Лекарство от предательства

Глава 17

– Не понял!

Открываю дверь своего кабинета и упираюсь взглядом в букет цветов, стоящий на моём столе. Что за?

– Маргарита! – мой голос, подобно раскату грома, прокатывается по заведению.

Некоторые гости оборачиваются, смотрят на меня с любопытством. Погорячился, да.

Со стороны рабочего цеха, громко цокая каблуками, бежит администратор. И что она там делала, спрашивается?

– Да, Кирилл Александрович, – испуганно хлопает глазами.

– Что в моём кабинете делают цветы?

Девушка пару секунд всматривается в моё лицо. Переводит взгляд в сторону стола.

– Стоят, – отвечает растерянно.

Ррр, я закипаю.

– Почему они там стоят? – рычу на грани помешательства.

– Н-не… знаю… – лопочет еле слышно.

– О, брат привет! – с другой стороны зала идёт Димка.

Как всегда в своём репертуаре: рваные джинсы, яркая рубашка, взъерошенные волосы. Бизнесмен, блин.

– Привет, – пожимаю протянутую руку.

– А что у вас тут? – окидывает взглядом перепуганную девушку.

– Да вот, пытаюсь понять, кто без меня по кабинету шарится и цветы расставляет, – зло зыркаю на подчинённую.

– Цветы?.. – роняет, словно вспомнил о чём-то очень важно. – Так я это поставил, на время, вечером заберу.

Пожимает плечами, как ни в чём не бывало.

А ведь и правда, ничего страшного не произошло. Димка такой же хозяин в этом кабинете, как и я. Бывает реже, потому что занят обычно внешними вопросами. Но в целом имеет право оставлять здесь свои вещи и заходить, когда вздумается.

А вот я чего так взбеленился – не понимаю.

– Свободна! – бросаю Маргарите, в её сторону даже не глядя.

Голова сейчас занята другими вопросами.

– Тиранище, – стебётся Димка беззлобно.

– А то, – устало падаю на диван. – Кроет меня не по-детски.

Провожу рукой по отросшей щетине, громко выпускаю воздух из лёгких.

Как сосредоточиться на работе, когда в голове бардак?

– Из-за Алисочки? – произносит с придыханием.

– С чего выводы?

– Ты в последнее время злой, задумчивый и в разговоре девчонку упоминаешь, – разводит руками.

Тоже мне, гений дедукции.

– Так уж и упоминаю? – пытаюсь вспомнить, когда последний раз думал о чём-то не связанном с Липецкой.

Всё в итоге сводится к мыслям о рыжульке. Ведьма мелкая.

– А цветы для кого? – перевожу тему.

– Да так, курьер раньше доставил, – отвечает уклончиво.

Понятно. Не допытываюсь.

Разглядываю цветы. Розы нежного персикового цвета, какая-то зелень, бумага в стиле газетного листа. А мне нравится.

– Закажи ещё один букет, – обращаюсь к ковыряющемуся в телефоне Димону.

– А? – озадаченно. С кем он там переписывается? – Понравились? Могу подарить.

– Идиот! – бью кулаком в плечо, чтобы не ржал попусту.

Спустя час курьер привозит букет. Похожий на тот, что у Димки, только лепестки роз с оранжевой окантовкой. Отлично.

Алиска сегодня отпросилась на день, обещала зайти к бабуле вечером. Так даже лучше. Подговорю бабушку, чтобы задержала девчонку, а потом предложу подвезти её. Не пойдёт же она через весь город по темноте.

Только бы заранее обсудить все детали с бабушкой. Человек всё же в возрасте, может чего-нибудь не так понять.

Звоню бабушке, озвучиваю просьбу. Без подробностей передаю суть.

Собираюсь. Пальто, ключи, букет…

На выходе случайно сталкиваюсь с Маргаритой.

– Э… Кирилл Александрович, – в мою сторону цокает.

Ну, что ещё? Я спешу.

– Кирилл Александрович, – уже ближе.

– Я тридцать лет Кирилл Александрович, – перехожу на глухой рык, – живее!

– Алиса… Алиса Викторовна Липецкая, она же ваша знакомая? – с ноткой ревности уточняет.

Откуда инфа? И что за допрос?

– Допустим? – нервно отвечаю.

– Я ей звонила, звонила, а она трубку не берёт, – жалуется.

Мне-то что? Я и не знал, что Маргарита знакома с моей Алиской.

Я сказал «моей»?

– А бронь уже на следующей неделе, и я совершенно не знаю, какой цвет скатертей выбрать, мы это не обсудили…

– Чего? – мои брови встречаются на переносице.

Хочется отодвинуть незадачливую подчинённую в сторону и уйти скорее. А лучше и вовсе уволить Марго. Какие на хрен скатерти, она меня с дизайнером перепутала?

– В общем, пусть она мне перезвонит, – подытоживает. – Простите, что вам приходится с этим возиться, но свадьба, сами понимаете. Организацию такого события нельзя пускать на самотёк…

Чувствую, что мозги в черепной коробке переворачиваются, и меня начинает тошнить. Опять лекарство принять забыл. Или забил. Я вообще не самый исполнительный пациент.

– У кого свадьба? – всё ещё пытаюсь уловить суть.

Если Марго не объяснится – уволю на хрен.

– Так у Липецкой, в нашем ресторане бронь заказывали, – разводит руками. – Вы ей передадите?

Заторможенно киваю и выхожу из «Барина».

Голова кружится, дыхание перехватывает. Расстёгиваю пальто, которое только застегнул перед выходом.

Алиса. Выходит. Замуж.

Не могу понять свои ощущения.

Ревность? Вряд ли. Глупо ревновать женщину, с которой познакомился всего лишь пару недель назад.

Злость? Возможно, только на кого я злюсь? Я, словно подросток, вбил себе в голову, что должен добиться этой цели. Значит, злюсь на себя.

А может быть на Алиску? За то, что при живом женихе на шею ко мне кинулась, ничего не объяснив, в голову мою, в конце концов, залезла.

Я знаю, каково это быть рогоносцем. А из-за этой гадины я сам того не желая, оказался по другую сторону баррикад. Чуть не стал тем, с кем эти самые рога и наставляют.

Видимо, мало девчонку в детстве пороли, раз смеет так себя вести с мужчинами.

Завожу «Ягуара» и срываюсь с места, беру курс к дому бабули.

Ничего, рыжая ведьма, сейчас ты мне всё объяснишь.

Алиса

Сидим с Анной Фёдоровной на кухне и пьём чай.

Я киваю так часто, что голова уже кружится. А ещё много улыбаюсь, аж скулы сводит. И глаза слипаются, хотя ночью я более-менее выспалась.

Похоже у меня хронический недосып из-за работы.

– Вы простите… – пытаюсь вставить свои пять копеек в бурный словесный поток бабули.

Но сегодня старушка в ударе. Она уже три раза рассказала, как познакомилась со своим мужем – дедом Кирилла Александровича. Пять раз поведала, как училась в лингвистическом университете и чуть не вышла замуж за другого.

А теперь пытается в очередной раз пожаловаться на своих родственников.

Зря я думала, что у Анны Фёдоровны никого нет, кроме внука. У неё два сына, две невестки и внука тоже два. А давление поднимается при их упоминании, потому что старушка начинает волноваться. Считает, что ей мало внимания уделяют близкие.

– Мне пора, – произношу почти шёпотом. Всё равно не услышит.

И что на неё сегодня нашло?

Продолжаю кивать, а мыслями улетаю далеко-далеко. Хочу думать о чём-то приятном, но перед глазами сразу образ Баринова возникает.

Уже два дня не виделись. И к бабуле он сегодня не приезжал. Может, оно и к лучшему, что не пересекаемся, нервные клетки целее будут.

В прихожей щёлкает замок, открывается входная дверь.

Вспомни, как говорится.

– Добрый вечер, – бархатистый низкий голос проносится по помещению, вызывая мурашки по телу.

Киваю в знак приветствия. Не поворачиваясь, беру в руки кружку с чаем, подношу ко рту, надеясь таким образом спрятаться.

Чувствую, что во мне пытаются взглядом прожечь дырку. Скашиваю глаза в сторону единственного кандидата в сталкеры. Смотрит.

Злой, взъерошенный какой-то.

С грохотом отодвигает стул, опускается на него всем весом так, что мебель жалобно поскрипывает.

– Как дела, как прошёл день? – мужчина смотрит по очереди то на меня, то на Анну Фёдоровну.

На его губах играет лёгкая улыбка, но мне отчего-то кажется, что она ненастоящая.

Жду, что бабуля переключится на внука и ему продолжит рассказывать то, что я три часа подряд выслушивала.

Но, странное дело, бабушка молчит.

Неохотно поднимаюсь, чтобы налить Баринову чай. Борюсь с желанием плеснуть горячую водичку не в кружку, а в голубые глаза. Чтоб не пялился так открыто.

– Ты представляешь, бабуль, – приобнимает старушку за хрупкие плечи, – а ведь Алису Викторовну можно поздравить.

Алису Викторовну? С чем?

– Она в конце следующей недели выходит замуж, представляешь? Правда, Алиса Викторовна?

Поворачивается лицом ко мне, но смотрит в сторону. Словно я не достойна теперь его взгляда.

Мои глаза расширяются от удивления. По спине пробегает холодок, а к щекам наоборот приливает румянец. Откуда он узнал про свадьбу?

Анна Фёдоровна ахает и хватается за сердце. Смотрит на меня, как на преступницу.

– Мне пора, – поднимаюсь с места, на которое села всего минуту назад.

Голос глухой и жалкий. Домой, скорее домой.

– До завтра, – прощаюсь, хватаю с вешалки куртку и выбегаю во двор.

На улице уже стемнело. Район здесь элитный, и рассчитан на состоятельных людей, которым услуги общественного транспорта ни к чему. Поэтому из вариантов только такси.

Захожу в приложение, чтобы заказать машину.

Слышу, что открывается входная дверь.

– Стоять! – рычит знакомый голос.

Ага, конечно.

Выбегаю со двора. Надо было сразу выйти, а потом уже заказывать машину.

Догоняет меня возле своей тачки, ощутимо дёргает за локоть.

– В машину марш! – тянет в сторону «Ягуара».

– Не сяду! – огрызаюсь.

Брыкаюсь, когда запихивает меня на переднее сиденье и захлопывает прямо перед носом дверь.

Деспот.

– Вот тут и поговорим, – ухмыляется, опуская свой зад на соседнее кресло.

– Откройте немедленно! Вы вообще, что думаете о себе? Что можете вот так хватать меня на улице, в машину заталкивать? – бью его кулаками по плечу.

Ударяю ещё и ещё, а он даже с места не двигается. Неужели я такая слабая?

– Выпусти! – ору ему в ухо, резко переходя на «ты».

Я в первый день знакомства заметила, что мужчина неадекватен, но списала это на травму.

Ошиблась.

– Совсем обалдел? Открой дверь! – хватаю его за руку, пытаясь отобрать ключи.

Баринов обхватывает пальцами моё предплечье и резко дёргает на себя.

Каким-то неведомым образом я врезаюсь в его губы своими. Обжигаясь, пытаюсь отпрянуть.

– Мы. Поговорим, – игнорирует случайное касание.

Главное, чтобы потом не сказал, что это я опять его поцеловала.

– Нет! – кричу. – Чтобы я ещё хоть раз! – намекаю на то, что даже близко целовать его не собираюсь.

– Да! – свободной рукой хватает меня за затылок и притягивает к себе.

Между нашими лицами пару сантиметров. Между губами и того меньше.

Воспринимаю этот жест, как угрозу. Обмякаю в крепких руках.

Только не целуй, только не целуй.

Отпускает, позволяя отпрянуть.

В груди горит, тело потряхивает. Но не от страха, нет. Это что-то другое, только я пока не понимаю, что.

– Я слушаю! – бросает великодушно.

Барин он и в Африке Барин.

В очередной раз пытаюсь дёрнуть ручку двери – бесполезно.

Машина трогается с места.

– Я не собираюсь отчитываться, вы мне никто, – бубню обиженно.

И в самом деле, с какой стати я должна всё ему объяснять?

– Да ты что? – руль сжимает крепко. – А что же ты к этому «никто» – в рот полезла тогда?

– Ну, простите, – повышаю голос, развожу руками, – что на вашу честь посягнула.

– Чего? – рычит.

Зверюга. Здоровый, дикий, злой.

Сейчас проглотит меня, и косточек не оставит.

Может, проще признаться, что в моём действии не было ничего личного, и я просто мстила бывшему?