Лабиринт. Черные вороны. Книга 2

ГЛАВА 21. Андрей

Я поморщился от пронзительного звонка сотового — голова после вчерашнего болела невыносимо. Приложил ко лбу ладонь и зажмурил глаза еще сильнее. Твою ж мать, кому понадобилось звонить в такую рань, нужно было отключить телефон к чертовой матери. Аппарат не умолкал, и мне пришлось подняться с кровати. Кому-то явно не поздоровится — кажется, сейчас я способен убить на расстоянии.

— Да… слушаю.

— Андрей, — услышал взволнованный голос Насти, и в голове моментально прояснилось от осознания, что она звонила не просто так. В такое время приносят в основном с плохие новости.

— Что случилось? — тело напряглось, а в воздухе повисла удушливая пелена плохого предчувствия. — Не молчи, — я резко поднялся, моментально забывая о головной боли, чувствуя, как сильно заколотилось сердце.

— Не по телефону, Андрей. Выезжай. Сейчас. У нас проблемы. Встретимся… где обычно.

Чертыхнувшись, быстро принял ледяной душ, оделся и пулей вылетел из дома. Бл***, нашла время для недомолвок. Мне сейчас плевать было на все меры безопасности. Желание узнать, что случилось, а я уже четко осознавал, что случилось непоправимое, выводило из равновесия, выбивая почву из-под ног. Что, дьявол вас раздери, происходит? Как не одно, так другое. Никакой передышки. Набрал Макса, на всякий случай, возможно, он уже что-то знает, но его номер оказался вне зоны действия сети. И вроде понятно все, вечерок вчера выдался насыщенный, было что отпраздновать, расслабились, отметили, но сейчас отсутствие связи с братом мне как-то особо не понравилось. Как будто из виду потерял того, за кем смотреть должен был. Неизвестность, мать ее, бьет похлеще кнута. По расшатанным нервам, по напряженным до предела мышцам, по навязчивым мыслям, которые крутятся как долбаный калейдоскоп. По мере приближения к ресторану, в котором мы с Настей обычно встречались, я пытался строить хоть какие-то предположения. И хотя мне это не особо удавалось, но нужно было пытаться переключиться. Что могло произойти? Звонок от Насти мог значить только одно — это касается наших семейных дел. Или Таня не туда свернула, или Беликов сделал ход конем. И при этом действовать нужно быстро. Еще раз набрал номер Макса — опять безрезультатно. Хватит гулять, братец, выходи из запоя… Дела ждать не будут.

Через несколько минут я влетел в помещение и быстрым шагом направлялся к столику. Не тратя время на лишние слова, сразу перешел к делу:

— Что случилось?

Настя посмотрела на меня и, немного замявшись, все же ответила:

— Макса взяли…

Мне казалось, что я или не расслышал, или что-то не так понял. Кто мог взять Макса и за что?

— Кто взял? Когда?

— Он в СИЗО…

А вот это уже совсем неожиданный поворот. В СИЗО? Какого черта он там оказался? За что? Как это возможно, мы же не так давно попрощались.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, Андрей. Его взяли за убийство Татьяны…

Я чувствовал себя в каком-то театре фарса. Какое, к черту, убийство? Татьяны? Зачем ему ее убивать — мы же все продумали. Пока она строила свои планы насчет совместного будущего, мы все обставили так, что Максу и жениться не пришлось бы. И он знал это, знал, что потерпеть осталось немного. Максимум пару недель…

— Что за бред? Это подстава.

— Андрей, на его одежде ее кровь, консьержка подтвердила, что он приехал к ней ночью… и это далеко не все доказательства. Я видела фото с места преступления, убийство совершено с особой жестокостью… ее не просто убили, ей отомстили. У Макса был мотив, понимаешь? И этот ваш брачный контракт… его страницы по всей комнате разбросаны… как будто издевка. И еще, Андрей, глаза… ей вырезали глаза. А ты сам знаешь, что это означает…

Казалось, что в голове — улей. Вопросы, вопросы, вопросы… предположения… воспоминания. Как и на чем расстались? Куда уехал? Он был у меня в особняке вчера, охранник заикнулся об отъезде Дарины. Неужели у него от этого тормоза отказали? Да, она решила уехать. И я не собирался ее удерживать, это даже к лучшему. Ей нужно отвлечься, подумать, решить, как быть дальше, да и мы за это время решим ситуацию с этой фиктивной женитьбой. Максу тоже нужно понять в конце концов, что он собирается делать. Или порвать все это, зарубить на корню, или взять на себя ответственность за эти отношения. А делать из моей сестры девочку по вызову я ему не позволю. Понятно, что отъезд Дашки его взбесил, но связать ее с тем, о чем мне сообщила сейчас Настя, было бы абсурдом.

— Настя, мне нужно с ним поговорить. Строить тут теории — только время терять. Я сейчас вызову всех наших адвокатов, пусть зубами выгрызают свидание.

— Сейчас вряд ли… Сам понимаешь, слишком резонансно, учитывая вчерашнее судебное заседание. Беликов не даст пока ни единого шанса…

— Для нас не существует слова "нет". Всегда есть возможности. Всегда. Другое дело — сколько времени это займет… Я займусь этим…

— Андрей, а ты уверен, что не он убил ее? Я видела первые материалы дела — и у меня нет повода верить в его невиновность.

— Настя, для меня не стоит вопрос — виновен он или нет. Его просто нужно оттуда вытащить. Муки совести — давно не наш конек. Есть проблема — я ищу решение.

Она на несколько секунд замолчала, задумавшись. Что, Настя, вспомнила, что работаешь в правоохранительных органах? Служишь священной миссии установления справедливости? Красиво звучит, да только правосудие у нас избирательное. Было, есть и будет. Во все времена. И тебе, как никому другому, известно, кто и как решает вопросы. Мне даже показалось, что ей стало грустно — так бывает в моменты, когда позволяешь себе посмотреть правде прямо в глаза. Не через призму жизненного опыта, не через огрубевшую шкуру профессионального цинизма, а прямо, смело, не отворачиваясь.

— Поднимай на ноги адвокатов, а я попробую разузнать больше и подумаю, можно ли что-то сделать. Я уже засветилась рядом с вами, поэтому меня к этому делу не подпускают.

— Хорошо, Настя. Сейчас главное — добиться свидания. И не волнуйся, после того, как у нас на руках окажется то, что прятала Татьяна, тебе больше не надо будет думать, с кем светиться.

Мы попрощались, каждый, углубленный в свои мысли, направлялся в сторону машины. О том, какие посетили голову Насти, я догадывался. Этого не нужно было озвучивать, только наступил тот самый момент, когда она поняла, что перешагнула за свою, личную грань. Она очень тонкая, и всего одна сделка с совестью может перенести тебя на ту сторону. Не добра и зла, нет — эти понятия давно смешались воедино, их различают в зависимости от выгоды и наиболее удачного стечения обстоятельств. Это иная сторона — насколько ты позволишь преступить через собственные принципы и убеждения. Мы очень хорошо друг друга знали, выручали, наши отношения можно было назвать идеальным симбиозом. Она помогала уладить дела в пределах своей компетенции, с нашей стороны — не менее важная для ее карьеры поддержка. В виде связей, полезных знакомств, влияния. Только одно дело — знать, что где-то там серьезные люди с целью решить свои дела преступают закон, и совсем другое — когда тот, кто рядом, не скрывая говорит о том, что его руки по локоть в крови. Говорит обыденно, словно о новостях, погоде или итоге футбольного матча.

Сейчас же все зашло слишком далеко, и она правильно заметила — "успела засветиться". Теперь она должна идти до конца, понимая, что наедине с проблемами я ее не оставлю. Но это и есть та "сделка", которая станет для нее знаковой.

Ее вопрос — виновен ли Макс — он был таким логичным и ожидаемым. Конечно Зверь мог убить. Разве в этом есть проблема — пара секунд, и человека нет. За свою жизнь мы научились относиться к этому без лишнего пиетета. Если не ты — значит тебя, поэтому выбора как такового не было. Но Таня? Ее убийство приносило больше проблем, чем их решало, и я уверен, что Макс это понимал. Да, он бывает неконтролируемым, агрессивным, беспринципным, но тут другое. Другое. Нам была невыгодна эта смерть, и чтобы там ни случилось, он бы не сделал такую глупость.

Весь день прошел в суете, бесконечных телефонных звонках, встречах. Адвокаты пока разводили руками, сказали, что работают, но стена слишком непрошибаемая. Страхуется, Беликов, мразь. Чувствует, что подобрались к нему слишком близко. Земля под ногами горит, кресло прокурорское вдруг шатким стало. Хватается за него, впивается ногтями, изворачивается. Когда человек зажат в угол — он способен на все, идет напролом. Потому что это его последний шанс. Он понял все еще во время суда, когда вещдоки все подтасовали, а дело вообще закрыть пришлось из-за недостатка улик. Как и то, откуда ветер дует. Прилипшая к Максу Татьяна не оставила пространства для предположений. И зря, не долго музыка играла…

Нужно было срочно дать указания своим. Пусть начинают действовать по всем направлениям. Набрал номер начальника службы безопасности:

— Русый, к дому Макса отправить наших людей. Пусть стерегут и фиксируют на видео всех, кто там ошивается. Всех. Малолеток, детей, даже бабушек у подъезда. И второе — в больницу надо съездить, дочку Беликова вывезти. Там врач в курсе, девочку увезешь оттуда, и его вместе с ней. Да, на третий объект. И в темпе все. В темпе. Вас никто не должен опередить.

А то, что нас попытаются опередить, я знал точно. Беликовскую дочку нужно было спрятать. Во-первых, я слово дал, а мое слово — кремень. Во-вторых, она еще может оказаться нам полезной, и уж то место, куда мы ее увезем, точно не окажется хуже старой задрипанной больнички, в которую ее заперли любящие родители.

Нужно было еще заехать к отцу. Он точно все уже знает, пять неотвеченных с его номера красноречиво об этом свидетельствовали. Решил набрать Афгану, думаю, он уже Фаину вызвал и вместе они заставили его лечь с очередной капельницей. За те годы, что они провели бок о бок, этот старый вояка научился уже мало-мальски справляться с тяжелым нравом отца, да и ослаб тот в последнее время. Храбрится, в дела пытается вникать, но я видел… видел, что не тот уже Ворон. Хватка уже не та…

— Здравствуйте, Александр Владимирович…

— Здравствуй, сынок… Ну что — шуршишь?

— Решаем… пока в процессе. Отец там как? Рвется в бой?

Мог бы поклясться, что суровый Афган сейчас улыбнулся. Конечно, рвется, я даже видел напряженное лицо Савелия, как он требует налить ему бокал коньяка, посылая ко всем чертям своего помощника и кричит, чтобы ему немедленно дали телефон.

— Справляемся пока, Фаиночка молодцом — помогает… Новости есть какие? Попали в самый фарш вы, молодежь…

— Ничего, не впервой. Отца там под контролем держите, я на днях заеду, пока никак. Что еще нового?

— По тому делу, что ты мне поручил, есть кое-какие наработки.

— Нашли кого-то?

— Найти-то не нашли, но на след вышли. Пока по Славе… второй твой брат как сквозь землю провалился… Ну, посмотрим… При встрече обсудим. Там есть о чем потолковать…

— А по делу Карины что?

— Парнишку нашли, гений в своем деле. Работает… говорит, что часть данных восстановит в ближайшее время…

Помог полковник, умеет быть благодарным. Услуга за услугу — самый надежный и проверенный бартер, который всегда работает, если общаешься с правильными людьми. Я докопаюсь до правды. Какой бы ублюдок не стоял за всем этим, как бы не пытался замести следы или спрятаться — достану из-под земли. И пусть тогда молится о том, чтоб быстрее в нее вернуться. Потому что он мне, бл***, за все ответит. За каждый крик моей дочери, за каждую ее слезу, за каждый кошмар, от которого она вздрагивает по ночам, боясь не темноты, не воображаемого зла, а призраков реального прошлого.

— Пусть работает… Мы отблагодарим. Щедро… Такие люди нам нужны.

— Давай, Андрей. Выбирайтесь… Брата вытаскивай и приезжайте… Кто знает… — он замолчал на полуслове, а я и так все понял. Знал, что он сказать хочет. Что можем и не успеть собраться все вместе под одной крышей. Что не вернешь потом ничего… жалеть будем, да поздно.

— Нормально все будет. Приедем. Быстрее, чем Вы думаете… До связи.

Опять звонки, звонки, звонки. Все — на надрыве, на нервах, повышенных тонах, потому что желаемого результата пока не было. Я был чертовски зол, выплескивая свою ярость на тех, кто не мог обеспечить мне доступ в это бл***кое СИЗО.

— Что значит, нельзя ничего сделать? Что, мать вашу, это значит? Хреново работаете, значит. Не увижу брата сегодня — даже в помощники адвоката не возьмут. Все понятно? Действуйте.

Дармоеды чертовы. Гонорары заоблачные, а как мозги включить — так беспомощные, словно птенцы желторотые. Терпеть не могу непрофессионализм. Тебе путевку дали, зеленый свет — в любой кабинет заходи, предлагай, договаривайся, добивайся, а не звони хозяину, как сопляк. Результат нужен, а не оправдания.

Дисплей телефона опять замигал. Это Русый, скорее всего, с первым докладом.

— Андрей Савельвевич, одних мы опередить успели, но не всех. Менты оцепляют сейчас все, но мы в дом раньше вошли.

— И-и-и-и? Не тяни, Русый, кота за… Что в доме?

— Там побывал кто-то. Все верх дном, посуда разбита, мебель порезана. В общем, Вы поняли…

Я сбросил звонок. Конечно, понял. Искали что-то… Вернее, не что-то, а нечто конкретное, что ни в коем случае не должно было уплыть из наших рук. Нашли ли — вот в чем вопрос. От этого сейчас все зависит. Дьявол. Чем больше я думал — тем четче понимал, подставляют нас. Подставляют умело — как по нотам. Вещдоки, мотив, тело, единственный подозреваемый, глаза выколотые. Все это так и кричит — вот же он, убийца, бери и суди. Только Макс не безмозглый отморозок, чтобы так наследить. Не сейчас и не в такой ситуации. Необходимость разговора достигла критической точки… Картинка захлопывающейся перед моими глазами ловушки возникла настолько явно, что казалось, я кожей ощутил ее железные зубья…