Сессия подходила к концу. Оставался последний, самый сложный экзамен — высшая математика. Мы с Кириллом сидели в читальном зале, окруженные грудой конспектов и учебников. Воздух был густым от напряжения и запаха кофе.
— Я ничего не понимаю, — с тоной сказала я, отодвигая тетрадь с интегралами.
— Это как пытаться читать на неизвестном языке. Моему мозгу это не под силу.
— Под силу, — Кирилл терпеливо перетащил мою тетрадь к себе.
— Смотри, здесь все по шагам. Первое, что мы делаем…
Он снова стал объяснять, рисуя графики и формулы. Я смотрела на его руки — сильные, рабочие руки, на которых проступали вены от усталости. Он сам недосыпал уже третью неделю, но всегда находил силы мне помочь.
— Ты устал, — заметила я, когда он закончил объяснение.
— Тебе бы самому отдохнуть, а не меня учить.
— Я в порядке, — он провел рукой по глазам.
— К тому же, когда я объясняю тебе, я и сам лучше запоминаю.
В этот момент к нашему столу подошла девушка с нашей же группы, Лена. Она посмотрела на разбросанные листы и тяжело вздохнула.
— Ребята, я в отчаянии. Я вообще не понимаю, что делать с этими рядами. Кирилл, ты же в них шаришь. Не поможешь?
Кирилл взглянул на меня с немым вопросом. Я кивнула.
— Конечно, садись, — сказал он.
— Сейчас разберемся.
Он снова погрузился в объяснения, на этот раз для Лены. Я смотрела, как он спокойно и методично рисует схемы, и в сердце закипала странная, теплая гордость. Он был таким… настоящим. Без фальши, без желания покрасоваться. Просто помогал, потому что мог.
Через полчаса Лена, сияя, забрала свои конспекты.
— Спасибо тебе огромное! Ты просто спаситель! — она ушла, а Кирилл обернулся ко мне.
— Прости, что отвлекся.
— Не извиняйся, — я улыбнулась.
— Мне нравится смотреть, как ты объясняешь. Ты хороший учитель. Терпеливый.
— Не знаю насчет терпеливого, — он усмехнулся.
— Просто помню, каково это — самому не понимать и бояться спросить.
Мы просидели в библиотеке до самого закрытия. Когда мы вышли на улицу, было уже темно и холодно.
— Я не уверена, что сдам, — призналась я, кутаясь в шарф.
— У меня в голове каша.
— Сдашь, — он уверенно взял меня за руку.
— Ты умнее, чем думаешь. Просто тебе не хватает уверенности.
— В отличие от тебя, — я посмотрела на него.
— Ты всегда такой… надежный. Как скала.
Он засмеялся, и его дыхание превратилось в белое облачко на морозном воздухе.
— Скала? Мне бы твою уверенность. Я изнутри совсем не такой надежный. Я тоже волнуюсь. И боюсь завалить. Просто не показываю этого.
— Правда? — мне стало интересно.
— А чего ты боишься?
— Всего, — он пожал плечами.
— Что не сдам сессию. Что не смогу найти нормальную работу после универа. Что… что я тебе не подхожу.
— Опять об этом? — я остановилась.
— Кирилл, мы же уже говорили…
— Знаю, знаю, — он вздохнул.
— Но иногда эти мысли сами лезут в голову. Особенно когда я вижу, как ты легко общаешься с людьми, как тебе даются гуманитарные науки… А я вот только формулы и могу щелкать.
— И что с того? — я тронула его за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
— Ты думаешь, мне нужен кто-то, кто будет цитировать Шекспира наизусть? Мне нужен ты. Со всеми твоими интегралами и рядами. Потому что когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности. И любимой. А это дороже любых знаний.
Он смотрел на меня, и в его глазах таял лед неуверенности.
— Правда?
— Правда, — я встала на цыпочки и поцеловала его в холодную щеку.
— И знаешь что? Мне кажется, мы идеально дополняем друг друга. Ты — моя точность и логика. А я — твоя… ну, не знаю, душа что ли.
Он рассмеялся, и на этот раз смех был легким и свободным.
— Ладно, уговорила. Тогда давай, душа, вернемся к нашим интегралам. Еще пару часов, и потом я отведу тебя домой и куплю тебе горячего шоколада. Как настоящий кавалер.
— О, это я люблю, — я взяла его под руку, и мы пошли по заснеженной улице к общежитию.
Дома мы устроились в холле с кружками горячего шокалада. Алина к нам присоединилась, и мы втроем пытались повторить самые сложные темы.
— Я все равно ничего не понимаю, — ныла Алина, закрывая лицо учебником.
— Лучше бы я пошла на филфак, как хотела.
— Ничего, вместе разберемся, — Кирилл снова взял на себя роль учителя.
Я смотрела на них — на свою лучшую подругу и на своего парня — и чувствовала, как страх перед экзаменом понемногу отступает. Да, он был трудным. Но я была не одна. У меня была команда.
Позже, когда Алина ушла спать, а мы с Кириллом остались вдвоем, он сказал:
— Знаешь, спасибо тебе за сегодня.
— За что? — удивилась я.
— За то, что заставила меня посмотреть на себя по-другому. Я всегда считал свои знания чем-то скучным и неинтересным. А сегодня, когда я помог Лене, и ты сказала, что я хороший учитель… Это было приятно.
— Потому что это правда, — я зевнула, приваливаясь к его плечу. — Ты не просто решаешь задачи. Ты умеешь объяснять. И это настоящий талант.
— Спи, математический гений, — он нежно поцеловал меня в лоб.
— Завтра важный день.
— Я не гений, — пробормотала я, уже почти засыпая.
— Я просто девушка, которой повезло с парнем.
И засыпая, я думала, что, возможно, сдать экзамен — это не самое главное. Главное — пройти через это вместе. И стать от этого только крепче. А все остальное… все остальное приложится.