Мама для Ромашки

Глава 46. Алиса

На предзащите меня, без преувеличения, всю трясет. Нервы шалят ого-го, и теперь даже боюсь представить, что будет на самой защите.

Комиссия в хорошем настроении, и достаточно быстро нас всей группой распускают. Предварительная оценка моей дипломной работе “отлично”, и это немного приободряет.

Выйдя из универа, группа предложила отметить чаем удачный первый шаг к защите, но я вежливо отказываюсь и решаюсь немного прогуляться. На мне легкое белое платье-сарафан и босоножки, что идеально вписываются в сегодняшнюю погоду.

На улице первый день лета. Знойного, жаркого, яркого времени года.

Обычно я с нетерпением жду теплых летних ночей, звездного неба и движения, когда многие выползают из дома. Обычно на душе становится легко и радостно. Но не в этот раз. Сейчас у меня на душе темно и холодно. В голове хоровод мыслей, а на плечах груз проблем. Май в этом году для меня выдался, как никогда, тяжелым и… болезненным. Отец со своими играми, практика, Руслан, при мыслях о котором до сих пор щемит в груди. И сервис с моим любимым Kawasaki. Нет их больше. И мне негде коротать летние вечера.

Вчера звонила дяде Паше, и он бодрым голосом заявил, что деньги на восстановление нашел, бригада уже работает, и все только дело времени, но я-то понимаю, что в большинстве своем это ни так. Какими бы большими не были его сбережения, сумма, только чтобы покрыть расходы владельцам сгоревших авто, насчитывает миллионы. Про недвижимость и оборудование я вообще молчу.

И все я виновата. Я и моя резко полетевшая под откос жизнь.

Бреду вдоль аллейки и как-то не сразу соображаю, что попала в парк. А вокруг много детворы с родителями: шум и гам. Точно, сегодня же День защиты детей. Надо бы поздравить Ромашку. Хотя нет, Алиса. Не твоя история, лучше об этом не забывать.

Сложив руки на груди, не спеша прогуливаюсь по центральной площади у фонтана, когда слышу со спины знакомый голосок:

— Лиса!

Оборачиваюсь, встречаясь с заразительной улыбкой Роберты. И у самой губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Малышка, быстро перебирая ногами, бежит ко мне, и уже на подлете подхватываю девчушку на руки и под довольный визг кручу и целую в щечки.

— Пливет, Лиса, — получаю смачный чмок в нос.

— Привет, моя хорошая.

— Я соскусилась по тебе, — обхватывают за шею ручки, — а ты севодня класивая.

По телу разливается тепло от такого искреннего комплимента, а щеки даже, кажется, немного зарделись.

— Точно не красивей тебя, — подмигиваю и ставлю малышку на ноги. — А ты здесь с мамой и папой или с няней? — оглядываюсь туда, откуда малышка прибежала, но не вижу никого из них.

— С папоськой, — берет меня за руку Ромашка и уверенно тащит за собой, заставляя перебирать ногами. А я начинаю паниковать. Нет, я определенно не готова встретиться с Русланом и его новой — старой женщиной.

— Постой, Ромашка, — тяну за ручку, притормаживая свой маленький буксирчик, — лучше мне не встречаться с твоим папой и тетей Нелли.

— А с нами нет Нелли, — забавно морщит носик девчушка, — папа ее выгналь.

— Что? — присаживаюсь на корточки и смотрю на голубоглазку во все глаза. Она кивает, от чего снова распущенные кудряшки забавно скачут, и снова тянет за руку.

— Папоська соскусился по тебе, давай пойдем к папе.

Но я словно к месту приросла и так бы и сидела в нерешительности, если бы не услышала за спиной:

— Вот так, стоит только моргнуть, и она уже найдет себе свою Лису.

От голоса мужчины по спине бегут мурашки, и я осторожно поднимаюсь, оборачиваясь.

— Привет, — говорит Руслан, и уголок его губ дрожит в подобии неловкой улыбки.

— Привет.

Он сегодня не в своих неизменных костюмах и рубашках. А в простых рваных джинсах и белой футболке с V образным вырезом, что необычно контрастирует с его темными глазами, в которых столько невысказанных слов. Перевожу взгляд на руки мужчины, в которых зажато два рожка с мороженым и чувствую, как подбирается ко мне хитрюга Ромашка, снова цепляясь своими ручонками за мою ладонь.

— Мороженого? — улыбается Рус, заметив мой взгляд, а я по-настоящему растерялась. Не зная, как вообще себя вести рядом с ним. Помнится, расстались мы не самым лучшим образом.

— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю аккуратно, а Руслан морщится и машет головой.

— Да брось, Алиса. Давай прогуляемся.

— Да, Лиса, сдеводня мой плазник. Я кочу, чтобы ты с нами погуляла, — трясет за руку Ромашка, пытаясь растормошить потерянную в пространстве меня. Стою, разрываясь от нерешительности, и в итоге умоляющие взгляды семьи Беркутовых побеждают.

Тяну руку и забираю у Руслана мороженное, случайно касаясь его пальцев, и тут же резко отдергивая руку. Все волоски на руках встали дыбом, а в животе проснулись дремавшие бабочки. Ох, опасно, Лиса.

— Спасибо, — выдавливаю из себя подобие улыбки, на что мужчина только кивает.

— Что девушки, куда идем?

— На калусели! — подпрыгивает и срывается с места Ромашка, а нам ничего не остается, кроме как догонять маленький ураганчик.

Неловкости между нами столько, что словами не передать. Но Роберту это, кажется, совсем не интересует. Детей вообще мало заботят взрослые проблемы. Ведь “эти взлослые любят все услознять” сказала мне как-то малышка, сидя у меня в кабинете. Еще в те дни, когда я работала на “ПрайдИнвест”. Она просто искренне радуется и вьется зводным ужиком вокруг нас с отцом, с которым за время всей прогулки мы и парой слов не перекинулись. Только косые взгляды и робкие улыбки. Как подростки. Я чувствую его присутствие рядом каждой клеточкой. Меня окутывает аромат его любимого парфюма и, возможно, дома ночью я снова прореву в подушку до утра, но если сейчас у меня есть возможность провести с ним и Ромашкой пару часов, почему я должна себе в этом отказывать?

— Я кочу уски Микки Мауса, — тянет нас за руку Роберта, вдоволь накатавшись на каруселях и накачавшись на качелях. — Класненькие. И Лисе уски тозе надо, — смотрит на отца непоседа.

— Как скажете, — щелкает малышку по носу Руслан и послушно идет за дочкой к торговой палатке. Отец до мозга костей. Который любит свою дочь так, что другим отхватить такую большую частичку его сердца только снится.

— Лиса, — зовет мужчина, когда я, задумавшись, стою в сторонке.

— М-м-м?

— Я поду на клоуна посмотлю! — уже снова улепетывает Роберта со смешным ободком в виде ушек мультяшного мышонка на голове к толпе детишек, собравшихся вокруг уличных артистов театра кукол.

— Что ты…? — пригибаюсь, когда Беркутов с улыбкой от уха до уха подходит ко мне и пытается напялить на голову точно такие же, как у Ромашки, уши. Только розовые, в горошек.

— Стой ты, — смеется мужчина своим грудным раскатистым смехом, что невольно заставляет замереть. — Подойди, я не кусаюсь.

— Ну, я бы так уверена не была, — выпалила себе под нос и только потом сообразила, что Руслан услышал, а глаза вмиг стали чернее ночи. Но он быстро берет себя в руки. Тянет за локоток, придвигая явно ближе, чем требовалось и, отводя падающие на мое лицо пряди волос, напяливает-таки на меня эти уши, тихонько посмеиваясь. За что и получил удар ладошкой в плечо.

— Ты с ними очень даже мило смотришься.

— Издеваешься?

— Нет. Все вопросы к Роберте Руслановне, — ухмыляется негодяй, тем самым слегка разряжая накаленную между нами обстановку. Но сделав свое “смешное” дело, руку с моей талии не убрал. И, словно не замечая моего смущения, приобнял сильней, придвигая ближе к себе, и повел к дочери.

Сколько мы проторчали в парке, я даже не скажу. Обойдя все возможные и невозможные аттракционы, наевшись до отвала сладкой ваты и побесившись на зеленой полянке, мы заехали пообедать в детское кафе.

Роберта не замолкала ни на минутку, постоянно что-то рассказывая и спрашивая и активно вовлекая нас с отцом в беседы. Если бы не ее детская беззаботность и безудержное веселье, вряд ли бы мы так спокойно смогли сидеть с Русланом за одним столиком и мило переглядываться.

Инцидент, случившийся на работе, все еще висел между нами недосказанностью.

После прогулки, на которую у нас ушел целый день, семейство Беркутовых изъявило желание довести меня до дома. Но стоило Роберте только оказаться в детском кресле, как тут же умаявшийся за весь день ребенок уснул прямо сидя.

Всю дорогу ехали молча, я прислушивалась к негромко играющей по радио музыке и всячески гнала лишние мысли прочь. А Руслан был полностью сосредоточен на дороге.

Когда подъехали к самому подъезду, что меня немало удивило, я уже схватилась за ручку двери, чтобы выскочить из дорогого авто, как почувствовала мужские пальцы, обхватившие предплечье. Мягко и аккуратно, чуть сжав, но сдвинуться не позволяя. Пришлось обернуться и удивленно посмотреть на водителя.

— Алиса, — смотрел на меня в упор Руслан, тщательно подбирая слова. — Я… прошу у тебя прощения. Я повел себя, как… мудак. И когда принял Нелли, и когда поверил этим проклятым бумажкам, а не тебе. Прости меня.

Из меня словно все силы выкачали. Руки ослабли, а сердце побежало с бешеной скоростью, разгоняя кровь по венам. Его взгляд как у побитой собаки. Раскаивающийся и виноватый. Это подкупает, но… ведь эти слова ничего между нами не меняют.

— Забыли, ладно, — поджимаю губы и с трудом сглатываю вставший в горле ком. — Мы оба стали заложниками обстоятельств.

— Нет, Лиса. Не надо меня оправдывать. Я поступил неправильно. Я ненавижу себя за те решения и поступки. Я… не хочу тебя потерять. Ты нужна мне и Ромашке, — словно не в силах остановиться, шепчет признание за признанием Руслан, а у меня уже щиплет в глазах от подступающих слез, а руки нервно теребят подол легкого платья. — Я сделаю все, что угодно, если нужно, луну с неба достану, как бы примитивно это не звучало, — усмехается Беркутов, — только прошу дать мне еще один шанс.

Его рука с моего предплечья спускается к ладони и сжимает пальчики.

— Руслан. Я… — вздыхаю и поджимаю губы, потому что слова отказываются собираться в предложения. — Я не знаю… правда. Мне было очень… больно.

— Лиса…

— Давай не сейчас ладно?



— А когда? Ты нужна нам, Лис, — повторяет Рус, нежно и аккуратно сдвигая локон, упавший на лицо.

— У меня в пятницу диплом, и я… не могу и не хочу сейчас принимать каких-то важных решений. Мне… нужно время. Прости, — шепчу, стараясь вложить во взгляд как можно больше раскаянья, и, забирая сумочку, выскакиваю из кожаного салона Доджа и спешу скрыться в подъезде.

— Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас! — шепчу, но по щекам уже катятся слезы. Вот только не пойму, от радости или от горя.