Мама для Ромашки

Глава 32. Руслан

Это не ночь — это ад. Почти до самого рассвета я сижу в детской у изголовья кровати и слушаю мерное дыхание Ромашки.

Разрывает. Изнутри рвет на части между «правильно» и «хочу». Мне не нужна Нелли, я не люблю, да и никогда не любил мать Роберты. Да, так случилось, беременность и роды, и я на самом деле безмерно благодарен ей за дочь. Но я ее не люблю. Не хочу. Мне нужна Лиса. До боли в груди, и дрожи во всем теле — мне нужна Алиса. Ее улыбка, ее дерзость и нежная смелость.

Еще и повел себя сегодня, как мудак. Снова.

“Да. Прости. Пришлось уехать раньше. Дела” — все, на что хватило моего словарного запаса в ответном СМС.

Придурок.

Просто уехал и даже не предупредил, совершенно забыв обо всем, помчался домой. И потом весь вечер, что Нелли пыталась строить счастливую домохозяйку, столько раз я брал в руки телефон, собираясь набрать. Однако слов все равно не было. И решения не было.

Упираю локти в колени и затыкаю уши, потому что голос Лисы звенит в голове. Крутится и крутится, как на повторе.

Я сделаю ей больно. Рискую растоптать девчонку, но лучше сейчас, чем допустить, чтобы она привязалась к нам с Ромашкой еще больше. И от мысли, что рано или поздно я устану прятаться, и мне придется с ней поговорить, объясниться… хочется сдохнуть, чем так.

Твою…! Ерошу руками волосы и отгоняю воспоминания о нашей первой и, похоже, последней ночи прочь. Ее руки, ее подернутый дымкой желания взгляд и губы, мягкие и до невозможности сладкие. Когда-то я точно взорвусь, но не имею права ставить свои желания выше блага дочери.

Роберте нужна мать. Родная. И точка. Все, Беркутов, поиграл в юнца, а теперь, будь добр, взять себя в руки и нести ответственность за ребенка.

Сил идти к себе в спальню нет. Нелли спит в гостевой, а я уже под утро заползаю к дочери под бок, как частенько делала это она, и проваливаюсь в глубокий сон до самого обеда.

Утро встречает с вибро на мобильном. Левашов. Интересуется, не соизволю ли я явиться в офис.

— Прости Марат, дела семейные. До конца недели давайте без меня.

— Все в норме? — обеспокоенно интересуется друг.

— Позже тебе объясню. До связи.

И вырубаю мобильный к черту. Нет меня. Семью… строю, млять.

Откидываю голову обратно на подушку и закрываю глаза. Уснуть бы и вообще, на фиг, не проснуться.

— Папоська, — слышу шепот на ушко.

— Ромашка? — удивленно смотрю на ребенка, открывая один глаз. Искренне был уверен, что она в саду. — Ты почему дома?

— Тетя Нелли не пустила к нам Нину, — дует губки ребенок.

Не мама — тетя Нелли. И этой "тете" очень придется постараться, чтобы заслужить доверие своей дочери.

— Что значит, не пустила?! — сажусь на постели, и дочурка запрыгивает ко мне на руки, обхватив ладошками щеки.

— Нелли скасала Нине, сто будет сама со мной сидеть, — шепчет Ромашка, — я не кочу сидеть с тетей Нелли. Я кочу Нину… или… папоська, а давай лучше Лиса будет с нами зыть. — Ангельской улыбкой озаряется личико дочурки, а меня упоминание Алисы бьет по самому больному.

— Нет, Ромашка.

— Но посему? — дрожит губка, и дуются румяные щечки, — мне нлавится Лиса.

— Потому что Нелли — твоя мама, малышка. И теперь она будет жить с нами. Разве ты не хотела, чтобы у тебя была мамочка?

Щелкаю по носу свою голубоглазку и поднимаюсь с кровати.

— Я не люблю Нелли. Я кочу, чтобы моей мамоськой была Лиса, — топотит за мной следом босыми ногами маленькая вредина. — Лиса мультики любит и Бубу смотлела, а еще сказки мне читала и вкусно, как Нина, готовит и…

— Роберта! — перебиваю поток слов, что чем дальше, тем сильней задевает, выворачивая наизнанку от той искренности и мольбы, что в них звучат. — Малышка, — присаживаюсь на корточки и притягиваю голубоглазое чудо к себе. — Нелли — твоя мама, и она очень любит тебя. Ты… тебе нужно привыкнуть, что мы теперь живем не вдвоем.

— Но Лиса…

— Не будет Лисы, Ромашка. У нее своя жизнь, и она не может жить с нами.

— Посему?

— Потому что у Лисы есть… друг, — хоть и вру напропалую, но самого даже подергивает от такой возможности.

— Нету, ты влешь, Лиса говолила…

— Теперь есть, — перебиваю, начиная злиться. — А у нас теперь есть Нелли. И ты ее полюбишь, обязательно. — Целую свою хмурую вредину в лоб и под недовольное пыхтение ухожу на поиски "хозяйки дома". Всю дорогу то и дело напоминая себе, что поступаю правильно. Ромашка вырастет и еще спасибо скажет.

Рабочая неделя тянется мучительно медленно. А я чувствую себя страусом, засунувшим голову в песок. Не могу найти в себе сил набрать Алисе и объясниться. И она, в свою очередь, молчит. Забыла? Или забила, Беркутов? Може, оно и к лучшему. Через две недели ее практика закончится, а вместе с ней и май. Как буду жить дальше, пока не пойму. Оставить ее работать в "ПрайдИнвест" не могу, но и остаться без нее тоже не хочу.

Так и живем.

Я с постоянным образом Мальцевой в голове, а Нелли со своим желанием перевернуть вверх дном весь дом и мою устоявшуюся жизнь вместе с ним.

Нину Федоровну я все-таки вернул, и отказываться от няни, которая воспитывает Ромашку с самого ее рождения, не собираюсь. Какого бы мнения не была на этот счет Нелли. А Ромашка, кстати, нет-нет да продолжает приставать ко мне с вопросами об Алисе. Малышка скучает и, как мне показалось, даже в сад из дома начала уходить с удовольствием. Не знаю, что это: моя мнительность или нежелание ребенка находиться с родной матерью дома — но пока что возвращение бывшей принесло нам одни проблемы.

В пятницу утром просыпаюсь и понимаю, что если мы и дальше так продолжим ходить с кислыми рожами каждый в своих мыслях, то рискуем потерять и то шаткое перемирие, что есть у нас. Ради Ромашки я должен попытаться и сам стать Нелли ближе — как бы противно ни было от одной только этой мысли. Но пока я сам всем видом отрицаю важность этой женщины в нашей жизни, Роберта не сможет и не захочет ее принять.

Поэтому на следующей неделе в выходные принял решение устроить пикник, на который позвал Марата и еще пару-тройку знакомых по бизнесу ребят.

Команда неплохо продвинулась за эту неделю в решении вопроса со "СтройКом", и ближе к концу рабочего дня я заскакиваю в офис всего на две минуты. Подписываю срочные документы и, бросив взгляд на наглухо закрытый кабинет Алисы, давлю в себе желание зайти. Не сейчас, Беркутов. Не сегодня…

По дороге домой заезжаю в автосервис ее дяди, которому я теперь доверяю безоговорочно, и сдаю машину на мелкосрочный ремонт. В общем-то, мог и не делать этого, но выбравшись впервые за всю неделю из дома, всячески оттягиваю момент возвращения.

Пью кофе в кофейне неподалеку и снова кручу в руках мобильный. Нет, глупости. Что я ей скажу? Как объясню? Может, слишком преувеличил свою значимость в ее жизни, раз всю неделю девушка молчит. Может… не так уж и велика потеря для нее.

Машину забираю через час и прямиком домой.

— Папаська, — встречает сидя попой на пороге дочурка, — помоги мне, позалуста, — копошится ребенок с кроссовками.

— Ромашка, ты почему на холодных ступеньках сидишь? — пересаживаю чудо к себе на коленку и завязываю спутанные в узел шнурки. — Мама где?

— Нелли на улице.

— Почему ее не попросила помочь?

— Она сказала, что я узе взлослая… — подхватывая с пола своего неизменного Бубу, лопочет ребенок. — Сама долзна завязывать снулки.

Ясно. У новоявленной матери свои способы и методы воспитания.

— Беги во двор, сладкая.

Переодеваюсь в джинсы и толстовку и выхожу из дома да как раз в тот момент, как в открытые ворота заезжает… Алиса. Черный мотоцикл тормозит рядом с белой Тойотой Нелли, и девушка снимает шлем, удивленно провожая взглядом Ромашку с матерью. Оглядываюсь на девчонок, скрывшихся за углом, и направляюсь к Лисе. Каждый шаг дается с трудом, как будто кандалы на ногах.

Дерьмово.

— Ты зачем приехала? — аж самого передернуло от того, как это прозвучало. Но, черт возьми, не так она должна была узнать! Смотрю на дорогую сердцу девушку и не узнаю в ней свою Лису. Лицо осунулась, бледное, а под глазами тени. Ей плохо, так же, как и мне.

Девчонка слезает с байка и подходит чуть ближе. Я вижу по убитому взгляду голубых глаз, что мнется и хочет что-то сказать, даже начинает:

— Я…

Но неожиданно за спиной:

— Рус, кто там, — от Нелли. — У нас гости? — И Алиса мгновенно меняется в лице.

— Служба доставки игрушек! — выкрикивает, поднимая какой-то пакет, зажатый в руках, и поджимает губы. Щеки пылают, а в глазах полыхает упрямство и… ненависть. Жгучая и яростная ненависть. — Хотела убедиться, что все в порядке. Убедилась.

Впихивает мне в руки пакет и, дергано забираясь на мотоцикл, надевает шлем и заводит байк.

— Лис… — пытаюсь подобрать хоть одно гребаное слово! Хоть пресловутое "извини", но твою бабушку! — Не надо было тебе приезжать, — все, что выходит из моего рта, и я уже и сам себя ненавижу за то, каким я тут предстал перед ней. Полное дно, Беркутов!

Делаю шаг в ее сторону. Руки чешутся от желания прикоснуться, обнять. Сжать и, черт побери, не отпускать! Моя!

— Надо было, Руслан Данилович. Теперь я точно знаю, что вы в полном порядке. А теперь простите, тороплюсь, — чеканя каждое слово, говорит девушка, опускает стекло на шлеме и срывается с места на сумасшедшей скорости.

С..а!