Мандаринка для босса (СИ)

Глава 29. Ночной разговор

Я снова плохо спала, ночью просыпалась от кошмаров, хватающих меня за шею и не дающих нормально дышать.

Выглядывала в окно, надеясь увидеть автомобиль Кости, но там никого и ничего не было. Ложилась под утро, засыпала с первыми лучами солнца и не могла дождаться окончания праздников.

Я понимала, что мне нужно возвращаться на работу, но как сказать маме, что я забираю с собой Лизу, понятия не имела. Взглянула в очередной раз в телефон, надеясь обнаружить смс или звонок от Кости, но как и последние два дня, аппарат упорно молчал.

— Почему же ты молчишь, Костя? Что с тобой случилось? — Перевернулась на другой бок и накрылась подушкой. Что такого ему сказал Павел, что мой босс не отвечает на мои сообщения? Убрала подушку и села на кровати. Надо всё выяснить у Николаева, сегодня же.

Я поднялась и, накинув махровый халат, пошла на кухню. К моему удивлению, в этом доме, оказывается, спала только Лиза.

— Мама, что ты здесь делаешь?

Мама посмотрела на меня и поставила на стол кружку с чем-то горячим.

— Пью какао с зефирками. Хочешь?

— Конечно, хочу. — Я села напротив и развернула шоколадную конфету. — А если серьёзно, почему ты не спишь?

— Позвонили из больницы, на счёт тётки Глаши. Оказывается, я у неё контакт на случай ЧП.

Я напряглась и отложила конфету.

— Что сказали?

— Глаша вышла из комы. Завтра, то есть уже сегодня её переводят из реанимации в обычную палату.

— Фух, слава Богу. Значит, её можно будет навестить?

— Да. Пойдёшь с нами?

— Обязательно. Все вместе пойдём.

Мама налила мне полную кружку горячего какао и села на своё место.

— А ты почему не спишь, дочь?

— Сон не идёт. Последние дни почти не сплю.

— О чём ты переживаешь? Или о ком?

— Костя обещал перезвонить и пропал.

— Я же тебе говорила: не пара он тебе. Присмотрись к Паше, тем более у вас общая дочь. Подумай, Марго. Парень-то неплохой, видела, какую игрушку Лизончику принёс?

— Розовый медведь? — Я сморщилась. — Ужасный цвет.

— Не придирайся. Нормальный цвет. И парень тоже нормальный. Дай ему шанс.

— Мама, перестань. Между мной и Николаевым ничего не может быть. Всё, что было, поросло быльём некошеным.

— Маргарита посмотри на меня. Ты хочешь мою судьбу? На старость лет остаться одной и праздники справлять вдвоём с такой же старой соседкой, как я? Этого ты хочешь?

— Что ты говоришь? Я не ты!

— Дай Бог и ты найдёшь своё счастье. Я буду только рада. Главное — не упусти его, снова. Вот оно рядом, стоит руку протянуть.

— Павел не мое счастье. Моему сердцу Костя мил, и через пару дней мы с Лизой отсюда уезжаем.

— Куда? — Руки женщины затряслись, и она поставила кружку на стол.

— Ты знаешь куда. Мой дом не здесь, а там, где моя работа. Там у меня комната, но я собираюсь снимать квартиру и у Лизы будет свой угол. А потом и садик. У нас всё будет хорошо. — Я отвернулась, не могла смотреть в побледневшее лицо матери. В горле стоял ком, смешанный с болью и обидой.

— Это правильно. Ребёнок должен жить с матерью, а не со старой бабкой.

— Перестань, ты не старая. — Сжала руку мамы и поцеловала морщинистые пальчики. Самые родные и любимые пальчики. — Поехали с нами. Будем и там все вместе жить.

— Нет! — Мать поднялась и, поставив кружку на стол, пошла из кухни. — Моё место здесь. Где родилась, там пусть и похоронят.

Я всплакнула, допила какао и пошла к себе в комнату. Едва голова коснулась подушки, я отрубилась и проснулась только тогда, когда моя дочь залезла на меня и начала играть в пожарника.

— Два пожарника бежали и на кнопочку нажали...

–...Би-ип. — Прошептала я и открыла глаза. Обняла своё рыжее счастье и прижала к себе. — Спи. — Поцеловала в макушку и закрыла глаза.

— Но мамочка, я не хочу-у-у-у. Просыпайся. Бабушка уже встала и сказала тебя разбудить.

— Зачем?

— Она собирается в больницу к Глаше.

Я открыла глаза и выпустила из своих объятий ребёнка. Поднялась и вышла в коридор. Мама и правда собиралась.

— Мама, ты куда?

— Опаздываю уже. К тётке Глаше.

— Подожди нас, мы быстро!

— Нет. Не нужно. Отдыхайте.

Видно было, что мать ещё обижена на мою новость об отъезде нас с Лизой. И таким способом она медленно, но отстранялась от нас, чтобы не было потом болезненно больно, когда мы уедем.

— Не делай так! — Прохрипела я и сделала шаг к матери.

— До вечера. — Вышла из дома и аккуратно закрыла за собой дверь.

Но я не стала слушать мать. Я не в том возрасте, чтобы оставлять обиды не разрешёнными, необходимо было поговорить с мамой, чтобы окончательно не переругаться.

Поэтому мы с Лизой быстро позавтракали геркулесовой кашей с фруктами и мёдом, запили сладким чаем, с пирогом с клюквой и пошли умываться. Стараясь всё делать в быстром темпе, мы почистили зубы и вымыли веснушчатые моськи. Оделись в тёплую одежду и через час вышли из дома. В наших руках были авоськи с мандаринами и пирогами, испечёнными мамой. Всё для тётки Глаши.

На автобус до больницы мы успели и буквально через пятнадцать минут входили в приёмный покой. Заполненный людьми, мы с трудом, но добрались до регистрационной стойки и узнав, где лежит наша больная, пошли в сторону палаты.

Постучав в белоснежную дверь, я заглянула внутрь и сразу увидела… нет не тётку Глашу, а капитана Петрова. Он сидел на стуле, рядом с больной, а с другой стороны койки, устроилась моя мама.

Зайдя внутрь, я подошла поближе и поздоровалась со всеми.

— Здравствуйте, капитан. Тётя Глаша! Как вы?

— Маргарита! Подойди ко мне, дочка. — Пожилая женщина протягивала ко мне руки, и я видела, что в её глазах стоят слёзы. — Спасительница моя.

— Да, что вы, тёть Глаш! — Села на край койки и сжала ладонь женщины. — Не плачьте. Всё уже позади. Сейчас быстро пойдёте на поправку.

— Вот и я ей это говорю. — Оживилась моя мама.

— Правильно, через несколько дней заберём вас отсюда домой.

Я повернулась к капитану Петрову и улыбнулась ему.

— Капитан, может вам попозже зайти?

— Я узнал всё, что было нужно. Теперь мне всё предельно ясно.