Ловушка чувств (СИ)

Глава 27

АРТЁМ

После поездки к Ане Лена была сама не своя — ходила тихая, задумчивая, словно, где-то далеко. Она упорно отмалчивалась, когда я спрашивал, что случилось, но я чувствовал: что-то тяжёлое опустилось на её плечи. Внутри скребло беспокойство, но я не давил — знал, что она расскажет, когда будет готова.

А пока… этот месяц вместе был поистине райским. Каждый день с ней — как глоток свежего воздуха, как открытие заново самого себя. Мы проводили время вместе без устали: гуляли до рассвета, готовили, хохотали над глупыми мемами, смотрели кино, обнимались, любили друг друга. Я никогда не был так счастлив. Никогда ещё не чувствовал такой полноты жизни. С ней всё обретало смысл.

Сегодня Женя позвал нас на небольшую вечеринку. Учитывая настроение Лены, я думал, она откажется. Но она согласилась— и это уже было маленькой победой.

Когда она вышла из спальни в джинсовых шортиках, коротеньком топике, белых кедах и с двумя небрежными косичками, у меня перехватило дыхание. Она выглядела как озорная девчонка — свежая, яркая, настоящая. Первая мысль была дикой: сорвать с неё всю эту прелесть, унести в спальню и не выпускать оттуда сутки. Но я сдержался. Друг ждал, я обещал приехать. А если бы я поддался порыву — мы бы точно нескоро выбрались из постели.

Даже удивительно: все мои предыдущие партнёрши надоедали мне уже после первого раза. С Леной всё иначе. Она — как вода в пустыне. Я не могу ею насытиться. Каждый взгляд, каждое прикосновение — как открытие.

— Ну что, поехали? — спросил я, отгоняя похотливые мысли.

— Поехали, — улыбнулась она, и от этой улыбки у меня снова ёкнуло сердце.

Мы приехали к Жене. Народу было немного — только свои, без лишних глаз. Я держал её за руку, не отпуская ни на секунду. Мне хотелось, чтобы все знали: она — моя. Поэтому я знакомил её со всеми, представляя своей девушкой. Сначала она смущалась, но вскоре расслабилась, влилась в компанию, танцевала, смеялась, сияла.

Я отошёл на кухню, чтобы налить себе пива. Следом вошла Влада.

— Ты серьёзно? — начала она с ухмылкой, скрестив руки на груди.

— О чём ты? — насторожился я.

— Ты серьёзно замутил со своей тёткой? Что, девушки твоего возраста в городе уже закончились? Залез на старушку?

Её слова ударили, как пощёчина. Внутри вскипела злость.

— Закрой свой поганый рот. Я не собираюсь обсуждать с тобой мою личную жизнь, — отрезал я, чувствуя, как сжимаются кулаки.

Она вдруг перевела взгляд куда-то в сторону — и неожиданно прильнула ко мне, впиваясь в губы поцелуем.

«Что происходит?!» — пронеслось в голове. Я резко оттолкнул её, вытер рот рукой. Внутри всё перевернулось от отвращения.

Развернулся к двери — и увидел удаляющуюся спину Лены. Она всё видела. Как давно она там стояла? Влада сделала это нарочно, заметив её.

— Нет! — вырвалось у меня. — Нет!

Мне нужно было срочно её догнать, всё объяснить. Я выбежал из дома, оглядываясь по сторонам.

— Где Лена? — схватил за рукав проходящего мимо Лёху.

— Пьёт пиво с ребятами, — пожал он плечами.

Пьёт пиво? Я думал, она уже мчится к своей квартире, снова убегает от меня. Странно.

Нашёл её глазами. Она стояла, смотрела на меня — спокойно, без слёз, без истерики.

— Лен, это… это она меня поцеловала. Я тут ни при чём, — выпалил я, подходя ближе.

Она ответила спокойно, почти равнодушно:

— Я всё слышала и всё видела. Я прекрасно понимаю, зачем она это сделала. Не может смириться с тем, что ты предпочёл ей «старушку», вот и бесится.

— Да блин, Лен, не говори так. Ну что за глупости! Какая старушка? Ты выглядишь как девчонка. Самая красивая девчонка, которую я встречал в своей жизни. Сколько можно уже мусолить эту тему про разницу в возрасте? Шесть лет — это не разница.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень прежней неуверенности, но тут же исчезла.

— Всё нормально. Я не обижаюсь.

Лена подтянулась на носочках к моему лицу и поцеловала меня. Неожиданно. Я думал, она сегодня в очередной раз меня бросит, замкнётся в себе, уйдёт, не сказав ни слова. Но её губы были тёплыми, нежными, полными невысказанной нежности.

Она целовала меня медленно, будто растягивая каждое мгновение, а потом провела рукой по моим коротким волосам. По спине побежали мурашки — от этого прикосновения, от запаха её кожи, от осознания, что она здесь, со мной, не ушла.

— Чёрт, Лен… Что ты со мной делаешь? — прошептал я, прижимая её ближе.

— Поехали домой? — тихо спросила она, глядя мне в глаза.

В её голосе не было ни тени сомнения — только спокойствие, уверенность, тепло.

— Поехали, — выдохнул я, чувствуя, как внутри разливается облегчение, почти эйфория.

Я взял её за руку — твёрдо, уверенно, чтобы она знала: я не отпущу. Мы прошли мимо Влады. Она стояла в углу, скрестив руки, её лицо исказила злая гримаса. Судя по всему, она видела наш поцелуй. Её план не сработал.

И в этот момент мне стало всё равно. Пусть злится. Пусть бесится. Пусть думает что хочет. Есть только Лена. Только её рука в моей руке. Только её взгляд, полный доверия. Только наше «поехали домой».

Мы шли к моей машине, прохладный вечерний воздух слегка остудил моё разгорячённое лицо. Лена прижалась ко мне, и я обнял её, вдыхая аромат её волос.

— Ты правда не злишься? — спросил я, глядя на неё сверху вниз.

— Правда, — она улыбнулась, и эта улыбка была как солнечный луч после грозы. — Я знаю, кто ты. Знаю, что это не ты начал. И знаю, что ты мой.

Её слова согревали лучше любого огня. Я прижал её крепче, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с её дыханием.

— Мой, — повторила она тихо, словно ставя печать на наши отношения.

И я знал: больше никакие Влады, никакие слухи, никакие злые языки не смогут нас разлучить. Потому что это — наше. Настоящее. И оно сильнее всего.

Как только мы закрыли дверь квартиры, я, как и мечтал, поспешил сорвать с неё всю одежду. Движения были порывистыми, почти отчаянными — столько накопилось внутри за этот безумный вечер.

Лена не сопротивлялась. Наоборот — её руки тут же потянулись ко мне, пальцы ловко расстёгивали пуговицы на моей рубашке. В глазах — огонь, в улыбке — вызов.

— Так спешишь? — прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом.

— Слишком долго ждал… целый вечер, — выдохнул я, проводя ладонями по её спине, чувствуя, как кожа становится горячее с каждой секундой.

Её джинсовые шортики и топ полетели в сторону в одно мгновение. Я приподнял её, прижал к стене — она обхватила меня ногами, зарылась пальцами в волосы. Поцелуй вышел жадным, почти болезненным — как будто мы и правда долго были в разлуке.

Я нёс её в спальню, не отрываясь от её губ, спотыкаясь о брошенную одежду, но не замечая ничего вокруг. Только она. Только её дыхание, её прикосновения, её тихий стон, когда я опустил её на постель.

— Наконец-то… — прошептал я, нависая над ней.

Она улыбнулась — медленно, томно, провела пальцами по моей груди. Я наклонился, касаясь губами её шеи, плеч, спускаясь ниже…

Каждый сантиметр её тела отзывался на мои прикосновения — кожа покрывалась мурашками, дыхание становилось чаще. Она выгибалась, цеплялась за мои плечи, шептала что-то бессвязное, то ли имя, то ли мольбу.

Время остановилось. Не было ни прошлого, ни будущего — только этот миг, только её руки, её губы, её сердце, стучащее в унисон с моим.

Я медленно провёл ладонью по её бедру, поднимаясь выше, чувствуя, как она дрожит от нетерпения. Её пальцы впились в мои плечи — и в этом прикосновении было всё: доверие, страсть, любовь.

— Ты моя, — прошептал я.

— Твоя, — ответила она, притягивая меня ближе.

И мир растворился в огне, который сжигал нас обоих.

После акробатики в постели Лена лежала, укрывшись одной простынёй, у меня на груди. Я неторопливо гладил её по спине, чувствуя, как под пальцами перекатываются расслабленные мышцы, а её дыхание становится всё ровнее.

— Аня всё знает, — тихо произнесла она, и в голосе прозвучала нотка тревоги.

— А поподробнее? — я чуть приподнял голову, всматриваясь в её лицо.

— Она знает, что мы с тобой… вместе. Увидела твою машину, когда неожиданно приехала ко мне, а я оказалась в белье.

— И что? Она поэтому на следующий день вызвала к себе? И ты поэтому последнюю неделю сама не своя? — в груди зашевелилось неприятное чувство — смесь раздражения и беспокойства.

Лена вздохнула, и этот вздох был полон грусти.

— Почему сразу не рассказала? — мягко спросил я.

— Не хотела вспоминать те гадости, что она мне наговорила.

— Гадости? Да какое ей вообще дело? У неё прекрасно складывается семейная жизнь. Что ей от тебя надо?

— Ну, типа, я сплю с её пасынком, я старше тебя…

— Не ей говорить про возраст.

— Я ей тоже так сказала.

— А она что? — я провёл рукой по её плечу, пытаясь успокоить.

Лена замолчала, подбирая слова.

— Сказала, что её муж старше её, но он её любит.

— И я тебя люблю.

— И он… её муж. А я, типа, временное увлечение.

— Это не так, и ты прекрасно об этом знаешь.

— Она сказала, что всё расскажет твоему отцу.

— Плевать! — вырвалось резко, но я тут же смягчил тон. — И пусть расскажет. Что дальше?

— И он отправит тебя в Америку, и там ты найдёшь себе прекрасную молодую девушку и забудешь обо мне.

Я фыркнул, не скрывая сарказма:

— Я и не думал, что она такая сука.

— Мне так стыдно… я дала ей пощёчину, — её голос дрогнул.

— Значит, заслужила.

— Она моя сестра. И она беременная.

— Это не даёт ей повода быть сукой и говорить такое дерьмо тебе. Мне плевать на мнение отца, правда. И в Америку я не собираюсь. Что значит «отправит меня»? Я что, груз какой-то? Мне 21, а не 7, чтобы я его слушался.

— Ну, он может тебя лишить денег, фирмы, наследства.

Я хмыкнул, глядя ей в глаза:

— Плевать мне на всё это. Мне важна только ты. Или бедный парень тебя не интересует?

Она шлепнула меня по животу, и в её взгляде наконец-то промелькнула искорка веселья:

— Буду жить у тебя, найду себе подработку, чтобы самому платить за обучение. Закончу институт и найду работу. Возьмёшь меня к себе на фирму?

— Кем? — Лена рассмеялась, и этот смех, лёгкий и тёплый, согрел меня изнутри.

— Да хотя бы водителем. Мне всё равно.

Она прижалась ко мне ещё ближе, и я почувствовал, как её рука легла на мою грудь, будто проверяя, насколько твёрдо бьётся сердце.

— Ты серьёзно готов на всё это? — спросила она почти шёпотом.

— Абсолютно. Потому что ты — это всё, что мне нужно.

В комнате повисла тишина, наполненная теплом и уверенностью. Где-то за окном шумел город, но здесь, в этой постели, были только мы — и ничего больше не имело значения.