Лекарство от предательства

Глава 15

Алиса

– Анна Фёдоровна, не суетитесь, я сама, – ставлю миску с салатом на стол.

Расставляю тарелки, раскладываю салфетки и приборы.

Злюсь. Очень сильно хочу взять одну из вилок и воткнуть в лицо Баринову. Забыть про клятву Гиппократа и навредить. Как можно быть таким чёрствым? Бабушка так старается, ждёт его, а он: «не смогу».

В заднем кармане джинсов дребезжит телефон.

– Да, мам, – разговаривать иду в гостиную.

Присаживаюсь в мягкое кресло, поджимаю под себя ноги.

– После обеда я приду домой и всё сделаю.

Мама работает в школе, преподаёт биологию. В этом году половина одиннадцатого класса решили сдавать по выбору именно этот предмет. Маме приходится часто оставаться после уроков, консультации проводить.

Вот и сегодня ей нужно задержаться, как обычно. Но она боится, что ужин приготовить не успеет, папа или я голодными останемся.

Будто мне пять лет.

Успокаиваю взволнованную родительницу, отключаю вызов.

Замечаю десяток новых сообщений в рабочем чате «скорой». Листаю переписку – ничего важного. Новый график, кто-то пытается договориться о подмене прямо в общем чате.

Не замечаю, как телефон падает на колени, а я погружаюсь в сон. Сладкий, тягучий, такой желанный. То, что нужно после ночной смены, за которую я успела поспать всего три часа.

Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я слышу ударяющий по барабанным перепонкам звук. Вздрагиваю, широко распахиваю глаза.

Понимаю, что всё ещё сплю, когда вижу склонившегося надо мной Баринова. Мужчина пытается стянуть плед, которым меня заботливо укрыла Анна Фёдоровна. Думаю, что это сделала именно она, потому что других людей в доме нет.

Видение извлекает из кармана телефон, отвечает на звонок.

Прищуриваюсь, внимательнее разглядывая мужчину. Вполне реальный. Это я не сплю, значит?

– Вы что… творите? – спрашиваю охрипшим после сна голосом. – Я что здесь…

Усаживаюсь в кресле поудобнее, выслушиваю оправдания Кирилла Александровича.

– Ты уснула, хотел укрыть тебя, чтобы не замёрзла, – оправдывается Баринов.

– Укрыть? Или наоборот раскрыть? – после вчерашнего ни единому слову не верю.

– То есть, ты сейчас думаешь, что я пытался стянуть с тебя плед и…

– А разве нет? – резко вскакиваю, выдыхаю негодование через нос.

Хочу разговаривать с ним на равных, но это не просто. Особенно, когда приходится высоко задирать голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнику.

Баринов ведёт себя дерзко, пытается уколоть побольнее. Но мне плевать.

Мне же плевать на него?

Выдыхаю, когда мужчина выходит из комнаты, сажусь обратно в кресло, тру пальцами виски. Голова тяжёлая, лучше бы не засыпала.

В полукоматозном состоянии плетусь в кухню. Некрасиво как получилось перед Анной Фёдоровной, надо скорее извиниться.

Застываю в дверном проёме, замечая сидящего за столом Кирилла Александровича. При нём мне вряд ли удастся нормально поговорить с бабушкой. Он вечно лезет в разговор, чтобы вставить свои весомые пять копеек.

Вчера стоило Анне Фёдоровне спросить у меня что-либо, как он тут же вмешивался. Видимо возомнил, что хорошо знает меня. С чего интересно?

– Надежда Максимовна сегодня в ударе, – отправляет в рот мясо, которое мы с Анной Фёдоровной вместе приготовили.

Зажмуривается от удовольствия, но бабушка круто обламывает Баринова. Так, что тот чуть не давится, заметив меня.

– Приятного аппетита, – выдыхаю язвительно и выхожу из тени.

Чувствую себя победительницей.

Но Баринов – непробиваемый. Смотрит на часы на запястье, отодвигает полную тарелку.

– Мне пора на работу, – даже к еде толком не притронулся.

Прощается со своей бабушкой, громко чмокнув её в щеку. Анна Фёдоровна расцветает, как цветок по весне. Вот что значит внимание близких.

Я, сложив руки на груди, демонстративно смотрю в окно. Как там по правилам этикета? Кто уходит, тот и должен первым говорить «до свидания».

Но Баринов невоспитанный, и этикету не обучен.

Молча выходит из кухни, хлопает дверью в прихожей.

– Весь в работе, весь в работе, – причитает бабуля, не отрываясь от электронной книги.

– Анна Фёдоровна, мне тоже пора уже, – произношу извиняющимся тоном. Тороплюсь убрать со стола, чтобы женщине не пришлось суетиться. – Вы извините, что я там… уснула. Я не хотела, это случайно вышло.

Тереблю похолодевшие пальцы рук, виновато поглядывая на старушку. Даже правильно, что я сегодня задержалась на два часа больше положенного. Хоть немного сгладила свой косяк.

– Ой, а что же ты с Кирюшей не поехала? – эмоционально взмахивает свободной рукой. – Позвони, позвони ему, пусть вернётся, – твердит настойчиво.

– Нет, ни в коем случае, – выставляю руки вперёд. – Я сама прекрасно доберусь.

Запускаю посудомойку – вроде всё сделала.

Анна Фёдоровна прищуривает светлые глаза, немного отстраняется, как это обычно делают люди с дальнозоркостью.

– У тебя есть жених, – выносит вердикт.

Ну, этого только не хватало, чтобы бабушка Баринова копалась в моей личной жизни.

– Н-нет! – отрывисто отвечаю.

– А отчего же ты тогда, милая, так от моего внука шарахаешься? – не в бровь, а в глаз, как говорится. – Как это у вас сейчас модно говорить: не в твоём вкусе?

Ага, как же. Вкус там такой, что как вспомню, так дрожь по телу. И губы такие мягкие…

Так, стоп. Прочь от меня, прочь, поганые мыслишки. Я только рассталась с любимым парнем, а уже думаю о другом мужчине.

– На данном этапе жизни меня интересует только моя работа.

Анна Фёдоровна производит впечатление довольно образованной женщины. Значит, моя отмазка должна прокатить.

– Конечно, конечно, – качает головой, давая понять, что не верит ни единому слову.

Но убеждать её у меня нет ни времени, ни ресурсов, поэтому я вежливо прощаюсь и ухожу.

На ходу застёгиваю куртку, словно за мной кто-то гонится. Хоть и понимаю, что это не так.

Плотно закрываю за собой тяжёлую металлическую калитку и натыкаюсь на стоящую за двором машину Баринова. Почему он ещё здесь?

Впрочем, выяснять я это не собираюсь. Накидываю на голову капюшон и, словно преступница, пытаюсь прокрасться мимо тачки Кирилла Александровича.

Он копается в телефоне, поэтому меня не должен заметить.

Наивная.

– Далеко собралась? – выглядывает из окна «Ягуара».

Да, после того, как оторвала эмблему с капота авто, я погуглила в интернете марку машины.

– Домой, – отвечаю, не оборачиваясь.

Щелчок. Дверь машины открывается, мне даже мерещится, что я слышу тяжёлые шаги Баринова.

– Что ты там промямлила?

– У вас проблемы со слухом? – резко разворачиваюсь на пятках.

Вдох. Грудная клетка замирает.

Он в нескольких сантиметрах от меня. Стоит, сложив руки в карманы брюк. Шумно тянет носом воздух, словно принюхивается. Как хищник к добыче. Его кадык дёргается.

Медленно поднимаю голову, сталкиваюсь взглядом с голубыми озёрами.

– Со слухом? – подхриповатый голос отражается вибрацией в каждой клеточке моего тела. – Возможно, это осложнение после травмы. Мне нужен осмотр, как думаешь?

На улице дует лёгкий ветерок, а меня бросает в жар. Мне кажется, что мы говорим на каком-то ином языке. И вовсе не о здоровье Кирилла Александровича.

– Это не в моей компетенции, – брякаю, отводя взгляд.

Не могу долго терпеть эту пытку. Чувствую, что вот-вот разлечусь на мелкие атомы, если продолжу смотреть на мужчину.

– Думать? – произносит насмешливо. Вот же хам.

– Вас осматривать, – я так растерянна, что отвечаю совершенно беззлобно. Эх.

– Поехали, довезу тебя, – кивает в сторону тачки.

– Я сама.

– Да ладно, поехали, – пытается взять меня под локоть, но я дёргаюсь в сторону.

– До свидания, – бросаю холодным тоном, разворачиваюсь и ухожу.

Не побежит. И это правильно, всё же не пацан, чтобы за девушкой бегать. Взрослый мужчина, хоть и озабоченный немного.

Мало ли какие у человека тараканы в голове, если он позволяет себе кидаться на малознакомую девушку. Моя ошибка, что я сразу вчера не поняла, чего Баринов хочет.

А ещё поцеловала сама… Интересно, я теперь из-за этого несчастного поцелуя до конца дней буду самобичеванием заниматься? Как успокоить свою совесть?