Маньяк королевских кровей

Глава 36

С охоты группы возвращались ближе к вечеру. Мокрые, уставшие, но довольные, принося тушки фазанов. И только мы с Гарри никуда не ходили и просто притворялись, что участвовали в охоте. Дальше все начали хвастаться и взвешивать добычу. Дядя Ричи довольный, от его депрессии и следа не осталось.

Иду по темному коридору в комнату. Дверь одной из комнат открывается, и меня хватают за руки и тянут за собой, закрывая дверь.

— Тео, прекрати, — строго говорю я.

Глаза у него темные, зрачки расширены, он жестко прижимает меня к двери, прижимаясь ко мне, так что моя одежда моментально становится влажной от его куртки.

— Соня, ты меня очень расстраиваешь, — шепчет Тео на ухо, обжигая своим дыханием.

Руки жестко сжимают мои ягодицы, дыхание Тео рваное. Губами прижимается к моей шее и кусает, от чего ноги подкашиваются, все тело трясется, Тео проводит языком по месту, которое укусил. Сама того не понимая, руками скольжу под его мокрую майку, под пальцами начинает покалывать от ощущения его голой кожи, пресс напрягается. Тео продолжает целовать мою шею. Все ощущения обостряются.

Нужно его остановить, но не успеваю ничего сделать, как руки Тео перемещаются на мою шею, а губы прикасаются к моим. Он целует жестко, грубо, раздвигая мои губы языком и проникая внутрь.

— Соня, я очень зол, ты говорила, что ничего нет между тобой и моими братьями, так какого хрена ты все время с ними? — Тео рычит, снова возвращается к моим губам, грубо целуя. Горячо. Становится слишком горячо. Не в силах его оттолкнуть, я уже на грани. Его рука пробирается под майку, скользит по спине, цепляет застежку лифчика и расстегивает его за долю секунды. Пробирается под лифчик и сжимает мою грудь. Жестко. У меня вырывается стон. Смотрю на Тео, он выглядит голодным, сумасшедшим. Сейчас я его добыча, а он охотник, загнавший меня в угол. Снова загоняет меня в угол, но я этого жду.

Другой рукой он обвил мою талию и прижал к своему жесткому телу, его жесткий член упирается в мой живот, слишком жестко, даже через ткань джинс чувствуется, насколько он возбужден. Губы его терзают мой рот. Сознание отключилось, разорвалось, ничего не осталось, кроме ощущений. Я хочу его, даже не так — он мне нужен. Все пресное без него, словно на эти четыре года я стала роботом без чувств и эмоций, а теперь он открыл эту дверь, эмоции, чувства все вырвалось наружу, снося волной все правила.

Стягиваю с него куртку, следом майку и отбрасываю ее в сторону, ладонями провожу по его каменным мышцам. Руки трясутся. Кожа Тео ледяная от мокрой одежды, но руки горячие. Тео сминает мою попку, больно впиваясь пальцами. Я больше не стою спокойно, принимая его ласки, сейчас я отвечаю на его поцелуи. Языки переплетаются, дыхание смешивается.

Тео стягивает с меня майку, следом исчезает и лифчик. Накрывает рукой торчащие соски, пальцами скручивает один из них. Снова стон, вроде мой, но уже не разобрать. Каждая часть тела горит, ноги не слушаются, подгибаясь, если бы я не была жестко прижата к его телу, точно упала бы.

Тео языком проводит по моей шее, спускается вниз к груди, вбирает в рот сосок, покусывает. Громкий стон пролетел по комнате эхом, отбиваясь от стен. Мучает мою грудь, пытка, но такая сладкая, хочу, чтобы он продолжал сводить меня с ума. Тео возвращается к моим губам, рука его скользит в мои джинсы, под тонкую материю кружева, пробирается к влажным складкам. Его пальцы на моем клиторе словно молнией пробили, горячие, жесткие. Он проводит по влажному месту, заставляя меня содрогаться.

— Всегда моя. Соня, только моя, — жестко рычит Тео, продолжая пальцами скользить по складкам. Жестко держусь за его плечи. Тело требует, чтобы он продолжал, слишком долго я ждала этого. Его пальцы доводят меня до исступления, не могу больше держаться, громко стону, глаза закрываются, Тео целует мою шею. Все это слишком много для меня, ощущения давят, и я словно взрываюсь с громким стоном. Мышцы обмякли, Тео крепко прижимает меня к себе, продолжая держать пальцы в моих трусиках. Лбом упираюсь в его грудь, обессиленная. Всего слишком много, рядом с ним по-другому не может быть.

— Теодор! — громкий голос Вивьен с той стороны двери заставляет меня вырваться из неги. И теперь я понимаю, что натворила. Этого нельзя было допускать. Весь мир рухнул и разбился на маленькие осколки. Стыд душит.

Упираюсь руками в его грудь, давлю, чтобы освободиться, но он словно каменная статуя.

— Теодор, я хотела поговорить, — говорит Вивьен и дергает за ручку двери, которую Тео, к счастью, предусмотрительно запер.

— Иди. Я скоро буду.

Вивьен постояла у двери еще какое-то время, после послышались удаляющиеся шаги.

— Тео, мы зря…

— Молчи, Соня. Даже не вздумай начать. Ты моя и будешь моей всегда. Хватит бежать, в этом нет смысла.

Но я понимаю, что наши отношения никуда не приведут. Кем я буду? Любовницей? Мне прятаться и смотреть Вивьен в глаза, притворяясь, что все нормально. Врать? Всем врать. Себе, окружающим. Нет, этого я не хочу. Хватит с меня. У них будет ребенок, и это уже точка невозврата. Этого не изменить, а он не вправе отказаться от него. Да и я не хочу стать кем-то третьим в их постели.

Толкаю Тео, он делает шаг назад. Нахожу свою майку, быстро надеваю ее.

— Тео, считай это прощанием.

Тео жестко хватает меня за плечи, останавливая.

— Не говори ерунды, мы оба помешанные. Мы оба не можем быть в стороне.

— Все изменилось, Тео. Мы не можем быть вместе. Слишком много людей между нами, — с болью говорю я. Вивьен, ребенок. Надо заканчивать.

— Соня, свыкнись с мыслью, что ты будешь моей и будешь подо мной. И мне плевать на остальных.

Отличное признание. Он решил меня сделать своей шлюхой. Как удобно. Та, что всегда под рукой и готова на все. Нет, этого не будет.

Я скидываю его руки, открываю дверь и ухожу. Нет, больше ничего не будет между нами. Ничего. Я уеду прямо сейчас. Видимо, Вивьен еще не осчастливила его новостью. Но она скажет ему, и это все изменит. А сейчас мне надо уехать. Надо держаться от него подальше. Я иду в комнату, собираю свои вещи и вызываю такси. Да, я трусиха, которая бежит. Но другого выхода я не вижу.

Я видела, как Теодор с Вивьен входят в его комнату. Сейчас она ему все расскажет, а я стану свободной. Свободной и разбитой. Но мне не привыкать. Я снова соберу себя по запчастям, не хрустальная ваза, а механизм, шестерни которого всегда можно поставить на место.