Босс бережно берёт меня за руку и ведёт в сторону от стеклянных дверей. Ощущаю свою маленькую ручку в крепкой хватке Константина Заборовского, такой не упустит своего, можно не надеяться.
Настоящий властный босс. Крутой, строгий, жестокий. Такие управляют холдингами, а тут я со своими мандаринами. Стыд-то какой!
А мне ему ещё кабинет оформлять, ввязалась же в авантюру.
Если, конечно, меня под утро не уволят. Хотя, что я сделала? Хотели Снегурку, получите-распишитесь.
Украдкой поворачиваюсь и вижу за стеклом Жасмин, какой-то мужчина продолжает её обнимать. Наверно, у них любовь!
Улыбаюсь подруге и иду вслед за своим начальником. Точнее, он меня тащит, а я упираюсь.
— Куда мы идём?
— Туда, откуда ты не сможешь от меня убежать. И где мы спокойно поговорим.
— Такого места не существует.
— Уверена? Я так не думаю.
— Ты не заставишь меня говорить. Я знаю свои права. — Выпалила я, не подумав и закусила губу. — Ты не прокурор!
— Не говори того, чего не знаешь.
Я дёргаюсь и вырываюсь, но он успевает схватить меня за руку и через мгновение, я оказываюсь у него на плече вверх ногами.
— Шарапова! Не делай так больше.
— Пусти меня! — Кричу я ему в спину и стучу кулачками, чуть не касаясь филейной части. Интересно, какая она у него, под красной шубой Мороза?
Что за странные мысли, Марго?
Он отпускает меня, и мы оказываемся под ёлкой. Находимся внутри пушистой ели, укрытые мягкими лапами вкусно-пахнущих хвоей иголок. Я поднимаю голову и смотрю наверх, вокруг меня только ветки, сам ствол находится в большой деревянной кадке.
— Она живая?!
— Ты что никогда не видела живых ёлок?
— Внутри огромного бизнес-центра никогда. Это же потрясающе. — Дотрагиваюсь до веточки, и одна иголочка оказывается в моих ладошках. Растираю её в пальцах, и до меня доносится хвойный аромат настоящей ёлки из леса.
Воспоминания накрывают меня, и я думаю о Лизончике, которая сейчас спит, но обязательно утром побежит к новогодней ёлочке за подарками. У нас во дворе частного дома растёт настоящая, которую наверняка мама с дочкой нарядили несколько дней назад. А я опять всё пропустила.
— Маргарита…
Я поворачиваюсь и вижу рядом с собой босса. Он улыбается, и ямочки на щеках делают его невероятно симпатичными. Серые глаза не отрываясь смотрят на меня, стараясь прочитать душу. Я чувствую силу исходящую от этого мужчины и хочу прижаться к нему, чтобы ощутить её.
Он проводит пальцами по моей щеке, и я закрываю глаза. Тонкие иглы тока проскальзывают сквозь кожу и я вздыхаю.
Делает шаг ко мне, приближается. Одной рукой проводит по волосам и убирает рыжую прядь за ухо.
— Откуда ты такая взялась на мою голову… — чувствую горячее дыхание на виске и хлопаю ресницами. Улыбаюсь от счастья, разрастающегося внутри ярким цветком.
Вижу близко-близко его глаза и губы. Он целует меня в уголки рта, и я закрываю веки, потому что в следующее мгновение его губы накрывают мои. А затем мягкий и влажный язык проникает внутрь. Я стону от горячего дыхания и рук, блуждающих по моему телу.
Что же он делает?
Что же делаю я?
Это мой босс и он меня целует. Кто-то из нас пьяный, потому что в здравом уме целоваться с незнакомцем под ёлкой в новогоднюю ночь можно, только будучи сумасшедшим или пьяным в стельку.
Но чёрт меня возьми, как он целуется! Ноги подгибаются от жара его губ. Мурашки бегут по спине и сердце так сильно стучит, словно это тот самый бой курантов, когда я пустила самолётик ему в бороду.
Там было написано моё заветное желание. Кстати, где этот самолётик, надеюсь, босс не прочитал его?
Когда я открыла глаза, босс смотрел на меня и ухмылялся.
— Ну и о чём ты думала?
— Когда?
— Прямо сейчас. Шарапова — это, по крайней мере, неприлично, целоваться с мужчиной и думать о чём-то постороннем.
Я вспыхнула и полезла отсюда подальше. Но мои длинные густые локоны точно хотели иного. Зацепившись за еловую ветку, они потянули меня обратно и недолго думая, я поскользнулась и начала заваливаться. Хорошо, что мой босс подхватил меня и я упала ему прямо в руки. А он приземлился на пол.
— Твою мать, Шарапова, тридцать три несчастья. Ты всегда такая везучая или мне просто сегодня подфартило?
— Это всё коварное шампанское и слишком сладкие мандарины. Я тут ни при чём.
Я лежала на боссе, которого узнала час назад, мои волосы закрывали его лицо, платье загнулось, а ноги оголились. Его руки чудесным образом лежали на моих бёдрах, и я чувствовала, что моё лицо стало пунцовым.
— А у нашей Снегурочки красивые ноги. — Восхитился босс и причмокнул. — Да и вообще такой невероятно милой девушки, я давно не видел.
— Спасибо. Мне, правда, очень приятно. Может, вы отпустите меня?
— Я тебя не держу.
— А-а-а. И правда. — С первого раза сползти с босса не получилось. Да он, в общем-то, и не помогал. Разлёгся звёздочкой и посмеивался над моими стараниями.
Когда я наконец поднялась и вышла из этого странного места, в котором мы каким-то непостижимым образом очутились, мне показалось, что всё, что произошло между нами под елью, было каким-то фантастическим сном.
Но тут же из-под ели вышел Заборовский и выпрямившись встал рядом со мной.
— Представляешь ко всему прочему, посох-то я тоже потерял. Но зато нашёл Снегурочку.
Я посмотрела на босса и улыбнулась. Но, к моему удивлению, улыбка тут же сползла с моего лица и глаза наверняка стали размера блюдца. Я моргнула и сглотнула.
— Мне кажется, ты кое-что ещё потерял! — Визгливым голосом произнесла утончённая блондинка с надутыми как матрас на пляже, губами. Каблучки стучали по полу, а руки были сложены на внушающего размера груди. Красивое чёрное платье чуть выше колена, элегантная сумочка на цепочке и дорогие туфли на шпильках.
Босс нехотя повернулся и весь как-то сразу поник.
— Лариса! Ты что здесь делаешь?
— Милый, думаю, ты задаёшь неправильные вопросы. А вот правильный! Какого чёрта с тобой делает эта прошмандовка?