Мать или Новый Вид (Том 2)

Вся земля должна сменить курс.

Состояние гармонии

И все же ключи начинали появляться один за другим, маленькие струйки с "другой стороны", которую Мать часто называла "состоянием Гармонии", а Шри Ауробиндо - "Супраменталом": По мере того, как растет эта открепленность, все более и более нарастает реальность Вибрации и, особенно, вибрации божественной Любви -- выходя за размеры тела, ты понимаешь: грандиозным образом, грандиозным! Это... тело начинает ничего не чувствовать, кроме этого. Это как если бы я жила, как если бы ТЕЛО жило -- несмотря на все эти заболевания и атаки, все эти злые воли, преследующие его -- в ванне божественной вибрации. Купание, нечто... громадное, безмерное, необъятное, совершенно безграничное, и с такой стабильностью! Клеточная универсальность. Почти как если бы другой тип божественного появлялся из Материи или начинал расти через ячейки сети; но когда мы говорим "другой тип", то имеем склонность представлять ту же самую вещь с некоторыми улучшениями или различиями, сверх-бога нашего мира: Хорошие вещи стоят не большего, чем плохие! - воскликнула Мать. Это не ТО. Божественное -- это нечто другое. Действительно, чем может "Божественное" реально быть для тела? Очевидно, это не Завет нового типа: тело пульсирует, дышит, вибрирует -- у него вовсе нет идей (слава "богу"!). Это другой способ пульсирования, дыхания, вибрирования, сообщения, связи. Это не вера, это дыхание. Это не заповедь бога, это безошибочная вибрация доставляет вас точно в нужное место, как угря в Гольфстрим, и заставляет вас сделать нужный жест. Это другой способ бытия. Это другое состояние. Мы полностью отравлены нашим ментальным представлением о Боге. Все великие Школы, великие Реализации, великие... (а религии находятся еще ниже), все это, какое все это ребячество!... Я смотрела на связи, которые я имела со всеми теми великими существами мира богов и высших сфер, это совершено объективные и очень известные связи, которые я обычно имела со всеми теми существами -- все это хорошо, но для меня это практически древняя история! Чем теперь "я" являюсь, это ЗДЕСЬ, на земле, в теле. Это тело, Материя, это на земле. И, по-правде говоря, тело не очень то заинтересовано во вмешательстве всех тех существ, которые на самом деле вовсе ничего не знают! Они не знают настоящей проблемы; они живут в том месте, где нет проблем! Они не знают настоящей проблемы -- настоящая проблема здесь... И есть некая уверенность, глубинах Материи, что решение лежит ЗДЕСЬ -- это очень сильная уверенность, очень сильная. О, как шумно, как высокопарно, как тщетно ты пытаешься! -- иди глубоко внутрь, очень глубоко, и оставайся очень спокойным, тогда ТО придет. И ты не можешь понять: нужно лишь БЫТЬ. Ты не можешь понять, потому что используешь инструменты, которые не могут понять. Это не может быть "понято": это должно БЫТЬ. Когда ты станешь этим, тогда ты будешь этим, это все, больше не будет проблем. И все это ЗДЕСЬ, на земле.

И внезапно Мать прикоснулась к ключу. Эта все нарастающая "колоссальная" и "безграничная" и грандиозная вибрация приходила лишь тогда, когда Мать была совершенно беззащитна, как обычно, когда все проходило через нее как потоки воздуха -- и можно легко понять, что самое маленькое препятствие, малейшая неровность внутри могла бы взорвать все, вот почему Вибрация была столь невыносима в начале, "как лихорадка". Она должна проходить без малейшего сопротивления; весь "беспорядок" проистекает из-за сопротивления. Тело знает одну вещь: лишь когда (и потому что) оно может быть абсолютно мирным и покойным -- покойным как нечто совершенно прозрачное и недвижимое -- только тогда может прийти та Мощь. Тотальная и прозрачная недвижимость. Но затем эта Мощь стала обнаруживать очень удивительные свойства. Фактически, весь мир начал обретать форму, и многочисленные переживания быстро развертывались на всех сторонах; но, прежде всего, некая абсолютность, всемогущество и... естественность, можно было бы сказать. Нет необходимости делать что-либо: мощь делает это. Нет нужды "иметь способности": мощь способна. Только нужно быть тем. Первое такое переживание пришло тогда, когда один маленький довольно злобный индивид однажды внутренне набросился на Мать с таким неистовством, которое могло бы оказаться фатальным для такого тела, как тело Матери, находящегося в состояния полной сдачи, "пористости", в котором она жила. Сам по себе инцидент ничего из себя не представлял, но в тот момент случилось некое вторжение Мощи, так что тот человек не был раздавлен или сметен, как можно было бы подумать, а вылечен. Мгновенно вылечен. Это не та сила, которая крушит или защищает: это Сила порядка. Она снова расставляет все по своим местам -- так, как все есть на самом деле. Это чудесное восстановление естественности (чудесное для нас). Это поистине было необычайное переживание. Сила устраняет то, что было наложено на субстанцию, прилипло к ней. Возможно, она действительно разрушает нить ячейки в той или иной точке, некую часть гипноза физического разума. И все становится так, КАК ЕСЛИ БЫ НИЧЕГО И НЕ БЫЛО. И человек, пришедший убить Мать, ушел очень радостным, позабыв свою ненависть. Это чудесный тип Гармонии, но в нем нет ничего чудесного!

Поначалу я не понимал, что она имела в виду, пока однажды это не поразило меня настоящим откровением. Сначала я спросил Мать, почему она не использует самые материальные оккультные мощности, как например, те, что использовал Теон. О, это совершенно бесполезно. Совершенно бесполезно, - ответила она. И она рассказала мне, что они со Шри Ауробиндо всегда отказывались совершать то, что люди называют чудесами, потому что совершение этих так называемых чудес означает созыв всякого рода витальных и прочих сил, которые и являются искажениями, производимыми Ложью на земле. Именно они и прядут эту сеть, можно сказать, и время от времени потворствуют тому, чтобы распустить одно звено... чтобы лучше им поклонялись. Они отодвигают засов с двери тюрьмы, и мы говорим: О! Тем самым они зарабатывают себе "очки" за то, что чудесным образом спасли вас от вреда, чинимого ими же. При теперешнем состоянии мира, - сказала Мать, прямое чудо, будь то материальное или витальное, обязательно должно принять во внимание ряд элементов лжи, которые не могут быть приняты -- это неизбежно ложные чудеса. С другой стороны, она сказала (и здесь я обрел свое откровение): Шри Ауробиндо совершил ряд чудес в разуме... Что на земле может быть чудом в разуме?... И Мать ответила: Он ввел в ментальное сознание, то, которое контролирует все материальные движения [то есть, физический разум] некое образование, или мощь, или супраментальную силу, которая мгновенно ИЗМЕНИЛА ОРГАНИЗАЦИЮ. И это внесло кажущиеся нелогическими эффекты, потому что они не следовали обычному курсу ментальной логики. Я все еще не очень хорошо понимал это. Затем Мать добавила: Это лишь в разуме есть представление о чуде! Потому что это Разум со своей собственной логикой решает, что при тех или иных обстоятельствах такая-то вещь может или не может быть. Но все это ограничения Разума! И внезапно я понял грандиозную сеть. Это вовсе не было "чудом", это была противоположность чуда -- можно было бы сказать, это было исчезновение "чуда" разума! Именно разум решает, что при такой-то и такой-то болезни требуется столько-то лекарств и столько-то времени на лечение; он решает, что для перемещения на такое-то расстояние требуется столько-то часов полета или езды на поезде; он решает, с нашими ушами и глазами мы не можем видеть дальше, чем за столько-то сотен ярдов и слышать без телефона; он решает... все. Он решает все. Он уже все решил. Это расчетливо и неизбежно, как ньютоново яблоко. Приняв это, вы не можете сделать то. Это целая тюрьма, безотказная, медицинская и безупречная. Все логично. Шри Ауробиндо изменил логику и все стало... естественным. Все было как оно есть. И вся "организация меняется".

Внезапно, как-то в феврале 1962 года, Мать вылечилась от филариазиса -- болезнь ушла, не оставив и следа. В одну секунду с ней было покончено -- не постепенное лечение, нет: одна секунда. Как обращение условия. И она по-настоящему вылечилась, подразумевая, что болезнь не была загнана куда-то вниз: ее БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО. Как если бы у меня были новые ноги! И она не использовала какую-либо йогическую силу: она просто была той естественной... Вибрацией. И болезни больше не существовало. Сеть поддалась в той точке. И Мать объяснила мне миниатюрный механизм, можно было бы сказать, миниатюрные "не-чудеса" той естественной Гармонии, которую мы называем Сверхразумом: Это довольно тонко, как очень, очень тщательно выверенный ряд шестеренок, тонкая машинерия: малейшая вещь выводит все из сцепления. Эта малейшая вещь -- вмешательство или повторное вмешательство физического разума. Например, неправильная реакция в ком-то или плохая мысль, вибрация нетерпения или беспокойства, что угодно, и вся Гармония исчезает. Не всегда те события, которые мы считаем большими или важными, оказывают наиболее пагубное воздействие -- далеко не так. Иногда это всего лишь мельчайшее вкрапление лжи, по совершенно маленькому поводу, что обычно называется глупостью... Но это так чудесно, действительно, когда приходит та Гармония: ты видишь радостную и светлую милость, проявляющуюся во всем, во всех вещах, даже в том, что мы обычно считаем неважным. Но затем, если эта Гармония уходит, то все, в точности те же условия, те же самые вещи, те же самые обстоятельства, становятся болезненными, утомительными, долгими, трудными, вымученными, о!... И Мать добавила это, чрезвычайно открывающее: И это то, что заставляет тебя чувствовать, что значат не вещи сами по себе -- то, что мы называем "в себе", это не так! Это не верно: ЭТО СВЯЗЬ СОЗНАНИЯ С ВЕЩАМИ. Да, так называемые вещи в себе являются тюрьмой, нашим ментальным восприятием вещей, липкой сетью, которая перехватывает все, помещает все в некую конструкцию, замораживает все в своей неумолимой логике, иначе... пластичность, чудесная текучесть, "свободная от последствий", супраментальная Гармония. И это обладает грандиозной мощью, поскольку, скажем, в одном случае ты касаешься чего-то и тут же роняешь это, или, в любом случае, все идет "из рук вон плохо", тогда как в другом случае это так мило, вещь становятся гармоничными, даже наиболее трудные движения проделываются с легкостью. Это сказочная сила! Но поскольку она не производит грандиозных эффектов, то мы не придаем ей значения. Совершенно невидимые чудеса, потому что они совершенно естественны. Они должны перестать быть естественными, чтобы мы заметили их. В действительности, ментальный человек стал замечать мир, как только он начал расстраивать все. И в этом кроется весь ключ, тотальный ключ. Если мы хотим чуда мира, то должны пристально взглянуть на те маленькие микроскопические чудеса... и наблюдать, как в маленьком уголке сеть протирается, либо смыкается еще плотнее. Если она может протереться в одном уголке, то она может протереться повсюду -- ничто больше не непоправимо, ничто больше не является следствием чего бы там ни было. Нет больше последствий. В каждое мгновение это есть, и есть так, как оно есть -- Гармония, как она есть, без ментального одеяния. Нет существенной разницы между тем состоянием, из-за которого вы спотыкаетесь о ступеньку, и тем состоянием, которое вызывает смерть -- есть Гармония, и есть смерть. И все, что не есть Гармония, является смертью, или началом смерти. Вот где должны мы схватить Смерть: в том маленьком жесте, в той маленькой неуклюжей оплошности. Вибрация проходит или не проходит, вещи ясны или затуманены, это гармонично или это скрипит. Все начинается там.

И меняется вся организация.

Тогда мы по-настоящему, полностью понимаем, что Мать имела в виду в начале: "Это должно быть не понято: это должно быть."

Быть, - сказала она, - это единственная вещь, имеющая силу.

"Сказочную" силу.

Освобождение настоящей материи

То "пористое" состояние, которое оставляло Мать на милость каждого, и, прежде всего, на милость всех беспорядков, начало внезапно давать ей ключ к излечению; что показывает, что лекарство в самом деле всегда заключается в сердцевине трудности. Я вижу, что весь тот странный период, через который я только что прошла, был грандиозным прогрессом, и я не знала об этом! Это так к месту! Мы вовсе не знаем, в чем состоит прогресс; он согласуется с нашим "лучше" ничуть не больше, чем с нашим "хуже". Мы идем не к "лучшему", мы идем к нечто иному. Я еще не в конце, но я поняла, что это. И это существенно. Пористое состояние без "да" и "нет", без стен, -- это вовсе не "смутное" состояние, которое мы себе представляем; возможно, это как бриз, но несколько странный бриз, в любом случае. Как если бы та пустота, свободная от персональных соображений, ловится повсюду, как переносимое ветром семя ловится кустарником; внезапно вы оказываетесь в существе, в его реакциях, в его заболевании, как если бы все это было вашим собственным -- внезапно вы становитесь "я", поскольку вы пойманы там. "Я" -- это ни что иное, как поток, схваченный или отраженный в чем-то. Вы становитесь камнем, цветком, бутылочкой с водой для полоскания рта. Вместо того, чтобы быть пойманным в теле, вашем собственном теле, вы ловитесь всем тем, что происходит. Вы в преклонном возрасте того, кто думает, что вы стары; вы чувствуете, что умираете в мыслях о смерти. Это все маленькие "вспышки-заболевания", через которые Мать шла постоянно. В действительности, это не неопределенное состояние; это чрезвычайно точное состояние, болезненно точное -- вы находитесь в самом деле во всем, с чем соприкасаетесь или что видите, со всем, что происходит, вплоть до малейшей вибрации. И, опять же, это не так, что вы "видите" или "касаетесь" чего-то: вы находитесь в нем. Все как оно и есть. И чем бессодержательней и "беззащитней" эта пустота, тем больше она спонтанно наполняется Вибрацией, вибрацией, подобной Любви, как если бы в конце всего, когда ничего уже не осталось, остается лишь то: Любовь... чистая. Как если бы мир действительно был сделан из любви, раз уж вы сняли с него все одеяния. Супраментальная вибрация -- это действительно вибрация чистой любви. Это естественное основание мира, истинное состояние мира. И как раз это произошло с Матерью, когда она внезапно оказалась перед, или внутри, того маленького злого образчика, который мог бы убить ее; совсем внезапно она оказалась Любовью в сердце того маленького зла; и произошло так, как если бы то маленькое зло было сразу же вылечено его же собственной вибрацией любви -- вылечено тем, что на самом деле есть. Мир болен, потому что он не является тем, что есть на самом деле.

И внезапно Мать поняла весь Механизм: Было ощущение Мощи, Мощи, которая исходит от Любви -- это было колоссально! И это заставило меня понять одну вещь: состояние, в котором я оказалась [все заболевания, все расстройства, вся боль] было лишь для того, чтобы обрести эту Мощь, которая проистекает из тождества со всеми материальными вещами -- мощью которую имеют, например, некоторые медиумы. Я видела это у мадам Теон; она хотела, чтобы вещи сами шли к ней, а не она к ним: когда ей нужны были сандали, например, то вместо того, чтобы идти к ним, она заставляла их прийти к ней. И она делала это благодаря своей способности проецировать собственную субстанцию, она имела контроль над этой субстанцией: ее центральная воля действовала на Материю повсюду, ПОСКОЛЬКУ ОНА БЫЛА ТАМ. Так что я рассматривала эту Мощь с систематической точки зрения, для организации (не случайной или неустойчивой или эксцентричной, как в случае с медиумами), для ОРГАНИЗАЦИИ МАТЕРИИ. И так ты начинаешь понимать: почему, обладая этим, можно расставить все по свои местам! -- при условии, что ты достаточно универсален. Тогда я поняла. Теперь я знаю, куда я иду. И если ты добавишь к тому материальную способность идентификации и использование воли, если ты добавишь ТО, то "нечто", которое было в тот момент [Вибрация Любви], это фантастично! Это обладает мощью изменить все. И как оно меняет все! Ты просто ЯВЛЯЕШЬСЯ тем: ОДНОЙ ЕДИНОЙ вибрацией ТОГО. Вы являетесь тем, так что вы возвращаете каждую вещь на подобающее ей место. Не нужно чудес, чтобы изменить мир: требуется лишь расставить все по своим местам. Поправить контакт. Я говорил "устранить сеть", но это, возможно, негативный способ сказать то же самое. Мы должны посеять то "мерцание" многокрасочного света повсюду, ту реальность Материи, настоящей Материи, и она протрет вуаль изнутри -- автоматически. Это та "автоматическая" сила, о которой говорил Шри Ауробиндо. И Мать добавляла: Со времени того опыта [маленький злой человек] случаи подлинного отождествления -- подразумевается, ты ЯВЛЯЕШЬСЯ тем, поэтому ты ДЕЛАЕШЬ то -- стали множиться во всех маленьких материальных вещах, мельчайших вещах материального порядка. Но это ключ! Это ключ.

Ключ материального заражения.

Только универсализация тела должна стать достаточно полной, чтобы посеять или, скорее, пробудить повсюду маленькое мерцание истинного света.

Грандиозная реорганизация Материи. Возможно, нам следует сказать грандиозное освобождение настоящей Материи: расщепление маленьких ядер света, сияющего под своим темным коконом, в сердце клетки. Являешься тем, поэтому делаешь то. Нечего менять: мы должны лишь заставить сиять то, что находится там. Даже не требуется разрушать сеть: она разрушится сама по себе под действием того излучения.

Вот что происходит.

На грани

Но все же, чтобы делать свою работу, Мать должна была выбраться из сети. Микроскопическую работу, касающуюся маленьких реакций, маленьких мыслей, маленьких рефлексов, тысяч привычек: Есть некое колебание: оно приходит [состояние Гармонии, супраментальная Вибрация] на некоторое время или на несколько часов, и затем внезапно все идет наперекос и приходит... изнуренность, ты понимаешь, я не могу на самом деле сказать, что оно непереносимо, но... Например, вечером в 5:30, когда я поднималась по ступенькам, после того как провела полтора часа с людьми, то само движение давалось с большим трудом, я была в напряжении, на грани срыва. Спустя некоторое время я начала ходить (я не останавливалась, не отдыхала), начала ходить со своей мантрой -- через полчаса все поднялось, пуф! Это действительно как вуаль, которая поднимается и снова падает, и это вуаль каждого. Эти маленькие образчики делают свою работу достаточно хорошо; они дают Матери в точности ту трудность или переживание, которое необходимо, чтобы найти решение (с эмоциональной точки зрения мы можем быть опечалены или шокированы, но это неверная точка зрения, образчики не являются какими-то особенными людьми: это "тысячи людей"). И Гармония возвращается -- утомление мгновенно исчезает. Как исчез ее филариазис. Как исчезают все остальные микроскопические смерти. Это действительно ключ к смерти, в миниатюре. Там смерти больше не существует. Для нее нет места, ее не может быть -- это Ложь с другой стороны сети. Но затем, совершенно внезапно, по некоторой глупости, из-за простого пустяка тело забывает -- оно возвращается к себе, и появляется страх исчезновения, страх небытия. И все нужно начинать с самого начала. Как только тело чувствует себя как "я", оно снова входит в сеть. Оно снова становится рептилией. И осознаешь, что та универсализация является странным условием для того, чтобы переоткрыть чистое функционирование маленькой клетки, которое здесь, в нескольких дюймах под поверхностью. Как если бы не могло быть настоящей, чистой клетки без того, чтобы она была всей вселенной! Затем снова возвращается Гармония, на несколько часов, но теперь чаще: Я гуляла в некоторой вселенной, которая была исключительно Божественным; ее можно было потрогать, ее можно было чувствовать; она была внутри, вне, повсюду. В течение 45 минут не было ничего, кроме ТОГО, повсюду. Да, тогда больше нет проблем, могу тебя заверить! И простота! Не о чем думать, нечего хотеть, нечего решать -- быть, быть, быть!... в бесконечной сложности совершенного тождества: все было там, но НИЧТО НЕ БЫЛО ОТДЕЛЬНЫМ; все было в движении, и ничто не двигалось. Это действительно было переживанием. Переживанием во время ходьбы кругами по своей комнате вместе с мантрой. Не переживанием в медитации: переживанием в теле. Именно тело чувствует, дышит, живет тем -- и, находясь в том состоянии, делает то, спонтанно, потому что это здесь и там, без разделения. Именно разум производит разделение и заключает все в ящик, а затем он удивляется, что ему нужны телефоны и пульты дистанционного управления.

Мать с борьбой продвигалась дюйм за дюймом, от точки к точке -- не борясь на самом деле; это была не борьба, это был определенный способ бытия во всем этом, с неким криком посреди темной сети, нужда воздуха, нужда света в удушении: Я видела круговорот мыслей -- силу мыслей над телом -- это потрясающе! Мы просто не можем представить, сколь велика эта сила. Даже подсознательные и иногда несознательные мысли оказывают свое воздействие и производят невероятные результаты. Вы думаете о смерти: вот она. Вы думаете об усталости: тело устало -- вы думаете, и все отравляется. А затем все становилось яснее и яснее, точным, как если бы механизм Лжи раскрывался на каждой стороне, в каждом жесте, при каждой встречи: чем больше "ошибок" вы делаете, тем яснее видите. Ежедневное функционирование становится труднее и труднее, потому что вы видите его все лучше и лучше. И вы начинаете понемногу контролировать механизм: с одной стороны, в этой позиции все сдвигается к Гармонии; с другой стороны, в другой позиции, все сдвигается к расстройству. Минутное колебание, быстрее и быстрее, от одного состояния к другому, через тысячу "глупостей" повседневной жизни. И внезапно Мать поняла: У меня есть некая уверенность (это не формулируется на словах: это ощущение или отпечаток уверенности), что как только эта микроскопическая работа будет окончена, то результат будет... поразительным. Потому что любое действие Силы через разум разрежается, разбавляется, сокращается и упрощается, и почти что ничто не достигает нижних уровней. Тогда как когда эта сила сможет работать через эту материю, то, несомненно, это будет фантастично... Требуется прямая сила! Сила, которая побуждает к тому, чтобы ее ощущали непосредственно, иными словами, от клетки к клетке: через вибрации того же качества... Как если бы я стояла на пороге грандиозной реализации, которая зависит лишь от микроскопической вещи.

Если сеть протрется, то вся вселенная окажется прямо здесь, мгновенно. Вся вселенная в теле, можно было бы сказать. И не только это, а появляется настоящая Материя, появляется свечение клеток, мир истины; появляется супраментальный мир, который через одно тело начинает просачиваться во ВСЕ тело.

И Мать добавила: Лишь когда эта маленькая работа по "локальной" трансформации выполняется с полным сознанием и полным господством илы БЕЗ КАКОГО-ЛИБО ВМЕШАТЕЛЬСТВА, тогда, да... Это как химический эксперимент, который ты хорошо усвоил: ты повторяешь его по желанию, когда потребуется.

Мать смотрела на большое огненное дерево над могильной плитой Шри Ауробиндо. Кажется, что она видела Шри Ауробиндо все больше и больше, лучше и лучше, как если бы все больше протиралась та сеть: что отделяло Шри Ауробиндо от ее тела и от тела мира, возможно, что отделяет дом Шри Ауробиндо от нашего дома здесь. В великой поэме Шри Ауробиндо разве не искала Савитри Сатьявана в смерти?... Или же она действительно разрушает смерть, и другая сторона оказывается здесь? Ты знаешь, мы как раз на границе, на грани; это как если бы была полупрозрачная занавеска, и ты видишь вещи на другой стороне, ты пытаешься схватить их, но пока еще не можешь. Но такое ощущение родства! Иногда, совершенно внезапно я ощущаю себя как грандиозную сконцентрированную силу, которая все проталкивается, проталкивается, проталкивается во внутренней концентрации, чтобы пробиться. Это происходит со мной везде, всегда, в любой момент: я вижу всю массу сознания, собранного в устрашающей мощи, которая проталкивается, проталкивается, проталкивается, чтобы добраться до другой стороны. Когда мы достигнем другой стороны, все будет хорошо.

Шел 1961 год.

Год первого полета в космос.

Покорение другого пространства или же завоевание другого вида на земле?

XV. ПЕРВЫЙ ВЫХОД ИЗ СЕТИ или НОВЫЙ ТИП

Затем наступила великая Поворотная Точка.

Шел март 1962 года. Начало формирования "нового типа" на земле, в первом земном теле или, возможно, втором, после Шри Ауробиндо -- но никто не знал об этом в то время. Даже Мать! Только в 1967 году, пять лет спустя, Мать внезапно осознает: да ведь вот что произошло в 1962! И то из-за того, что я задавал ей вопросы. В то время никто ничего не знал об этом: это было просто "происходящее явление". Адженда Матери полна "явлений", которые никак не отмечены. Кто бы заметил новый вид Homo sapiens среди приматов? Теперь мы говорим о "настоящей Материи", но когда вы видите только первые проблески света, что это? Нечто мерцающее, это все. И когда вы падаете в обморок со странным ощущением, то доктора щупают пульс и дают вам корамин (сердечный стимулянт). Не дали бы они корамин Христофору Колумбу, чтобы излечить его от Америки?

Мы, по-существу, делаем некую пред-географию или, возможно, палеонтологию наоборот, прежде чем вещи не успели окаменеть. Затем мы сможем развить иную географию для другого века.

Всегда будет новая география того же самого извечного мира.

Волнообразное движение

На самом деле это явление начало возникать еще до марта.

Мало-помалу, с "чередованиями" -- иногда сотни чередований за день, как будто бы вуаль поднималась и снова опускалась или же дверь приоткрывалась и закрывалась, в соответствии... в соответствии с чем? -- Мать достигла некой телесной прозрачности, в которой ее собственное существование было ничем не большим, чем существованием некоего особенного луча, который начинает осознавать "нечто" всякий раз, когда он ловится чем-то или встречает экран. Иногда экран был еще внутри по причине довольно острой боли, которая мгновенное делала где-то "я", но даже и тогда существовал некий способ "повалить" эту боль, плавно проходя через нее и растворяя ее, не связывая с ней какой-либо реакции типа "это больно" -и эта боль уходила, когда уходила та мысль физического разума, которая и вызывала реакцию "это больно". В любом случае, "я" означает страдание. Это великий беспорядок. Это тюрьма. Так что спадают ложные ощущения, спадают ложные реакции, спадает ложное деление "я и остальное". Но как мы уже говорили, это снова подкрадывается в самых незначительных вещах, это глупость, простой пустяк -- просто пустяк, который удерживается, блокируя необъятную новую Америку.

Все это сопровождалось неким странным состоянием, населенным лишь более или менее агрессивными образчиками (естественно, каждый хочет брать) и очень напоминало кошмар, в котором все еще было достаточно "я", чтобы раздражаться от этого кошмара: Во внутренних мирах все ясно, все очень ясно, все очень хорошо, там ты очень счастлив! Но действительно стоит жить лишь для того, чтобы сделать здесь -- ЗДЕСЬ -- эту жизнь и этот мир чем-то стоящим. Еще недостает некоего умения. Это все, что я могу сказать. И я застряла здесь. "Но все же", -- возразил я, -"'здесь', в физической жизни есть несколько довольно прекрасных вещей" (Я не понимал, до какой степени Мать искала нечто иное, нечто радикально другое для земли, я все еще грезил о джунглях и плаванью вокруг света), "есть морские приключения..." О, совсем пустяки! - перебила она, - это вовсе ничто, это детские забавы. Нет, физическая жизнь вовсе ничто (какой она является сейчас). Все вещи в физической жизни -- вовсе ничто, вовсе ничто! Это детские игры, о них не стоит думать и секунды. Даже все те моменты, которые мы можем иметь в жизни, прежде чем найдем Истину, когда мы находимся в пути и внезапно получаем проблески бессмертного сознания, имеем контакт с истиной, все те переживания очень милы, это очень хорошо, но это все на пути, это не ТО. Настоящий смысл жизни: что она действительно значит? Что за ней? Почему Господь сотворил жизнь? На что Он метит? Что у Него на уме? Что Он ожидает? Мы еще на нашли это. Что действительно Он хочет!... У него, очевидно, есть секрет, и Он держит его. Что же, что касается меня, я хочу Его секрет. Почему вещи устроены так? Определенно, они такие не из-за того, что и должны быть такими; они такие, чтобы стать нечто иным. Что же, именно это нечто иное я и хочу. Она так хотела красоты этого мира и сладостности и истины этого мира. Настоящей земли.

Даже это "я хочу" медленно растворялось. Она вынуждалась проживать Секрет, она медленно обучалась Секрету в собственном теле -- ведь, в конечном итоге, что хочет знать? Это разум хочет знать, тело хочет только жить. Вещи становились абсолютно "инфернальными" там внизу, в коридоре и за каждой дверью -- иногда она падала в обморок в своей ванной комнате, единственном спокойном месте, где можно упасть в обморок, не вызывая шума. Затем она начинала снова. Но она падала в обморок не из-за сверхусталости (хотя эта усталость могла свалить тридцатилетнего человека): внезапно она просто проходила через все до такой степени, что ее тело ускользало от нее, как если бы ее тело больше не было в полной мере ее, так что тело падало... чтобы напомнить о своей существовании. Это некое очень безличностное состояние, в котором полностью исчезла вся привычка реагирования на внешние окружающие обстоятельства. Но она не заменена ничем. Это... волнообразное движение. Это все. Она уносилась в волнообразное движение. Так когда же это изменится в нечто иное? Не знаю. Невозможно, невозможно пытаться! Нельзя делать усилие попытаться сделать что-либо, потому что это вызовет интеллектуальную активность, которая не имеет ничего общего со всем этим. Вот почему я пришла к заключению, что это нечто, чем должно становиться, быть, жить -- но как? И каким образом? Не имею представления. Вы не можете попытаться стать новым видом! Потому что это будет старый вид, который пытается что-то сделать своими сверх-старыми методами. Нет методов! Вы не можете попытаться стать тем, чего нет (или видимо нет); как вы можете сделать это? Вы можете попытаться стать математиком или поэтом или даже йогом в космическом сознании, но как вы будете пытаться делать несуществующее? Нет пути, никто не ходил туда! Так что она жила этим волнообразным движением, прерываемым резкими возвращениями в тюрьму.

Двойной мир

Все же наш секрет лежит в этих возвращениях в тюрьму. Очень хорошо говорить о другом состоянии, это даже довольно увлекательно -- смотреть на Мать, которая была в приключении, неисчерпаемом приключении. Приключение было всякий раз новым, как если бы вы заблаговременно входили в будущее -- но тот переход составляет сердцевину мистерии. Как добраться туда, и почему снова возвращаешься в старое состояние? Мать сотни раз переживала это движение "туда-назад", переживала в течение многих лет, и она всегда возвращалась к моменту перехода от одного к другому как если бы это была великая Тайна. Всякий раз ее описание было очень похожим (это мимолетная маленькая вещь), и всякий раз это было подобно загадке. Мимолетная маленькая вещь, которая, по-видимому, содержит всю мистерию мира. Действительно, ошеломляет именно тонкость проблемы. Ты берешь абсолютно идентичные обстоятельства... даже не несколько дней назад, а несколько часов назад -- идентичные обстоятельства: те же самые внешние условия и те же самые внутренние условия. То есть, "расположение духа" то же самое; жизненные обстоятельства в точности такие же; события те же; люди без какой-либо ощутимой разницы... И в одном случае тело (я имею в виду клеточное сознание) производит некую слаженность движений, общую гармонию в атмосфере, все так чудесно согласовано, без скрипа, без трения: все, все работает и приходит вместе в полной Гармонии... Тогда как в другом случае (все подобно, сознание похоже)... вот где... нечто ускользает от меня. Но того восприятия Гармонии больше нет. В чем тут причина? Я не понимаю. И затем тело начинает работать неправильно. Но заметьте, что с тем же успехом мы могли бы сказать, что мир работает неправильно -- это одно и то же. Это действительно проблема тела земли. Это как если бы ты преследовал нечто, что постоянно ускользает от тебя и больше не имеет никакого смысла. И обстоятельства абсолютно идентичны, возможно, даже движения тела (я имею в виду функционирование тела) идентичны; все же они чувствуются дисгармоничными (слова слишком неуклюжи, это тоньше), без смысла, без гармонии. Что же ускользает? Я не понимаю... Все больше и больше у меня впечатление -- чего? Как выразиться?... Вопрос вибраций в Материи. Это непостижимо. То есть, это совершенно не подчиняется никакому ментальному закону, даже психическому закону -- это нечто само-существующее... Нет недостатка в вопросах! Чем более детально ты в это погружаешься, тем более загадочным все это становится. И Мать сидела с закрытыми глазами, как если бы прислушивалась к пульсациям той Материи: что же вынуждает мир идти неправильно -- ведь Гармония ЗДЕСЬ! Именно из-за тонкости, - продолжала Мать, - это почти... почти как стоять на границе двух миров. Это тот же самый мир и все же -это два аспекта мира?... Я даже не могу сказать так. Все же это ТОТ ЖЕ мир: ВСЕ это Господь, ты понимаешь; это Он и только Он, все же... И это очень тонко: если ты пойдешь так [Мать немного поворачивает свою руку вправо], то это совершенно гармонично; если ты пойдешь так [Мать немного поворачивает руку влево], фью! Это... это одновременно абсурдно, бессмысленно, и трудно, болезненно. И это ОДНА И ТА ЖЕ вещь! Все то же самое... Выражаясь громкими словами, можно было бы сказать: все это [Мать немного наклоняет руку в одну сторону] Истина, а все то [наклон в другую сторону] Ложь -- все же это ТА ЖЕ САМАЯ вещь! В одном случае ты чувствуешь, что тебя уносит, ты уносишься, плывешь в блаженном свете к вечной Реализации; а в другом случае все смертельно, тяжело, болезненно -- в точности та же самая вещь! Почти те же самые материальные вибрации. Это так тонко и непостижимо, что ты действительно чувствуешь, что это ПОЛНОСТЬЮ ускользает от сознательной воли, даже высочайшей. Что это? Что это??... Возможно, если мы найдем это, то будем иметь все -- полный Секрет.

Мир един.

Микроскопическое "нечто", что заставляет тебя идти этим или тем путем. И Мать была очень хорошо знакома с микроскопическими битвами: она проводила в них свое время. Дуновение, и вы движетесь к той стороне. Почти так, как если бы вы возвращались к... смутному Истоку. К тому моменту, когда нечто повернулось в Материи неправильным образом (не в голове, та глупость очевидна, а в источнике, в первом движении). Это путь, из-за которого Истина обернулась Ложью, - добавила она, - но "путь", что такое "путь"?... Я застряла на этом факте: как действительно Истина стала Ложью? Как она стала смертью, можно было бы сказать, тем моментом смерти в мире. Смерть не заложена в природе мира, мы видим как раз ложный мир, это нечто... что исказилось -- и что требуется выправить. Для всего мира. Космический "несчастный случай". Я не задаю этот вопрос интеллектуально, то совсем не интересует меня!! Я имею в виду здесь, в Материи... Это двойное, оно двойное. О, как долго те слова звенели в моих ушах и все еще продолжают звенеть: двойное, двойное... Как это произошло? Но теперь "как" отошло в историю: каков МЕХАНИЗМ? И как выбраться из этого?... Есть некое предвидение, что только тело может это знать, вот что так необычайно!

Если бы мы знали тот механизм, то выбрались бы из смерти. Мы бы увидели Мать, мы бы увидели Шри Ауробиндо, мы бы увидели супраментальный мир -- потому что он здесь, все здесь! Это не на "другой стороне" -другой стороне чего? Это двойное, двойное... Вуаль смерти над чем-то, что то же самое. И что меняет всю жизнь. Это тот же самый мир!

Очевидно, следует искать ответ в теле.

Мать отправилась искать его. Она хотела ДЕМОНТИРОВАТЬ механизм.

Отменить смерть.

Так что же произошло? Или что происходит?

Кажется, что Мать ушла. Но Матери вовсе не свойственно бегство, вы понимаете.

Физическая универсализация

Она переживала то "волнообразное движение", а затем снова возвращалась в болезненную тюрьму, десять раз, пятьдесят раз за день. Можно ли даже сказать, что это именно "я" составляло тюрьму? Достаточно долгое время она не имела "я" -- значит, "я" в Материи? Возможно... На самом деле мы не знаем, мы идем через лес вместе с ней. Но иногда приходила и раскрывала себя "другая" вещь, она появлялась из Материи -- да, она была там, и это действительно был тот же самый мир, было не так, что она уходила в другое сознание (если только не само тело уходило в другое сознание: настоящая Материи, возможно, клеточная Материи появлялась из-под вуали инерции): Вся атмосфера стала конкретной... Вот что удивительно, всякий раз, когда Мать касалась другой вещи, она говорила "мир становится конкретным", как если бы прежде он был абстрактным! Как если бы прежде в нем на самом деле ничего не было, как если бы он был копией нечто: Все, все ощущается как Господь. Не знаю, как объяснить это; это было совершенно материальным, как если бы этим был полон твой рот! И так было везде. Везде. И так физически! Как... это можно было бы сравнить с наиболее изысканным вкусом. Очень, очень конкретно: как если бы, зажимая руку, ты бы чувствовал в ней нечто твердое -- такая теплая, сладкая и сильная вибрация, столь мощная, столь конкретная!... Как если бы мой рот был наполнен самой чудесной пищей, и затем мои руки подняли бы это в атмосферу; это было так забавно! Но, любопытно, казалось, что приближение к той клеточной Материи -- хотя она прямо здесь, под поверхностью -сопровождалось неким распространением сознания, как если бы вы были отброшены... не знаю куда, возможно, к границам вселенной. Все более и более быстрое и охватывающее волнообразное движение. До того дня в начале 1962 года, прямо перед великой Поворотной Точкой, когда Мать еще раз упала в обморок, но в этот раз с лучшим восприятием явления: В этот раз я была совсем одна в ванной комнате... Довольно продолжительное время мое тело говорило мне: мне нужно лечь, мне нужно лечь... я грубовато ответила: у тебя нет времени. Так что вот что произошло. Тело нашло свой способ улечься! -- оно просто легло там, где находилось в данный момент и... я распростерлась над миром, распростерлась ФИЗИЧЕСКИ -- вот странная вещь: это ощущение КЛЕТОК. Было движение распыления, которое становилось все более и более интенсивным и быстрым, и затем внезапно я очутилась на полу. И Мать рассмеялась, а затем продолжила объяснение: Это некая децентрализация. Чтобы сформировать тело, клетки концентрируются, есть некая центростремительная сила, удерживающая их вместе; а это как раз противоположное, это как если бы центробежная сила вынуждала бы их разбегаться друг от друга. И когда это движение стало "чуточку чересчур", я вышла из своего тела, а внешне это выглядело, как я упала в обморок -- но на самом деле я не "упала в обморок" и не "потеряла сознания", потому что я оставалась полностью сознательной. Но это движение естественным образом создает некую странную дезорганизацию.

Вот когда они хотели дать ей дозу корамина, чтобы вылечить ее от нового мира.

В конце, когда она больше не могла бороться, она начала поглощать корамин, потому что это их успокаивало. С гибельными последствиями для своего сознания. Наркотическое лекарство означает мгновенную вуаль над клеточным сознанием. Это возвращение к возобладанию физического разума -- другими словами, возвращение к одержимости смерти.

Но проблема все оставалась, становясь все более актуальной: Я постоянно сталкиваюсь с этой проблемой, являющейся совершенно конкретной, абсолютно материальной, когда ты имеешь дело с этими клетками, и они должны оставаться клетками, а не испаряться в некую нефизическую реальность! И в то же время у них должна быть некая гибкость, пластичность, чтобы они могли бесконечно расширяться... Чтобы удержать или выдержать крушащую супраментальную Вибрацию, мы должны расширяться (она "крушащая" только из-за нашей малости и клеточного засорения), а когда мы расширяемся или теряем "центр коагуляции", как она сказала, то что происходит? Как мы можем жить в том состоянии?... Вероятно, это всегда одно и то же, это кажется невозможным из-за того, что такое никогда не делалось, но если это достигнуто однажды, тогда мы осознаем, что лишь ничтожное маленькое "нечто" препятствовало этой возможности. В самом начале, в 1959 году, также казалось невозможным, что тело может выдержать "пузырящуюся кашу" Сверхразума. Должен быть найден правильный метод, это все. Все заключается в методе. Но именно тело должно найти этот метод. Ментально это относительно просто: устранение пределов эго, бесконечное расширение, и движение, которое следует за ритмом Становления. Витально тоже... Но это тело! Это очень трудно -- очень трудно без потери (как мне следует сказать?) его центра коагуляции и растворения в окружающей массе. И, по крайней мере, если бы это происходило в естественном окружении гор, лесов, рек, в обстановке естественной красоты, на грандиозных просторах, это было бы довольно приятно! Но нельзя сделать материально ни одного шага вне тела, чтобы не натолкнуться на болезненные вещи. Иногда можно вступить в контакт с приятной, гармоничной, теплой субстанцией, вибрирующей с высшим светом. Но это редко. Да, цветы, иногда цветы... Но этот материальный мир, о!... ты бит везде, поцарапан, ободран, бит всевозможными вещами, которые не раскрываются. О, как это трудно! Как замкнута человеческая жизнь, как она сморщена, затвердела, без света, без теплоты, и я уж не говорю о радости. Как раз это она чувствовала семьдесят девять лет назад, в своем маленьком креслице, в возрасте пяти лет.

Мать искала нечто, что заставляло эту Материю сморщиваться, ссыхаться и затвердевать. Тот момент эволюции, когда исказились вещи. Есть лишь одна вещь, один корень, тем не менее мы рассматриваем "проблему". Микроскопическое нечто, которое делает мир тем же самым, и все же он больше не тот же самый. Он широк; он сужен. Он живет; он умирает. Так где же жизнь, которая больше не является этой жизнью или этой смертью, но, тем не менее, это Жизнь? Настоящая жизнь.

Мир двойной, мир двойной...

Все равно, вы должны иметь нервы из стали.

Великие пульсации

Мать, как обычно, получит ответ во плоти: грубый ответ. Девятьсот шестьдесят второй год -- год кубинского кризиса и китайских атак на северные границы Индии. Вместо того, чтобы "упорядочивать" вещи, Сила (скажем, та, которая правит вещами и движет миром, Шакти) расстроила все еще дальше -- полный беспорядок, в теле. Но таков Ее способ работы: Ее способ привести вещи в порядок -- это дезорганизовать все -- очевидно, чтобы внести новую организацию. Но когда это доходит до тела... которое больше не знает, как пульсировать, как дышать? В течение последней встречи с Матерью в нижней комнате, прежде чем она не удалилась в свою верхнюю комнату, чтобы никогда больше не выйти оттуда, кроме как присоединиться к Шри Ауробиндо под большим желтым огненным деревом одиннадцать лет спустя -- еще одиннадцать лет -- Мать много смеялась. В действительности, она подсмеивалась надо мной, а я был довольно расстроен, но, тем не менее, некое маленькое предупреждение вырвалось у нее, которое должно было меня встревожить, будь я более спокоен. Прежде всего, она больше не хотела, чтобы ее слова записывались: это пустая трата ленты. Я пытался заставить ее понять, что ее путь мог бы быть интересен миру позднее. Давай встретимся через пятьдесят лет -- тогда у тебя будет белая борода? Шутка казалась мне неуместной, но, прежде всего, Мать сказала, что ее Адженда "не имеете значения": Когда мы дойдем до конца, когда это будет сделано, мы УВИДИМ, а если я... я не намереваюсь это делать! И она рассмеялась, а я сжал свои зубы. Послушай, - сказала она, - тебе я могу сказать: когда я такая, когда кажется, что я шучу, это потому что бывают очень опасные моменты, по-настоящему опасные. Я не хочу делать драмы. Я не хочу быть трагичной, я скорее предпочту сделать из всего шутку, чем быть трагичной! Так, вместо того, чтобы принимать напыщенный вид и говорить, как это трудно, я шучу. Я не люблю драмы, не выношу этого. О самых великих вещах, самых высочайших, наиболее благородных и тонких можно сказать очень просто. Не нужно быть драматичным или считать ситуацию трагической. Ты понимаешь, я не хочу быть ни жертвой, ни героем, ни... ни мучеником, ни чем подобным! Ты знаешь, я не люблю историю Христа. Вовсе нет. Распятый бог -- нет, благодарю! Если он теряет свою кожу, он ее теряет -- это все. И это не важно. Ты понимаешь? Да, вот как. Точно так.

Это было 13 марта. Три дня спустя Мать не могла сделать и шага, чтобы не "упасть в обморок"; и не только это, но через ее голову больше не могла пройти ни одна ментальная вибрация -- то сеть, видимость полного идиотизма: ушла вся ментальная и витальная сила. Оставалось лишь тело... которое не могло обходиться без посторонней помощи. Как старая кляча, - скажет она после, смеясь. Следует согласиться быть идиотом -ты готов? - спросила она меня позднее, ведь у меня было много мозговых извилин и я жаждал более радикальных путей. И я был готов, идиотизм нисколько меня не затрагивал, поскольку разум мне казался идиотским инструментом, в любом случае, за исключением того, чтобы писать книги! (Хотя я открыл, что книгу можно писать и без разума; мне даже была показана некая демонстрация того, что происходило с Шри Ауробиндо, когда десятки тысяч строчек проходили прямо через клетки его рук.) Но я не совсем уловил масштабы того, что происходило с Матерью, а она хотела пощадить меня: Это из-за моего возраста я вынуждена делать все быстро; вот почему нужны радикальные меры. И мы действительно начинаем понимать, какая грандиозная корка покрывает тело и препятствует тому, чтобы тело было самим собой: мы не можем сделать и шага, не подумав или не используя витальную силу -- тело никогда не функционирует само по себе, кроме как когда иногда доктора заявляют, что все потеряно и перестают пичкать его лекарствами, тогда оно находит собственный "чудесный" путь выздоровления -- оно просто уклоняется от чудес медицины и совершает свое маленькое естественное чудо. Но, вообще, корка слишком толста, и тело не может освободиться от коллективного внушения. Мать была радикально "освобождена" от этого внушения, чтобы научиться, как жить в теле, предоставленном самому себе. Мать была лишь телом, суммой клеток... которые забыли, как жить обычным образом. Затем, спустя месяц жизни в таком режиме, ее подвело сердце -- сердце больше не могло больше достаточно хорошо помнить, как функционировать -- что для тела сродни смерти. Но затем, из той "смерти" возникла новая пульсация, можно даже было бы сказать, что возникло новое тело внутри старого, появился новый способ бытия, жизни, видения, дыхания, понимания, чувства. Новый тип на земле, поистине. Первый эмбрион нового вида. Человек привык думать, что существа будущей эволюции, следующего вида будут... божественными существами, подразумевая, что у них не будет тела и они будут наполнены светом, подобно тому, какими им представляются боги -- но это вовсе не так!

Действительно, было совсем не так.

Первые знаки этого радикального переживания появились ночью 12 апреля 1962 года, когда старое тело было крайне ослаблено. Мать не могла сказать много слов, чтобы поведать о том, что случилось, но когда она снова обрела возможность выразить себя, то она начала говорить по-английски, как если бы Шри Ауробиндо контролировал весь процесс, и слова были краткими: Были грандиозные пульсации вечной, изумительной Любви, только Любви. Каждая пульсация Любви несла вселенную дальше в ее манифестации. Это все продолжалось и продолжалось... Небеса звенели песнями Победы. И уверенность, что то, что должно быть сделано, СДЕЛАНО и супраментальная Манифестация РЕАЛИЗОВАНА... В то мгновение это было сделано. Работа Шри Ауробиндо и Матери была сделана, как если бы один этот чистый контакт с Тем, в земном теле, проделал всю Работу. Возможно, подобно тому, как в первый раз в мире минерал вступил в контакт с Жизнью -- или достаточно растворился, чтобы позволить возникнуть первым "шевелениям" Жизни. Тело Матери было полу-растворено. Новое "нечто" вошло в контакт с землей. Оно вошло в земное тело... Что вошло? У нас нет нужных слов для того, что принадлежит другому виду; Мать сказала Всевышняя Любовь, но это просто то, что было в глубинах клеток, свободных от какого бы там ни было покрытия; и это было мгновенно везде: это была вся вселенная. Пульсирующая вселенная, - скажет она позднее. Без ментальной и витальной тюрьмы материальная вселенная предстала как одна пульсация, одна единственная пульсирующая вещь: Все результаты Лжи исчезли: Смерть была иллюзией, Болезнь была иллюзией, Неведение было иллюзией -- нечто, что не имело реальности, не существовало. Только Любовь и Любовь, и Любовь, и Любовь -- грандиозная, необъятная, изумительная, всеохватывающая... И все СДЕЛАНО. Затем она добавила, теперь уже по-французски: Потом я разъясню это. Инструмент еще не готов... Теперь давай приступим к работе.

Приступим к работе, чтобы заставить это жить в теле, которое... способно. Эта "новая" вещь (Она вовсе не новая! - воскликнула Мать. Нова именно способность воспринять эту вещь), это нечто в глубинах клеток должно найти найти способ нормально пульсировать в теле. Это как создать новое тело в старом или использовать старое тело в качестве поддержки для нового. Переживание Матери не имело ничего общего с каким-либо космическим супер-видением и всеми этими "ах! ах! ах!", которые все остальные имели на вершинах сознания: это было переживание ее тела, земного тела, такого же тела, как и у всех: Я ем те же вещи, и мое тело сделано точно также, и оно было столь же глупо и темно и несознательно и упрямо как все остальные тела в мире. Все это началось, когда доктора заявили, что я очень больна, это было начало. Потому что тело было совершенно лишено своих старых привычек и старой силы, а затем медленно, медленно, медленно клетки начали пробуждаться к новой восприимчивости. Короче говоря, это космическое сознание тела -- его естественное сознание. Чтобы животное стало человеком, требовалось лишь внедрение сознания, ментального сознания; а теперь это пробуждение сознания, которое было в самых глубинах. Центральный свет клеток. И Мать сказала: Это противоречит всем духовным утверждениям прошлого: "Если вы хотите полностью осознать божественную жизнь, тогда оставьте свое тело -- тело не может последовать за вами"; что же, пришел Шри Ауробиндо и сказал: тело не только может последовать, но оно может стать основанием божественной манифестации... Требуется еще проделать свою работу. Они обычно уходили далеко, далеко вверх, в глубокой медитации, в нечто более и более эфемерное и тонкое и "чудесное", от чего мир казался иллюзией -- и, действительно, корка этого мира является иллюзией: "Смерть -- это иллюзия, болезнь -- это иллюзия", - говорила она, но за или под этой коркой кроется телесная, материальная и универсальная реальность, бесконечно более чудесная и конкретная -- поистине конкретная -- без смерти и болезни и всего нашего Неведения, и все же это все в земной жизни и в реальном земном теле: настоящая Материя. Материальные клетки должны обрести способность воспринимать и проявлять сознание ["воспринимают" ли они или же попросту убирают то, что стоит на пути?], и как раз это позволяет провести радикальную трансформацию, а не вечное, бесконечное восхождение [от плана к плану сознания, как рекомендуют все пособия по йоге последних четырех тысячелетий; и затем вы растворяетесь на вершине], это появление нового типа. Пробуждение сознания, которое было на самом дне. Разум уходит, витал уходит, все уходит: когда казалось, что я заболела, это ушел разум, ушло витальное, и тело было предоставлено самому себе -- с целью. И как раз из-за того, что разум и витал ушли, казалось, что пришла очень серьезная болезнь. И так, в этом теле, предоставленном самому себе, мало-помалу клетки начали пробуждаться к сознанию. Сознание обычно вливалось в тело при помощи витала (от разума к виталу, а от витала к телу); когда же то и другое ушло, сознание начало медленно, медленно появляться. То же самое сознание, которое было монополией витала и разума, стало телесным: сознание, действующее на клетки тела. Клетки тела становятся сознательными, абсолютно сознательными. Сознание, являющееся НЕЗАВИСИМЫМ, которое вовсе не зависит от витального или ментального сознания: телесное сознание. И когда это сознание будет достаточно сформированным (сколько потребуется на это времени, я не знаю), из него появится новая форма, которая будет той формой, которую Шри Ауробиндо назвал супраментальной -которая будет... чем угодно, я не знаю, как будут называться эти новые существа. Каков будет их способ выражения, как они будут сообщаться друг с другом, и все такое?... Несомненно, будет несколько стадий в этой манифестации, и, возможно, кто-то придет в качестве примера и скажет: вот как все это. И Мать закрыла свои глаза: Я могу видеть это... Только, когда из животного появился человек, не было способа записи -- чтобы заметить и зафиксировать весь процесс -- сейчас все совершенно по-другому, так что это будет интереснее... Хотя у Матери были сомнения: Но даже сейчас подавляющее множество -- подавляющее множество -- человеческой интеллектуальности совершенно удовлетворено тем, чтобы заботиться лишь о себе и о своих маленьких кругах прогресса. Оно даже... оно даже не желает чего-то иного! Вот почему появление следующего за человеком существа может быть пройти совершенно незамеченным или неправильно понятым. Трудно сказать, потому что не было прецедента! Ясно, что если бы обезьяна, одна из больших обезьян, повстречала бы первого человека, она могла бы попросту почувствовать, что это... странное создание, и это все.

Другими словами, переживание 1962 года -- это первое пересечение вуали или сети. Грандиозной сети, которая обуславливает все наше человеческое существование в теле. Генетическое и атавистическое и тысячелетнее покрытие, которое блокирует работу чистой маленькой клетки. Эволюционный прорыв столь же новый, как первая ментальная вибрация в куске серой материи -- которая заполнила все серостью. Это растворение серости существования. Это чистая клетка, непосредственно выражающая сознание. Другой мир в этом мире. А когда я спросил Мать, как ее опыт может в какой-то степени повлиять на всю землю, она воскликнула: Но, посмотри, раз уж это происходит в одном теле, то оно может произойти во всех телах! Я не сделана из чего-то необычного, что отличало бы меня от остальных.

Теперь давайте приступим к работе. Матери 84 года. Осталось лишь "выработать и подготовить инструмент", способный сотворить тот "другой мир" или же способный ввести настоящую клеточную моду в существующую сейчас, развить новое тело, которое еще даже не могло очень хорошо стоять на своих ногах -- таковы одиннадцать лет, оставшиеся Матери перед приходом Мистерии 1973 года, настоящей, великой Мистерии всей этой истории, которая, возможна является собственной Мистерией мира. Одиннадцать лет, в ходе которых разворачивался этот невероятный "процесс", шаг за шагом, со всеми его изменениями времени, видения, пространства и органов чувств: поистине сотворение нового тела. До 1973 года, когда нечто произошло. Нечто произошло... что? Возможно, полное слияние двух миров. Иногда кажется, что мы понимаем "математическую формулу" Шри Ауробиндо... за вычетом одного неизвестного.

Возможно, мы найдем это неизвестное в конце.

Но теперь, - заключила Мать, - есть уверенность. До результата еще очень далеко -- очень далеко -- надо пройти еще долгий путь, прежде чем внешняя корка, внешняя жизнь в ее теперешней форме, не проявит то, что происходит внутри (внутри не в "духовном" смысле: внутри тела), пока она не станет способной проявить то, что внутри... Это придет в самую последнюю очередь, поскольку приди оно раньше, мы бы забросили всю работу, мы бы были столь счастливы, что позабыли бы закончить нашу работу. Все должно быть завершено внутри, по-настоящему и полностью изменено, и тогда внешнее скажет свое слово. Шри Ауробиндо говорил то же самое: изнутри снаружу.

"Снаружи" -- это, возможно, и есть сама корка мира.

В конце это будет пустяком: одно дуновение, и все сделано. Трудно все остальное.

Возможно, мы очень близко к этому дуновению.

И вуаль будет сдернута.

Нечто совершенно новое, совершенно неожиданное, о чем они никогда не думали.

XVI. ТЕЛО ПОВСЮДУ!

Теперь лес становится очень плотным, и я должен признать, что чувствую себя немного потерянным. В течение одиннадцати лет я был свидетелем тысяч переживаний; я путешествовал в завтра с Матерью, но как можно описать целый мир, как может человек, внезапно очутившийся на планете Long Island, описать остальной мир? Все ново, от А до Я. Так что?... Где "правильное" переживание, то переживание, которое значимо? Есть Бостон и Гон-Конг, затем Аляска и... Я оказывался в большой комнате Матери наверху, с огромными окнами, открывавшимися на большое огненное дерево и кокосовые пальмы, и небо повсюду. Крошечный силуэт, белый и один-одинешенек в ее кресле. Гирлянды жасмина обвивали спинку кресла; на полу лежал большой желто-золотой шерстяной ковер, по нему ходишь, как по мху. И затем те спокойные руки, почти холодные, те глаза, которые уносили вас куда-то, куда угодно, в Истинное, где вы наконец-то могли дышать. Чувствовалось так, как если бы вы клали там свою голову и никогда уже не выходили из той сокровенной необъятности, сладкой и ясной, такой мягкой, где вы погружались глубоко, как если бы в любовь собственного сердца, любовь, о которой вы в себе и не догадывались, как если бы вы открывали в себе другое существо, как если бы долго жили в некой карикатуре самого себя, и затем, внезапно, все здесь, все изменилось, вы сбросили свое бремя и всплывали в собственном золотом веке. Вы терялись во взгляде Матери, уходили в необъятную и сладкую Страну, навсегда известную и желанную, в которой можно было бы остаться навсегда.

"Теперь давайте приступим к работе."... Мы здесь для того, чтобы работать, чтобы то перешло на эту сторону. Тогда все будет полным и законченным, каждая секунда будет наполнена всем золотым веком и всей необъятностью. Это все больше и больше просачивалось в Мать, как если бы с марта она изменила судьбу. Прежде вы всегда ощущали некую сгущенную Мощь возле нее, вы были схвачены неким лучом; теперь... было нечто иное. Да, возможно, как если бы этот луч был теперь повсюду: вы были не схвачены Матерью, а тонули в ней. Как со Шри Ауробиндо. И все же это было мощно, чрезвычайно мощно, но мощно так, как если бы это приходило одновременно со всех сторон, без какого-либо центра: некая ванна, точно так. И грандиозная ванна, которая уносилась в бесконечность. И очень мягкая. Спокойная, как и ее руки.

Великий ритм

Ее "болезнь" оставила свой отпечаток, она выглядела столь хрупкой и столь необычно спокойной, что это поражало: ничто не шевелилось в ее теле, она казалась прозрачной, вещи проходили через нее, как если бы они уносились, чтобы отразиться... кто знает, где, возможно, они уносились в бесконечность или в никуда, поглощенные внутри той белоснежной недвижимости. И у нее была та маленькая озорная улыбка, как если бы она только что сыграла добрую шутку над каждым. Она спокойно повествовала о своих последних путешествиях, той универсальной пульсации (и это сразу же мне напомнило "супраментальное нисхождение" 1956 года, когда была "некая пульсация в клетках"): Они были как волны -- большие волны, заканчивающиеся во вспышках. И всякий раз каждая из этих волн была одним размахом вселенной. Это была Любовь в ее всевышней сущности, но она не имела ничего общего с тем, что мы обычно подразумеваем под этим словом... Вселенная, как мы знаем ее, больше не существовала, она была некой странной иллюзией, не выдерживающей никакого сравнения с ТЕМ. Была лишь истина вселенной с теми великим волнами цвета -- они были цветными, великие волны, окрашенные нечто, что представляло сущность цвета. Все творение было цветными волнами, но цвета эти были не те, которые у нас здесь. Это было... созидательная Вибрация, которая разворачивается бесконечно. И я удивлялась, как можно с тем Сознанием, тем всевышним Сознанием иметь какую-либо связь с теперешней, искаженной вселенной? Как установить связь, не теряя то Сознание? Именно связь между этими двумя казалась невозможной. "Но ты выходила из своего тела, или как это было?" - спросил я, потому что такое переживание вполне возможно, выше, в космическом сознании. И Мать дала мне загадочный ответ (она сама не очень хорошо понимала это явление): Могу лишь сказать, что на некоторое время тело совершенно вышло из моего сознания. Это не я вышла из своего тела, это тело вышло из моего сознания!... В первый раз я пытаюсь объяснить это. В действительности я в первый раз смотрю на это. И это интересно. Это интересное явление... Например, чтобы снова привыкнуть к телу, я немного гуляю (с чьей-то помощью), и я заметила довольно необычное состояние. Нечто, что я могла бы описать как предоставление мне иллюзии тела! [И я понимаю, что имеет в виду Мать: быть одним частным телом ощущалось как некая иллюзия.] Я вверяю свое тело тому человеку, с которым я гуляю (то есть, это не на моей ответственности, а на ответственности сопровождающего смотреть, чтобы тело не упало или ударилось во что-то, ты понимаешь!), и это телесное сознание является неким беспредельным сознанием, материальным эквивалентом или трансляцией этих волн, но волн... это не индивидуальные волны, это ДВИЖЕНИЕ волн; движение материальных, даже телесных волн, если можно так сказать, столь же обширных, как и земля, но не круглых или плоских или... нечто, что ощущается совсем бесконечным и волнообразным в своем движении. И это волнообразное движение является движением жизни. И так что это сознание (сознание тела, я полагаю)... есть некое сознание, которое плывет там в некоем вечном покое... Но это не "расширение", это слово неправильно: это безграничное движение с очень гармоничным и спокойным и необъятном ритмом. И то движение является жизнью. Я гуляю по комнате, и гуляет именно это. И это очень молчаливо: нет ни мысли, вряд ли есть даже способность наблюдать, и все же это некая беспредельность движений и вибраций чего-то, что кажется сущностью мыслей, и что движется ритмически, как волны, не имеющие ни начала, ни конца, с одним таким сгущением [вертикально] и с одним таким сгущением [горизонтально], а затем движение расширения. То есть, сначала некое сосредоточение сознания или концентрация, а затем расширение или распространение. Пульсация. Пульсирующее "тело", которое могло бы быть телом каждого, которое будет любым телом. Небрежно говоря, я могла бы сейчас сказать: "которое было моим телом", но, конечно, я очень хорошо знаю, что оно живо! И она засмеялась.

Но как сделать сообщение между Тем и этим?

Миром без сетей и миром в сети.

Поле боя

Она довольно болезненно знала, что ее тело живо. Странно, но единственным звеном, единственной связью или мостом между той "истиной вселенной" и этой старой телесной субстанцией, старым телом, можно было бы сказать, была боль: Первым знаком моего возвращения к индивидуальности была боль, точка боли. Иначе не было больше ничего, ни тела, ни индивида, ни границ. Но это странно, я сделала любопытное открытие: я думала, что это индивид ощущал боль, непрочность и все невзгоды человеческой жизни; что же, я открыла, что это не индивид, не мое тело ощущает невзгоды, а каждая беда, каждая боль, каждая ненадежность обладает собственной индивидуальностью, и каждая представляет особенную битву. Это поле боя. И внезапно меня осенило, что именно то тело, тот маленький конгломерат, сидящий в кресле, был, так сказать, единственным земным мостом между той истиной Материей, полной, ЕДИНОЙ, которая двигалась в нерушимой Гармонии, и этой старой, темной и разделенной и болезненной Материей -- нашими телами. Она была на двух сторонах одновременно, и было так, как если бы через нее, в ней, в том конгломерате, должна была быть покорена боль мира, чтобы проникла другая вещь. Это была не "ее" боль, это был сам экран мира, тот, который препятствует тому, чтобы воспринимать то и жить тем. Именно через ее старую субстанцию могло то просочиться из одного мира в другой. Что сказали бы мы о рыбе, впервые дышащей свободным кислородом и ее удушении, когда она падала назад, в воду? И все же, если она не падает назад, если она не задыхается вместе с другими, то что же тогда возведет мост между этими двумя состояниями? Некоторым образом она была местом вуали -- да, местом битвы. Точкой пересечения. ЕДИНСТВЕННЫМ ощущением, оставшимся прежним, является физическая боль. И я чувствую... действительно я чувствую, что они являются символическими точками того, что остается от старого сознания: боль. Боль -- это единственное, что я ощущаю так, как прежде. Например, пища, вкус, запах, видение, слух, все это совершенно изменилось. Оно принадлежит другому ритму. Все это волшебная сказка... И единственной вещью, которая остается материально конкретной в этом мире -- мире иллюзии -- является боль. Она кажется мне самой сущностью Лжи. Только то, что ее чувствует, чувствует ее очень конкретно! Что касается меня, я ясно вижу, боль ложна, но это не удерживает меня от того, чтобы не чувствовать ее -- есть причина. Есть причина: это поле боя. Мне даже запрещено использовать свое знание, мощь и силу, чтобы устранить боль, как я обычно делала это прежде -прежде я очень хорошо с этим справлялась. Теперь же все это совершенно запрещено мне делать. Но я вижу, что нечто иное замышляется. Нечто иное находится в процессе делания... Это все еще, не могу сказать что это чудо, но это как чудо, неизвестное... Когда оно придет? Как оно придет? Не знаю. Но это интересно.

Волшебная сказка для всего мира?

И Мать сделала это совсем маленькое и... загадочное замечание: Страдает не тело: страдает само страдание. Только в этом все дело. Есть нечто головокружительное в этом маленьком предложении. Но это само головокружение мира. Возможно, лучше оставить это на время...

Затем переживания стали множиться, по мере того, как "выздоравливало" ее тело. Как если бы была освобождающая Мудрость, возможно, сама Мудрость той тотальности сознания, от которой мы отрезаны в своем ментальном теле, потому что птицы и животные не таковы, их тела не таковы -- возможно, только мы являемся "безмозглыми курицами"! Их страдание вовсе не таково, как человеческое страдание, за исключением тех, которых мы приручили и которые начали подражать нам: как если бы их страдание не имело бы индивидуальности, не было прикреплено и прочно связано с сеткой скрипучего медицинского "я". Возможно, в них страдание не любит страдать. Но это другая история. Например, если кто-то случайно ударяет меня (такое случается), задевает меня предметом или рукой или ногой, что же, это НИКОГДА не нечто, происходящее вовне: это происходит ВНУТРИ -- сознание тела гораздо больше тела... Когда в ком-то есть непринужденность или напряжение, я чувствую это: я ощущаю эту непринужденность или напряжение в себе; но не во "мне" здесь, в кресле: я чувствую это ТАМ, в "другом". Все больше становится так. Реакция здесь, в этом конгломерате, ощущается не более сокровенно, чем в других. Нет разницы: все зависит от придаваемого внимания и концентрации сознания. Но сознание больше вовсе не индивидуально, это я могу утверждать. Сознание... которое становится все более и более тотальным. И время от времени -- время от времени -когда все "благоприятно", оно становится Сознанием Господа, сознанием всего, и это... капля Света. Ничего иного, как Света.

Затем переживания начали становиться все более сильными, "наступая на пятки" предыдущему, можно было бы сказать, как если бы все разворачивалось час за часом; я часто видел, как Мать внезапно останавливалась, закрывала свои глаза, как бы погружаясь вовнутрь, иногда даже стонала как ребенок, а затем возобновляла прерванное, как если бы ничего не произошло, оставалась лишь бледность -- нужно было найти ключ, ключ для всего мира, для боли мира. Это был не просто вопрос поглощения страдания того или другого человека, это был вопрос нахождения механизма, вибрации, которая переделывает. "Переделать" не означает вылечить, а водворить Истинное на свое место, где страдания не существует.

И, наконец, переживание стало очень ясным, грубо ясным, ровно год спустя после переживания великих пульсаций. Было 6 апреля 1962 года. У меня есть сознание тела, но это не сознание этого тела, этого конгломерата: это сознание ЭТОГО Тела! Это может быть чье угодно тело. Особенно я чувствую те вибрации беспорядка (чаще всего они приходят в форме внушения расстройства, чтобы увидеть, будут ли они восприняты и окажут ли должный эффект). Например, скажем внушение кровоизлияния (я упоминаю [мозговое] кровоизлияние, поскольку оно собирается вырисовываться). Находясь под высшим Влиянием, тело отказывается от него. Развязывается борьба (и все это внизу, в клетках материального сознания) между тем, что мы можем назвать "волей к кровоизлиянию", скажем, и реакцией клеток тела. И это совершенно как настоящая битва, настоящее сражение. Но внезапно появляется как бы генерал, отдающий приказ, говорящий: Вот что!... (этот генерал осознает высшие силы и божественное вмешательство в Материю, ты понимаешь); так что после попытки использовать волю и эту реакцию или ту реакцию и чувство примирения, и т.д., он внезапно ОХВАЧЕН очень сильной определенностью и отдает приказ, и сразу же начинает ощущаться эффект от этого приказа, и постепенно все приходит в норму... Все это происходит в материальном сознании: физически у тела есть все ощущения, но не ощущение самого кровоизлияния, ты понимаешь. Оно имеет все ощущения, то есть, все сенсорные воздействия. Хорошо. Раз уж битва окончилась, я смотрю, я осматриваю свое тело (которое достаточно потрясено, напоминаю) и говорю себе: Что все это значит?... Несколько дней спустя я получаю от кого-то письмо, и в этом письме описывается вся история, начиная с атаки, кровоизлияния, и внезапно существо ОХВАЧЕНО грандиозной волей и слышит слова -- слова, произнесенные ЗДЕСЬ. И вот результат: этот некто спаен (он был почти мертв), спасен и излечен... Я припоминаю свой эпизод (!) и начинаю понимать, что мое тело повсюду! Ты понимаешь, это не вопрос просто этих частных клеток: это вопрос клеток, которые могут быть, да, во многих, сотнях и, возможно, тысячах людей... Это ВСЕ тело -- этот [конгломерат] не более мое тело, чем другие тела. И все время оно охвачено подобными вещами, все время, все время, ты понимаешь; они приходят и падают на него с одной стороны, с другой стороны, со всех сторон. Так что я должна оставаться спокойной, и затем начинает развязываться битва... Но что ужасно и благоговейно, это то, что эта сказочная мощь должна быть ВОПЛОЩЕНА в физических клетках, чтобы выдержать все это!...

Двадцать раз за день она проходила через смерть.

Она воплощала другую вещь в тело мира. Все те невзгоды были местом соединения с другой вещью, можно даже сказать, средством соединения. Это был не вопрос лечения маленькой боли здесь или там, или даже тысяч маленьких или больших болей, а вопрос трансформации ВСЕЙ боли -- эта боль может быть охвачена собственной реальностью любви. Или, выражаясь "по-научному", заменить эту непрозрачность, эту темную точку (и болезненную вследствие темноты) светлой пластичностью настоящей Материи: той пульсацией, теми великим волнами Гармонии. Так что это могло бы замерцать повсюду.

Через старую болезненную Материю ее тела это начинало мерцать в теле мира.

После того урока внезапно что-то появилось в этом общем телесном сознании: некое стремление, нечто такое чистое и сладкое -- столь сладкое -- нечто, что было мольбой к тому, чтобы Истина и Свет проявились здесь, в этом. И это было не просто здесь, в этом частном конгломерате, это было повсюду. И затем произошел контакт -- был контакт и бледно-голубой свет, очень мягкий, очень яркий, и Уверенность. Это длилось всего лишь секунду, но было так, как если бы открывалась новая глава.

Только контакт -- с ТЕМ, ЧТО ЗДЕСЬ.

Тогда это станет сказкой для всего мира.

Третья позиция

И под тем же знаком рухнул увесистый кусок духовности. И большой кусок материальной жизни. Или, скорее, обвал материальной стены или деления, той сети, автоматически и одновременно принес с собой обвал всей земной духовной моды, как если бы одно было оборотной стороной и спутником другого -- что материалисты скажут, когда узнают, что то все, что им было противно и от чего они отказывались, это их собственный взлелеянный продукт? Все же это произошло в течение того месяца, в апреле 1962 года (и, вероятно, было прежде, но Шри Ауробиндо ничего об этом не сказал).

С тех пор как человек стал человеком, он смутно воспринимал, сначала во сне, а затем с закрытыми глазами, в свои "потерянные" моменты (потерянные для материальной жизни), всевозможные силы и воздействия, которые принимали то или иное лицо, ужасающее или сладкое, светлое или темное, угрожающее или благотворное; человек чувствовал грандиозные движения, которые уносили его на "небеса", как если бы они были неким сном внутри сна, светлым погружением, сияющим обмороком, от которого никогда полностью не оправляешься; иногда человек воспринимал другие загадочные движения, как если бы путешествовало его собственное тело или другое тело внутри этого, и он оказывался свидетелем удивительных сцен, которые материально совершенно неожиданно разворачивались несколько часов или дней спустя; или же человек воспринимал некоторые земные события, происходящее где-то там, за тысячи миль от него, или же воспринимал некоторых друзей или знакомые ландшафты, как если бы он мог переместиться по желанию (хотя все же не полностью) в любую точку мира; человек воспринимал странные злые дуновения, которые вносили всевозможные маленькие болезни в его жизнь и в жизнь его окружающих, он видел странные свечения; человек получал новое знание или информацию, о которой не имел ни малейшего представления; а иногда он пробуждался вылеченным, не ведая, как это произошло (и иногда заболевал по непонятной причине). В течение веков он систематизировал свое знание, культивировал некий сознательный сон, практиковал медитации и трансцендентность, развивал странные и не всегда благоприятные силы. Он научился различать некоторые планы сознания, некие миры, признал неких спасителей здесь или там и маленьких дьяволов повсюду. Чтобы ориентироваться в этой великой мистерии мира, были удобны и утешительны разные религии, либо людей устраивали колдуны, посвященные -- за исключением тех, кто положительно ничего не чувствовал. Но, возможно, это лишь потому что они имели слишком толстую кожу. Как бы там ни было, были "мудрецы" и даже гении (и не обязательно крещеные), которые действительно чувствовали "нечто" высоко вверху, как, например, потоки вдохновения или течение музыки или "прозрения", некоторые области откровения и живого света -- нечто, что превышало это маленькое ограниченное тело и даже его мозг, как если бы мозг был бы лишь получателем нечто иного. И затем были все эти маленькие животные вокруг него, которые вели себя столь непогрешимо, даже не задумываясь над этим (!) И мы называем это "инстинктом", но что это есть на самом деле? Мы говорим "Бог", мы говорим "Дьявол", мы говорим "хромосомы", и всю эту научную или духовную чушь. Мы окропили и укротили все со своими уравнениями, греко-латинской терминологией или святой водой. И затем мы составляем словари или энциклопедии, в зависимости от частного вкуса или климата. Мы делали и продолжаем это делать более или менее комфортабельно - но...

Было это "но", как ни крути. Мы никогда не чувствовали себя надежно ни на этой, ни на той стороне. Когда все было тщательно "материализовано", оставалась другая сторона с ее сюрпризами, а когда мы тщательно "одухотворяли" все, другая сторона грубо тыкала нас в грязь при первом же удобном случае. И так эти двое и шли рука об руку, Материя и Дух, как несчастливая пара, не способная разойтись и не способная идти вместе, как если бы они были не полными противоположностями, а двумя сторонами одной и той же Стены непонимания.

Что же, это Стена рухнула 13 апреля 1962 года. И понимаешь, что она могла рухнуть лишь в Материи, на материальном и телесном уровне из-за того что именно там она и находится. Предмет спора между материалистами и спиритуалистами находится не на вершине человеческого сознания, а в клетке. Это не метафизический спор, а физический. Вот где находится Стена. И когда она падает, тогда больше нет ни материализма, ни спиритуализма, есть... нечто иное. Мы могли бы даже сказать, что больше нет Материи или Духа, как мы понимаем их, а есть нечто иное. Нечто, что все ЕДИНО -- но ЕДИНО не на вершинах мысли (там нет мысли!): ЕДИНО телесно, на клеточном уровне, физиологически -- и универсально. Действительно другой мир, и все же тот же самый. Все сейчас изменилось, и все же все по-прежнему то же самое, - сказал Шри Ауробиндо.

То же самое сказала мне и Мать, это одна из первых вещей, о которых она мне рассказала спустя лишь месяц после переживания: Через йогу я пришла к некоторой взаимосвязи с материальным миром, базирующейся на представлении о четвертом измерении (внутренние измерения, которые становятся неисчислимыми с йогой) и к использовании этой позиции и этого состояния сознания. Я смотрела на связь между материальным и духовным миром с ощущением внутренних измерений и совершенствуя сознание внутренних измерений... [Мать обычно выходила из тела и путешествовала где угодно, по всем планам]. Но теперь все использование ощущения четвертого измерения со всеми его толкованиями кажется мне поверхностным! И это столь сильно, что я не могу снова поймать это ощущение... Но конечно же! Это так называемое четвертое измерение слилось с нашими тремя! Ощущение от этого стало совсем иным. Матери не нужно было больше закрывать свои глаза, медитировать и подниматься от плана к плану, чтобы встретить некое удаленное Всевышнее, ей больше не требовалось выходить из своего тела, чтобы узнать, что происходит "где-то там", чтобы воздействовать на чье-либо сознание или вылечить того или иного человека, или чтобы путешествовать в прошлое или будущее -- все это здесь. Тело повсюду! Больше не нужно "спать", как мы обычно это делаем, или идти глубоко внутрь сознания: больше не было глубин! Внутреннее стало наружным, с широко открытыми глазами и всеми клетками тела -- "где-то там" находится здесь, завтра здесь, вчера тоже здесь. И Божественное здесь, все это Он, есть только То. И это не некое Божественное, которое является расширением по другую сторону от Стены -- нет больше "другой стороны": есть лишь определенный способ бытия, дыхания, который является Божественным. И мы теперь сильно подозреваем, что людям требовались те состояния "сна", "транса", "медитации" и "концентрации" просто для того, чтобы иметь возможность проскользнуть сквозь ячейки физического Разума. Когда физический Разум "спит", то тюрьма открывается, и все оказывается здесь. Так что кажется, что мы во "сне" шли на "другую сторону", но это лишь другая сторона физического Разума, это просто более или менее смутный или искаженный "сон" старого тела, пытающегося припомнить, что оно видело и чем жило за сетью. И теперь эта сеть естественным образом исчезла, в теле, в клетках тела, больше нет ни "сна", ни другой стороны, ни "планов сознания", ни "миров": все это принадлежит географии Разума. Все живо, мгновенно живо. Все соприкасается, можно было бы сказать. Весь мир становится конкретным, ощутимым, непосредственным. Все является единым планом, единственным измерением, охватывающим все измерения. Нам больше не требуются "видения", поскольку все является живым видением, где угодно - во времени или в пространстве. Это ДРУГОЙ мир... в этом мире. Но не "внутри" этого мира: появляется именно настоящий мир, а другой мир подобен некой искаженной карикатуре, действительно подобен сну -- вот где на самом деле сон. Мы спим в мире... по-научному.

И мы находимся в ходе осознания того, что это является кошмаром.

Ведь уничтожается не только четвертое измерение, но и третье -- которое уходит вместе с четвертым. Оба они не реальны (но не в буддистском смысле иллюзии, потому что буддистский иллюзионизм -- это еще одна иллюзия, это иллюзия иллюзии), оба являются визуальными заблуждениями, можно было бы сказать, или осязаемыми, физиологическим, врожденными заблуждениями той же самой реальности, которую можно тотально и по-настоящему воспринять лишь на клеточном уровне: Другой, трехмерный мир абсолютно нереален, а этот [четырех-мерный] кажется мне (как бы выразиться?) ... условным. Он кажется некой удобной условностью, позволяющей нам делать некое приближение. Но описать другую, настоящую позицию... Это настолько вне всякого интеллектуального диапазона, что я не могу это сформулировать. Но формула придет, я знаю. Она придет через серию живых переживаний, которые я пока что не имела. Так что вот в каком состоянии я нахожусь. Не могу сказать большего. Предпочла бы сделать некий прогресс, прежде чем сказать что-то еще.

Эти серии живых переживаний займут всю ее новую жизнь в течение одиннадцати лет; это будет медленный процесс соединения переживания клеточной жизни, что мы могли бы назвать сознанием настоящей Материи, с переживанием старого тела и старой Материи; нечто все еще стояло одной ногой на этой стороне, а другой ногой -- на другой, и должен был построен мост между этими сторонами -- но построен не интеллектуально: построен физиологически. Новая мода бытия. Другая "позиция". Некое новое тело с новыми органами. В возрасте 84 лет Мать пробудилась со старыми, ложными органами, дающими ложное восприятие мира, и внутренними органами, дающими несколько другое, но тоже ложное восприятие мира. Как если бы она должна была сделать в своем теле переход от старого трехмерного мира к другому... скорее как внезапно перейти от рыбы к птице, в том же самом теле.

И вот где она осознала самым конкретным, материальным, физиологическим образом, что научная позиция может ничем не большим помочь в решении проблемы, чем духовная позиция. Это не вопрос того или другого, а вопрос нечто иного. Вы не могли больше строить новые органы или новый способ бытия и дыхания, ища его при помощи ложных глаз, нацеленных через микроскоп, или при помощи несколько иных, но тоже ложных глаз, через медитацию: Было время -- оно длилось довольно долго -- когда я думала, что если Наука бы подошла к самому концу своих возможностей абсолютным образом (если это возможно), то она бы пришла к истинному Знанию. Например, при изучении строения Материи, просто идя все глубже и глубже и глубже, наука дошла бы до такой точки, когда две позиции сливаются. Что же, когда я имела то переживание перехода от вечной Истины-Сознания [вселенской пульсации] к сознанию индивидуализированного мира, то осознала, что это невозможно. И если ты спросишь меня сейчас, то я думаю, что оба представления -- возможность соединения путем продвижения научного исследования до самого конца и невозможность какой-либо настоящей сознательной связи с материальным миром -- оба они неверны. Есть нечто иное. И позднее я все больше и больше сталкивалась с этой проблемой во всей ее тотальности, как если бы я прежде никогда ее не видела... Потому что она сталкивалась с этой проблемой в своем теле. Проблема не была больше метафизической, она стала чисто физической. "Другая вещь" это конкретно другая вещь. Не улучшение, гипер-точность или даже возвеличивание старого: нечто другое. Возможно, это два пути [наука и духовность], которые ведут к третьей точке, которую я... не совсем изучаю, а скорее ищу -где оба пути сольются в третьем, который явится настоящей Вещью. Она сказала мне это месяц спустя после своего радикального переживания. Но, что можно сказать определеннее, это то, что объективное, научное знание, доведенное до своей крайности -- если это может быть абсолютно тотальным -- ведет, по меньшей мере, к порогу. Вот что говорит Шри Ауробиндо. Шри Ауробиндо говорит, что это фатально, что посвятившие себя этому частному знанию верят в его абсолютную истину и таким образом закрывают перед собой дверь к другому подходу. В этом смысле научный подход фатален. Но из моего личного опыта я могу сказать, что все, верящие исключительно в духовный подход, подход через внутренее переживание -- считают его исключительным -- находятся в точно такой же фатальной позиции. Потому что они соприкасаются с ОДНИМ лишь аспектом, ОДНОЙ истиной Целого, а не всем Целым. Другая сторона тоже кажется совершенно необходимой, в том смысле, что когда я была столь тотально погружена в ту всевышнюю Реализацию, то было абсолютно бесспорным, что другая внешняя, ложная реализация была лишь деформацией (возможно, случайной) "нечто", что было СТОЛЬ ЖЕ ИСТИННЫМ, как и другое. И то "нечто" есть то, что мы ищем -- и, возможно, не только ищем: возможно, СТРОИМ... Нечто, о чем еще не ведаешь, поскольку оно еще не существует. Выражение еще должно прийти.

И Мать замолчала на долгое время, склонившись, как если бы прислушиваясь к будущей пульсации в своем теле. Это действительно состояние сознания, в котором я живу. Как если бы я смотрела в лицо извечной проблеме, но С ДРУГОЙ ПОЗИЦИИ. Те позиции, духовная и "материалистическая", как ее можно было бы назвать, которые верят исключительно в самих себя, недостаточны, не только из-за того, что не приемлят друг друга, но из-за того, что взаимного принятия и их объединения еще не достаточно для решения проблемы. Нечто иное -- нечто третье, что не является следствием этих двух, а нечто иным, что еще нужно открыть -- вероятно, откроет дверь к тотальному Знанию. Вот на чем я сейчас стою.

Третья позиция, которую следует построить в Материи.

Нечто, что могло бы двигаться с теми великим волнами, не растворяясь в воздухе. Нечто, что могло бы воспринимать себя во всех других телах, не забывая о "своем собственном" теле, жить в любом времени, не забывая о настоящем, выражать свое восприятие через органы как бы еще несуществующие... и сообщаться с другими телами, оставшимися в прежнем ритме, не умерев при этом от удара, полученного от них.

Нечто, что могло бы жить вне смерти, оставаясь в смертном теле и в мире смерти.

Как можно физически пройти через смерть?

Потому что все это касается сознания тела, клеточного сознания -- и что останется, если старое тело дезинтегрирует? Даже будучи сознательными, клетки нуждаются в теле, которое соединяло бы их вместе.

Новое тело?

Сформированное чем?

Или, иначе, обладает ли клеточное сознание силой для трансформации старого тела, как оно трансформирует гусеницу в бабочку?

XVII. НО ГДЕ ЖЕ СМЕРТЬ?

В действительности, Мать чувствовала безотлагательность ситуации. "Гонка между трансформацией и Смертью" становилась очень конкретной. "Построение" третьей позиции должно происходить в теле, это не интеллектуальная позиция (и поистине, все эти интеллектуальные сложности "красные против белых", все эти дуальности и "измы" стали такими ребяческими! Можно удивляться, как люди все еще могут жить в этом, тогда как Настоящая Вещь, судьба мира, конец болезни, крушение Смерти находятся прямо здесь, в маленькой клетке). В Разуме, сердце и глубочайшем существе мы обладаем бессмертной жизнью, и коль скоро сознание хотя бы чуть-чуть развито, мы можем воспринимать непрерывность жизней, более или менее точно вспомнить прошлые обстоятельства, видеть их продолжения в этой жизни и развертывание вечной истории; но тело просто разлагается, это все. Ты понимаешь, мы все время говорим ободряющие слова, мол, вся проделанная нами работа не теряется, и что эта вся работа над клетками, нацеленная на то, чтобы они начали осознавать высшую жизнь, не теряется -это не верно, она совершенно утрачивается! Допустим, завтра я оставлю свое тело; это тело обратится в прах (не сразу же, а спустя некоторое время), так что все, что я проделала для этих клеток, будет вовсе бесполезно, за исключением того, что сознание выйдет из клеток -- но оно всегда выходит из клеток, как бы там ни было! "Поистине, это должно быть проделано в течение жизни Работника", -- сказал я. Да, точно! Это должно быть сделано прежде. Нечто прежде должно укорениться. И я настаивал: "Да, именно в твоем теле, через твое тело должна быть выработана другая форма. Ведь после смерти все кончено." Следовательно, это пустая трата. С физической точки зрения это крайняя трата. Что касается разума и витального, это другой вопрос, это не интересно; издревле мы знаем, что их жизни не зависят от тела. Но я говорю о теле, это то, что интересует меня, клетки тела; да, смерть есть ни что иное, как пустая трата. "Да, трансформация должна быть проделана в течение одной жизни. Это не на следующую жизнь, это в одной-единственной жизни. Прогресс, достигнутый твоими клетками, не будет перенесен на другое тело -- если ты не разовьешь другое тело." Что означает, -- сказала она, -- что прежде чем разложится это тело, должно произойти новое творение... должно быть достигнуто определенное клеточное качество, чтобы привнести другую форму (форма может меняться, в действительности, она меняется все время, она никогда не остается той же самой), но таким путем, что сохраняется сознательная взаимосвязь между клетками. "Но это невозможно!" Это более чем возможно, -- сказала она, смеясь, -- только следует научиться делать это!

Вот как эта "проблема" представлялась в то время. Но что касается "Трансформации", то никто не знал о ней ничего, Мать вовсе ничего не знала -- как вы будете пытаться стать чем-то, о чем ничего не знаете! Что такое новое тело? Трансформация старого или нечто иное, другой вид неизвестного? Единственный ясный факт -- перед распадом эти клетки должны создать нечто иное, если они не найдут способ не распадаться. В действительности, в чем трудность по сути дела?... Ведь Истина, та, которая истинна, бессмертна; умереть может лишь Ложь -- наше тело полно Лжи и сущности гнили. Но если эти клетки истинны, совершенно истинны, чисто светлы, как свет, который сияет из их центра, то как они могут распасться? Они не могут разложиться. Ни чуть не больше, чем может распасться душа -- это то же самое!... Есть темная периферия, которая обволакивает центральный свет клетки. И внезапно мы удивляемся, не является ли эта проблема совершенно ложной, не является ли эта Материя, как мы видим ее, ложной, ущербной, иллюзорной, темным покрытием "нечто" -- настоящего мира, настоящего тела. И вся трагедия смерти является тогда настоящей комедией: вы просто поднимаете вуаль, и вы тут, вы те же самые, и мир здесь же, он тот же самый, но теперь истинный. Нам нужно не "трансформировать" Ложь: нам надо позволить Истине засветить через нее. Нам нужно поднять вуаль. Смерть должна исчезнуть -- то, что делает Смерть. И, возможно, клеточная работа в теле Матери была нацелена не столько на то, чтобы трансформировать нечто, как на то, чтобы растворить вуаль, которая препятствует тому, чтобы вещи были истинными, чистыми, бессмертными -какими они и являются. Темная периферия вокруг клеток.

Периферия Смерти.

А на глобальном масштабе?...

На самом деле мы не знаем, давайте просто следовать за явлением.

Два состояния

В действительности, Мать скорее просто следовала явлению, чем "делала" что-либо -- она повторяла Мантру и шла через все боли, одну за другой. Она "изнашивала" Боль Мира. Все зависит от способности идти через необходимые переживания, -- сказала она. Это не нечто, что вы в действительности "делаете", это нечто, через что вы проходите -- и благодаря самому факту прохождения через это, благодаря самой способности пройти через это без отступления, вещь проделывается, автоматически. Таким было долгое путешествие Матери, с нечто невозможным сформулировать, происходящим на самом пути.

Странное состояние, тем не менее. Если в действительности некая третья позиция обретала форму, то делалось это очень негативно. Конечно, птица очень "негативна" для рыбы, поначалу. Вы гораздо более связаны с рыбой, которую вы оставляете позади, чем с птицей, которой вы становитесь, и, скорее всего, лишь когда рыба совершенно оставлена позади, вы внезапно осознаете: ага, так что это птица? Полностью оставить тело, не покидая его... трудно. Эти одиннадцать лет составляют самый поразительный парадокс, когда-либо переживавшийся человеческим видом. Парадокс Матери является нашим секретом -- нашим следующим секретом. Изменились все обычные ритмы материального мира. Тело базировало свое ощущение доброго здравия на определенном числе вибраций, и когда эти вибрации были, тело чувствовало себя здоровым; когда в эти вибрации вмешивалось нечто другое, то тело чувствовало, что оно начинает заболевать или было больным, в зависимости от интенсивности вторжения. Теперь все изменилось. Эта базисная вибрация была попросту устранена, отогнана прочь. Вибрации, на которых основывалось его ощущение здоровья или болезни, были заменены чем-то другим, нечто, чья природа такова, что эти старые представления о "здоровье" и "болезни" стали бессмысленными! Но не только доброе здравие или болезни были унесены в нечто иное (хотя для тела это важный базисный элемент: это его дневное существование), это именно сама жизнь странным образом изменила свой курс и вошла в нечто иное, что больше не ощущалось как "жизнь", и все же, очевидно, не было смертью, как если бы жизнь и смерть были другой парой сообщников с третьим... неопределимым значением. Это "неопределимое" вполне хорошо для интеллекта, который, помимо прочего, очень даже может не суметь "определить", не умерев от этого, но тело! Тело, которое больше не знает собственного определения... И с юмором, который никогда не оставлял ее, однажды в июне 1961 года Мать внезапно воскликнула: Это дошло до такой степени, что если бы я не беспокоилась о спокойствии других людей, то сказала бы: я не знаю, жива ли я или мертва! Мать делала это замечание множество раз в последующие годы, все чаще и чаще и все сильнее, как всегда. И кажется, что весь Секрет здесь, в том нечто, что больше не является ни "жизнью", ни "смертью" -поистине третья позиция. Потому что есть жизнь, определенная вибрация жизни, которая полностью не зависит от... Нет, лучше сказать так: тот способ, которым люди ощущают обычную жизнь, чувствуют, что они живы, сокровенно связан с определенным ощущением, которое они имеют о себе, ощущением себя и своих тел. Теперь же ты полностью уничтожаешь это ощущение, этот тип ощущения, этот тип связи, который люди называют "я жив" или "я не жив" -- это БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Да, вот что полностью устраняется. Той ночью ["великих пульсаций" в апреле 1962] это ощущение было устранено навсегда. Оно никогда больше не возвращалось. Это кажется невообразимой вещью... И, действительно, в течение одиннадцати лет жизни Матери было нечто совершенно "невозможное". Но это то, что они называют "я жив". Я не могу сказать, как они "я жива" -- это совсем иное. В действительности, просто еще один шаг, и я бы сказала, что умерла и... возвратилась к жизни. И, более того, "вернулась" не к прежней жизни: вернулась к нечто иному. Это была некая смерть, это наверняка -- наверняка, наверняка, наверняка -- но я не говорю это, потому что... да, ты должен уважать здравый смысл людей! И в течение одиннадцати лет Мать никогда ничего не говорила (и теперь я могу понять, почему Шри Ауробиндо не говорил, я понимаю, и понимал это все лучше и лучше, ведь вся история абсолютно "невозможна"): Лучше ничего не говорить, потому что в конечном итоге они начнут думать, не требуется ли полечить мой разум! И она засмеялась. Что касается меня, я немного чувствую себя так, будто бы вылупляюсь из яйца... другими словами, требуется определенный период инкубации, нет? Инкубация длилась до 1973. Что произошло в 1973, когда она оставила эту так называемую жизнь, которая больше не была жизнью, чтобы вступить в ту мнимую смерть, которая не была смертью? Но, конечно, она больше не была "живой" -- и не была длительное время! И, конечно же, она не мертва! Вы умираете только из этой жизни.

Так что где же она?

И все это касается телесного сознания, вы понимаете, это не ее разум грезил о бессмертии: это ее тело жило иначе, воспринимало иначе, гуляло иначе, было... в нечто ином. Что это "нечто иное"? Та другая телесная, материальная вещь. Другое состояние Материи в Материи?

Как говорила Мать, вопросов хватает! И читатель не должен думать, что я знаю Секрет, но скрываю его -- я вовсе его не знаю! Это как если бы Мать, находясь по другую сторону вуали, хотела бы нас самих заставить открыть его шаг за шагом; и это открытие будет прелюдией или, возможно, началом... я не отваживаюсь сказать. В самом деле, мы увидим.

Возможно, это "Час Бога", о котором говорил Шри Ауробиндо.

Мать с запинками поясняла третью позицию: Ты должен чувствовать такую грандиозную мощь, такую СВОБОДНУЮ и независимую ото всех обстоятельств, всех реакций, всех событий -- и это не зависит от того, как настроено тело. Нечто иное... Нечто иное. И она добавила: Есть только одна вещь, которая зависит от тела: речь, выражение. Кто знает?... И Мать сидела, вглядываясь вперед себя, в будущее. Я гадаю, не было ли это "кто знает" наблюдением за этой ручкой, пытающейся изложить Секрет Матери? А, на сегодня достаточно! И она прервала разговор, смеясь.

Телесная жизнь, не зависящая от тела?

Но тогда что такое тело?... Разновидность Материи, которую мы не знаем. Возможно, Материя, находящаяся в ходе развуалирования. Она мерцает повсюду, вы понимаете.

Все таки я хотел больше знать об этом. Как если бы больше не было "доброго здравия" или "болезни" (и, возможно, больше не было бы "жизни" или "смерти"), тогда что же было, что она чувствовала?... Она шла ощупью в это новое ощущение, которое с годами становилось все более явным, но, определенно, совсем микроскопическим поначалу, нет "чудесных" явлений -наше представление о чудесах совершенно неправильно; чудо микроскопическое, он в клетках. Но если маленькие клетки начинают вести себя по-другому, не по человеческой генетической программе, то это гораздо более грандиозное чудо, чем полет в воздухе! Это действительно начало нового вида. Есть ощущение установленной Гармонии в клетках, которая все более и более укореняется и которая представляет правильное функционирование, что бы это ни было: нет больше вопроса желудка, сердца, этого, того... Есть Гармония, и есть старое смертное состояние, в котором ты чувствуешь себя сердцем или желудком и т.п., которые очень даже могут "расстроиться" или "правильно работать", как они говорят. Если вы прислушаетесь к этим сердцебиениям, то будьте уверены в миокардите. Мы должны перестать прислушиваться к этому, мы должны прислушиваться к другой вещи. Если мы слушаем только другую вещь, тогда все естественно хорошо, даже если кажется, что сердце начинает фибрилировать. Все же, есть привычка прислушиваться к старому способу; эта привычка в каждом закоулке и каждом жесте является в точности всей трудностью перехода. И малейшая вещь, которая приходит, чтобы опрокинуть эту Гармонию, ОЧЕНЬ болезненна... Мать обычно говорила, что чувствуешь, что ты умираешь старым образом -- если ты чувствуешь это чересчур, то ты действительно умираешь. И в то же время есть знание того, что должно быть сделано, чтобы мгновенно восстановить ту Гармонию, и если Гармония восстановлена, то функционирование тела не нарушается. Говоря конкретно, это означает, что Мать каждый день имела множество сердечных атак или других заболеваний -- маленьких вспышек смерти -- так что она могла выучить механизм "правильного функционирования". Она учила урок Гармонии. И если Гармония восстановлена, то функционирование тела не нарушается. Но если, например, просто из любопытства (это ментальная болезнь в людях), ты начинаешь спрашивать: что это? Какое воздействие это окажет, что произойдет? (что называется "хочешь изучить") -- если тебе не посчастливилось задать такой вопрос, то можешь быть уверен, что подхватишь что-то мерзкое, что согласно докторам (в соответствии с их невежеством) становится заболеванием или функциональным расстройством. Тогда как если у тебя нет этого нездорового любопытства и ты, напротив, настаиваешь на том, чтобы не нарушать Гармонию, тогда достаточно -- выражаясь поэтически -- [и Мать шаловливо улыбнулась] поместить одну каплю Господа на это место, и все вернется в нормальное состояние. И Мать добавила: Тело больше не знает тем способом, каким знало раньше.

Подытоживая, тело должно позабыть целый мир, чтобы научиться новому миру.

Так что есть период, когда ты подвешен: этого уже нет, а того еще нет. [Больше не рыба, но еще и не птица]. Ты как раз посередине. И это трудный период, когда ты должен быть очень спокойным и терпеливым, и прежде всего -- прежде всего -- никогда не пугаться и не быть нетерпеливым или беспокоиться, поскольку все эти вещи катастрофичны. И трудность состоит в том, что постоянно, со всех сторон приходят все глупые внушения обычного мышления: возраст, увядание, возможность смерти -- болезни и старческое слабоумие, одряхление. Это приходит все время, все время. Так что все время это бедное изношенное тело должно держаться спокойно и не прислушиваться, чтобы концентрироваться исключительно на поддержки своих вибраций в гармоничном состоянии. Это вечная проблема Матери -возможно, единственная проблема: маленькие образцы человеческих существ, окружавшие ее, постоянно поливали ее своими внушениями или болезнями -с хорошими намерениями, но, тем не менее, смертельными. Трудностью Матери была не смерть, а мысли других о смерти. Никто никогда не понимал это. Но, вероятно, это было частью общей работы, потому что, в конечном итоге, вуаль должна быть поднята для каждого и в каждом, а иначе что? "Темная периферия" начинается как раз там.

Состояние без смерти

Медленно, осторожно, Мать была вынуждена ступать размашистыми шагами, и я понимаю, что все эти микроскопические переживания вели к определенной точке, почти неуловимому моменту, который связывает одно состояние, называемое нами "жизнью", с другим, называемым нами "смертью". Она познавала механизм смерти. Смерть -- это не нечто сенсационно-чувственное, а очень маленькое, крохотное, что заставляет тебя опрокидываться -именно в жизни мы должны ухватить "спусковой крючок смерти", в те несколько секунд перехода: в пограничную секунду, которая как бы на двух сторонах сразу. Ощущаемый факт трупа -- это только увеличение или конечный результат неуловимого маленького смещения, которое может произойти в любое время, даже при наилучшем здоровье. Масса преходящих переживаний, которые, как кажется, дают ключ, затем уходят, возвращаются снова и исчезают; каждый раз ты остаешься все более сбитым с толку, каждое прояснение вскрывает другую мистерию... Мать шла наощупь в Смерти. Она не боялась, она никогда не боялась. Мы знаем ряд бесстрашных человеческих существ, способных на героизм, но эти крохотные расшатывающиеся ловушки требуют некого бесстрашия, не заметного на первый взгляд, в клетках тела: ничто не должно и шелохнуться там. "Невозмутимость" приобретает здесь абсолютное значение. И кажется, что все вращается вокруг того перехода от состояния Гармонии к другому состоянию, общему для всех, которое Мать иногда называла Беспорядком (но в действительности весь наш мир находится в состоянии смерти; только он умирает более или менее быстро. Даже его "порядок" скорее смертелен, как и остальное, даже его "доброе здоровье" столь же смертельно, как и остальное; так что в основном это переход от состояния Гармонии к старому, обычному эволюционному состоянию). "Гармония", которая, очевидно, имеет очень мало общего с тем, что мы обычно понимаем под этим словом -- животные лучше бы поняли, что это значит, но в ту минуту, когда они были бы способны это понять, это было бы мгновенно испорчено! Вот что происходит с нами. Это состояние гармонии в действительности является супраментальным состоянием. Мы должны выбраться из состояния ментального "понимания", которое, по правде говоря, понимает очень мало (оно больше индивидуализирует или загоняет в клетку, чем понимает), так что мы можем войти в тотальное сверх-понимание, которое "понимает", потому что является объектом, который оно стремится понять -- и ему даже не нужно хотеть понять: оно попросту является, поэтому автоматически знает. И поскольку оно знает, то действует автоматически, безошибочно. Это Гармония. О, теперь я делаю постоянное различие между... (что бы сказать?) жизнью по прямой линии и с прямыми углами и "волнообразной" жизнью. Есть порывистая жизнь, в которой все имеет острые углы, все тяжело, угловато, и ты наталкиваешься на все; и есть волнообразная жизнь, очень сладкая, очень очаровательная -- очень очаровательная. Но не очень прочная! [В действительности Мать не слишком прочно стояла на ногах в то время.] Странно, это совсем другая разновидность жизни... Искусство позволить себе быть унесенным Всевышним в Бесконечность. Но это Бесконечность СТАНОВЛЕНИЯ. И безо всякой тяжести и столкновений обычной жизни. Искусство позволить себе быть унесенным Всевышним в бесконечное Становление... Все, что исходит отсюда [Мать касается своего лба] тяжело, сухо, съежино -- насильственно и агрессивно. Даже добрая воля агрессивна, даже привязанность, нежность, преданность -- все это ужасно агрессивно. Это как удар палкой. По существу, вся ментальная жизнь тяжела... Мы должны, должны захватить ТО: некая модуляция, волнообразное движение, столь охватывающее и мощное! -- оно поистине колоссально, ты знаешь. И оно не возмущает ничего, и ничего не смещает. Оно ни с чем не сталкивается. И оно несет вселенную в этом волнообразном движении -- столь гибком!... Такое впечатление, что ты не существуешь, а единственная вещь, которая существует, та, которую ты обычно называешь собой, есть нечто, что скрипит и сопротивляется. То, что Мать назвала "покров колючек". Старый обветшалый вид.

И она закрывала свои глаза, и маленькие капельки слов доходили как жемчужины издалека, далекого далека, как если бы через необъятное пространство: В любое время, вообще в любое время, если я перестаю говорить или писать или работать, в любое время появляются... те великие приливы блаженства, обширные как мир, медленно взмахивающие... Впечатление грандиозных крыльев -- не двух, они все кругом и распростерты повсюду. И постоянны. Но я участвую в этом, лишь когда я спокойна... Но они не оставляют меня... Крылья Господа.

И давайте не сделаем здесь ошибки: это не "поэтическое" описание состояния, это самое практическое (скажем по меньшей мере), телесное состояние, то же состояние, которое мягко опустило маленькую Мирру на камни в Фонтенбло. Йоги очень хорошо знают эту силу, они называют ее лагхимой: сила легкости. Только здесь это была не "сила", а естественное состояние тела. Но Мать вовсе не хотела "творить чудеса" и летать по воздуху. Она искала нечто гораздо более серьезное, что является ключом к настоящей жизни -- нечто, в чем больше нет Смерти. И, естественно, в том "волнообразном" состоянии Смерть больше не существовала, вы не могли умереть там, это было некое состояние "без жизненных передряг", говорила Мать. Нет трения, все течет через тело. И затем покой, но не тяжелый, прикованный и заторможенный вид покоя: вы покоитесь в волнистости... вы позволяете себе плавать в ней. И внезапно я припомнил слова Матери, которые она произнесла в 1959 году, которые в то время показались довольно загадочными; мы должны достичь состояния без смерти. Не бессмертия, которое действительно кажется мне достаточно незрелым -- ведь зачем же кому-то хотеть оставаться тысячу лет в одном и том же старом каркасе -- а состояния, наделенного такой пластичностью, что оно может менять форму, заключенную в ее жесткой клетке -- поистине говоря, смерть есть жесткость. Состояние без смерти, -- говорила она, -- есть то, что можно вообразить для физического тела в будущем: это постоянное возрождение. Вместо того, чтобы отступать и дезинтегрировать по причине утраты пластичности и неспособности адаптироваться ко вселенскому движению, тело ЗАРАНЕЕ ОТМЕНЯЕТ СЕБЯ, я могла бы сказать. Ослепительно! Внезапно я понял настоящий смысл волнообразного движения... тело отменяет себя наперед. Да, но вы все еще должны продолжать стоять на своих ногах! Труден именно переход к новому виду. Как можно "отменить" себя, не отменив все? Мать изучала тогда переход от истинного Движения к движению ложному (тому, в котором мы обычно живем и которое в конечном итоге является движением смерти), и наоборот, из смертного состояния к состоянию без смерти: Это подобно переходу от чего-то сухого, точного и определенного к чему-то мягкому и вкрадчивому... мягкому, ясному, ясному, и покой... о!... как если бы ничто в мире не могло бы сопротивляться этому покою. Мы действительно откроем, что этот "покой", как и "волнистость" обладают поразительными и "чудесными" свойствами, но это некое микроскопическое чудо, которое и составляет само чудо мира, по сравнению с которым все чудеса летания по воздуху представляются безделушками маленьких смертных -- ничто не может противостоять этому, даже смерть. Смерти не может там быть. И я напоминаю о циклоне, который не мог ворваться в комнату Шри Ауробиндо. Только мы должны найти то истинное Движение в маленьких деталях повседневной жизни; мы должны создать птицу внутри рыбы, установить ее там постепенно, очень медленно, как и всегда, так чтобы эта старая Материя могла приучиться к Движению и переносить его без того, чтобы раствориться в тонком воздухе или "отменить" себя слишком рано. Для обычного взгляда, во внешнем и поверхностном смысле, ты мог бы сказать, что произошел большой износ [в теле Матери]; хорошо, но тело так вовсе не чувствует! То, что оно чувствует, это то, что данное движение или усилие или жест или действие принадлежит миру -- этому миру Неведения [то есть, миру смерти] -- и не делается верным способом: это не истинное Движение, это не делается должным образом, это не правильный путь. И тело чувствует или воспринимает, что это состояние... мягкое, вкрадчивое, без углов, должно развиваться определенным образом и производить телесные результаты, которые дозволят настоящее действие, выражение истинной воли. Возможно, внешне это та же самая вещь (я еще не знаю), но делаемая другим путем. И я говорю о повседневной деятельности, ты понимаешь, о каждой минуте: подъем, прогулка, умывание -- я не говорю о "больших" вещах... Существует путь, который должен быть найден. И "найден" не чьей-то головой: это тот путь, который находится где-то в стадии делания.

Это наша третья позиция. Состояние, которое не является ни Материей, как мы ее знаем, ни Духом, как мы его постигаем, ни добрым здравием, ни болезнью, ни "жизнью", ни "смертью". Следующее состояние тела.

И мы хорошо понимаем, почему Мать сказала "Не знаю, жива я или мертва!"

Затем она добавила, смеясь: Это дошло до той точки, что всякий раз, когда я меняю состояние, у меня внезапно возникает ощущение, что мое тело покрыто изрядным количеством дерева!... тогда как оно очень комфортно расположилось на пуховых подушках! И ощущение времени полностью исчезает в... во внутренней недвижимости. Но недвижимости в действии!... Если так будет продолжаться, они поместят меня в палату, обитую войлоком! Я все еще слышу ее смех, подобный смеху маленькой девочки, такой ясный, такой восхитительный: как забавно!