Любовь, рожденная в аду

37

Кей провёл ладонью по виску и прикрыл глаза. Алкоголь разогрел кровь, и вместе с ним выплыло воспоминание, которое он долго гнал прочь.

С того самого момента, как он посмотрел в дерзкие глаза Джулии Санторелли, вместе с желанием обладать этой дерзкой девчонкой на все сто процентов внутри поднялся триггер, который он так долго душил в себе все эти годы.

Оливия. Оливия Кастелло.

Его родная кровь и его проклятие. Сестра, которая была умнее всех мужчин клана, и которая всегда делала вид, что власть ей малоинтересна.

Отец не считал никого из женщин достойных участвовать в семейных делах. Но, как казалось Кею, он всегда опасался его сестренки. Именно поэтому с раннего возраста и отправил ее учиться подальше от Сицилии.

Ей тогда было девятнадцать. Он — уже мужчина, фактически глава клана после смерти отца, старался не воспринимать всерьез все ее суждения, которые сначала игнорировались, а потом принимались – может, в слегка видоизмененном варианте, но все же принимались.

.. Вечер. Длинный стол в зале переговоров их особняка.

Мужчины спорили о новой сделке, поставках оружия. Кей настаивал на силовом контроле — прямое давление, устрашение, чтобы партнёры знали, кто хозяин.

Отец настаивал, чтобы Лив занималась исключительно своими «женскими делами» и в разговоры мужчин не влезала, но сестренка умела находить подход ко всем. Папа не был исключением. Махнув рукой, он позволил дочери остаться.

Кей взял слово. Он знал, что его сестра умна, но до этого она редко позволяла себе комментировать происходящее. Но в этот день Ливи решила заявить о себе.

Тогда она поднялась со своего места. На ней было простое чёрное платье, волосы собраны в аккуратную прическу, но в её походке, в её взгляде было больше власти, чем у половины присутствующих.

— Ты ведёшь клан к гибели, Кей, — сказала она ровно, не дрогнув. — Сила работает только пока тебя боятся. Но страх — самый хрупкий инструмент. Достаточно одного удара в спину, и вся твоя империя посыплется.

Кей тогда почувствовал, как жар охватывает тело, а рука сама тянется к пистолету, словно перед ним была не та девочка, для кукол которой он когда-то был принцем и злым разбойником в одном лице, а интервент, пришедший разрушить его авторитет.

Его сестра, девчонка, которая годилась только на то, чтобы составить выгодную брачную партию нужному для клана человеку и нарожать ему детей, бросала брату вызов на глазах у мужчин и отца.

— Замолчи, — процедил он. — Здесь не театр и не твое сестринство «Каппа», здесь не красят губы. Здесь вершат дела.. Это не место для твоих умных речей.

Оливия усмехнулась. Её губы изогнулись в том самом хищном, колком жесте, что он ненавидел и обожал одновременно. Он и в собственном отражении часто видел похожую ухмылку.

— Нет, брат. Это как раз то место. Если я увижу ошибку — я скажу. И знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что власть в кулаке. А она в головах людей. В их вере. В их жадности. В их страхах, но не только. Если ты этого не понимаешь, рано или поздно кто-то гораздо умнее и рассудительнее уничтожит тебя.

Зал замер. Кто-то кашлянул, кто-то отвернулся. Никто не посмел ей возразить. И словно контрольный в голову – сурово сведенные брови отца, горящий взгляд, и вдруг… легкая улыбка глазами и довольный кивок.

Кей резко встал, колесики кресла чиркнули по паркету. Мужчины напряглись. Он подошёл к сестре, схватил за плечо и прошипел:

— Ещё раз при всех поставишь меня под сомнение — я заставлю тебя пожалеть, что родилась.

- Кайро, - тоном, от которого у Кея раньше стыло в жилах, сухо осадил отец, но не вмешался.

Оливия не дрогнула. Не отвела взгляда. Только тихо ответила:

— Может, однажды я и стану твоим врагом, Кей. И тогда посмотрим, кто из нас окажется прав.

В его голове будто что-то щёлкнуло. Тогда, в тот вечер, он впервые осознал: Оливия — не только сестра. Девочка, которую он катал на своих плечах, учил разбираться в оружии и однажды даже устроил показательную вендетту – с согласия Лив - ее Барби и Кенам, выросла. Она потенциальная угроза. Она могла разрушить всё, что он строил.

…Кей резко вдохнул, возвращаясь в реальность. Бокал уже был пуст, огонь в камине почти угас.

Вот, почему его жестокость к Джулии вводит в смятение его самого. Он видит в ней тень своей сестры.

Несмотря на позднее время, мужчина потянулся к смартфону и набрал номер своих доверенных людей. Упускать такого противника из виду он не собирался. Слишком увлекся идеей похищения Джулии и ее предстоящей ломки, забыв, что никаких сведений о сестре ему давно не передавали.

- Я зря вам плачу? – начал тоном, от которого собеседник растерялся… а может уже начал отчаянно гуглить, как выжить в бетонной смеси. – Будешь мне втирать, что она посещает лекции и сидит в библиотеке?

Доверенный человек начал что-то лепетать о том, что Оливия не только не пропускает лекции и сидит в библиотеке, но и посещает шумные вечеринки, одна даже с белым дресс-кодом, что ее сопровождает все тот же парень, но они его пробили по всем каналам – обычный студент из обеспеченной семьи, ничего криминального нет.

Кей оборвал разговор. Учится, как же. Лив ничего не делает просто так, и если ее мозги занимают лекции – она качает свой мозг, чтобы вооружиться этим. А вечеринки… надо усилить штат наблюдения за сестренкой. Только вот когда агентов больше двух, она мастерски срисовывает слежку и путает следы.

«Придется кончать с тобой, если не угомонишься... Но я все еще надеюсь, что твои мозги и красота послужат общему делу без эгоистичных желаний забрать власть».

С ней он разберется. Скоро сестричка явится домой – как всегда, сдав все свои экзамены заблаговременно, и начнется новый этап борьбы. У него по сути не так много времени, чтобы разобраться с Санторелли и сделать из нее цепную собачонку.

Конечно, он отпустит ее, но не до конца. Донна Валентина в могилу не собирается, в этом тоже стоит помочь. А Джулия… возможно, он не будет уничтожать ее клан. Зачем, если его возглавит его марионетка, лишенная воли и готовая целовать его туфли?

Он открыл глаза и посмотрел в сторону лестницы, что вела к спальне, где спала Джулия.

Та же дерзость. Та же опасность. Та же уверенность, что никто не способен её сломать.

Он откинулся на спинку кресла и стиснул кулак.

— Но тебя я сломаю, Джулия, — тихо произнёс он, больше для себя. — Даже если для этого придётся утонуть вместе с тобой.

Огонь в камине вспыхнул, будто ответил. А в груди Кея зашевелился тот самый зверь, которому не нужны ни сделки, ни правила — только власть и право на женщину, дерзость которой слишком напоминала его собственную кровь.