Лекарство от предательства

Глава 10

Алиса

– Я не понимаю… – роняю еле слышно.

Баринов ведёт себя крайне странно, а его предложение и вовсе вгоняет меня в ступор. Ещё и телефон начинает пиликать в заднем кармане, и я запоздало понимаю, что ушла, ничего не сказав подруге.

Ну, как ушла – меня утащили, но этот факт не отменяет того, что Настюха вполне могла потерять меня за те десять минут, что я мило общаюсь с Бариновым.

Мужчина пытается мне как-то объяснить своё предложение, но мои уши словно забиты ватой. Ничего не понимаю, когда вижу, как из дверей клуба плавной неуверенной походкой выходит мой жених. На нём чёрные узкие джинсы, делающие длинные ноги бесконечными, и кожаная куртка, которую я подарила Вороновскому на день рождения.

Рядом с Андреем вышагивает какая-то белобрысая девица в вульгарном коротком платье. Если быть точной, девушка практически висит на парне, а её рот не закрывается от громкого смеха.

Кирилл Александрович продолжает говорить, вкладывая в мою руку свою визитку, но я его не слышу совершенно. Всё моё внимание сосредоточенно на парочке, притормозившей неподалёку от нас с Бариновым. Как специально.

И лучше бы мне отвернуться или вовсе закрыть глаза, но я продолжаю смотреть на то, как мой бывший возлюбленный кладёт ладонь на затылок девушки, резким движением притягивает её к себе и грубо целует в губы.

Он и меня целовал также, хотя я пыталась несколько раз намекнуть на то, что хотела бы чуть больше нежности с его стороны. Но при всём притом убеждала себя, что каждый проявляет чувства, как умеет.

Руки Андрея изучают тело девушки, гладят её талию, а потом опускаются ниже. Блондинка хохочет в очередной раз, а Андрей вскидывает голову и застывает.

Смотрит вдаль, не подавая никаких признаков жизни. Словно превратился в камень. Неужели заметил меня?

Кивает. А точёные, словно изваяние великого скульптора, губы расплываются в ехидной улыбке. Так значит?

Перевожу взгляд на Баринова. Он стоит слишком близко, нависая надо мной огромной скалой, и не говорит больше ни слова. Ждёт моего ответа, но я сейчас не в состоянии думать о чём–то кроме Андрея и его насмешливого взгляда.

И опять в голове проносятся слова подруги. «Отомстить» – отдаёт эхом в сознании, когда я тянусь вверх и срываю неловкий поцелуй с губ Кирилла Александровича.

Пытаюсь отпрянуть, как от удара током, но крепкие руки ложатся на мою талию и не позволяют сдвинуться с места. Нежный поцелуй, практически невесомый, но такой яркий, что я совершенно забываю обо всём, что творится вокруг.

А когда открываю глаза, понимаю, что ни Андрея, ни его спутницы уже нет. Они растворились, будто были лишь плодом моего воспалённого воображения.

Провожу пальцами по губам, на которых всё ещё ощущаю вкус другого мужчины. Хочу провалиться сквозь землю, когда понимаю, что наделала. И как объясниться с Бариновым, даже не знаю.

– Если ты думаешь, что сможешь так расплатиться… – мужчина медленно цедит каждое слово, а у меня в груди загорается огонь.

Всё печёт и болит от понимания своего положения. Как можно было выставить себя ещё большей дурой, спросите вы? Легко. И с этой задачей я прекрасно справилась.

– Нет, нет! – отчаянно машу руками, пытаюсь увеличить расстояние между собой и Кириллом Александровичем. И в итоге оказываюсь практически сидящей на капоте его машины. – Я не хотела, простите, простите!

Опускаю взгляд и смотрю на маленькую карточку, зажатую в моей руке. Лавина воспоминаний давит на мозг с такой силой, что я забываю и про Андрея, и про поцелуй. Теперь на мне висит ещё один долг, будто мало мне было проблем из-за свадьбы.

– Я верну, я заплачу, – продолжаю бормотать, словно заклинание.

Проскальзываю мимо мужчины и исчезаю в дверях клуба, желая как можно скорее отыскать подругу и уехать отсюда подальше.

Рухнуть дома на кровать, закрыть глаза и забыться таким сном, после которого ни одно воспоминание не потревожит.

Но на деле я до трёх часов утра не могу сомкнуть глаз, и только ненадолго забываюсь до будильника.

На смене радует отсутствие вызовов с утра, поэтому мы с Екатериной Сергеевной спокойно потягиваем кофе в нашей коморке.

– Я отлучусь ненадолго, – сообщаю женщине, отставляя в сторону пустую чашку. – Если что – на телефоне.

Демонстрирую мобильник, опуская его в карман формы, и скрываюсь за дверью.

Минуя коридор, оказываюсь возле кабинета заведующей. Уверенно поднимаю вверх руку и стучу кулаком в дверь, стараясь заглушить разгорающуюся внутри панику.

– Да-да, – слышу недовольный голос начальницы.

Прохожу внутрь, здороваюсь, но к её столу не приближаюсь.

Валентина Георгиевна – очень строгая женщина. Она не любит, когда её отвлекают по пустякам, но у меня очень важное дело.

Заведующая поправляет на носу очки и смотрит на меня, сведя брови к переносице. Её тщательно уложенные каштановые волосы остаются неподвижными, даже когда Валентина резко качает головой, давая мне приказ отмереть. Интересно, сколько лака уходит на такую укладку?

– Чего тебе, Липецкая? – голос начальницы прокатывается по помещению, отскакивает от стен и оседает в груди, заставляя сердце забиться от испуга.

– Я пришла попросить дополнительные смены, – сиплю севшим голосом, предвидя надвигающуюся бурю в лице Валентины Георгиевны.

Женщина поднимается со своего кресла, поправляет белоснежный халат и двигается в мою сторону.

– Ты, Липецкая, жить на работе собралась? – выплёвывает в меня порцию яда.

Она и в прошлый раз с небольшой охотой согласилась дать мне дополнительные смены. Говорила, что если примет на работу ещё одного сотрудника, то про подработку я могу забыть.

Но новых фельдшеров на горизонте не наблюдается, поэтому я смело пришла просить об одолжении.

– Нет, просто, – сглатываю, чтобы хоть немного привести в чувства стремительно пересыхающий язык. – Просто мне нужны деньги.

Опускаю взгляд, разглядывая ковёр под своими ногами. Длинный коричневый ворс без единого намёка на грязь, и как нашим санитаркам удаётся содержать его в такой чистоте?

Начальница хмыкает, но ничего не отвечает. Это что, нет? Или всё-таки да?

– Не получится, – припечатывает. Разворачивается и идёт обратно к своему креслу, опуская на него грузное тело и заставляя несчастную мебель скрипеть.

– Но почему?

– Потому что график на этот месяц уже утверждён, а на март… В марте придёт новый фельдшер, и лишнюю половину ставки у тебя придётся забрать.

Валентина Георгиевна пожимает плечами и устремляет взгляд в ноутбук, стоящий на её столе, давая понять, что делать в её кабинете мне больше нечего.

Уныло плетусь обратно в коморку «скорой». Февраль закончится через несколько дней, а значит и возможности зарабатывать больше тоже не будет. Ещё и из банка с утра звонили, напоминая о том, что я уже два дня как просрочила выплату по кредиту.

Вспоминаю предложение Баринова. Позвонить ему?

Ну, уж нет. После всего того, что натворила, не представляю, как смотреть мужчине в глаза. Боялась выглядеть легкомысленной, но в итоге именно в таком свете себя выставила.

Андрей. Точно, надо позвонить бывшему жениху и с ним решать этот вопрос. В конце концов, кредит на свадьбу мы брали вместе, хоть и на моё имя. Он виноват в том, что всё накрылось медным тазом, и платить должен вместе со мной.

Набираю номер Вороновского, мысленно уговаривая себя перестать трястись. Но стоит только подумать о том, что сейчас услышу его голос, как коленки подкашиваются.

– Алло, – отвечает сонно бывший парень. Одиннадцать утра, а он всё спит, видимо хорошо отдохнул вчера с той блондинкой.

Проглатываю разочарование и сухо здороваюсь с парнем. Коротко озвучиваю проблему, стараясь выражаться как можно яснее, чтобы его непроснувшийся мозг понял, что я пытаюсь донести.

– Ты серьёзно? – хмыкает насмешливо. – Думаешь, я буду помогать тебе выплачивать кредит? Да ты не дура, ты продуманная идиотка!

Обида острым ножом впивается в сердце, но я терплю, всё ещё надеясь уговорить Андрея и достучаться до его совести.

– Андрей, ты понимаешь, что это наша общая проблема? – пытаюсь сгладить углы. – Из-за твоей… оплошности нам пришлось отменить свадьбу, поэтому…

– Чего? Я виноват? – кричит так, что телефон приходится немного отодвинуть от уха, чтобы не оглохнуть. – Это ты меня бросила!

Парень сыпет обвинениями, но я даже не представляю, чем ему возразить. Мимо проходят люди – семейная пара с ребёнком. Они смотрят на меня, а мне вдруг кажется, что видят насквозь, знают, что чувствую. И слышат хлёсткие, словно пощёчина, слова бывшего жениха.

– Да я и сейчас не против свадьбы, даже маме твоей звонил, – словно ведром ледяной воды окатывает.

– Как маме? – хриплю, вспоминая, как она уговаривала дать Андрею ещё один шанс.

– Ну, да, объяснил, что ты не так поняла всё. Тёща меня прекрасно понимает, не то, что ты, – давит на жалость. Но я больше не куплюсь на его дешёвую игру, ни в этой жизни. – Так что прекращай маяться дурью и приезжай ко мне. Поговорим.

Дыхание перехватывает от негодования, а слова застревают в горле, на деле превращаясь в беспомощный хриплый стон.

– Ну, нет, так нет, – моментально реагирует на мой отказ приехать. – Тогда и с долгами сама разбирайся. В конце концов, это твоя идея была и ресторан дорогой снять, и прочая хрень, – отключает телефон, не прощаясь.

Прижимаюсь к стене, медленно сползая вниз и прикладывая ладонь ко рту, чтобы никто не услышал моего плача. Как же больно, когда тебя предают. Полностью, без остатка, выбрасывают, как ненужную вещь.

– Эй, с тобой всё в порядке? – в коридор заходит Николай Жеканович, громко хлопая металлической дверью. – Сергеевну может позвать с лекарствами?

Лекарство. От моего заболевания его ещё не придумали, потому что заглушить боль предательства не так-то просто.

Быстро поднимаюсь, вытираю лицо рукавом и кивая, благодарю заботливого мужчину.

Не откладывая в долгий ящик, и не давая себе ни единого шанса передумать, забегаю в коморку и беру с кушетки свою сумку.

Под удивлённый взгляд Екатерины Сергеевны нахожу в боковом отделении визитку Баринова и набираю его номер. Это странно, но я опять ловлю себя на мысли, что перед разговором с Кириллом Александровичем нервничаю меньше, чем когда звонила Андрею.

Вороновский всегда держал меня в тонусе, не позволяя нервной системе расслабиться. Стал зависимостью, которая теперь подобно яду отравляет кровь. И почему я всё время сравниваю его с Бариновым?

– Алло, я слушаю, – бархатистый грубый голос ласкает слух, успокаивает разбушевавшиеся чувства.

– Добрый день, Кирилл Александрович, – выпаливаю на одном дыхании и улыбаюсь широко, довольная собственным решением. – Я согласна!