Малыш на заказ для миллиардера

Глава 33

Светлана

Я попыталась закрыться. Амир настойчиво убирает мои ладони в сторону.

— Цыц… — приказывает мне, не давая свести ноги вместе.

— Это слишком!

Стараюсь скрыть волнение своего сердца и реакцию тела. Но когда он так близко, водит колкой щетиной по внутренней коже бедра, скрыться невозможно. Ему понятны все мои реакции и пульс, пересекающий черту, бьется сразу везде.

В каждом уголке тела. В каждой клеточке. Особенно там, когда Амир целует.

Перед глазами темнеет. Я хватаюсь за простыни, чтобы не упасть, и все равно падаю в бездну. Таить не буду, я о таком фантазировала, представляла. Но мои фантазии — лишь бледные моли по сравнению с яркими бабочками, порхающими под кожей от откровенной ласки Анварова.

Пожар возникает под его губами и распространяется всюду. Горят даже кончики волос, даже ресницы… Все — оголенный нерв.

Трепещу, как натянутая струна, но Амир продолжает высекать искры, заставляет меня издавать совсем непристойные звуки.

Громкие и откровенные, с просьбой остановиться, потому что сердце грозит пробить ребра.

Чистое наслаждение. Пьянящий экстаз, стирающий рамки между откровенным и порочным. Последний миг до падения прочувствовала особенно остро. Словно вот-вот сметет в пропасть, но пока я слышу и чувствую, как нарастает гул бешеного кровотока, как туго сжимается пружина, все чувства и эмоции стягиваются в тугой, пульсирующий узел удовольствия. Запутанный лабиринт, из которого не хочется выныривать совсем, только сорваться вниз и взлететь.

Больше не было сил сдерживаться. Сердце словно обезумело, а эмоции сорвались с поводка, стирая, размазывая, уничтожая на коротком выдохе…

Дышать нет возможности. Тело, как пушинка, гонимая горячим летним ветром.

Под ладонями оказывается его горячая, смуглая кожа, под которой перекатываются мускулы. Он приникает ко мне крепко и требовательно, а я не могу понять и вспомнить, когда он успел раздеться и швырнуть на пол все эти каталоги, брошюры, образцы…

Совсем потеряла счет времени и ничего не вижу перед собой. Только его губы — порочные и влажные, зовущие. Они врезаются в мои с упорством ледокола, растирая вкус и подчиняя окончательно.

Всхлипываю, подстраиваясь, окончательно принимая Его, как своего мужчину.

Слишком быстро? Слишком глупо? Никаких гарантий?

Возможно.

Но я точно знаю, что если откажусь сейчас, буду жалеть об этом до конца своих дней.

— Ты слишком горячий. Мне дышать нечем, Амир.

— Носиком нужно дышать, — шутливо кусает. — Дать тебе передышку перед следующим забегом?

— Ты марафонец, что ли? — удивленно опускаю взгляд вниз.

— Три дня страдал, Свет. На голодном пайке…

Краснею. Похоже, аппетит его неумолим и неутомим…

— Откроешь окно?

Амир поднимается мгновенно, демонстрируя мне свой упругий, свежерасцарапанный зад. Да, я тоже скучала! Получите доказательства и распишитесь, господин Анваров!

— Амир, тебе кто-то звонит…

Вибрация и требовательный звонок раздается откуда-то снизу.

— Сейчас отключу!

Анваров пытается отыскать свой телефон, погребенный под завалом рекламной продукции.

— Нашел. Хм… Это брат. Я отвечу. Вдруг важное?

— Только если это важное не потребует твоего ухода.

— На что это ты намекаешь?

— Что я тоже ждала тебя три дня, на диете.

— Без пончиковая?

— Без амурная диета.

— Я Амир, — поправляет строго. — Да, Тимур. Что ты хотел? Говори, только быстро, потому ты совсем не вовремя.

Отходит.

— А вот это уже не твоего ума дело! Если твой потолок — это отпустить пошлую шуточку, то я… Что?!

Оглядывается на меня.

Я настораживаюсь.

— Нет! — рявкает Амир. — Даже если бы завалялась, тебе бы точно не сказал. Все, пока. Мне некогда! — отключается.

— Что ему было нужно? Ты посмотрел на меня очень странным взглядом.

— Тимур спрашивал, не завалялась ли у тебя какая-нибудь сестренка. Желательно, симпатичная, без моральных принципов и без беременного живота, чтобы развлечься.

— О боже… Он всегда такой беспардонный?

— Сегодня он был очень вежливым.

— Не верится.

— Однако это так, — кивает. — Кстати, он прав насчет одного. Безопасности. Обещаю, что исправлю. В ближайшее время. Веришь?

— Да. Но…

— Что но?

— Обещай, что исправишь это после того, как закончишь наш маленький марафон…

— Маленький? — ухмыляется. — Нарываешься, Раисова. Ох, как же ты нарываешься!

Спустя время

С тревогой смотрю на календарь.

Еще неделя, и будет считаться, что я перехаживаю с беременностью.

Чувствую себя бочкой, набитой сельдью. Ни наклониться, ни присесть с легкостью.

Обувь кое-как застегиваю, когда никого нет рядом.

Амир советует мне купить галоши без шнурков, шутник, блин! А я с трудом выполняю даже элементарные действия и боюсь, что рожу не ребенка, а маленького китенка.

Сегодня ощущения особенно беспокойные.

Малыш отпинал мне все, что только можно было отпинать. Я как кусок отбивной…

Плаксивость накатывает чаще, чем обыкновенно. Раздражаю саму себя! Как только Амир меня терпит?!

Не верится, что мы помирились и не ссорились. Почти не ссорились!

За два месяца, минувших с момента примирения, мы всего раз пять поругались, но не о глобальном.

Скорее, в мелочах, в быте мнениями не сошлись.

Анварову не понравилось, что я взяла трех мелких предпринимателей на учет и веду их на дому.

Возмущался так, словно я его мужское достоинство выбросила за ненадобностью, но потом гнев сошел и он разрешил мне «заниматься баловством», пригрозив, что если буду уставать, мгновенно прикроет лавочку.

Поясницу тянет…

Ложусь отдохнуть немного, засыпаю.

Пропускаю момент, когда Амир появляется рядом.

Просыпаюсь от того, как он щекочет шею щетиной.

— Скучала?

— Устала.

— Еще скажи, голова болит.

— Ощущения странные, день прошел муторно, — признаюсь, как есть.

— А я думаю, что ты по мне сильно скучала, проказница! — задирает сорочку. — Трусишки промочила!

— Что?!

— Ты не просто по мне соскучилась! Ты всю простыню залила! — присвистывает.

Впиваюсь в его плечи пальцами.

— Амир, постой! Это не то, что ты думаешь! — говорю испуганно. — Кажется, у меня отходят воды.

— Шутница моя! — смеется Анваров.

— Я не шучу.

Проигнорировав мои слова, Амир снова начинает меня целовать.

— Не шутишь, но все-таки шутишь. Подтруниваешь, разыгрываешь… Выбери любое, позволено все. Мне, кстати говоря, тоже!

Губы Анварова переползают на шею, рождая вихрь приятных мурашек. Однако я не могу сосредоточиться на происходящем, потому что кроме приятного воссоединения происходит кое-что еще.

Я, блин, рожаю!

— Амир! Это не шуточки, это воды начали отходить. Ой… Ой… Вот опять.

— Ты!

Анваров отстраняется, пристально смотрит на простыню подо мной, ставшую темно-серой от влаги. Там реально небольшой потоп.

— Ты не шутила! — выдает удивленно. — Свет, неужели этот день настал! Наконец-то!

— Ты рад?

— А ты?

— Мне страшноооо…

— Схватки есть? — спрашивает деловито.

— Нет, пока ничего нет.

— Тогда присядь, оденься, я вызову скорую.

— Ты так спокоен, — всхлипываю.

Слушаю его ровный, уверенный голос, когда он вызывает бригаду и объясняет нюансы. Требует приехать немедленно!

Вспоминаю, свои первые тренировочные схватки. Они застигли нас вместе, и паниковали мы ужасно. Сейчас Амир до ужасного спокоен, а я не нахожу себе места.

— Амир…

— Все будет хорошо. Скорая окажется на месте через минут десять. Как думаешь, цвет подходящий?

— Что?

Смотрю на платок и галстук в руке Анварова.

— Думаю, безупречно смотрится вместе с этим костюмом! — показывает мне вешалку.

— Анваров, я рожаю, а ты решил принарядиться, как Золушка перед балом?

— Конечно! Такой хороший день! Просто феерия счастливых событий! Мы помирились, ты рожаешь.

— Вдруг обойдется?

— Ты уже воды пускаешь. Кажется, на этот раз точно все произойдет.

— А почему тогда ты такой спокойный?

Анваров награждает меня поцелуем в лоб.

— Потому что ты, Света, справишься, а я буду рядом, ждать появления Тагира.

— Рядом в родильном зале?

— Ага.

— Но я не хотела партнерские роды! Что угодно, только не это! В коридоре жди! — мгновенно отказываюсь от такого «счастья».

— Я надеялся сам чикнуть пуповину. Кстати, в договоре с суррогатной матерью было прописано, что…

ЧТООООО?!

Мы совсем недавно помирились, я просто через себя переступила, всю гордость в пух и прах разнесла!

Совершила невозможное, буквально из ничего, из пустоты наскребла немного сумасшедшей надежды на счастье, потому что люблю его, засранца, а он снова говорит мне о каких-то договорах?!

— Плевать я хочу, что и в каких договорах у тебя было прописано! Если еще раз про договор от тебя услышу, возненавижу до конца своих дней и ты больше никогда-никогда-никогда… меня не увидишь!

— Спокойно, Света! — обрывает меня. — Я просто хотел быть рядом.

— Будь рядом. По ту сторону дверей родильного зала. И еще… Купи все необходимое. Я же ничего не купила, только одни пинеточки приобрела! — прикладываю ладонь к холодному лбу, покрытому испариной. — Пинетки, Анваров. Мне нужны эти пинетки.

— Я все куплю, все будет сделано в лучшем виде! Сейчас отдам приказ… — быстро набирает сообщение.

— Амир, мне нужны те самые пинетки. Они были среди моих вещей, когда ты меня забирал. В отдельной коробочке, с белым бантиком. Мне они нужны прямо сейчас, — встаю.

По ногам потекло. Сажусь обратно.

— Ой… Я самая бестолковая мамаша.

— Ты лучшая. Потому что такая, какая есть. Все, не раскисай…

— Пинетки, — снова переживаю.

— Сейчас. Все будет!

Анваров все же находит мне ту самую коробочку с пинетками, сообщив, что она была в первом ящике комода.

Я прижимаю к груди эту коробку, пытаясь успокоиться.

Амир мурлыкает себе под нос песенку, примеряет костюм. Крутится перед зеркалом, виртуозно красиво складывает платок, опустив в нагрудный карман.

Глубокий синий, подчеркивающий цвет его глаз. Поворачивается с ослепительной улыбкой.

— Ну, как я тебе?

— Готов хоть на бал к президенту.

— А ты в ночнушке. Непорядок. Давай мы тебе хотя бы халат теплый наденем.

Я непривычно вялая и как будто в ступоре. Знаю, что нужно шевелиться, но почему-то застываю без движения через одну секунду.

— Ну же, улыбнись. Все будет замечательно.

— Вдруг не будет? Я впервые рожаю…

— Я тоже впервые отцом становлюсь. Событие грандиознейшее! — улыбается широко. Сейчас щеки треснут, мамочки! — Вот халат. Надевай, — протягивает теплый махровый.

Поднимаюсь.

— Свет, ты капаешь…

Мне и без его ироничных ремарок несладко приходится, а услышав очередную шуточку, начинаю плакать. Анваров обнимает меня за плечи.

— Ну чего ты обижаешься? Я пытаюсь тебя поддержать. Честно говоря, я почти на грани обморока.

— Что-то не похоже.

— Но так и есть. Просто в прошлый раз мы немного растерялись, но сейчас… Сейчас все получится. Я это знаю.

Осторожный стук в дверь.

— Господин Анваров. Врачи приехали.

— Запускайте! — отдает царственный приказ Анваров, еще раз целует меня. — Все под контролем. Скоро мы увидимся с Тагиром.

Меня практически сразу укладывают на носилки. Снова!

Машина скорой помощи, лица врачей, дежурные вопросы… Слышу все разговоры, но воспринимаю их отстраненно, они как вода сквозь пальцы.

— Ты готова к встрече с нашим малышом?

— Совсем не готова. Но кажется, он готов, — отвечаю со слабой улыбкой.

— Все будет хорошо. Полчаса, самое большее час — и мы станем родителями! — заявляет уверенно.

Полчаса?! Час?! Ничего себе сроки!

— Анваров, я же буду рожать, а не пули из пистолета выпускать. Вряд ли все будет так быстро. А еще… еще у меня таз очень узкий, — начинаю бояться.

— Не думай об этом. Лучше скажи, надо сообщить твоим родителям? — уточняет Анваров.

— Нет, ни за что! — хватаюсь за его запястье. — Никаких ложных тревог! Я сама скажу им, когда я рожу…

— Как скажешь. Кстати, мы приехали. Сейчас начнется!

Ма-ма…

В фильмах от первых схваток и отхода вот до родов проходит минут пять, от силы. В этот период врачи, словно соревнуясь, кто громче, кричат героине: «Тужься, дыши правильно!», а потом… потом прикладывают к груди орущего младенца и все кругом счастливы.

Я не настолько наивна. Не верила, что все будет настолько легко. Но все же в глубине души надеялась.

Однако после приезда меня осмотрели, отвели в комнату и сказали ждать. Ждать запуска родильного процесса. Потому что подтекающие воды это лишь начало длительного и болезненного процесса.

Запуска родильного процесса пришлось ждать довольно долго. Я сходила с ума, трясла персонал и на стены лезла от беспокойства.

Главным аргументом были слова, что я приехала сюда, чтобы родить, а не ждать запуска родильного процесса, как ждут начала колонизации Марса.

Когда пошли схватки, я поняла, что тренировочные были ерундой. Скрутило так, что не разогнуться, ни вдохнуть, ни шагу сделать…

Хочется уже избавления от мук, но скоро я поняла, что это лишь самое начало моих мучений.

Роды были тяжелыми, длились всю ночь. Вокруг шеи младенца обмоталась пуповина, это усложнило процесс.

Я уже начала бояться, что умру, обессилев, но так и не разродившись. Когда наступил миг избавления, я просто не поверила.

— Поздравляем.

— Почему так тихо? — спрашиваю хрипло. — Почему он не кричит?! — забеспокоилась.

— Он?

— Да. Он. Почему он не кричит?!

— Она.

— Что?!

— У вас родилась девочка.

Девочка?!

Я не ослышалась?

Может быть, просто в ушах заложило от своих криков, потому мерещится всякое?