Любовь, рожденная в аду

16

Тревога в груди рванулась на поверхность.

Слишком поздно.

Девушка расправила сгорбленную спину, что-то сверкнуло в ее руке в ярком свете фар.

Щелчок.

Боль словно от укуса чуть выше колена, прямо в рельефную мышцу. Укол.

Всё произошло в одну секунду. Что-то тонкое, стальное, жалящее вонзилось ей в бедро. Боль была быстрой, хищной. В вену, без ошибки — точно.

Джулия вздрогнула, выдохнула сквозь зубы. Что бы это ни было, сейчас станет плохо. Пальцы уже предательски немеют. Она села на асфальт. Падать будет опаснее.

Тихо. Ты донна, а не жертва. Хотели бы убить – выстрелили бы в голову. Надо сэкономить силы чтобы понять, что вообще происходит.

— Ты… — слова потонули в вязкой тишине. Язык прилип к нёбу.

Жжение разлилось по венам, словно огонь, растекающийся под кожей. Пространство стало вязким, как патока. Мир потерял ось.

Ночное небо с россыпью звезд превратилось в смазанную паутину и как будто уехало вбок.

— Прости… — словно сквозь вату, донесся дрожащий голос.

Джулия подняла голову, борясь с захватывающим пространство шумом крови в ушах.

Лицо девушки было отчетливо видно в свете фар. Губы дрожали, но в глазах была не беспомощность. Только усталость и безысходность.

— Прости меня, донна… У меня сын. Я не хотела… Они не оставили мне выбора…

Джулия ощутила, как внутренняя ярость вспыхивает, но уже не может прорваться. Руки дрожат. Ноги отказываются держать вес. Надо позвать…

Телефон. Карман. Она достаёт его — тяжело, как если бы тянула пушку. Нажимает экран. Промахивается. Ещё раз. Рука соскальзывает.

Экран гаснет. Телефон падает на асфальт, и прежде чем она успевает потянуться, девушка хватает его с земли и отбрасывает — в кусты, в темноту, где его уже не найти.

Всхлип. Тихий. В её голове. Или у ветра. Или у самой ночи.

Джулия вглядывается в очертания девушки. Хотя движения незнакомки резкие, то, что было в шприце, уже начало действовать. И мир вокруг замедляется.

Отмечает ее изгибы тела. Родинку на запястье в виде детской пяточки. След татуировки – безвкусной, похожей на россыпь цветов на плече. На волосы, сухие и пережжённые на кончиках. Сломанный ноготь на мизинце. Набухшую вену у виска.

Запомни.

Запомни, сука.

Ты пожалеешь.

…Запоминает все детали, чтобы вернуться за ней… если выживет.

Но сознание стремительно тает.

Она вспоминает вечер. Танцы у костра. Свободу. Рёв байка. Жар тела под руками того безымянного любовника. Его руки на бёдрах. Вкус вина на губах.

И всё это сейчас стирается. Как будто это не было с ней. Как будто она — чужая женщина, оказавшаяся на чужой дороге.

— Ловушка… — шепчет она.

— Если бы ты знала, как они держат… — снова говорит девушка. — Я просто хотела спасти своего ребёнка…

Но её голос звучит как скрежет по стеклу. Джулия уже не слышит. Пульс отступает. Холод поднимается от земли. Она цепляется взглядом за руль Харлея. Хочет встать. Дойти. Уехать. Стереть это. Но тело падает на бок, будто куклу обрезали за верёвки.

Мир гаснет. Свет сжимается в точку. Всё становится дальним. Как будто это не с ней.

Последняя мысль — не мольба. Не страх. Нет.

Кастелло. Это твоя игра? Или… другие враги моей семьи? Кто предал первым?

И потом — только чернота. Без дна. Без прощения. Без спасения.