука, но ему показалось, что она слишком прямолинейна, поэтому он добавил элементы из другой формации. Ледяной. Которая стреляла замораживающими иглами.

Огонь и лед это вроде противоположности, несочетаемые вещи. Но почему бы и нет?

Для связи этих элементов он использовал узел, подсмотренный из третьей ловушки. Руны лабиринта позволяли сочетать несочетаемое.

Таким образом получалась гибридная формация. По задумке жертву сначала жертву должна была накрыть волна обжигающего пламени, которая выжигает воздух и оставляет её задыхаться. А когда она уже пошатывается от слабости, её добьет град ледяных игл.

Вроде выглядело неплохо.

Джино чертил кистью, вкладывая в каждую линию максимум концентрации. Руна памяти работала на повышенной мощности. Все-таки удерживать столько элементов в голове одновременно было непросто, поэтому расход этой руны с момента изучения местных рун значительно вырос. Чёрная энергия текла по меридианам и каналам, питая его начертания. Ощущение ставшее уже привычным, почти успокаивающим.

Когда последний элемент был завершён, формация вспыхнула. Руны засветились не привычным золотым светом, а чёрным. Фирменный почерк Джино, ставший таким благодаря родословной.

Узор впитался в камень, стал его частью.

Джино отступил, разминая затёкшие пальцы. Красиво получилось. И смертоносно. Процентов на двадцать опаснее оригинала Арктониуса, если прикинуть.

Пусть теперь его соперники попробуют пройти.

Он двинулся дальше, оставляя позади новое препятствие. Интересно, кто первый на него наткнётся? Борга со своей привычкой ломиться напролом? Или Кайлус с его презрением ко всему материальному?

С каждой новой ловушкой дело шло быстрее. Джино начал пробовать разные комбинации, смешивал элементы из одних формаций с другими, выдумывал что-то своё. Это напоминало сборку конструктора, только каждое неудачное движение могло закончиться взрывом.

Например, одна из его новых идей: формация, которая сначала сбивает ориентацию. Жертва перестаёт понимать, где верх, где низ, а потом её накрывает молниями. Попробуй уклониться, когда всё вокруг крутится и плывёт.

Или другая — с иллюзиями. Коридоры выглядят настоящими, но почти все ведут в тупики. Причём такие, где у тебя точно не будет времени на раздумья, потому что в них будут поджидать уже следующие ловушки. Джино даже хмыкнул, представляя, как кто-то из участников мечется между проходами, всё больше запутываясь.

А ещё он придумал барьер, который делает вид, что его можно пробить. На самом деле он просто пьёт эфирную энергию из атакующего. Чем сильнее бьёшь, тем быстрее остаёшься без сил. Забавно, но работает.

В общем вскоре каждое творение, которое создавал Джино имело двойное дно. Этакие ловушки в ловушках. Для прохождения этих многослойных головоломок, потребуется не только сила, но и глубокое понимание рунного искусства этого лабиринта.

Впрочем, Джино делал это не просто ради того, чтобы замедлить соперников. Это были упражнения, причем такие, где каждый шаг что-то значил. Он брал идеи Арктониуса, добавлял к ним то, что уже знал, и пробовал вставить что-то своё. С каждым новым узором он схватывал всё больше, как будто сам камень подсказывал, куда вести линию.

Лабиринт стал для него чем-то вроде учебной мастерской. Он не просто разбирался в чужих работах, а создавал свои. Арктониус, наверное, мог бы это оценить. Или, может, ужаснулся бы тому, как кто-то ковыряется в его схемах. Кто их разберёт, этих древних.

Время в лабиринте текло странно. Без смены дня и ночи, без внешних ориентиров. Джино терял счёт дням. Он спал урывками у стен. Большую часть времени медитировал, восстанавливая эфирную энергию, которую затем помимо рун также использовал на подпитку собственного тела, так как еды у него здесь не было.

Благо ступень культивации Облака уже позволяла практику жить за счет энергии.

Возможно прошло уже полгода с момента как он зашел в лабиринт. Или год. Или больше. Джино пожал плечами, это было не важно. Главное, что он продвигался вперёд.

Шаг за шагом. Формация за формацией, и время он уже измерял количеством пройденных рунных формаций. Сейчас их было уже пятьдесят четыре.

Он больше не был тем начертателем, что вошёл сюда. Тем юношей, который полагался на грубую силу усиленных рун и торопился все сделать побыстрее. Регулярная скрупулезная и медитативная работа сделала его более терпеливым и усидчивым.

И чем дольше Джино осваивал рунных формаций тем больше он убеждался в том, что самая главная награда наследия Арктониуса это не то, что находится в конце испытания, а само испытание.

Награда это не цель, это путь.

Когда впереди замерцал новый барьер, самый сложный из всех виденных, сплетение сотен рун в три слоя защиты, Джино только усмехнулся. Раньше бы он испугался его сложности, но сейчас лишь радовался, что приобретет еще более ценный опыт.

Он достал кисть и начал чертить.

Борга Скалолом проломил очередную стену кулаком. Камень взорвался осколками, пыль окутала коридор. За месяцы в этом проклятом каменном мешке он привык к боли, к ловушкам, к бесконечным поворотам.

Но последние дни лабиринт словно взбесился.

Он шёл по коридору, где час назад не было ничего опасного. Просто шёл, не ждал подвоха. Наступил на обычный камень, и гравитация ударила сверху. Впечатала в пол с такой силой, что рёбра треснули. Кости хрустнули, воздух вырвался из лёгких болезненным хрипом.

Пока он выбирался, рыча от боли и ярости, сверху хлынул поток кислоты. Из ловушки, которая вообще должна была быть в другой секции лабиринта. Что за дьявольщина тут творится?

Лабиринт будто стал другим.

— Трусливые крысы! — его рёв вырвался из груди и гулко отдался в узком пространстве. — Колдовские фокусы! Сражайтесь как мужчины!

Он проломил стену напрямик, игнорируя извилистые проходы. Титаническая сила родословной вскипала в венах, требовала выхода. Нужен был враг. Настоящий враг, которого можно схватить руками и раздавить. Но врага не было. Только камень, ловушки и нарастающее ощущение…

Отсутствие врага его сводило с ума.

Борга мотнул головой, отгоняя мысль. Камни не охотятся. Это бред. Но руки сжимались в кулаки сами собой, даже когда вокруг не было опасности.

Кайлус Вейл остановился перед огненной ловушкой. Пальцы застыли в воздухе, не завершив жест деактивации.

Нет, тут что-то неправильно.

Будучи гением своего клана, он сразу определил, что руническая структура была изменена. Не повреждена временем, не разрушена, а именно изменена. Он нахмурился. Кто-то явно дописал новые элементы поверх работы Арктониуса, изменив изначальный замысел мастера.

Ногти впились в ладони до боли.

— Ублюдок, — слово вырвалось сквозь стиснутые зубы. Едва слышное, но наполненное ледяной яростью. — Как он осмеливается искажать великое наследие своей кистью? Как он осмеливается менять условия испытания⁈

Но что задело сильнее всего, так это то, что эта грубая модификация работала. Более того, она была настроена под конкретный тип эфирной ауры. Под его ауру. Ловушка ждала именно его.

Кто-то в лабиринте изучал его стиль. Его движения. Его энергетическую подпись. И расставлял капканы.

Кайлус деактивировал изменённую формацию с точностью перфекциониста. Глифы сплетались в воздухе безупречными линиями, стирая варварские дополнения. Когда последняя изменённая руна погасла, он выдохнул.

Но холодок между лопаток не исчез.

Впервые за месяц его шаги в лабиринте стали медленнее. Осторожнее. Он оглядывался через плечо, хотя позади была только пустота коридора.

Кто-то в этом лабиринте менял правила игры, и Кайлус подозревал, что это мог быть другой участник. И судя потому, что этот участник с легкостью менял формации, которые для самого Кайлуса были непостижимы, его статус гения уже не казался таким оправданным.

Лиара Корвус двигалась по знакомому маршруту. Амулет Тишины скрывал ауру, руны маскировки превращали её в тень среди теней. Невидимая, неслышимая, неуловимая. Как и всегда.

Три дня назад она прошла здесь. Проверила дважды. Ловушек не было.

Сегодня едва уцелела.

Каскад из трёх систем, активирующихся последовательно. Огонь гнал вперёд, не давая остановиться. Лёд блокировал выход, запирал в ловушке. Гравитация замедляла, не позволяла уклониться. Идеальная комбинация для охоты на того, кто полагается на скорость и маневр.

На неё.

Артефакт сработал в последний момент. Пространственная трещина втянула её, и она вырвалась, оставив ловушку позади. Всё. Пропало то, что она берегла для финала. Глупо, до злости.

Она прижалась к стене, стоя в тени. Дыхание ровное, движения чёткие. Только пульс в висках никак не сбавлял темп.

Ловушки не появляются сами собой.

Кто-то их создал. Или модифицировал существующие. Один из участников не просто проходил лабиринт — он переделывал его под себя. Превращал в оружие против остальных.

Лиара медленно выдохнула. Пальцы скользнули к скрытому стилету, нащупали холодную рукоять. Прикосновение металла успокаивало, возвращало ясность мысли.

Тот, кто умеет превращать саму среду в союзника, опаснее любого прямого противника.

Нужно найти его раньше, чем он найдёт её.

Время в лабиринте перестало существовать. Не было дней, не было усталости, которая скажет «хватит». Только камень, руны и медленный рост понимания.

Вскоре Джино уже сбился со счета, сколько ловушек он успел переделать. Коридоры, что остались позади, больше не казались чужими. Каждый камень, каждая руна отзывались, будто он сам их создал.

Лабиринт, который давил своей опасностью, теперь выглядел почти прирученным.

Джино двигался дальше, его аура мягко обтекая стены, пол и потолок. Ловушки угадывались почти на уровне рефлексов: где-то эфир скапливался, где-то внезапно пропадал. Но на этот раз его интересовало совсем другое.

Он искал аномалии.

За недели работы заметил закономерность: основные коридоры имели ровную энергетическую подпись. Энергия текла по каналам, питая ловушки и големов. Стабильная, предсказуемая. Но изредка встречались узлы, где потоки искажались непонятным образом.

Большинство оказывались дефектами — тысячелетия работы не проходят бесследно. Но что, если одно из искажений было намеренным?

Он остановился у ничем не примечательной стены. Камень выглядел обычным. Защитные руны стандартные, как в сотнях других мест. Но расширенная аура уловила то, что нельзя увидеть даже усиленным восприятием.

Тончайшую энергетическую нить. Настолько слабую, что её легко принять за фоновый шум. Она не шла от ловушек, а уходила за стену. В пространство, которого здесь по логике не должно существовать.

Джино приложил ладонь к холодному камню и сосредоточился. Дыхание замедлилось, стало глубоким. Внешний мир отступил, внутреннее восприятие обострилось до предела.

Сознание скользило вдоль нити, следовало её изгибам, ловило пульсации. Она вела куда-то вглубь, извивалась в толще камня, терялась в энергетических наслоениях. Но направление было чётким.

Секретная комната. Точно.

Поиск ключа занял часы. Может, целый день. Джино сканировал каждый сантиметр стены, погружённый в транс глубокой концентрации. Мир сузился до каменной поверхности и невидимых энергетических потоков. Ничего лишнего. Только поиск.

Руна оказалась у самого пола, в неприметной выемке. Замаскирована под декоративный элемент, едва заметна даже для обострённого восприятия.

Не выключатель. Замок.

Сложный, многоступенчатый. Требовал серии энергетических импульсов — определённой силы, определённого ритма, определённой окраски эфира. Пароль, записанный вибрациями энергии, а не словами.

Джино опустился на пол, скрестил ноги. Подбор комбинации требовал не силы. Требовал понимания того, как думал создатель лабиринта. Какие принципы закладывал в творения. Какую логику считал правильной.

Головоломка по своей сложности не уступавшая предыдущим формациям.

Попытка. Ещё одна. И ещё.

Каждая неудача добавляла информацию. Руна отвергала импульс определённым образом — слишком слабый, слишком резкий, неправильный ритм. Как музыкальный инструмент, отвечающий диссонансом на фальшивую ноту.

Джино учился её языку. Терпеливо, методично, отбрасывая неверные варианты, приближаясь к правильному.

Тридцать седьмая попытка.

Импульс из руки прошёл в руну, равномерный и точно выверенный, с едва заметными переливами эфира. Камень едва заметно дрогнул и засветился зелёным.

Глуховатый звон, как будто вдали кто-то ударил в маленький колокол, заставил Джино едва заметно напрячься. Секция стены мягко сдвинулась в сторону, открывая перед ним проход.

Там было темно.

Комната оказалась крошечной. Три метра в любую сторону, не больше. Пыль лежала таким слоем, что первый шаг оставил чёткий след. Как на нетронутом снегу. Воздух был мёртвым, неподвижным, но странно чистым — ни гнили, ни плесени, ни тлена. Словно время обходило это место стороной.

В центре же на невысоком пьедестале из полированного обсидиана, покоился камень.

Джино замер на пороге.

Он видел эфирные кристаллы в Луноцвете. Камни с энергией для ускорения культивации. Размером с ноготь, тусклые, наполненные грязной серой энергией. Их хватало на пару часов медитации.

Этот же был размером с кулак.

Золотистый, с оттенком закатного солнца, он переливался мягким пульсирующим свечением — ритмичным, как биение живого сердца. Поверхность покрывала тончайшая руническая вязь, инкрустированная серебром. Нити не толще волоса. Узор был настолько сложным, что глаз не мог зафиксировать отдельные элементы, они сливались в мерцающую сеть.

Аура, исходящая от камня, была чистой.

Невероятно чистой.

В сравнение с парившей на территории серой энергией, она была ослепительно золотой и сияла как солнце.

Неужели во времена, когда солнце ещё светило над Муэрто, в нем была такая чистая энергия. Эссенция Золотой Эпохи, законсервированная в камне. Как янтарь сохраняет насекомое тысячи лет.

Джино сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги двигались сами, будто притягивались невидимой силой.

Рука потянулась к камню.