Малыш на заказ для миллиардера

Глава 27

Амир

Задолбала! Вот реально!

Капризная сволочуга…

Я уже замотылялся прыгать перед ней на задних лапках.

То с одной стороны, то с другой. То с подарками роскошными, то с подарками, приятными душе…

И ни хрена.

Смотрит в мою сторону, как на врага народа.

Как будто я ее насильно и грубо, в грязь.

Сама же на меня облизывается. Уверен, я ее привлекаю, как мужчина.

Иначе быть не может!

Но Света… все равно от меня нос свой воротит.

Гордячка, высокомерная слишком, чтобы признать — в ее трусиках наводнение при виде меня.

Откуда в ней столько упрямства?! В грудь мне дышит, но уперлась в одном мнении и твердо стоит. Как будто за ней — Москва, а она последний панфиловец.

Все эти подкаты, ухаживания, жесты… Намеки и поползновения ею отвергаются.

В тот же миг или… через минуту, когда дала намек, что не прочь, но потом жестоко отбривает.

Отобрать у ребенка конфету и то будет менее жестоко, чем постоянно динамить мужика, у которого в штанах пожар, и ни р-р-р-разу не было подобных простоев!

Хочет по отдельности?

На своем стоит?! Да пожалуйста.

Но тогда и я от своих желаний не откажусь.

Вот так, милая!

Стоишь на своем? Даешь мне полный карт-бланш.

Родит — заберу сына,

Именно так я планировал изначально.

Потом в этот план вписалась Раисова.

Нагло вклинилась, выцарапала в нем себе место и целый дополнительный раздел в договоре, где есть место и для нее, между прочим!

Но она не оценила.

Что ж…

Хватит стирать плевки с одной стороны лица и подставлять вторую, чтобы плюнули еще раз.

Не хочет быть со мной — не будет.

Однако сына я ей не отдам.

Еще чего…

Я своей жизни без него не вижу. Слишком долго этого ждал, хотел… Когда пощупал круглый живот Светы и увидел на узи наследника, еще больше воспылал ожиданием дня встречи с ним.

От этого я не откажусь.

Ни за что.

Пусть даже не мечтает!

Я выпишу Свете чек пожирнее и распахну перед ней все двери.

Пусть катится, куда пожелает. К тому, кому пожелает.

Хоть к Юрке!

Поплачет над его могилкой. Потому что я отдам приказ избавить мир от этого гондона в тот же миг, когда со Светой окончательно расстанусь.

Мои руки будут развязаны…

Пусть и она шагает на все четыре, с жирным счетом за душой.

Без меня.

А я сам как-нибудь. С сыном. С наследником…

Но почему так тошно? Так противно… Так говняно на сердце, что хочется нажраться…

Раздеваюсь в спальне.

До самой макушки полный мрачных мыслей. Внезапно стены дома кажутся тесными, воздух — полным ароматом кожи Светы, и хочется сбежать.

Матернувшись, снова натягиваю на плечи рубашку.

Не могу больше. Не выдерживаю этого напряжения.

Игра в кошки-мышки всегда быстро наскучивала мне. Потому что каждая мышка желала быть сожранной, растерзанной, распятой.

Однако эта мышь, ох, млин…

Она задолбала от меня убегать.

Игра в кошки-мышки со Светой меня измотала.

Я не сдался, мне просто стало неинтересно постоянно видеть один результат — пустоту.

Соблазн маячит слишком близко, чтобы думать о ней равнодушно, без горечи.

Свалить на несколько дней — отличный вариант.

Не могу больше рядом с этой стервочкой… Она из меня всю кровь выпила, вампирша проклятая, а я готов ей шею подставить и дать еще.

Нет, так дальше нельзя. И до чего же приставучая, манящая.

Даже пахнет всюду ею — ее духами!

Слишком явно. Как будто она рядом со мной… Здесь. В одной комнате.

Слышится легкий щелчок. Оборачиваюсь удивленно.

Света на пороге моей спальни.

В длинном банном халате.

Пытаюсь придумать колкость, что выглядит она, как бочка, но сам жадно смотрю на личико, на губки, на вздорный носик. За все выкрутасы я бы ее отшлепал смачно, до визгов… А потом долго и глубоко…

Дышать становится нечем. Еще и этот ее взгляд блестящий, направленный на мою обнаженную грудь.

Она меня жжет напалмом, и стоит, как ни в чем не бывало.

— Зачем пришла? — спрашиваю резко.

Буду грубым. Буду злым. Пусть видит меня в гневе и… проваливает!

— Ты всегда выполняешь свои обещания? — спрашивает едва дыша.

Тесно переплетает пальцы, сложив на круглом животе.

— Всегда.

— Пять минут назад ты сказал, что я лишаю тебя шанса сдувать с меня пылинки.

— Сказал! И что дальше? Я не хочу играть в шарады. Мне некогда! — рычу. — Говори прямо или проваливай.

На лице Светы появляется испуганное выражение. Рявкнул я, конечно, будь здоров.

Она аж назад отступила, к двери. Вот туда и топай!

Отворачиваюсь.

Свалит, как пить дать. В плохом настроении ко мне лучше не подходить!

Те, кто прознал это на своей шкуре, второй раз в логово зверя лезть опасаются.

Раисова тоже испугается — обидчивая, ранимая, беременная, в конце концов… То есть капризная и мнительная.

Так что скоро эти мучения для нас обоих закончатся.

Но внезапно слышу я позади себя:

— Хочу получить обещанное!

— А? Что?

— Хочу получить обещанное!

Голос дрожащий, но все же звучит настойчиво. Хоть и с испугом. Странная смесь!

Как будто Свете больших трудов стоило прийти ко мне в спальню.

— Сдуть с тебя пылинку?

— Не совсем.

— Что же ты хочешь?

— Ты обещал мне массаж. Я хочу получить обещанный мне массаж.

Света распускает узел на халате и позволяет белой, махровой ткани упасть к ногам большим облаком.

Остается в длинной сорочке молочного цвета. Она в таких любит спать, на старой квартире было несколько штук.

Мои люди купили их и сюда, только с той небольшой разницей, что это не подделка местных старателей, а та самая — натуральная французская модель из нежнейшего атласа.

Ткань тонкая и мало что скрывает. Полную грудь и налитые бусины сосков она точно скрыть не в состоянии. И то, что на Свете нет трусиков…

Раисова проходит мимо меня, едва коснувшись рукой. Пока она ко мне спиной, протираю глаза кулаком. Не привиделось ли?

Нет. Все очень даже реально.

Раисова замирает возле большой кровати и оглядывается на меня через плечо.

Выглядит нерешительной. Глаза огромные и полные влаги, как будто она вот-вот разрыдается и убежит.

— Мне уйти? — читаю по ее губам.

Ответ рождается быстрее, чем я успеваю подумать: а не очередной ли это развод? Не новый ли плевок или насмешка…

— Ложись на кровать, — прикрываю глаза на один миг.

Пытаюсь избавиться от наваждения. Но хрен оно куда теперь пропадет. Раисова, как отпечатанная на сетчатке, даже перед закрытыми глазами.

— Я принесу масло, а ты пока… Сними сорочку.

Голос спотыкается, становится хриплым. Сотни взрослых фантазий с ее участием оживают за миг.

— И накройся одеялом, — добавляю через секунду.

Вдруг поможет не думать о всяком?!

Хотя, кого я обманываю?! Танк уже на взводе…

Светлана

Даже не верится, что я сама пришла к Анварову в спальню и добровольно отдалась в руки пленителя. Он же не остановится на одном массаже, дурочка!

Откровенно говоря, мне тоже хочется зайти дальше.

Так беспокойно и переживательно, сладко думать и в то же время боязно.

Я так давно никому не доверяла и даже не думала, что снова смогу сделать шаг навстречу в отношениях с мужчинами.

Тем более, с такими, как Амир.

Он же меня слопает и не подавится. У него длиннющий список постельных побед, каждая из которых красивее и состоятельнее меня.

На его стороне множество преимуществ, а у меня есть только безумная надежда.

Господи, я сошла с ума. Он свел меня с ума!

Такой напор выдержать просто нереально…

Щелчок. Снова щелчок. Гораздо громче.

Амир вошел в спальню и закрыл ее на замок. Медленно добрался до кровати и присел, поставив на тумбочку массажное масло.

— Где ты взял массажное масло?

— В твоей ванной комнате, запасливая девочка.

Пальцами ведет по плечу, немного ниже, под край одеяла.

— И послушная, — выдыхает удовлетворенно, поняв, что я разделась. — Тебе удобно лежать так?

— Я подложила подушку под живот. Удобно, — отвечаю с дрожью в голосе.

Одеяло медленно ползет вниз, замирает на самой кромке ягодиц. Я едва не поскуливаю: от томления, жидким огнем охватившего тело, и чувства страха.

— Ты могла передумать секунду назад, но сейчас уже поздно. Придется принять все, что я намерен вложить в этот массаж…

Слова Амира полны двойных намеков. Или я фантазирую?

Однако когда горячее дыхание ветерком проносится по коже, сосредотачиваясь низко, понимаю, что я не фантазирую. Напротив, весьма трезво оцениваю возможности!

— Какие ямочки…

Пальцы Анварова гладят впадинки между спиной и попкой, вызывая прилив тепла.

— Сладенькие, — целует меня, обведя языком контур и сдвигает одеяло еще ниже.

Тело охватывает томление, мурашечное и полное неги. Кажется, мое лицо уже горит. Ведь прежде меня никто не целовал так и не говорил, что эти стандартные ямочки привлекательные.

— Теперь ты полностью в моем распоряжении!

Ой…

— Такую красивую попу даже немного жаль пороть за все твои выкрутасы, Света. Но воспитательные меры тебе просто необходимы!

Дважды. Нет, трижды.

Нет! Тысячу раз «ой…»

Замираю без движения и жду обещанного, не понимая, почему меня будоражит мысль о наказании.

Но вместо ударов ладонью получаю поцелуйчики по мягкому месту.

До чертиков приятно! Расслабляюсь, млею и громко взвизгиваю, когда Анваров меня кусает за попу.

— Это на будущее, — поглаживает ладонью место укуса.

— Ты меня укусил! — бормочу удивленно.

Анваров забирается сверху, нависнув надо мной. Удерживая вес тела, на ладонях, прижимается бедрами и целует. На этот раз в шею, алчно всасывая кожу.

— Ай-ай… Амир!

Тру место поцелуя. Или вернее сказать, засоса?!

— Я тебя пометил, — хмыкает удовлетворенно. — Теперь перейдем к делу, — добавляет серьезным тоном. — Я умею делать массаж. По-настоящему. Очень скоро ты в этом убедишься.

Уверена, все не так. Анваров просто позер, интриган, бабник, миллиардер, баловень судьбы. По нему сразу видно, что он по жизни шагает легко, препятствия презирает. Любимчик в семье…

— Начну с твоих ножек.

Почему-то жду от него обещание, мол, через минуту они уже будут у меня на плечах, что вообще-то вполне реально, если задуматься и не слишком сильно усердствовать, но Анваров не спешит отсыпать порочную шуточку. Его пальцы умело, со знанием дела обхватывают мою щиколотку и начинают разминать.

— Ого… Ты действительно умеешь делать массаж!

— Думала, я шучу?

— Да.

— Но я не шутил, — усмехается он, передвигая пальцы выше. — Изучал массаж.

— Зачем? — удивляюсь.

— Несколько лет назад я проспорил другу. Бывшему другу, — поправляет себя.

— Я думала, ты побеждаешь всегда, — мурлыкаю довольно.

— Я играл честно, а он сжульничал. Как оказалось позднее, это для него привычное дело, — говорит после паузы.

— Расскажешь?

— Не хочу портить такой момент разговорами о гнилых людишках. Давай лучше о приятном.

Амир разгоняет кровь и прорабатывает мышцы, одну за другой, заставляя меня то покрикивать, то издавать довольные звуки.

Каждый мой невольный стон доносится до слуха эхом в виде короткого, густого мужского вздоха.

От прикосновений его рук сложно не расплавиться. Когда пальцы Амира начинают разминать бедра, находясь в опасной близости от запретного, мне уже становится плевать, что он поймет, как я на него реагирую. Очень отзывчиво…

Амир

Даже не верится, что этот миг настал.

Света сама ластится под мои ладони. Ее золотистая кожа под моими пальцами ощущается как атлас. Темные волосы шелковыми нитями спускаются на плечи. Поднимаю их осторожно, пропуская между пальцами пряди.

Пальцы сжигает нетерпением прикоснуться откровеннее, сжать их по-мужски. Намотать на кулак, показывая жажду, с которой я хочу ей обладать.

Целиком.

Ее доступная поза — самая подходящая.

Перед глазами оживают картинки… Вариант — один другого откровеннее. И я буду последним кретином, если скажу, что не хочу большего. О, еще как хочу…

Что важнее — она тоже этого хочет!

От этой мысли дыхание становится чаще, легким не хватает объема.

Сердце постукивает об ребра мощно и быстро.

— Ох… — очередной приглушенный стон.

Звучит, как райская мелодия.

Впитываю кожей. Смакую каждый миг.

Света не просто млеет от массажа, она доверяется мне, позволяет шагнуть за грань чуть-чуть.

Сначала совсем немного, потом смелее и откровеннее, толкая нас обоих к жаркой пропасти.

Хочу, чтобы она понимала — сама этого захотела.

Чтобы отдавала себе отчет. Все, что произойдет потом, это не по принуждению. Не из-за чертовых условий, выдвинутых мной.

Все по-настоящему.

Когда ее желания стали для меня настолько важны?

Где я упустил момент, когда контроль оказался выпущенным из рук?

Почему, черт подери, это настолько приятно!

Она такая нежная и разогретая. До неприличия горячая, пахнущая сумасбродно сладким, нежным и удушающим одновременно.

Я могу ее сожрать. Я хочу этого.

— Массаж окончен, — говорю севшим голосом.

Все так. Сеанс завершен, но еще не каждый сантиметр тела, так желанного мной, изучен. Я могу заласкать ее так, что она забудет свое имя.

Затейливо рисую пальцами спирали по ее бедрам. Как загипнотизированный.

— Ты можешь уйти.

Пауза.

— Можешь остаться. Выбирать тебе.

Светлана

— Ты можешь уйти.

Пауза.

— Можешь остаться. Выбирать тебе.

Нет, мне не померещилось. Анваров ослабляет хватку и дает право выбора.

От этого дух захватывает сильнее, чем если бы он просто настоял на своем.

Я бы не смогла отказаться. Только не сейчас…

Но отчего-то вдруг ему важно, чтобы я сама сказала ему «да».

Я изнываю от нетерпения и в очередной раз сама выгибаюсь ему навстречу. Перехватив руку, опускаю вниз, показывая, чего мне хочется на самом деле.

— Врач порекомендовал воздержаться, — говорит со свистом, но уже ласкает меня пальцами.

Нежно-нежно, заботливо… Ласково и горячо, искушая прикосновениями с обещанием большего.

— Я знаю, но больше так не могу…

— Я тоже.

Резко убрав в сторону одеяло, Амир поворачивает к себе лицом и целует, не отнимая руки. Я напитываюсь его поцелуем, заряды летят во все стороны, сжигая разумные доводы.

Царапаю его крепкое запястье ногтями, сжимаю бедрами, изо всех пытаясь сдержаться от волны экстаза, накатывающей безжалостно.

— Хочешь же? — искушает.

— Хочу, но нельзя. Нельзя же? — спрашиваю с сомнением.

— Я позвоню и уточню! — отстраняется решительно.

— Уже поздно. Не станешь же ты беспокоить врача по такому поводу! — краснею.

— Я плачу неприлично много и имею права задавать все те вопросы, которые только сочту нужными. Тем более, это важно. Вопрос жизни и смерти!

Я не верю, что он станет звонить моему доктору. Но на удивление именно это он и делает!

Набирает номер, подносит телефон к уху. Дожидается ответа.

— Это Анваров! — говорит решительно. — Уверен, вы меня помните!

— Амир, прекрати! — пытаюсь дотянуться до него.

Анваров встает и отходит в другой конец спальни.

— Вы рекомендовали воздержаться от интима. Рекомендовали, но не запретили, так? Если состояние пациентки отличное, если нет неприятных и болезненных ощущений, но есть огромное желание немного расслабиться…

Черт! Я сейчас сгорю от стыда.

Анварову хоть бы хны, внимательно слушает ответ врача.

— Да! Именно это я хочу узнать! — сияет улыбкой на сто ватт. Снова пауза. — Спасибо, доктор. Вы даже не представляете, что вы сейчас для нас сделали!

Амир небрежно отбрасывает телефон в сторону и снова забирается на кровать с коварным видом змея-искусителя.

— Ну же, спроси меня, — предлагает, искрясь от нетерпения.

— Я все поняла по твоему виду.

— И что же ты поняла?

— Доктор сказал: можно? — уточняю робко.

— Он сказал, что твои тренировочные схватки — это не патология, а норма. Состояние у тебя отличное, а рекомендации были даны, потому что ты сильно стрессовала. Но сейчас он сказал мне…

Наклоняется, срывая поцелуй.

— Нельзя держать в себе, это губительнее. Сейчас тебе это нужно, — ласкает губы языком, сводя с ума. — Отпусти, — требует. — Давай… Отпускай.

— Ами-и-и-ир, — выдыхаю потрясенно, распадаясь на чувствительные пульсации.

Они всюду: на теле, на губах, глубоко под кожей.

От поцелуя мужчины, уверенного, глубокого и жадного, костры разгораются все сильнее. Совсем ничего не соображая, тянусь к пряжке мужского ремня.

Амир перехватывает мою руку и подносит ко рту, взасос поцеловав ладонь.

— Подумай хорошенько, — дергает верхней губой, как хищник, обнажая крепкие зубы. — Я тебя…

— Хочу! — выдыхаю уверенно, помогаю ему раздеться.

Мы оба задыхаемся, сталкиваясь губами, языками за право поцеловать как можно жарче, настойчивее, трогаем друг друга всюду, не в силах насытиться предельной откровенностью и разрешением на все.

Оказываюсь в кольце его сильных, властных рук. Амир обжигает дыханием шею, водит по ней губами, вжимаясь сзади крепче и крепче, теряя терпение.

— Доверься, — просит он, замерев перед тем, как перейти черту, за которой не будет возврата к прежним отношениям, недомолвкам.

Я понимаю, что согласившись сейчас, навсегда утрачу возможность сделать вид, будто он меня ничуть не волнует.

Волнует, еще как. Мне кажется, я даже влюблена в Амира, но боюсь признаться в этом даже самой себе.

Мне страшно. Так страшно, что я сердца не чувствую. Оно перестало биться, замерло в ожидании.

— Ты не пожалеешь, — обещает Анваров, оставив тягучий поцелуй на моем плече. — Скажи мне «да».

Я киваю нерешительно. Необязательно все должно закончиться плохо, убеждаю себя.

Амир мне нравится, как мужчина. Я забываюсь рядом с ним и хочу большего…

Он терпеливо ждет моего ответа.

— Да-да… — соглашаюсь. — Да.

Даю согласие, подарив нам второй шанс, допустив в душу веру в хорошее.

Он попросил довериться ему. Я сделала шаг навстречу и не жалела о своем решении на протяжении целой ночи, а утром…