Мать или Новый Вид (Том 2)

Пространство, время и смерть переплетены.

И все три являются преходящими приспособлениями, ведущими к... чему?

Точно так же, как Материя тяжела, заморожена и поделена в нашей тюрьме, так и время застыло, уплотнено и медленно течет на расстояниях нашей фрагментированной Материи -- нашего фрагментированного сознания. Время является лишь ложным восприятием разделения в среде, где все непрерывно, ненарушено и непосредственно -- и светло. Время является ритмом сознания, - сказала Мать. Наша Материя находится в ложном ритме, точно так же, как она ложно толста -- если ритм изменится, Материя тоже изменится или, скорее, станет тем, чем на самом деле является. Время = Сознание = Ритм = Материя.

Другой ритм Материи.

Какой настоящий ритм Материи?

Как выглядит эта истинная Материя, этот физический мир, как он есть, в котором тело Матери, клеточное сознание Матери "путешествует" мгновенно и повсюду?

XXIII. НАСТОЯЩАЯ ЗЕМЛЯ

Физический мир просто как он есть?

Сейчас мы входим в достаточно загадочную часть Леса Матери. Все загадочно для нас. Вы стараемся воссоздать связный мир через прутья нашей тюрьмы, мы тычемся нашими пробами, антеннами и микроскопами, чтобы схватить это грандиозное целое, но на самом деле мы не схватываем ничего, мы схватываем лишь то, что пришло в нашу тюрьму: это не мир, это мир нашей тюрьмы. А когда мы умираем, то уходим на другую сторону тюрьмы -- в никуда, в ничего, рай. Мы можем говорить все, что угодно, поскольку никто не возвращался оттуда, по крайней мере, не в том же теле. Когда мы засыпаем, то тоже уходим на другую сторону тюрьмы -- сны, темные или сияющие джунгли, знаки вопроса и неожиданные встречи, и все это по возвращению облекается в язык тюрьмы: это перевод пасторальной жизни извечным узником, который никогда не видел настоящего поля. Мы можем говорить что угодно, но мы никогда не видим этими глазами, возможно этим глазам нужно обратится в прах, чтобы видеть по-другому. Когда мы медитируем, то кажется, что выходим из тюрьмы -- боги, дьяволы, ослепительные или мрачные космосы, поразительные откровения и множество знаков вопроса, которые растворяются в воздухе, свободном от проблем -- мы можем говорить что угодно, но когда мы возвращаемся, то все проблемы остаются здесь же, нерешенными. И все не согласны друг с другом, каждый видел нечто другое, каждый создает собственное евангелие. Но, в конечном итоге, что приобретено вне тюремной клетки? Менее опутанная часть Разума, который после возвращения через прутья передает то, что он думал, что видел без прутьев -- это Разум, вводящий себя в заблуждение собственной историей мира, только на более широкий манер, с небольшими добавками, чтобы сделать историю миленькой. И все же все то сверкающее или темное ничто, странное и причудливое, есть то, что составляет лучшую часть нашей клетки, ее наиболее комфортабельную часть для тех, кто не полностью механизирован. Но мир, великий мир плывет впереди, никто никогда не схватит его, никто не видел его своими голубыми или коричневыми глазами, тем способом, каким мы видим маленький листок, который так мягко трепещет на ветру, прямо перед нами.

Живые и мертвые

Мы могли бы сказать, что Мать -- это та, которая возвращалась из того мира, но даже и это не так. Она не ходила на другую сторону тюремной клетки, чтобы вернуться с историей на ментальном языке. Она работала, чтобы другая сторона пришла сюда, а не для того, чтобы втиснуть ее в эту тюрьму (как если бы мы могли когда-нибудь засунуть ее в норку сурка), но чтобы поместить в теле обе стороны одновременно: то, что другие искали высоко вверху и в грезах, она находила здесь внизу, конкретно, в клетках своего тела. И поскольку это путешествие совершает не маленький кусок Разума (я был готов сказать "экскурсию", но это скорее "инкурсия" - просачивание), то трудно изложить на картезианском языке то, что происходит. На самом деле картезианской является только клеточная тюрьма, все остальное гораздо менее жестко. Видят именно глаза клеток, очень молодые глаза, у которых еще не так много ума (к счастью); надеемся, представители нового вида будут более одарены настоящими глазами. Мы всегда забываем, что супраментальное тело, которое будет жить и обращаться со всем этим совершенно естественно, еще не создано в ходе эволюции -- в настоящий момент есть старое, переходное тело, которое находится одновременно на обоих сторонах и которое начинает завладевать органами "следующего пути", не зная средств передвижения и выражения этого пути. Это тело будет создано, будьте уверены -- как, мы вовсе не знаем, или, возможно, Мать даст нам некий намек -- а, тем временем, мы находимся на стадии бабочки внутри гусеницы. Как раз это я сказал Матери как-то после одного из ее радикальных переживаний: "Если бы гусеницы внезапно дали глаза бабочки, она бы запаниковала!" Но Мать никогда ничего не страшилась, она экспериментировала, отмечала результаты и шла дальше. Мать никогда не останавливалась на пути ради какого бы там ни было переживания, даже самого тонкого -- в тот момент, когда оно увидено, с ним покончено. Узнать вещь означает ее умертвить. Нужно идти дальше. И так она и делала.

Поэтому мы оставлены с самим переживанием, без логики: в такой-то день, при таких-то обстоятельствах, при 95 градусах по Фаренгейту (хотя в Пондишери всегда жарко) вот что я видел; другие могут навешивать любую логику, какая им нравится, я имею лишь глаза Обывателя Нового Мира или, скорее, маленькие озорные глаза тела Матери. Как странно, что даже клетки Матери были юмористичны. Но поскольку я был Обывателем, то она пыталась как можно лучше разъяснять мне все: Хорошо, предположим на мгновение, что ты -- Божественное! Ты содержишь в себе все и просто находишь восторг в том, чтобы привносить все в определенном порядке; но для тебя, в твоем сознании, все там одновременно: нет ощущения времени, нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего -- все вместе. И в любой возможной комбинации. Он находит восторг в том, что привносит одну вещь за другой, просто так [что означает, пропускать их одну за другой сквозь прутья тюремной клетки]. Так что эти бедные друзья внизу, которые видят только маленький кусочек (они видят его большим), говорят: "О, это ошибка!" Как это ошибка? Просто потому что они видят лишь маленький кусочек в одно время... Это ясно, не так ли, это легко понять. Представление об ошибке принадлежит времени и пространству. То же самое касается представления, что вещь не может одновременно БЫТЬ и НЕ БЫТЬ. И все же это верно: она есть и ее нет. Именно ощущение времени -- времени и пространства -- вносит ошибку. Все равно, это было немножечко чересчур для моего ортодоксального картезианства: "Что ты имеешь ввиду, что вещь может быть и не быть одновременно, как такое может быть?" Вещь есть, и одновременно есть ее противоположность. Тогда как для нас не может быть "да" и "нет" в одно и то же время. Для Господа ВСЕ ВРЕМЯ есть "да" и "нет" одновременно!... То же самое относится к нашему представлению о пространстве; мы говорим: "Я здесь, поэтому тебя здесь нет." Но я здесь, и ты здесь и все здесь! И Мать рассмеялась мне в лицо. Но внезапно тон разговора стал серьезнее: То же самое с бедными "умершими". Сколь часто, как очень часто бедные человеческие существа разрушались теми людьми, которые больше всего их любили... в предположении, что они мертвы! Для них наступало очень плохое время. "Разрушались?" -- я был несколько поражен. Да, они сжигались [то есть, их кремировали]. Или же запирали в ящике, без света или воздуха -- АБСОЛЮТНО СОЗНАТЕЛЬНЫХ. А поскольку они не могли никак выразить себя, то их считали умершими. Ничто не стоит сказать "Они мертвы"! Все же они очень сознательны. Они сознательны. Предположим, что кто-либо больше не может ни говорить, ни шевелиться -- он "мертв", согласно человеческим представлениям. Он мертв, но он сознателен. Он сознателен и видит людей вокруг себя: кто-то причитает, кто-то... (если он немного ясновидящий, то видит и тех, кто радуется), но он также видит, как его кладут в гроб, который затем плотно закрывается: а, теперь все кончено, они собираются похоронить его. Или же его приносят в крематорий, а затем огонь - в рот -- АБСОЛЮТНО сознательного. Я переживала это последние несколько дней. Я видела это в последние несколько дней, потому что пребывала по два часа, по крайне мере, в мире, который называется "тонким физическим", где живые и мертвые находятся вместе без ощутимой разницы. Нет разницы. Например, когда X была в теле, я обычно видела ее раз в год, ночью (возможно, даже реже). В течение многих лет она совершенно не существовала в моем сознании; с тех пор, как она ушла, я вижу ее почти каждую ночь! И там она такая же, как и была, ты знаешь, за исключением того, что она не мучится, это все. И там же находятся и живые -- те, кого МЫ называем "живыми" или "мертвыми" -- они там вместе, гуляют вместе и наслаждаются вместе. И это было в милом и спокойном свете, очень приятном, во всяком случае, это было очень приятно. Я сказала себе: вот что! Люди сами придумали, когда наступает смерть, и тогда они говорят: все, он мертв.

Это было в 1962 году, как раз после первой великой Поворотной Точки, которая выбросила Мать из сети. Это был первый раз, когда Мать видела живых и мертвых вместе -- в первый раз, в восемьдесят четыре года, после обширной жизни, наполненных глубокими переживаниями на всевозможных планах и во всевозможных мирах. Тысячи раз выходила она из своего тела, начиная с пяти лет, и никогда не видела этого. Она никогда не видела мира, где живые и мертвые были вместе... как если бы жизнь и смерть были бы на одной и той же стороне. Следовательно, в сознании есть место, где все это существует; а единственным местом, где происходило ее переживание в это время, был клеточный уровень, сознание клеток тела. На клеточном уровне, самом нижайшем в материальной лестнице, живые и мертвые находятся вместе, больше нет двух сторон -- как если бы больше не было "там" или "здесь", "вчера" или "сегодня". И все же это материальный мир, ведь если клетки не материальны, тогда что же? Это означает, что наш физический мир расширяется самым неожиданным образом: его "жизнь" и "смерть" не являются реальными и определенными данностями -- или "научными", мы могли бы сказать -- ничуть не больше, чем пространство и время. Это временный способ видения и бытия, который подходит к нашему эволюционному переходу через тюремную клетку, но не соответствует окончательной физической реальности вселенной. Это реальность только для нашей тюремной клетки.

Что касается "иного мира", то нет недостатка в медиумах, мудрецах и святых во все времена и во всех странах, от Египта до Индии, до Элевсии и Данте, которые видели о описывали их; вообще любой развитый и сознательный человек видел своих "умерших" друзей после их смерти (обычно во сне, когда поддается сеть физического разума), и каждый из них сделал собственный "перевод на ментальный язык" того переживания, которое он испытывал на другой стороне (однако, задумайтесь, что существует 100000 других сторон, как если бы каждый смотрел на то же самое явление с разных уровней). Тогда как здесь, на клеточном уровне, в этом мире, который Шри Ауробиндо и Мать сначала назвали "тонким физическим", затем "истинным физическим", затем "настоящей Материей" -- по мере того, как утончалось их переживание -- всевозможный план и озарение, откровение и вдохновение и тысяча разнообразных знаний, всегда располагавшихся "выше" на разнообразных уровнях или на различных глубинах сна, внезапно слились в единственный материальный план. Больше не было необходимости идти "вверх" или "из тела", созерцать, медитировать или спать: все было прямо здесь, вполне конкретно. Вселенная была единым непрерывным планом. Космическое сознание было совершенно материальным и клеточным. "Мертвые" в совершенстве сосуществовали, если можно так выразиться, с живыми, в прямой непрерывности с остальной материей. Это великая революция Шри Ауробиндо и Матери, их грандиозное открытие: полное Тождество Материи, сплавление Духа и Материи в Одном -- и не философское сплавление, а экспериментальное, тем способом, как открывался новый континент или, скорее, как виделся заново другими глазами тот же самый извечный континент.

Наши следующие глаза.

Вещи становятся... не знаю... конкретными. Вещи, которые были какими-то эфемерными, что обычно называлось "царством духа", становятся конкретными, материальными. Они становятся... реальными.

Это примечательно -- Мать всякий раз будет повторять одно и то же: мир становится реальным.

Свободная материя

Было бы абсурдным думать, что Мать пыталась вывести некую новую физико-духовную теорию мира. Прежде всего, она не пыталась что-либо делать и, во-вторых, она была бы очень растеряна, если бы ей сказали, что она что-то развивает: она даже не знала, куда она идет. Она ходила, и внезапно появлялась Ориноко или Канада или Америка; все это без названий, без контурных линий или словарей. Это была одна страна, много стран, которые в конце составят новую землю. Можете вы создать теорию Ориноко? Это в точности противоположно математической теореме -- для нас, в Разуме, все доказано, начиная с определенной частной идеи. Здесь же нет идеи, вы не знаете ничего: вы узнаете по мере того, как идете, и лишь когда все будет сделано, сможете вы сказать: вот, вот карта. Тогда могут прийти Эвклид или Лобачевский и наводить свои теории, если они хотят. Все, что мы можем сказать, это то, что это новое путешествие на земле -на земле, которая как-то утратила свою закостеневшую привычку пассивно находиться на атласе. Так она наткнулась на место, где живые и мертвые тихо гуляют рядом друг с другом, как если бы это было самым обычным делом -- действительно, как если бы ни те, ни другие не имели какого-либо понятия, что они "мертвы" или "живы". Место, где нет идей, так что, очевидно, никто не мертв или жив -- просто являешься чем-то. Вероятно, мы также закостенели в нашей идеи, противопоставляющей жизнь смерти, как устаревший атлас Птолемея. Мы перестали открывать жизнь: это мы мертвы. Мы составили карту; единственно оставшаяся альтернатива -- зарабатывать себе на жизнь и делать детей для продолжения жизни. Но, в конце концов, возможно, что мир, настоящий мир, менее бессмысленный, чем это; возможно, он открывает себя каждую секунду, возможно, он нов каждую секунду -возможно, мы вступаем в эру вечно-нового мира, как те Пульсации без эффекта или последствия. Новое открытие каждое мгновение. Так что живешь вечно, потому что всегда есть, что открывать. Вот что сказала Мать: Это всегда как новое открытие, и никогда тем же самым образом. Потому что она утратила также свою память, как и все прочее. Нашу закостенелую память, которая болезненно помнит, что человек умирает, болеет и не может летать, не может переходить реку и не может... в памяти все "вы-не-можете". Так что, естественно, вы не можете. Память тюремной клетки. То, что затвердело, застыло и сделало нашу материю темной. Это физический разум, первая ментализация материи. И это также то, что составляет "я живу", "они мертвы", "это здесь", "это там" -- мы утратили память о свободе. Возможно, путешествие Матери и Шри Ауробиндо является самым великим путешествием земли к возвращению свободы.

Когда мы совсем забудем, что умираем, тогда мы будем в настоящей жизни -- или, возможно, на другом пути зрения на нее, когда мы знаем, что только То существует. Когда у нас нет ничего, кроме памяти о прекрасном.

И, действительно, тот "тонкий физический" мир, как она поначалу назвала его, выглядит как абсолютно свободный мир. Тот же самый мир минус наши законы. Те же самые существа минус память о наших законах. Но не существа-"приведения", не "призраки", нет: физические существа -Петр, Джон и возможно также, мы сами, иным образом. И очень примечательно и чрезвычайно интересно как раз то, что восприятие Материи этого мира Матерью (и Шри Ауробиндо) развивалось. Это не так, что они внезапно увидели "тонкий физический", как фотографию Америки со спутника с ее четко прорисованными маленькими речками. В действительности это было так, как если бы постепенно, по мере того, как поддавалась сеть, они видели все более и более ясно, более и более физически, мы могли бы сказать, то, что поначалу казалось неким удаленным континентом: это не был "другой мир", это был этот мир! Этот мир без сети. Это не та вещь, которую видишь во сне или находясь вне тела: это было нечто, видимое физически, с открытыми глазами, как тот же самый мир под нашей коркой. Физический мир внутри этого физического мира. Потом Мать и Шри Ауробиндо назовут его "истинным физическим", затем "настоящей Материей". Это было здесь, прямо под "вуалью нереальности". Это был настоящий мир, настоящая земля без сети. И недавно я неожиданно наткнулся на текст Шри Ауробиндо, который уместно сейчас процитировать (и все же это старый текст 20-х годов и, вероятно, Шри Ауробиндо нарисовал бы еще более точную картину 30 лет спустя, но он предпочел не говорить ничего): Материальное царство также не может больше оставаться нашим единственным и отдельным миром переживания, поскольку СТИРАЮТСЯ деления, отделяющие его от психического и других царств, и голоса и присутствия начинают прорываться и оказывать свое воздействие на наш мир. Теперь мы лучше понимаем, почему Шри Ауробиндо обычно говорил, что не нужно "объяснять" Супраментал: он сам объяснит себя. Экран протирается и, возможно, Мать и Шри Ауробиндо, пройдя через этот экран в своих телах, тех самых телах темной земной Материи, подготовили то, чтобы вуаль спала с тела самой земли. Когда-нибудь мы увидим. И мы увидим не мистический и психический мир, а саму землю, как она есть. Хотя, возможно, земля также психическая! Это супраментальная земля. И мы также понимаем, почему Шри Ауробиндо назвал этот мир "супраментальным": в нем не будут больше действовать ментальные законы. Мир без ментальной клетки. Мир, в котором вы не думаете о "смерти"! Вы просто живы но по-настоящему живы, не как призраки с "черными экранами" вместо глаз, которые просто исчезнут в нереальной серости, не как те "чрева", оснащенные функциональным разумением и в совершенстве адаптированные к смерти -- те, которые буквально наводнили землю, последние монголы. Тем придется умереть, они уже мертвы, не существуют. Возможно, как раз эти хозяйственные сверх-Обыватели внезапно исчезнут под вуалью нереальности. Останется лишь настоящий мир. А все другие -- в грезе. Обращение теперешней ситуации. Именно они уйдут "на тот свет". Возможно, это как раз то, что говорится по поводу Судного Дня: не воскрешение мертвых, а исчезновение действительно мертвых, развалившаяся иллюзия. Пораженный ударом молнии, возможно, умрет -- к лучшему. Пусть другие будут готовы.

Земля, которая вновь открывает Память Свободы.

Сознательная материя

Чем же на самом деле является это тонкое физическое? Как добраться туда, каковы средства связи? Что значат его законы или не-законы? Так часто я задавал Матери эти вопросы. Что нужно сделать, чтобы попасть туда? Не знаю, - отвечала она мне сначала; действительно, я скорее следую туда за Шри Ауробиндо. И ей потребовалось около девяти лет (до 1959), чтобы найти "жилище Шри Ауробиндо"!... Это всегда казалось мне невероятным. Но, возможно, мы ищем очень далеко нечто, что прямо под рукой, прямо здесь. И по мере того, как сеть постепенно ослабевала или как она изнашивалась, Мать не только будет постоянно встречать Шри Ауробиндо, но и та "другая сторона" будет приближаться к нам, как если бы больше не было какого-либо перехода от одного к другому -- как если бы она была частью Материи точно также, как остальное, и, возможно, больше, чем остальное. Это вовсе не отличалось от того, как лицо ученика внезапно становилось расплывчатым или ясным -- приходило в существование -- в соответствии с состоянием сознания; не отличалось от того, как эти бутылочки или тот самый материальный объект, который внезапно казался освещенным изнутри, оживал своей собственной жизнью, не отраженным светом, а настоящим светом, который он содержал. То, что предположительно было на той стороне, жило рука об руку, мы могли бы сказать, и тем же самым образом, как ученики или бутылочки. Но то, что было ложно, не имело там никакого существования, не жило там. Иллюзорные ученики были совершенно мертвы на этой стороне, за вуалью нереальности, тогда как другие так называемые призраки из "мира иного" были совершенно живы на этой стороне. То, что составляло разницу, было не "жизнью" и "смертью", а сознанием и несознанием. Мы могли бы сказать, что тонкий физический -- это мир сознательной Материи и, в конечном итоге, мир настоящей Материи, единственной материи, которая на самом деле существует, в которым нет места "чревам", в котором нет места лжецам. Всем маленьким подделкам сознания: кончено, стали нереальными.

Но мы целиком находимся в тонком физическом мире, мы уже в нем; все, что сознательно в нас, живет там постоянно и в полной непрерывности со всей остальной сознательной Материей, будь то "здесь" или "там", в Шпицбергене или под самым носом. Только для нас все еще существует вуаль несознания, телесная сеть, которая только и отделяет нас, за исключением сна, и препятствует любой связи кроме как в определенных привилегированных состояниях: тогда мы имеем "вдохновения", "видения", получаем "послания", всевозможные более или менее искаженные или туманные вещи: остается лишь их перевод в тюремной клетке. Мы говорим: "это сон". А для Материи состояние сна кажется ушедшим -- она больше не "спит", она видит лишь то, что есть на самом деле. И больше не было никакого перевода: было прямое и непосредственное, "осязательное" видение. "Внезапно я там", тем же самым образом, как она была там в ученике или в бутылочке из ванной комнаты. Это был в точности один и тот же, то же самый мир. Одно было не более реальным или смутным, чем другое. Она больше не имела "видений": вещи существовали или не существовали, это все. Так где же "другая сторона", где на самом деле "смерть"? Все больше и больше у меня такое чувство, что это наша голова и наш способ видения порождает эти четко-очерченные границы, но это не так! Все переплетено! Это целое... нечто, что движется. Так что же произойдет, что явится в конечном итоге? Я не знаю. Это противоположно всем нашим привычкам.

Это, несомненно, другой способ бытия, но физический способ бытия, поскольку Мать была полностью в своем теле, делая свою работу в гуще всевозможных маленьких более или менее реальных или призрачных человеческих "образчиков", но совершенно "материальных" все же. Это способ бытия без сети. Мир без ментальных делений. Мир, как он есть.

И что особенно интересно -- что мы постоянно забываем -- что это восприятие мира, как он есть, предположительно мертвых и "по-настоящему живых", соседствующих друг с другом, это вовсе не "психическое" восприятие, а восприятие тела. Видит именно тело, клеточное сознание, не ментальное или психическое сознание. Вы не можете даже назвать его "видением": оно живет, оно есть, оно касается. Это материальное восприятие. Тело не понимает ничего из наших сказок о видениях и психических восприятиях и всего остального нашего ментального театра, оно не понимает ничего из наших небес и нашего ада, являющихся ментальными творениями, оно не понимает ничего из наших богов и проклятий: для тела вещь либо есть, либо ее нет -- тело как ребенок. Но космический ребенок!... Возможно, тот, который является "Божественным". Это совсем просто. Любое глупое тело понимает это, но оно не глупое, оно лишь покрыто глупостью. Мы наполнены интеллектуальными глупостями, которые блокируют нас от естественного мира -- великого неделимого естества. По сути, "сознание" -- это ни что иное, как способность воспринимать то, что есть на самом деле. Тело, клетки тела, воспринимают то, что действительно есть. Для них, без сомнения, Материя = Сознание. Ребенок гораздо лучше осознает состояние сознания людей, чем их хорошую или плохую видимость. Галстук нематериален, даже если он от Диора. И есть множество вещей, которые нематериальны для ребенка, но есть не меньше и вещей, которые мы можем не чувствовать, но которые бесконечно более ощутимы для него. Так что же "конкретно"? Что "материально"? Окаменевшая Ложь или остальное? Нет разницы между жизнью и смертью, материальным и нематериальным, этой стороной и той стороной: есть лишь разница между сознанием и несознанием. Мы можем быть медицински мертвы на этой стороне и совершенно живы на той. И то, что не живо здесь, живо на другой стороне, поскольку сознание -- единственная сторона мира. Есть лишь одна Материя, поделенная вуалью несознания. То, что мы называем "Материей", это окаменевшая видимость в нашей тюремной клетке. Вы выходите из этой клетки и видите ту же самую Материю в другом свете. Камень реален, дерево реально, они несут в себе вибрацию своего сознания; полисмен же в черных кожаных сапогах несет лишь вибрацию своего пищеварительного тракта. Вы несете вибрацию того, чем являетесь. Ложность нашего ментального царства состоит в том, что не в пример растительному, минеральному и животному царству, мы придумываем то, чего нет. Подделка сознания, можно сказать. Пищеварительные тракты полны умных речей. Для видения тела -- детского видения -- настоящий материальный мир, тот же самый мир, является текучим, вибрирующим, он без стен или разделений, без "жизни" и "смерти". Степень реальности заключена в степени сознания. Степень жизни -- тоже в степени сознания.

Мир, который определенно имеет большой смысл.

Следующий мир. Мир сознательной Материи.

Мы должны научиться законам следующего мира.

Более полный мир

Постепенно, в течении ряда лет, переживание Матери становилось более явным и с некоторой очевидной конкретностью, становящейся все более конкретной по мере того как становилась все тоньше сеть, эта темная оболочка физического Разума. Происходило все так, как если бы то, что казалось находящимся на двух различных сторонах, как два очень близких, но отдельных мира, медленно сливалось в единый мир, наш материальный мир, но только полный. Слово "смерть" столь абсурдно! Это просто как переход из одной комнаты в другую, - говорила она поначалу. Ты делаешь шаг, как если бы переступал через порог, и ты на другой стороне, а затем возвращаешься обратно. Я рассказывала тебе о своем переживание, которое я имела в тот день, когда оказалась в доме Шри Ауробиндо в тонком физическом; да, это как если бы я сделала шаг и вошла в мир гораздо более конкретный, чем физический мир -- более конкретный, поскольку вещи содержат больше истины. Я провела там некоторое время со Шри Ауробиндо; затем я сделала другой шаг и очутилась опять здесь, немного изумившись этому. Мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать, где я была, поскольку именно этот мир здесь казался мне нереальным, а не тот мир. Затем, с годами, этот переход становился все более коротким, больше не было нужды делать "шаг" с одной стороны на другую, но это все еще было как два немного разных состояния: Теперь видения столь конкретные, что они почти материальны (это не "видения", ты знаешь, а некая жизнь, которая длится некоторое время). Эти видения, несомненно, в той области, которую я не видела прежде. Очень конкретные, ясные, и переход между тем состоянием и пробужденным состоянием почти неуловим. Это не обычное обращение сознания: это как смесь... Но "декорации" не одни и те же. Декорации очень знакомы; я не чувствую, что попадаю в новое место: это то место, в котором я нахожусь, если не все время, то уж ежедневно. И где есть привычки и... Очень странно. Может показаться, что там есть такая же целая жизнь -- полная жизнь и деятельность -- все время разворачивающаяся и очень близкая, это должно быть в тонком физическом, но очень близко. Очень, очень конкретное, но вовсе не ощущение или сон. И есть непрерывность и продолжение: все продолжается своим чередом, когда я не осознаю это, так что некоторые вещи меняются в мое отсутствие. Это выглядит как материальное царство (материальное, в смысле физическое), где сознание более живо -- сознание очень ясное, очень ясное и острое, ты понимаешь, с очень острыми восприятиями... Это как подкладка или подоплека, но более сознательная.

Это мир сознательной Материи.

И медленно таяла грань между этими двумя мирами: Я была со Шри Ауробиндо, но с очень радостным и оживленным Шри Ауробиндо и несколько более материальным, чем я его обычно видела; и часами мы работали вместе, наблюдали вещи, видели людей, делали некоторую работу. Но при этом была одна странность или особенность -- для этого моему телу не требовалось спать: оно не спало, это было абсолютно спокойно; я должна была встать посредине всего этого, но мое вставание не нарушило того сознания и той деятельности! Единственная разница заключалась в том, что обычное сознание, то есть восприятие обычных вещей (комнаты и прочего) было как-то менее точным. Оно казалось обращенным изнутри снаружу, ты понимаешь. И так продолжалось долгое время, даже утром, до тех пор, как я должна была увидеть людей и сделать некоторые вещи. Это было совсем по-особому, в первый раз произошло такое. Я имею в виду, что внутреннее сознание было как-то более конкретным, чем обычное сознание. Забавно то, что обычные вещи не затуманиваются и исчезают, а скорее становятся... как бумага! Как кусок бумаги или корка или... нечто сухое -- сухое и тонкое, без истинной реальности, просто как эфемерная видимость. И это переживание множилось, становилось более отчетливым; живые и "мертвые" все более и более казались в одном и том же мире: Одно явление становится все более отчетливым: я хожу в места, где многие люди перемешаны вместе, то есть, так называемые живые и так называемые мертвые находятся вместе. И полностью вместе, по обыкновению вместе, и находят это совершенно естественным! -- целая ТОЛПА людей!... Это место в тонком физическом, где те, кто имеют тела и те, кто больше его не имеют, находятся вместе без малейшей разницы. Они имеют одну и ту же реальность, одну и ту же плотность и одно и то же сознательное, независимое существование. Это чрезвычайно похоже на материальную жизнь, за исключением того, что вы чувствуете людей более свободными в своих движениях. Но это не ново; ново то, что... мой сон -- это больше вовсе не сон, я не знаю ничего больше, это некий "шаг назад", то есть, я иду внутрь, и я становлюсь активной, и это то же самое состояние, в котором находятся эти так называемые мертвые, и некоторые из них -- с людьми, которые еще имеют тело. И я там также, в том же самом состоянии. Но странно то, что когда я "пробуждаюсь" и встаю, то продолжаю нечто не физическое! Ты понимаешь, это состояние продолжается и также реально, так же ощутимо, как физические вещи. И полчаса спустя я осознаю, что двигалась здесь и делала все ПОЛНОСТЬЮ в том другом сознании!... Что такое то другое сознание?... Это очень ясное и гармоничное сознание, свободное от каких-либо трудностей и очень созидательное. Не знаю, что это. Этим утром, буквально в течение получаса, я была там, и я не знала этого! Так что после я спросила себя: "Но что же ФИЗИЧЕСКОЕ?" Здесь был кто-то, я была с кем-то, так что я гадала: "Этот человек физичен? Физичен ли он?" И я поднялась!... Это так, как оба мира... [Мать пропускает пальцы правой руки сквозь пальцы левой] ...смешались. Странно... Физическое кажется менее императивным. Прежде я по обыкновению чувствовала, что да, это был не "сон", как люди называют его, а более тонкое и менее точное сознание, тогда как физическое сознание было предельно конкретным и точным. Но теперь это различие... другое стало почти что более конкретным и реальным, чем физическое сознание. Чисто материальное сознание более туманно... Странно.

"Но как переходишь из одного состояния в другое или от одного восприятия к другому?" - спросил я Мать. "Что составляет разницу между этими состояниями?" Не знаю, с чем это сравнить, - ответила она, - но я уверена, что есть вещи, которые таким вот образом [Мать поворачивает руку в одном направлении] невидимы, этим образом [в другом направлении] видимы. Мое чувство таково, что то, что кажется нам громадной разницей между ощутимым или материальным и невидимым или текучим заключается просто в смене позиции. Потому что не знаю, сколько уж раз, сотни раз, такое со мной происходило: этим вот образом [в одном направлении] все таково, как мы называем его "естественным", как мы обычно видим его, и совершенно внезапно, таким вот образом [другое направление] оно меняет характер. И ничего не произошло, кроме нечто произошедшего внутри, в сознании, некоего смещения позиции. Смещение позиции -- не более, чем это, вот что замечательно! Совсем недавно я нашла одну фразу Шри Ауробиндо: "Теперь все изменилось, и все же то же самое!" Я прочитала это и сказала себе: так вот что оно означает! Верно: все сейчас изменилось, и все же все то же самое... Самое близкое объяснение заключается в "смещении" -- смещение, угол восприятия стал другим. И это не имеет ничего общего с тем, что обычно можно было бы подумать: уход вовнутрь или выход их тела, это вовсе не так, совсем не так [Мать не закрывала глаза и не входила в медитацию, чтобы видеть]: изменился угол восприятия. Ты то под одним углом, затем под другим. Я видела подобные детские игрушки: когда они в одном положении, то кажутся плотными, тяжелыми и черными, а когда ты поворачиваешь их другим образом, они оказываются ясными, светлыми, прозрачными. Нечто подобное этому, но это приближение.

И виделась одна и та же среда: это не две различных среды или плана. Я видела всевозможные вещи МАТЕРИАЛЬНО, но они не видимы другим. И все же это материально. Забавное состояние... А что касается, например, зрения, то иногда я вижу яснее с закрытыми глазами, чем с открытыми, но это то же самое видение: физическое видение, чисто физическое, но физическое, которое кажется... более полным. Не знаю, как сказать это. По сути, как если бы тело видело мир в первый раз, без ментальных очков. Более полный мир.

Забавное состояние... возможно, переход от состояния гусеницы к состоянию бабочки. От темной Материи к Материи сознательной, как она есть, полной и неделимой.

И сейчас слова Матери возвращаются к нам с дополнительной глубиной: Жизнь и смерть -- это одно и то же, они одновременны: только сознание поворачивается так или эдак. И Мать пропустила пальцы своей правой руки через пальцы левой. Два мира "в одном гнезде", говорили Риши.

Конец тюремной клетки

И смерть больше не имела значения.

Я изучаю многие вещи относительно того перехода, который мы называем смертью. Он начинает становиться все тоньше и тоньше и все более нереальным.

Это просто фантастично... наиболее сильный факт во вселенной -- болезненно сильный -- находится в процессе изменения. Потому что все это транслируется материально, вы понимаете, это не просто другой маленький трюк, который не разглядели всевозможные медиумы! Лично меня нисколько не заботят "видения"; все боги вселенной могут прийти на землю и станцевать свою сарабанду, и меня это нисколько не затронет, я даже не пойду смотреть на них! И, прежде всего, пусть они остаются в своем комфортном мире, пока мы сражаемся здесь со смертью. Но пусть изменится эта смерть, пусть прояснится эта вселенная, запертая в своей беспомощной и беспорядочной географии, пусть боль исчезнет, пусть Красота, пусть Истинное шествует по своему пути истины, а ложь растворится как призрак... Это возможно, это здесь, только на другой стороне сети. Осталось лишь устранить сеть и... все будет тем же самым, и все изменится. Вы не выходите из Материи, вы не парите в раю: вы только выходите из Лжи и боли. Так мое сердце начало биться чаще; с Матерью живешь сказочной надеждой, как если бы вы устремили все свои помыслы и чувства к этой болезненной и любимой земле, такой любимой и такой ложной, искаженной одновременно. Вы чувствуете, что в первый раз на землю пришел глоток воздуха, и как я цеплялся за этот глоток, как я прислушивался к пульсации той великой надежды мира, к неясному шелесту тех странных слов, и как я вглядывался в это миниатюрное тело, столь хрупкое, "как если бы на гребне между двумя безднами"... В первый раз нечто в теле пересекло сеть, и если это могло произойти в одном теле, то может произойти и в теле земли -- такие были ставки. А пока все эти маленькие образчики наблюдали за "дезинтеграцией" Матери: она становится слепой и глухой, теряет память, забывает о времени -- забывает законы Лжи. Но что она собиралась делать, чтобы другой Закон пришел на эту сторону? "Прежде", - спрашивал я, - "ты часто выходила в иные миры в состоянии транса [выходила из тела], но теперь, что это за состояние, в котором ты кажешься поглощенной (...как Шри Ауробиндо в своем кресле)?" Совсем другое. "Не транс?", - настаивал я. Нет, вовсе нет! Это другая разновидность сознания. Это столь по-другому, что удивляешься... иногда я удивляюсь, как это возможно. Есть времена, когда это столь ново и неожиданно, почти болезненно. "Ты имеешь в виду, что на самом деле ты не выходишь из Материи?" Нет, вовсе нет! "Тогда это новое состояние В Материи?" Да, да, это так! И оно управляетеся нечто иным, не солнцем -- не знаю, что это... Вероятно, супраментальное сознание.

"Иногда я удивляюсь, как это возможно..." Она была прямо там, на границе, рискованно, между жизнью и смертью: гусеница и бабочка... вместе. Она пыталась заставить "полинять" тело земли.

На ее стороне я наблюдал, как Смерть медленно становилась нереальной, как ее смысл столь тотально изменялся, что больше не было слова для смерти... или для жизни. Это было нечто совершенно иное. Другой мир. Другая земля. И все же наша земля. Действительно третье положение или третье состояние в Материи. Бессмертное состояние. Находясь с Матерью, я наблюдал, как медленно росла эта чудесная надежда, эта возможность непрерывной жизни -- "Я ищу иллюзию, которая должна быть разрушена, чтобы физическая жизнь была непрерывной", сказала она -- жизнь, в которой вы можете продолжать расти, развиваться, расширяться, расти в красоте и знании без необходимости резко все обрубить и снова болезненно начать в полном забытьи, в мире, который больше не помнит ничего, кроме того, чтобы зарабатывать на пропитание и копить на пенсию, с небольшим интеллектуальным парением в промежутке. Находясь с ней, я прислушивался к тому, как обретала форму легенда настоящей земли. Дойдя до крайности, я пришла к выводу, что нет такой вещи, как смерть. Есть лишь видимость, основанная на ограниченном взгляде. Но нет фундаментального изменения в вибрации сознания. Значение, которое мы придаем разницы состояний, является лишь поверхностным значением, основанным на нашем неведении самого явления. Кто-либо, поддерживающий открытым канал сообщения, сказал бы, что, для него, это не составляет такой уж большой разницы. Но это то, что вырабатывается. Там все еще остаются неясные места, и пропущены некоторые детали переживания... И я перебил Мать, я был так обеспокоен тем, что можно потерять землю, я так любил нашу несчастную и очаровательную землю: "Ты говоришь, что нет разницы, но когда находишься на 'другой стороне', то продолжаешь ли воспринимать этот физической мир?" Да, да, конечно! "Ты имеешь в виду восприятие существ, восприятие... (Я хотел сказать, леса и цветов, моря и чаек)?" Да. Только вместо восприятия... Ты выходишь из некоего иллюзорного состояния и из восприятия видимости -- но у тебя есть восприятие. Не точно такое же, но иногда с большей эффективностью в себе. Но это не воспринимается с другой стороны как таковой. Это другая сторона -- наша -- блокирована. И наконец я начал понимать, что разница кроется не в природе физического или так называемого изменения мира -- мы стоим прямо на земле -- а в человеческой иллюзии, иллюзии человека в его тюремной клетке, которая начала спадать. Цветы, растения и чайки были не в тюремной клетке, можно даже воспринимать их более "полным", более "эффективным" образом. Это наши глаза находятся в тюремной клетке, наши уши заткнуты, наши уста связаны, загипнотизированы физическим разумом. И спадает именно эта Ложь. Эта жизнь, с которой снята ее обманчивая видимость. Жизнь следующего вида. И именно в той жизни -- предположительно, в жизни на "той стороне" -- Мать или, скорее, клеточное сознание Матери, двигалось... полностью на этой стороне, с широко открытыми глазами и на двух ногах: Здесь вещи всегда разодеты в различные одеяния; здесь вещь никогда не точна, а там это точная вещь. Так что я иду в Америку, иду в Европу, иду... все время. Я иду по Индии. И все это работа, работа, работа -- и такая живая! Жизнь со снятой с нее обманчивой видимости очень интересна, ты знаешь! Люди так привыкли... искажать все -- там же все это ушло, все ушло. И это деятельность ТЕЛА. Это интересно, это внутренняя жизнь тела. Это тело, сознание тела, открывающее тайну земли.

Материя, открывающая тайну Материи.

Другая сторона прямо здесь -- это мы не там, где надо!

"Но какие там законы?" - настаивал я. "На что там все похоже?" Это очень похоже на материальный мир, только этот мир не имеет тех же законов гравитации, потому что ты можешь двигаться там свободно, просто с помощью силы воли. Тебе не нужно идти или... Сознание и воля имеют большую силу, чем в этом материальном физическом. Иными словами, это наш мир минус законы ментальной клетки. Вы совершенно спокойно пересекаете реку, как мадам Давид-Ниил сделала самопроизвольно, когда забыла о существовании реки и ментальных законов, которые управляют реками и гравитацией.

Мир, в котором мы забываем ментальные законы.

Земля без законов разума -- дегипнотизированная.

Настоящая земля, свободная наконец.

Истинная Материя, светлая наконец.

Единственный закон должен касаться сознания. Единственная плотность должна иметь отношение к сознанию. Единственно существующие тела -- сознательные тела. Конец фантомов.

На клеточном уровне, тело, освобожденное от обволакивающего заклятия физического разума, забывает о тяжести, тупости, невозможности, разделенности, расстоянии, прошлом, будущем -- оно забывает смерть. Оно забывает законы Смерти. Человек остается в Материи. Он -- в Материи, но по-другому.

Это начало легенды настоящей земли.

Смерть была лишь болезненным эволюционным переходом через тюремную клетку, так чтобы мы могли научиться существовать как отдельные индивиды -- но раз уж сознательный индивид готов, эта клетка раскрывается. И остаешься полностью в Материи, настоящей Материи, в физическом мире, как он есть. У меня такое чувство, что вещи гораздо проще -- гораздо проще -- и гораздо менее драматичны, чем представляется человеку. Это очень странно, все больше и больше у меня ощущение нечто без какой-либо загадки, и что именно наш способ мышления и чувствования вносит всю мистерию и драму -- тогда как... ничего этого на самом деле нет.

Короче говоря, мы можем сказать, что через эволюцию мы медленно росли от несознания земной реальности к сознанию земной реальности -- от темной и неизвестной Амазонии к ясной и незавуалированной Амазонии. Это сознание земной реальности является последней стадией эволюции или, возможно, первой стадией новой эволюции: стадией истинной земли, Амазонии, как она есть, физического мира, как он есть. Стадия сознательной Материи -- которая всегда была и которую мы постепенно начинаем осознавать. Эволюция означает начать осознавать то, что на самом деле есть.

Чтобы достичь этой точки, мы должны сменить различные костюмы, оболочки и болячки. Мало-помалу вуаль становится тоньше. Мы достигаем того момента, когда вуаль начинает спадать.

Только живые останутся действительно живыми.

Другие будут поглощены их же собственной нереальностью.

Нет ничего более смертельного, чем смерть.

И чистая память о красоте, которая направила нас на поиски, блистательно сверкает.

Истинная земля.

XXIV. ТРАНСФОРМАЦИЯ МИРА

Мы подходим к Поворотной Точке 1968 года.

По случаю или нет, но это год студенческих революций по всему миру.

В этом лесу так много вопросов, так много загадочных и плохо понятых областей, что иногда опускается мое сердце. У меня нет готовых объяснений, я слепо иду через этот лес, и иногда кажется, что объяснение быстро вырастает во время ходьбы, а иногда кажется, что оно ускользает, чтобы вырасти везде. На самом деле я не пишу книгу, я иду по следу в ночи, тогда как мое тело смутно слышит шепот за вуалью и, по случаю, прикасается к истинному. Мы должны стереть вуаль, каждый из нас на свой манер. Мы должны медленно стереть эту вуаль в теле земли. И что же произойдет?

Три решения

Есть эта истинная земля, прямо здесь, свободная. Шри Ауробиндо и Мать здесь, они работают, они видят. Они здесь в той же степени, как и мы -- больше, чем мы. Шейх Муджибур Рахман, президент республики Бангладеш, убит. Это случилось вчера или позавчера. Тысячи темных и отвратительных сумасшествий совершаются каждый день -- все более и более отвратительных, может показаться, все более и более темных, как если бы не было конца земли, очищающейся от тьмы, как если бы все более и более низменные фантомы населяли землю, любимую землю. Действительно, фантомы без какого-либо реального существования, но они убивают и разрушают -научно, медицински, теоретически и идеалистически или религиозно. Они разрушают и разрушают, тысячи этих фантомов, и все больше и больше. Они порождают других маленьких фантомов, которые будут разрушать и разрушать, и все больше и больше -- разве земля, любимая земля, обречена на то, чтобы быть населенной ничем, кроме фантомов? Или же быть населенной фальсификаторами сознания, наполненными напыщенных речей? Те интеллекты, что появились в высшем свете, подобны звездам, разбросанным по совершенно темному небу, - сказала она.

Что же произойдет?

Кажется, что мы приближаемся к истинной сущности Смерти.

Нет, не к могиле, к настоящей смерти: несознанию.

Мир полон смерти.

Темные смертельные безукоризненные костюмы, которые вещают с экранов телевизоров свои вечные слова с высот интеллекта, подчиняют и гипнотизируют людей миллионами. Сеть разума разрослась настолько, что стала почти видимой, она бороздит небо во всех направлениях и глушит наше сознание на каждом углу. Они приближаются, приближаются все больше и больше, день ото дня. И это явление необратимо. Подразумевая, что несознательные не собираются улучшиться каким-то чудом. Это темное и мутное продвижение. Смерть приближается.

И все же это только вуаль. Тонкий экран, отражающий некие темные силуэты, наполненные убийствами и варварскими евангелиями. В терминах сознания это ноль. И все же это правит. В терминах реальности это тоже ноль. И все же это наш кажущийся реальным мир. Мы голосуем за них, мы подготавливаем для них ступени, мы летаем на самолетах и укомплектовываем лаборатории для них -- как если бы мы подготавливали для них будущее. Иногда мы восстаем, но при первой же возможности действуем точно так же, как они: окончание Колледжа, внуки, прогресс науки для них. Каждый из нас берет свой серийный номер. Мы на стороне правых или левых, но это две стороны одного и того же Несознания. Мы работаем, чтобы подготовить силуэт на экране, и чем темнее он, тем более видим -- "Я сделал это". Все мы хотим делать это в этом мире. Мы даже хотим делать это в мире йоги или духовности. И это все та же самая вещь. Но кто действительно хочет пробраться через экран, к настоящей земле?

Кто хочет нечто иного?

Вот к чему сводится вся проблема, индивидуально и космически.

Мы могли бы сказать: хорошо, давайте забудем это тело несознания -давайте забудем смерть и мертвых -- и пойдем догонять живых в настоящей Материи. Но это не кажется самим эволюционным или смелым решением. Ведь, прежде всего, эта тюрьма имеет вполне определенную цель, это не дьявольское изобретение, это эволюционное устройство, чтобы создавать существа, которые найдут средства изменения клетки и откроют ее. Но если мы находимся в клетке, то как мы из нее выберемся, находясь в ней, можно было бы спросить? Это вся история Матери. И, наконец, что произойдет с этим телом, как только оно раскроет секрет своей реальности, настоящей Материи, истинного мира? Могут ли законы той материи изменить законы этой материи: произвести трансформацию старого тела? Или же мы скорее отбросим старые лохмотья, как только они сослужат своей цели: мы улетим, как бабочка, в настоящую Материю? Распад старого тела. Это тоже не кажется мне самим эволюционным решением. Смерть -- это принятие поражения, так что... сказала она. Мать была воином (не знаю, почему я говорю "была"). Или же есть третье решение...

Мать никогда не знало, что уготовано ей. Прямо до конца она ничего не знала. На это должна быть причина.

Третье решение? Мы могли бы назвать его вторжением Реального. Раскол вуали... Но что за ужасный удар для земли -- или, в любом случае, для рая неживых. Они могут никогда не оправиться от этого удара. И мы всегда забываем, что мы сами, в наших телах, наделены изрядной долей несознания -- наши тела не полностью сознательны и не полностью реальны; если бы это было так, мы были бы бессмертными и трансформированными. Так что, вторжение Реального или нет, но разве останемся мы с этим старым телом, наделенным смертью, и что же произойдет с телом в конце концов? Могила или трансформация? Это всегда один и тот же вопрос: сбросит ли бабочка свою оболочку гусеницы или что? Реальное царит на земле, и не останется, кроме реальных бабочек... но сколько их останется в конце? Сколько бабочек? Возможно, не так много... возможно, не будет и трех... Так что же?

Поэтому, возможно, эволюционное решение является парадоксальной смесью этих трех возможностей: более или менее последовательное или внезапное растворение Несознания, подстегиваемое Вторжением Реального, что в свою очередь, ускорит трансформацию тела.

Мать никогда не знала, что произойдет. Иногда она думала или чувствовала, что это будет Трансформация тела -- и с этой верой она боролась до самого конца. Иногда она думала, что Вторжение изменит все. И чем ближе подходила она к "концу", тем более туманной становилась эта мистерия: парадоксальное состояние, невозможная бабочка в мире гусениц. Как если бы сама невозможность, дезинтеграция тела хранила бы ключ к мистерии мира.

Может ли трансформироваться одно тело без того, чтобы было трансформировано все остальное, или, по меньшей мере, минимальное число элементов? Одинокая бабочка среди гусениц?

Должно ли тело мира пройти через кризис дезинтеграции, чтобы достичь нового состояния?

Когда тело мира будет готово, бабочка расправит свои крылья.

Вторжение Реального.

Мы должны подготовиться, - сказала Мать.

Супраментальная Сила

В течение ряда лет я был свидетелем довольно неожиданного явления, которое в конечном итоге тянуло меня вниз из рая освобожденного разума, в котором я более или менее комфортабельно плавал ("менее", когда мне нужно было спуститься с него, только лишь затем, чтобы натолкнуться на те же самые старые глупости); обычно я чувствовал необъятный ритм, в который можно войти по желанию и с которого можно черпать нужное знание: автоматические книги, живопись или музыку. Достаточно было сесть и переводить этот ритм или, скорее, позволить ему самому по себе облекаться в слова (или ноты или цвета, будь я художником или музыкантом), все было известно и понятно. Славная прозрачность, в которой не было больше загадки: вы просто направляете спокойный луч туда или сюда, прямо перед собой или за тысячи миль отсюда, и все известно. А когда нечего сказать, то все держится удивительно спокойно в снежной вечности -- с единственной обеспокоенностью или опасением, что эта вечность может тянуться очень долго, действительно целую вечность. Мать очень мягко позволяла мне изнашивать свой рай, она даже поощряла меня в этом, ведь Мать всегда поощряла людей на их пути. У меня была привилегия медитировать вместе с ней, и я взлетал как стрела: через три минуты воцарялась совершенная вечность. С ней, однако, вечность была чуть более мощной, чем когда я был один (!). Но затем, проклятие! я начал гадать, что все это значит -очень мило писать книги или музыку, это заняло бы ни одну жизнь, но я чувствовал, что уже жил этим тысячи раз, а затем все начинается снова: грудятся книги, грудится музыка, грудятся дети и... фью, в чем же вся жизнь? Это казалось мне довольно слабым. Казалось, что такая жизнь хорошо наполняет только ментальный отсек, а потом что? В девственном лесе больше жизни, он более реален! Но мили и мили девственного леса образуют лишь девственный лес -- он приятно и светло наполняет витальный отсек, а затем что? И вы могли вобрать вообще все, это было навечно: но затем что? Или же вы могли выбить затычку и воспарить в белый дрейф наверху -это тоже было отсеком, духовным отсеком, но там нет ничего, кроме миль девственного неба. Так что эта проклятая история казалась мне проклятой или проклинаемой, там не было ничего, кроме отсеков, с трудом соединяющихся друг с другом: девственное небо нисколько не заботил девственный лес, который мог не заботиться о младенцах, которые могли не беспокоиться о книгах... Где же полная и всеохватывающая жизнь? Не в сумме упомянутых бедных ингредиентов -- хотя миллионы людей делают как раз это, в маленьком отсеке, более или менее просторном и обставленном.

Затем, однажды, я увидел чудесного лекаря, наделенного поразительными силами, который прибыл в Ашрам (и он тоже имел собственный маленький рай, довольно мощный, в самом деле, в котором он наслаждался "совершенной реализацией"). Он встретился с Матерью и медитировал с ней. "О! Это то же самое", - сказал он потом. Вечность была той же самой, в Иерусалиме или Пондишери -- очевидно, нет ничего более похожего на себя, чем вечность. Он пришел к Матери, и все было тем же самым. И как раз здесь я был потрясен, потому что, несмотря на все, я действительно чувствовал, что это было не "то же самое". И что было не тем же? Вот где я начал падать из своего рая и открывать более полную, более охватывающую жизнь, без отсеков... и нечто большее: грандиозную Силу, которую я на самом деле не ощущал высоко вверху, потому что там нет никого, чтобы что-нибудь чувствовать, но это становилось почти крушащим, когда я настраивался на Материю здесь, на уровне земли; и чем более приземленным это было, тем более грандиозным и крушащим оно становилось, почти непереносимым, как если бы вас замесили, растолкли и распылили ужасающим образом. И там я наконец-то вошел в эту Вещь. Там я приземлился в настоящем девственном лесу, пока Мать улыбалась -- действительно, я садился на настоящую землю. И эта настоящая земля имела совсем особый способ приземления -- растолочь все, что затмевает этот переход или препятствует ему: вы чувствуете, как это протекает через вас, или вы ломаетесь. Просто. Но эта Сила была такой необычайно живой, сразу же, как если бы в первый раз вы прикоснулись к чему-то реальному -- опасно реальному. Но как только вы прикоснулись к этому, то больше не могли ничего делать без этого, все прочее становилось как бы почти несуществующим. Как если бы вы не жили и не дышали прежде -- никогда не знали, что такое жизнь. Великая симфония казалась скучной, книги казались скучными, сама жизнь казалась скучной, да, не "конкретной"; внезапно я понял, что Мать имела в виду под "конкретным". И "небеса", да, были лишь дымом -- никогда больше я не возвращался туда, ни разу, даже ни на секунду. Я купался на довольно невероятных небесах, в которых не было ничего звездного, скорее это было как циклон, но циклон движется и живет -- и, в конечном итоге, это ощущалось как циклон лишь из-за того, что я был блокирован: чем разблокированнее становишься, тем циклон, или растолчение, больше уподобляется некоему расширению массивной силы, которое ясно ощущается как нечто, что движет всем, манипулирует всем -- всей Материей -- и без любого деления, без "где-то там". Совершенно потрясающе оказываешься во всем, за исключением маленькой внешней оболочки (я наконец-то понял, что Мать имела под этим в виду, потому что это ощущается как некая корка): в той Силе, которая была во всем или, точнее говоря, несла все. Жизнь становилась необыкновенно близкой и непосредственной, компактным тождеством. Действительно Жизнью. И здесь живые выделялись мгновенно: была мгновенная связь, живые обладали некой плотностью, реальностью, тогда как другие... действительно, они были фантомами. Не было необходимости "думать" или пытаться "понять": это было ощутимо, оно прямо лезло на глаза. Или, точнее, это ощущалось внутри вас как некая материальная непрерывность, в которой "другие" становились как вы сами. "Осязаемое видение" начинало означать нечто. Так что как-то я не удержался и сказал Матери об этой "разнице": "Прежде я обычно ухватывал 'То' высоко вверху, и я мог ухватить это, распростершись перед грудой камней или чего-то еще, на улице или где угодно. И это было несомненно. И это было всегда одним и тем же. А теперь я чувствую, что когда нахожусь рядом с тобой, это не нечто, что я хватаю высоко вверху, а скорее нечто, идущее изнутри. Как если бы охватывался изнутри, и все внутри, в теле, становилось освещенным. Это не нечто, что падает сверху на мои плечи." И Мать улыбнулась: Да, это так. Но Это сама цель этого тела, цель его присутствия здесь. Так что это может быть... внутри, не чудесное нисхождение. Тогда внезапно я понял, что Шри Ауробиндо имел в виду под своей "автоматической силой". Это не нечто, что нужно силой притянуть свыше: это нечто растущее в самой субстанции, непреодолимо, как огонь вулкана. Мать развязывала нити сети, и та Мощь -- грандиозная Мощь -- в Материи, с другой стороны обволакивающей вуали или с другой стороны Стены физического разума, начинала проникать в нашу Материю и наводнять ее изнутри. Грандиозная, невидимая революция в Материи.

И с годами это явление становилось все более поразительным: Мать все больше и больше походила на прозрачную струйку воздуха, на миниатюрную форму, все более прижатую к своему креслу, и чем более слабеющей она казалась, тем более... фантастической становилась та грандиозная Мощь, до такой степени, что вы не могли чувствовать для нее никаких пределов, кроме тех, которые безопасны для вас -- чтобы вы не взорвались, впитывая ее. И это вовсе не излучалось от Матери! Это не было концентрацией силы вокруг Матери, нет, вовсе нет! Это было противоположность концентрации: океан Силы без центра, который казался повсюду, во всем, появляющимся отовсюду, а возле Матери он как бы спонтанно усиливался изнутри. Это не было в одном теле: это было во всех телах, даже в бутылочке для полоскания рта. И вы сразу же понимали, кто (или что) был в контакте с этой Силой, а кто -- нет. Было два мира, как всегда -- действительно, мир живых и мир мертвых. И те, кто находились в контакте, не были как-то особенно одарены "духовностью". Это было просто... возможно, ясная и искренняя простота, которая и составляла всю разницу в проницаемости. Простые тела и темные тела. И, очень даже возможно, что они не понимали ничего или даже думали, что делают хатха-йогу, играют в футбол или... вообще ничего, это не имеет значения, они могли вовсе ничего не думать и во что-то верить -- "любым возможным способом", сказал Шри Ауробиндо -- но это выходило, тем не менее, совершенно спонтанно и естественно. А другие, выказывающие свою добродетельную важность, были просто как куски дерева -даже не дерева: гипса. Так что я не мог удержаться, чтобы не рассказать Матери о своих изумлениях и загадочных наблюдениях на неуклюжем языке: "Кажется, что эта сила наводняет все части тела и... не знаю, наполняет их интенсивным стремлением." Да, точно, - ответила она, - именно это чувствует мое тело. Как если бы это составляло молитву тела. Оно наполняет тело Мощью, которая... это как теплое золото, поднимающее все вверх."

Теплое золото, поднимающее тело мира, неизвестное ему, замешивающая его изнутри.

Супраментальная Сила.

Распыляющее вторжение мощи.

Невидимая революция в Материи.

Не такая уж невидимая.

Маленький щелчок

И земля в точности повторяет это индивидуальное клеточное явление.

Темная периферия, обволакивающая клетки, эта вуаль грязи, которая медленно отложилась и затвердела в ходе эволюции, этот плотный экран физического разума, который создал нашу тюрьму и законы этой тюрьмы -действительно, вуаль иллюзии, которая покрывает землю, как она покрывает наши клетки -- расшатывается или растворяется под Давлением эволюционного Движения. Мы всегда забываем, что смысл эволюции не более человечески ориентирован, чем он был лягушачье ориентирован, и все эти миллионы лет предназначались не для улучшения маленьких полезных полезных приспособлений или даже некоторых полезных граней для хорошей жизни среднего демократического человека. Шри Ауробиндо называл ее Супраментальной Силой, а мы можем называть ее как угодно, но это та же самая Сила, которая вывела амфибию из рыбы, а млекопитающих -- из рептилий: великая приливная волна эволюции, которая смеется над нашими маленькими преходящими концепциями и нашими мило каталогизированными законами, навечно ограниченные направлением маленького современного физика. И в действительности очень примечательно, что эта новая эволюционная поворотная точка возникает как раз тогда, когда физический разум наиболее триумфален, находится в своем конвульсивном апогее, можно сказать, когда старый научный Паркинсонизм находится на грани запирания мирового движения навечно в его неумолимом фраке и на грани того, чтобы заставить нас принять свое заболевание за универсальное решение: Он [физический разум] убедил все человечество! - воскликнула Мать. Вся так называемая элита человечества убеждена, что ничего нельзя достичь без этой ментальной силы организации. Да, мы переживаем как раз час коллапса физического разума, включая все, что он поддерживает -- это не только конец науки или, в любом случае, этой частной ветки науки, но и конец так называемого генетического кода, которым они тоже хотят ограничить нас, потому что они хотят ограничить все, а затем развлекаются тем, что пытаются найти, как открыть запертую ими же дверь. Под коркой физического разума тело индивида, как и тело нации, как и само тело земли, несмотря на себя самого (Бог знает), переоткрывает великий Код Сознания и Силу Сознания. Все остальное -- нонсенс. В этом Смысл. И все может быть прочитано с этим ключом. Потому что он -- единственный. Это единственный Факт современного мира. Есть те, кто понимают, и те, кто не понимают; и все больше и больше будет тех, кто делает и кто не делает, будет больше завтрашних живых и старых мертвых. Вообще, тех, кто верит в чудо, и тех, кто верит в смерть. Это так просто. Три четверти человечества находятся на грани исчезновения, - сказала холодно Мать. Все дело в том, чтобы знать, к какой четверти мы относимся. Одна вещь кажется очевидной, - сказала она десятью годами ранее, когда еще ходила на Плэйграунд, - человечество достигло такого состояния универсального напряжения -- напряжения в усилии, напряжения в действии, даже напряжения в повседневной жизни -- с такой избыточной гиперактивностью, с такой универсальной дрожью [вот где наш старый Паркинсонизм выходит на сцену со своей смертельной маленькой дрожью], что весь вид достиг такой точки, где он должен прорваться и появиться в новом состоянии, либо откатиться назад и упасть в пучину тьмы и инерции. Мы можем принять это как верный знак внедрения в Материю нового принципа силы, сознания, мощи, которая, благодаря своему Давлению, порождает это острое состояние.

Кажется, что внедрение супраментальной Мощи в земное тело следует образцу этого внедрения в индивидуальное тело. Прежде всего, вы чувствуете, что все вот-вот взорвется под давлением этой "пузырящейся каши Супраментала", как сначала говорила Мать. На самом деле, наиболее примечательно то, что она не разрушает (по крайней мере, не заходит так далеко); процесс кажется совершенно отмеренным: сила доходит до предела напряжения в одной точке, затем, как только эта точка тщательно перетрясена, размешена и растолчена, переходит к другой точке и так далее, методично, везде -- ничто не избегает этого. И эта сила не разрушает вещи, а только дезорганизует их, причем так совершенно, что больше и не знаешь, за какую нить хвататься -- все крошится, одно за другим. Дело доходит до точки, когда нет никаких лекарств -- пока не найдешь настоящее Лекарство. Тогда все образуется чудесным и невероятным образом (но земля еще не совсем в этой точке: это грядет). Так охватываются все нити сети, одна за другой, в сознании, в теле, в странах и религиях и финансах, в... и все разрушается, ослабевает -- одна нить, другая нить, третья... Пока не останется прочной базы. В точности как и в теле: осуществляется передача силы земли. Поэтому земля выглядит очень больной, но она находится в процессе трансформации -- не улучшения, нет, вовсе нет, нет ни единой расщелины, которую стоило бы латать, потому что земля раскалывается везде, она должна расколоться, и те, кто пытаются штопать, пребывают в блаженной иллюзии: идет транс-фор-ма-ция. Трансформация не означает изготовления сверхгусеницы. Собираемся ли мы улучшать пенициллин для бабочек завтрашнего дня? Или же банковскую систему для хранения супраментальных существ? Но мало кто имеет отвагу сделать переход. Завтра начинается сегодня. Трансформация прямо сейчас, она делается. Находишься либо в трансформации, либо вне ее, она не предназначается для нашего улучшенного потомства. Это здесь: вуаль, через которую нужно пройти. Кто имеет отвагу пройти сквозь нее?

Существуют моменты, когда можно пройти сквозь нее.

Возможно, сбивает само слово: "Трансформация" кажется применимой к долгому эволюционному процессу, такому как переход от рыбы к амфибии, она кажется коренным структурным изменением, но в той же самой материи; и, вполне возможно, что именно такое коренное изменение и будет идти, но в какой материи и с какой материей? Действительно, какая материя? Наша видимая материя, этот бинокулярный взгляд на... нечто, что является в точности крайней Ложью, ее прилипчивой, смертельной, пагубной и притягательно ложной иллюзией. Это не ньютоновская материя собирается трансформироваться, это не ложь, которая внезапно взрастит крылья, напротив -все это собирается коллапсировать под своей железной гравитацией. Мы по уши или, скорее, с головой покрыты этой темной грязью, чьи законы и коэффициенты отражения мы сами и каталогизировали: грязь спадает, и законы спадают. Они были просто законами нашей грязи. Это может произойти за секунду. Секрет этой секунды -- чтобы достаточное количество людей начали осознавать крайнюю ложь грязи. И это то, что происходит в мировом теле, как и в теле Матери -- но, конечно, все составляет одно и то же Тело! Головокружительный маленький поворот к дезинтеграции, внезапная болезнь, внезапная смерть -- неисчислимые маленькие вспышки смерти, континентальные, национальные, политические, религиозные... а затем, хоп, вещи внезапно проясняются, бог знает как, и снова, хоп, назад в дыру, это конец. И все кажется подошедшим к концу, все больше и больше. Это ускорение головокружительно... пока вся земля не выучит урок этого Чуда. Это выглядит как смерть, и, действительно, это смерть, но она "аннулируется наперед". Вся земля начинает аннулироваться на пути к будущему. Секрет, необычайная секунда заключается в том, чтобы знать то особенное "наперед". Есть те, кто будут "аннулироваться наперед" и те, кто будут "аннулироваться назад". Те, кто отпадут вместе с грязью, и те, чьи глаза внезапно откроются в чистом воздухе -- в новом, ясном, невероятном и чудесном мире. Другом мире, и все же в том же самом. Это урок, который Мать проходила десятки раз, пятьдесят раз на день в своем теле, с филариазисом, невритами, зубной болью или сердечным приступом -- и маленький поворот к разложению, миниатюрное движение назад-вперед от жизни к смерти, от смерти к жизни... Пока "смерть" не преобразуется в нечто иное, а вместе с ней и жизнь. Мы движемся к смерти смерти. Лишь смерть по-настоящему мертва, не существует, нереальна -- грандиозная грязная иллюзия, из которой мы выходим "под ударами кулака и молотка", в точности так, как Мать поначалу. Верим ли мы в грязь или нет? Это все, все сводится к этому. Верим ли мы в смерть -- удостоверенную, зарегистрированную, гарантированную, узаконенную всеми научными экспертами по смерти -- или же мы верим в НЕЧТО ИНОЕ. Вот где проходит деление мира. В этом секрет грядущего великого Момента Истины -- "Часа Бога", сказал Шри Ауробиндо. Ты видишь, это не так, что мир Истины должен быть создан из фальшивки! Он весь готов, он здесь, как наша собственная подкладка. Все здесь, ВСЕ здесь... Достаточно просто маленького щелчка.

Вторжения Реального.

Вторжение Реального

Вторжение Реального, на самом деле, происходит сейчас самым мощным, методическим и безжалостным образом. Но мы видим лишь отрицательную сторону этого явления: мы вдруг начинаем отрицать любимые игрушки, которые так долго (не так уж и долго: около пятидесяти лет) хорошо работали, так что мы обеспокоены: "Куда это все ведет! Рушится мораль, рушится религия, рушится порядочность -- о, каким ужасным становится мир! И рушится экономика, рушится демократия, рушится все! Когда все это прекратится?" Поэтому мы латаем вещи, ремонтируем их, а они опять все разрушаются и разрушаются -- они разрушатся до конца. Пока мы не выбросим наши любимые бесполезные игрушки. Пока не покончим с тем, чтобы быть галерными рабами разума! Все люди, которые хотят навести порядок, просто привносят старые идеи -- вот почему они не преуспевают. С этим кончено. Кончено. Мы идем вверх. Только способные идти вверх могут что-то делать. А если мы не хотим это делать, то будем вынуждены делать это! Разыгрывается опустошение с участием наших собственных игрушек, безжалостно, наряду с нашими латателями законов. Это выглядит как шоу вселенской глупости. Это последние дни Лжи разума, возможно, ее последние часы. Но то, чего мы не видим, это грандиозная позитивная сторона всего этого: громадная и автоматическая Сила, встряхивающая старый каркас -- и что это за Сила, способная столь универсально и основательно учинить этот великий беспорядок, или, скорее, этот мировой coup d'etat [государственный переворот], в малейшей детали сознания, страны, человеческой организации. Никто не принимает во внимание эту сторону: грандиозную Позитивность, которая обладает вселенской дерзостью опрокидывать наши разумные установки -- как она опрокинула ощущение "доброго здравия" и "плохого здравия" в теле Матери, чтобы научить его чему-то другому, отличного от идей доброго здравия и плохого здравия: возможно, состоянию, в котором этого не существует, и остается лишь то, что есть на самом деле. Это великое разорение разума и законов разума во всех его формах. Я плачу за это убеждение, - сказала Мать на следующий день после того, как разразилась новая "болезнь". По мере того, как происходит передача власти, тело переживает трудные моменты -- действительно трудные моменты -- но с обычной точки зрения все эти трудности не имеют никакого смысла, потому что кажется, что трудности нарастают пропорционально тому, что можно было бы назвать "обращением"! Действительно, мир подвергается беспрецедентному "обращению", и чем больше он обращается, тем больше он разваливается на куски; это то, что мы не видим и не понимаем, мы видим все вверх ногами! Но это обращение мира. Не его политическое, религиозное или экономическое обращение -это эволюционное обращение, его переход от ползания разума к крыльям Сознания. И то же самое происходит со странами и штатами: это та же самая смена власти порождает этот невыразимый хаос, в котором мы живем -из-за сопротивления.

Каждый эволюционный переход катастрофичен для старого вида.

Но кто видит, что же пытается просочиться сквозь ячейки этой "катастрофы"?

В течение ряда лет я прослеживал это явление шаг за шагом и видел грандиозное вторжение Силы, начиная с 1962 года (год Кубы и конфронтации Кеннеди и Хрущева), когда в первый раз поддались ячейки сети. Великая дезорганизация в земном теле, ускоренная грязевая ванна, "болезнь трансформации" и... нечто иное, что мог видеть истинный глаз. Я наблюдала, заметила она в 1964, и все было... как если бы мир был составлен из больших механизмов с громадными поршнями, опускающимися и поднимающимися -- ты знаешь, как в мастерской: поршни поднимаются и опускаются, поднимаются и опускаются... Так было везде. И они толкли Материю, это было страшно. До такой степени, что само тело чувствовало, что его колотят. Это была компрессия -- механическая компрессия -- и в то же время (все одновременно) стремление такой интенсивности! Эта интенсивность была в самих клетках, вот что необычайно: Истины, Истины, Истины... Удушение повсюду, немая молитва, которая не имеет имени, или темных имен, которая поднимается отовсюду от земли за ее глупостями; эти ведомые люди, эти ведомые массы -- этот грандиозный, безымянный движитель, подобный варварской молитве: наркотики, заблудшие, бунты, измены, секты, что угодно, но НЕЧТО ИНОЕ. Накачивается тело мира, тело мира в его первом примитивном стремлении, как целое племя питекантропов теряло свой баланс по Давлением первой ментальной волны. Кажется, что вся молодежь охвачена неким странным помешательством, - заметила она уже в то время, - которое может вселять беспокойство рассудительным людям, но это, определенно, знак того, что работает какая-то необычная сила. Это разрушение всех привычек и всех правил -- это хорошо. Сейчас это немного "странно", но это необходимо... Это как Давление, оказываемое на Материю, чтобы она могла откликнуться. И КАКУЮ БЫ ФОРМУ не принял этот отклик, он является частью всеобщего Действия. Нечто, что столь же мало озабочено любой моральностью, легальностью или "человечностью", как раньше оно было озабочено обезьяньей моральностью или вообще какой-либо "обезьянностью"; пусть просто нечто изменится. Это Действие очень сильное. Но, ты видишь, люди полагают, что все должно идти хорошо В СООТВЕТСТВИИ С ИХ СОБСТВЕННЫМ ПРЕДСТАВЛЕНИЕМ, и поэтому они удивлены. "Как же так? Работает божественное Сознание, и все же происходит так много печальных, болезненных и неожиданных вещей?" Они просто не понимают. Но мое тело понимает это очень хорошо! Ее тело, толченое и поколоченное, хорошо понимало необходимость этого процесса; сердечные приступы и все прочее действительно было очень "варварским". Филариазис был совершенно неморальным. Но было то Пламя, которое росло под действием болезненного давления... Это тот Огонь, который все растет и растет в теле земли, пока, однажды... Все организовано вплоть до малейших деталей. Все выстроено не так, как мы выстраиваем вещи в нашем обычном сознании, это ДАВЯЩАЯ Сила и она приводит к нужному результату. Я могла бы сказать, вообще любыми средствами -- любыми необходимыми средствами. Это Сила, ДАВЯЩАЯ на землю и заставляющая людей делать наиболее несвойственные им вещи, самые плохие и самые хорошие вещи в равной степени, так что... так чтобы достигался желаемый результат. И со своим обычным юмором она добавила: Если бы все шло очень хорошо, с положительными результатами, они раздулись бы от гордости. Шел 1964 год, год первой китайской атомной бомбы.

Но другая сторона явления, позитивная сторона, также постепенно выходила на свет через ячейки сети; в 1965 году она наблюдала позитивное проникновение Силы на уменьшенной, но более близкой шкале тела Ашрама. Бунт, некоторые здания подожжены, темная толпа, которая инстинктивно знала, что Враг был там и спешила к Ашраму с тележками и рикшами, гружеными булыжниками и кирпичами, чтобы атаковать учеников. Это тоже было частью "Действия", к лучшему или к худшему, с той или иной стороны, без какого-либо предпочтения; оно колотило Материю, и разница сторон едва ли значила. Мать "наблюдала" явление, спокойно сидя в своем кресле, присутствуя одновременно на обоих сторонах битвы, на том клеточном уровне, где находишься полностью везде. Это была отличная возможность изучить способ действия. Полетели камни; были места, в которые могли попасть камни, и были места, которые они не могли затронуть. "Изучалось" именно это явление. Очень маленькое явление, "неважное" (кроме тех, кто получил по голове), но очень просвещающее. Некоторые места Ашрама были как бы свободными от контакта с темными силами Лжи бунта. Я обедала, и как раз перед бунтом пришло это переживание: я больше не была этим телом, я была землей (точнее, физической истиной-сознанием земли), в Покое, Недвижимости, неизвестной физически [Мать сидела как статуя, с зависшей в воздухе ложкой, вне времени Сети и в той странной супраментальной "недвижимости", которая подобно молниеносному Движению], и все это предстало как абсолютная Ложь, без малейшего элемента истины за ней [имеется в виду нереальный, действительно нереальный бунт фантомов, облаченных однако в плоть и кровь]. Но в то же время у меня было микроскопическое восприятие (абсолютно точное), восприятие всех точек Лжи в атмосфере Ашрама, которые УСТАНОВИЛИ КОНТАКТ. Вот почему, если бы Сознание было коллективным, ничто бы не затронуло нас: летели бы камни, но они бы совершенно не трогали нас. Например, полетел большой камень, разбил мое окно и упал на крышу, и одновременно я видела в сознании людей в точности ту вибрацию Лжи, которая позволила, чтобы камень попал в это место. И все то же самое было одновременно повсюду (это нельзя описать, но это было так), по всему городу, и особенно в Ашраме, я видела все точки: точную вибрацию Лжи в каждом человеке или В КАЖДОЙ ВЕЩИ, которая позволяла такой контакт... Ведь ложь есть и в домах или объектах, точно так же, как и в людях (вероятно, от тех, кто живет в этих домах или обращается с объектами). Но, к примеру, выбежал Х, и все закричали ему: "Вернись, сумасшедший!" Он пересек улицу под градом камней -- ни один не задел его. И у него было такое чувство, что ни один камень просто не мог задеть его. Каждый из нас уже переживал такие особые моменты, когда ничего не могло затронуть нас, и, действительно, ничто не затрагивало нас -- змея не может вас укусить, животное не может на вас напасть, а пуля не может в вас попасть. Но затем начало всплывать очень интересное объяснение этому явлению...

Теперь я знаю (знаю это совершенно точно), какая Вибрация Истины присутствует в Физическом, в каком состоянии должно быть Физическое, чтобы отвечать Истине -- БЫТЬ Истиной... Это нечто совершенно недвижимое, что не движется ФИЗИЧЕСКИ (ментально -- это пустяк, это легко). Это как физический магнит для истинных физических вибраций. Он не проходит через разум или интеллект, либо даже через витальное: физически это некий магнит, который притягивает физическую истину. Нечто непоколебимое. Вибрации же Лжи подобны движению, которое вызывает некую дрожь в Материи. И Мать кое-что добавила, что открывало неожиданные горизонты: Этот бунт был как бы демонстрацией разницы между вибрацией, которая отвечает Лжи, и вибрацией, которая ей не отвечает, подразумевая, что контакт невозможен -- ЭТО РАЗНЫЕ МИРЫ. Один -- мир Истины, другой -- мир Лжи. И этот мир Истины ФИЗИЧЕН, он материален: он не где-то вверху, он материален. И ЭТО ТО, ЧТО ДОЛЖНО ВЫЙТИ НА ПЕРЕДНИЙ ПЛАН И ЗАНЯТЬ МЕСТО ОСТАЛЬНОГО.

"Истинное физическое?" - спросил я Мать. Да, истинное физическое.

Так, с неким чувством изумления мы начинаем ухватывать проблеск физического мира, в котором больше не действуют законы Лжи: законы Ньютона, законы гравитации и баллистики, законы... все законы. И все же это физический мир. С ним нет контакта, его нельзя задеть, это как "разные миры", и все же это один и тот же мир. Контакт -- это Ложь, которую несешь в себе. Когда Ложь исчезает, Смерть больше не может затронуть нас -- ничто не может затронуть нас. Законы больше не верны. Они перестают существовать (*). Вот как циклон не мог ворваться в комнату Шри Ауробиндо. Некая недвижимость в физическом разуме: ничто не реагирует там. Там, на клеточном пороге, под покровом Физического разума, кончаются законы ложного мира -- законы ложной материи. И мы совсем легко переходим реку, мы идем под градом камней, и через болота, кишащие змеями -- и все совершенно легко. Именно этот истинный мир, этот истинно физический мир, по земным меркам, находится в процессе перехода через ячейки сети. И вся Ложь, темнота, грязь, является просто мечущейся Смертью. Это Смерть находится в процессе умирания. И все так устроено и организовано, в мельчайших деталях и очень грубо, чтобы учить нас не реагировать или, скорее, перестать реагировать на мир Лжи -- получать или воспринимать только вибрацию Истины. Быть вибрацией Истины.

Очень даже может быть, что идет мировой процесс подготовки тех, кто переживет Кораблекрушение. Не мор в масштабах земли, не Апокалипсис, а растворение элементов, которые находятся в контакте с... собственной смертью. Все те, кто находятся ниже определенного вибрационного уровня, будут схвачены собственной Ложью, повергнуты собственной Ложью, как под градом камней. Автоматическая, почти микроскопическая сортировка, посредством интенсивности внутренней вибрации. А другие увидят, что ячейки сети чудесным образом ослабли -- это был сон.

Вторжение Реального.

Вот почему взбивается Материя.

Это время быть истинным.

Просто истинным.

В великой дезинтеграции земной Нереальности выживут только реальные.

Потому что у них не будет контакта с тем, что не существует.

Смерть -- это то, что не существует.

Это последняя нереальность.

-----------------

(*) Как раз после французского издания этой книги, я был "поражен" очень проясняющим случаем: я прогуливался среди пустынных каньонов Индии, возле Ауровиля, когда на меня напали три наемных убийцы. Им нужно было лишь сбросить меня в ущелье: "несчастный случай". Когда они подошли ко мне, у меня, как ни странно, не возникло ни малейшей реакции, ни само-защиты, ни страха, ни рефлексии: внутри я был полностью нейтрален. Только, в определенный момент, я поднял глаза и посмотрел на главаря -- он опустил свою руку и все остановилось. Ничего не произошло. Но впоследствии я удивлялся тому состоянию, в котором я был -- это было превыше безразличия, ведь безразличие все еще подразумевает некое чувство по отношению к событию -- было так, как будто ничего и не происходило. Я был даже более удивлен тем, что чувствовал Силы или обычного присутствия Матери и Шри Ауробиндо, окутывающих меня -- не было ничего. Действительно, как если бы ничего не происходило. И внезапно я понял: для тела, моего тела, было так, как если бы НИЧЕГО не происходило. Так что ничто и не произошло! Если бы у моего тела было малейшее ощущение, что что-то происходит, это бы мгновенно и произошло. Совершенно прозрачное состояние, без какой-либо вибрации реакции: не на что "реагировать" -- это не существует. Поэтому оно не существует.

XXV. ЧУДО ЗЕМЛИ

И Давление продолжало нарастать.

Во вторжение Реального не так-то легко поверить. Оно кажется слишком простым, слишком похожим на сказку. Мы не можем постичь что-то, отличное от нашей повседневной жизни, мы не можем поверить, что когда-нибудь все будет не так, или думаем, что это очень далеко, так далеко... Нам рассказывали так много сказок. И когда мы неожиданно чем-то схвачены, всегда возникает этот рефлекс -- даже среди тех, кто "верит" -- он настолько спонтанен, что кажется внедренным в саму нашу плоть: да, конечно, рано или поздно приходит смерть; да, конечно, с годами стареешь; да, конечно... Это да смерти, да катастрофе, это просто неподконтрольно -- это так. Вся ткань нашего существования такова, пропитанная смертью. Мы можем немножечко ее похлопать, намешать притягательных идей, идеализировать и поэтизировать, но в глубине нашего сердца "мы знаем лучше" -действительно мощный, организованный и неизбежный гипноз нашей первичной материи. Даже если мы знаем, что это гипноз, то при первом симптоме бежим к доктору: это рак? И все здание рушится. И оно продолжает рушиться тысячи лет. Во почему ни одна идея, ни одна книга, ни одно откровение, ни одно евангелие, ни какое-либо доказательство никогда не обратят эту смертельную привычку -- и Шри Ауробиндо не сказал ничего -- пока "нечто" не охватит эту Материю изнутри, в самих ее глубинах, в корнях и не искоренит ее Ложь. И веры не будет, пока работа не будет сделана, - сказал Шри Ауробиндо. Так какая же есть надежда сделать эту великую Надежду понятной?... И в то же время понимаешь, что вуаль столь тонка, действительно пустяк, почти дуновение ветерка. Эта вещь, столь роковая и неприступная, которая покрывает мир, является почти прозрачной вуалью, она никогда не была столь тонка -- грандиозное, невидимое изменение, которое происходит в мире. Даже два года назад было не так. Возможно, бесполезно об этом говорить; если не говорить или пытаться говорить о секрете Шри Ауробиндо и Матери. Пока он не будет здесь, в него не поверят. Вот почему Материя колотится и месится, мелится изнутри, мечется и вертится во всех направлениях, как умирающий человек на смертном одре, пока эта вещь не будет выжита из нас; тогда мы поверим. И полностью понимаешь, почему это не может быть чудом, охватывающим нас внешне -- все тонкие видения проваливаются чрез две минуты. Все божественные откровения запутываются при первом изгибе дороги. Именно сама Материя должна измениться, она должна взять нас изнутри и быть тем, столь же ясно и очевидно, как дикая яблоня или прыщик на носу. Это должно быть нашим собственным чудом.

Внезапно иллюзия спадает.

Не во что больше "верить": это факт.

И все падает из наших рук, оно больше не значит ничего.

Возможно, так будет происходить первое вторжение Реального: в обратном порядке. Внезапный "отход" всего, что наполняет нас. Фантастически пустой и незанятый час. Ускользает все. Оно больше не имеет никакого значения. Великий, бессмысленный момент. Ошеломляющая минута нереальности.

Коллапс Нереального.

Как пленка, спадающая с глаз.

И мы слышим грандиозный Смех, поднимающийся из глубин внезапного освобождения. Нет, возможно, вовсе не апокалипсического: грандиозный смех свободы.

О, все является великой мистерией, но, возможно, в конце концов, улыбающейся мистерией.

Только есть те, кто не будут знать, как смеяться. Люди из гипса.

И божественный смех внезапно охватит людей.

Замена вибрации

Но, на самом деле, люди всегда застигаются врасплох. Они верят, что контролируют судьбу мира или даже судьбу своих стран, своих домов, даже своих шагов по улице -- а они оказываются там, где совсем не ожидали. Возможно, Мистерия полностью содержится в мистерии текущей маленькой секунды, которую мы не понимаем. Во всякой секунде есть мистерия. Великая "дез-иллюзия" конца (или нового начала) в каждое мгновение пронзает корку видимостей для тех, кто знает, как не смотреть "обычным образом". Огромная вуаль привычки скрывает от нас грандиозное изменение. Проникновение супраментальной Силы в тело Матери, маленькое мерцание радужного, многокрасочного света повторяется в земном теле, как если бы каждую секунду была Вибрация Истины, связанная в паре с вибрацией Лжи, и, в соответствии со взглядом или позицией, занимаемой этой страной или той человеческой организацией, это либо старая катастрофическая вибрация, которая преобладает, развертывается и вызывает этот несчастный случай, то разложение или искажение и, наконец, разрушение, либо это прокрадывается ее ясный маленький двойник -- и те же самые обстоятельства оказываются смертельными или благоприятными, открытыми или закрытыми. Это действительно странный, почти магический калейдоскоп, который тем или иным образом поворачивается в сознании, в нациях, в делах и повсюду, и который рисует мрачную или светлую картину с теми же самыми элементами. Воистину магия каждой секунды, прямо перед нами, если мы взглянем достаточно пристально. Действительно как если бы весь мир мог трансформироваться за секунду, в зависимости от того, какую сторону вы выбираете, либо какую позицию, какую вибрацию -- Мистерия конца присутствует в каждом мгновении, в миниатюре, в уменьшенном масштабе. Она начинается прямо здесь -она началась. Либо настраиваешься на эту вибрацию, либо нет. Настраиваешься на несчастный случай или на миниатюрное Чудо, кажущееся пустяком: это невидимое чудо, потому что замечаешь это лишь тогда, когда несчастный случай уже произошел; никогда не замечаешь счастливый случай, что-то совсем естественное. И все же, иногда, действительно видишь... Каждую секунду видишь Нереальное и его выравнивание к Реальному. Нереальный случай, нереальная смерть, нереальные конфликты и бунты, которые становятся или не становятся более конкретными, оставляют свой след или нет, замещают Реальное или нет. Когда вещи совершенно разрушены или повреждены, тогда мы говорим, что это реально -- в действительности, это настоящая иллюзия. Все это вопрос выбора. Каждую секунду и в каждой вещи или обстоятельстве присутствуют обе вибрации, они наложены друг на друга. Прорыв вуали не оставлен на завтра: она уже рвется, микроскопично, каждое мгновение. Точно как "великая Гармония, оборачивающаяся серьезной болезнью", о чем говорила Мать. Каждое мгновение ее тело училось выбирать между жизнью и смертью, реальным и нереальным, маленьким мерцанием радужного света и старой привычкой. Все то же самое, и все -- смертное или чудесное. Не нужно менять место или двигать что бы там ни было, чтобы заменить сознание деформации той Истиной-Сознанием. Я имею в виду, что способность жить и быть той настоящей Вибрацией, по-видимому, имеет силу ЗАМЕЩАТЬ той Вибрацией вибрацию Лжи и деформации... Возможно, чудо наступает тогда, когда накапливается достаточно большая масса, чтобы быть ощутимой. Но у меня впечатление -- очень отчетливое впечатление -что это явление происходит все время. Все время, везде, мельчайшим образом, точка за точкой, как всегда, и при определенных обстоятельствах или условиях это становится видимым (видимым для особого видения -- это некое светлое наполнение, не могу объяснить), то есть накапливается достаточно большая масса, чтобы производить впечатление чуда -- но это чудо распространено по всему миру.

Действительно, настоящее Чудо -- то, в котором мы слепо принимаем участие -- потому что сеть поддалась в земном теле. Мы являемся свидетелями мечущейся вибрации Лжи вне всякой меры, потому что черные нити сети выделяются на фоне ясного неба, невидимого нами. Прежде мы вовсе ничего не видели, кроме элегантной, ухоженной и компактной сети, воздухонепроницаемой. Все было столь наполнено ухоженной Ложью, что мы были полностью в ней. Теперь вещи проступают в открытую. Главное -- найти секрет к доступу воздуха. Вот почему нас колотят. Мы поставлены на грань любого возможного несчастного случая, чтобы научиться выбирать счастливый случай, проходить через ячейки Нереального. Попросту говоря, во всех обстоятельствах, какими бы они ни были, самыми незначительными или неважными, мы поставлены перед двумя позициями или двумя возможностями, двумя вибрациями: той, что растворяет Ложь (болезнь, смерть, несчастный случай, несчетные изгибы, неисчислимые искажения) и той, что конкретизирует и укрепляет ее. Это просто маленькая внутренняя позиция, "светлое набухание", как сказала Мать, некий зов воздуха в обычной атмосфере Лжи. Пауза; вдруг широко открываешь глаза. Одна секунда; всплываешь из привычки существовать и реагировать старым образом, "как обычно" -- как медуза в атавистическом море. Маленький зов. Да, дыра в сети. И сразу же это здесь. Оно здесь материально. Оно отвечает мгновенно. Это чудо! Прежде нам надо было концентрироваться и медитировать и очищаться и... Теперь же это просто как большой глоток воздуха. Чудо чрезвычайно просто и материально. Это работа Шри Ауробиндо и Матери: они проткнули там дыру; они не исчезли в высотах, они ослабили сеть в собственных телах. Поэтому она ослабла во всех телах. Проход открыт, знаменитое mahas pathas Риш Вед, "великий проход". И вся земля может через него пройти -- она уже проходит через него. Если смотреть на темную сторону, то все становится темным, это безнадежно, нет выхода, это разрушение, каша-размазня; но затем, просто маленький проблеск с другой стороны, светлой стороны, и все меняется. Снова дышишь, и все ясно снова. Те вещи не существовали! И каждая страна, все, находится в процессе изучения урока Чуда. Так кто же потерял надежду в мир?... Те, кто крепко держатся за сеть. Те, кто хотят смерти. Но пусть другие вбирают большие глотки воздуха! Пусть они не задохнуться Нереальностью! -- она и сама задохнется, без посторонней помощи. Пусть они настроятся на светлую маленькую вибрацию, перечеркивающую эту грандиозную и гнилую Ложь: не нужно "думать" об этом или быть "мудрым" или серьезным, не нужно знать многочисленные вещи старого мира тюрьмы и законы этой тюрьмы -- это определенный способ дыхания, маленькая серебряная вибрация, которая пробегает по клеточкам и которая иногда может охватить целую толпу людей: Вмешательство или манифестация истинной Вибрации не зависит от какого-либо эго или сущности (будь то человеческая или национальная сущность, либо даже природны существа, такие как животные, растения и т.д.), это зависит от определенной игры внутри клеток и Материи, в которой некоторая агломерация особенно благоприятна для вызывания трансформации -- не "трансформации", а ЗАМЕНЫ, если быть точным; замены вибрации Лжи на вибрацию Истины. И это явление может быть совершенно независимым от какой-либо комбинации или сущности (оно может происходить в одном кусочке здесь, другом кусочке там, третьем -- еще где-то), и связано оно с определенным качеством вибрации, которая вызывает некое разбухание -- восприимчивое набухание. Вот как все происходит.

Вот что происходило в 1968.

Вавилонская башня наоборот

В истории существуют моменты, подобные репетиции некой особенной эволюционной сцены будущего, и в них можно различить не только промахи, препятствия, противоборствующие силы, но и центральную веру и неожиданный рычаг, возможно, неописуемое "нечто", которое все же знаменует будущее. И сцена повторяется здесь и там, на маленькой или большой шкале, в людях или нациях, пока все не придет к "однородной точке", как скажет Мать.

Странный год этот 1968. Вторая большая Поворотная Точка в йоге Матери, это начало попытки телесной трансформации, трансформации этой старой Материи, замороженной тысячелетиями заточения в тюремной клетке. Грандиозное Давление для изменения. Вот как: либо измениться, либо исчезнуть, - заявила она в 1968, как раз за месяц перед началом одной радикальной маленькой операции. И она была вполне серьезна. Тогда ей было девяносто лет, и оставалось еще пять в этой жизни. Только что кончилась первая арабо-израильская война, началась война в Биафре. Произошло торжественное открытие Ауровиля, города Шри Ауробиндо в нескольких милях от Пондишери, символа настоящего человеческого Единства. Это произошло 28 февраля. Несколько заложенных зданий, возможно, из бетона, но, прежде всего, несколько человек, горстка мужчин и женщин на плато из красной земли, которые решили принять участие в эксперименте нового Сознания в их телах и их жизнях -- этого Сознания материального тождества земных тел. Как это материализовать в коллективной жизни? Как человеческие тела допустят проникновение настоящей Вибрации, позволят быть взрыхленными ею, и так организуют свои жизни в соответствии с новыми нормами -- больше не "человеческими" или ментальными, а супраментальными и сверхчеловеческими? Неким образом первое ядро формирования нового вида. Поле экспериментальной эволюции.

Целый мир в процессе становления, от "А" до "Я", без каких-либо отметок -- все должно быть изобретено или, скорее, позволено быть взрыхленным внутренним ростом этого нового Сознания. Некий вызов, вы могли бы сказать, потому что, по определению, нет ничего более человеческого, чем человек. Каждый человек приходит со своим багажом моральности или аморальности, духовности или недуховности, со своими идеалами и так далее -- все должно быть снесено, вся старая корка, идеалистическая или нет, вплоть до чистого клеточного основания. Нечто, что требует не героизма (или, возможно, требует, в конце концов), а чрезвычайной искренности в достижении цели, что не позволило бы ни одному атому старого рефлекса блокировать поток чистой маленькой вибрации -- и единой веры: в Сознание будущего и грандиозную Силу, которая может сделать все... если ей позволить. Вся трудность этой попытки в этом единственном "позволить" -- никто не хочет "позволить", конечно же, у всех свои представления о том, что следует и что не следует делать. Там измеряешь трудность земли, очень символически и просто. Ауровиль -- это пионерский эксперимент земли. Это не вопрос миллионов долларов для построения города, даже не вопрос, где найти тысячу людей для проживания в этом городе, и, прежде всего, это не вопрос человеческого успеха, с точки зрения создания примерного сверхчеловечества, оснащенного супершколами и супербиблиотеками -нужна горстка мужчин и женщин, которые действительно, интегрально, позволят, чтобы субстанция была обработана новой Силой, чтобы увидеть, что выйдет из всего этого. Некие прозрачные образцы... Преуспеют они или нет? Все зависит от их искренности. Если бы только несколько людей на земле поняли, не только своими головами и сердцами, но и телами, что эта Сила может сделать все! Нет невозможного, нет ограничительного закона. Нет материальных проблем: только сеть, через которую нужно пройти. Это все. На другой стороне есть постоянное Чудо, каждую секунду. Короче говоря, несколько людей, которые желают выучить урок Чуда.

Несколько чистых людей.

Несколько освобожденных людей.

Не так просто...

Но если тихо, как Мать в своей комнате, они позволят, чтобы несколько ясных капелек просочилось через ячейки сети, тогда они могут невидимым образом вызвать большую революцию, чем все бомбы, накопленные во всех наших странах и все уравнения Эйнштейна -- потому что есть лишь единственное тело, и это верное уравнение будущего.

Найдутся ли трое?

Три человека.

Будет интересно увидеть.

Ауровиль -- это великое приключение, - сказала она.

Я все еще могут представить ее полу-сидящей на своем стуле, пишущей "Хартию Ауровиля" на подоконнике, вооружившись большим свитком пергамента и толстым фломастером, отчего ее письмо выглядело как клинопись. Я не пишу каких-то напыщенных серьезностей, - предупредила она, полуобернувшись ко мне (и со всегда присущим ей проблеском озорства в ее глазах). "1) Ауровиль не принадлежит никому в частности. Ауровиль принадлежит человечеству в целом..." Я не написала "никакой стране", потому что это возмутило бы Индию! Но такой была идея: никакой стране. Прежде всего, нет - странам, нет - границам, нет - паспортам! И маленький четвертый пункт, немного клинообразный, который она продолжала писать, закрывая время от времени глаза "чтобы лучше видеть." Затем она объяснила мне: Ни полиции, ни армии, ни религий... О! Как чудесно было вообразить "свободный порт" на земле, где даже девственные леса обнесены колючей проволокой, "мое, мое, мое", везде мое, мое, мое на земле, даже храмы "Мои", нет ничего, кроме маленького "мое", цивилизованно прикрытого. И для начала отмена наследования: ни частной собственности, ни денег... Самым главным законом Ауровиля было безбрежное я, но и трюк не-я тоже должен был быть выучен -- та маленькая вибрация, которая проходит через все. Это некая адаптация коммунистической системы, - заметила она, - но не в духе уравнивания всего: скорее, в соответствии со способностью и положением (не физиологическим или интеллектуальным), ВНУТРЕННЕЙ позицией каждого. Кончена иерархия фантомов. Начинается настоящая иерархия, иерархия внутренней реальности, внутренней плотности, вместо банковского счета и ложной степени. И затем реальности работы. Но "работа" может быть внутренней, поистине... Доля в благосостоянии и существование города как целого не есть нечто просчитываемое индивидуально: этот человек должен дать столько-то. Это не так. Все просчитывается в соответствии со средствами человека, его деятельностью и возможностями производства. Это не как демократический принцип, которые делит все на равные кусочки -- абсурдный механический процесс; все просчитывается исходя из средств человека: тот, кто имеет больше способности, дает больше; кто имеет меньше, дает меньше; сильный работает много, слабый занимается чем-то другим. Ты видишь, это нечто более истинное, более глубокое. Это должно быть живой и ИСТИННОЙ вещью, не механической... Все должно быть организовано таким образом, чтобы материальные потребности каждого человека удовлетворялись не в соответствии с представлениями о правах и равенстве, а на основе базисных нужд -- человек не платит за пищу, но должен делать свою работу или вносить какой-то другой вклад -- и затем, как только это установлено, каждый человек свободен организовывать собственную жизнь не в соответствии со своими финансовыми средствами, а в соответствии со внутренними способностями.

И никаких правил, никаких "законов". Но эту Силу не обманешь. Автоматически возникает странное явление: обманщики само-изгоняются, они сами изгоняют себя -- внезапно им достаточно, они не могут больше оставаться. Или же они доходят до такой фальшивости, что она приводит к само-разрушению. Это просто и категорично. Все взрывается. Не нужно судов: все происходит само собой. И это настоящий Закон будущего мира -- все происходит само собой, так что это неизбежно, потому что... это ваша собственная работа. Учишься достигать чистого совершенства Работы. Это все. И, в конечном итоге, это единственная радость: делать совершенную работу, какой бы она ни была. Это работа каждого. Обычно (до сегодняшнего дня и все чаще) люди брали за основу ментальные законы в соответствии со своими представлениями и идеалами, а затем они применяли их; но это совершено неправильно, это произвольность, не настроенная на реальность, и результат таков, что вещи восстают или разбиваются на куски, либо исчезают. Именно опыт САМОЙ Жизни должен медленно выработать правила насколько возможно гибкие и всеохватывающие, так чтобы они всегда оставались прогрессивными. Ничто не должно быть фиксировано. Это колоссальная ошибка правительств: они возводят конструкцию и говорят: "Вот что мы решили и вот как мы будем жить в соответствии с этим". Так что, естественно, Жизнь дробится в таком процессе, и все урезается. Сама Жизнь, через собственное развитие и продвижение к Свету, Знанию и Силе, должна постепенно устанавливать правила, насколько возможно общие, так чтобы они могли быть достаточно гибкими, чтобы меняться в соответствии с потребностью, и столь же скорыми на изменение, как это нужно. Короче говоря, проблема почти что сводится к этому: заменить ментальное правление интеллекта правлением одухотворенного сознания.

Именно эта "де-сертификация" разума должна дойти до тела. Это то, что в конечном итоге ожидается от Ауровиля. Не новое общество: новый тип. Вот что учит тело: заменять ментальное правление интеллекта на духовное правление Сознания, и это составляет (это кажется пустяком, вы можете не заметить этого), это составляет громадную разницу, вплоть до того, что способности тела стократно возрастают. Когда тело подчиняется правилам, даже если они широкие и всесторонние, оно является рабом этих правил, и его способности соответствующим образом ограничиваются. Но когда оно управляется Духом и Сознанием, это дает несравнимую способность и гибкость! И это также даст способность продлевать свою жизнь... "Необходимости" утратили свой авторитет: можно двигаться тем или иным образом -- все законы, те законы, которые были законами Природы, утратили свой деспотизм, вы могли бы сказать. Требуется лишь оставаться всегда гибким, внимательным и отзывчивым на воздействие Сознания -- Сознания в его всемогуществе -- чтобы пройти все это с необычайной легкостью. Вот что я все больше и больше открываю. Это чудесно, ты знаешь, это чудесное открытие. Это как постепенная победа надо всеми неизбежными правилами. Так что все законы Природы (и, конечно, человеческие законы), все привычки, правила, все это стало гибким и в конченом итоге перестает существовать. И, наконец, ты видишь: по мере того, как этот процесс становится все более совершенным (совершенным, подразумевая интегральным, тотальным, не оставляющим ничего позади), то это необходимо и неизбежно означает победу над смертью. Это не так, что больше не происходит распада клеток, но он происходит только по мере необходимости: не как абсолютный закон, а как ОДИН из процессов, когда он необходим. Потому что, бесспорно, "процесс" смерти означает единственно и исключительно неспособность прогрессировать -- эта тюремная клетка, Паркинсонова тюрьма должна быть разрушена, чтобы можно было идти дальше. Это единственная эволюционная цель смерти. Умирают не от рака -- никогда -- умирают от того, что сознание окаменело в пределах определенного типа опыта. Смерть только атакует смерть. Прежде всего, это: все, что разум возвел в ранг жесткости и абсолютности и почти непобедимости, все это... исчезнет. Просто так: наделяя всевышней силой во всевышнем Сознании.

Испытательный полигон для свержения разума.

Вплоть до клеток.

Последнее восстание.

И чтобы эта эволюционная попытка могла закрепиться на чем-то "конкретном" в соответствии с человеческими представлениями, на манер египетских фараонов или, возможно, средневековых рыцарей, которые проходили через "испытания", в качестве первой задачи ауровильцам было поручено построить символический центр вокруг символа Шри Ауробиндо, грандиозный бутон лотоса (Шри Ауробиндо означает лотос), вырастающий из земли, из грязи земли, в которую должно проникнуть истинное сознание, супраментальное Сознание Истины. Это то, что Мать со своим восхитительным юмором назвала "Вавилонская Башня наоборот". Тогда они разругались в ходе строительства, теперь же они должны объединиться в ходе строительства. Так что это Вавилонская Башня наоборот!

Размонтируем ли мы ментальную Башню?

В это весь вопрос грядущего двадцать первого века.

Поистине, эволюционный вопрос, поставленный перед нами.

Это было в феврале 1968.

Недвижимая революция

Странная волна прокатилась в тот год по миру.

Я помню, как первая женщина-космонавт Валентина Терешкова восхищалась маленьким апельсиновым шариком, который давал такое милое ощущение единства при взгляде сверху... Течение облаков, магнитные потоки, охватывающие наши континенты, но мы не ведаем о невидимом потоке, который по-земному связывает каждую нашу вену и клетку. И все же он здесь, он давит, все больше и больше, больше и больше. Это вибрацию особого качества, которую трудно описать, но она производит впечатление нечто сгущеного (не рассеянного), - сказала она уже в 1964 году, - нечто, что кажется плотнее воздуха, чрезвычайно однородно, с золотым свечением и грандиозной движущей Силой. И эта Вибрация давит на людей, на вещи, на обстоятельства, чтобы вылепить их согласно ее видению. И это непреодолимо. Даже те люди, которые думают противоположное, хотят противоположного, делают то, что нужно, не желая этого; обращаются даже вещи, противоположные по своей природе. Так происходит с национальными событиями, международными связями и мировыми обстоятельствами, постоянно, постоянно, с колоссальной Силой. Из-за сопротивления инерции в сознании людей и Материи это Действие становится спутанным, полным противоречий, столкновений и конфликтов, вместо того, чтобы быть прямым и совершенно гармоничным; вместо того, чтобы все вырабатывалось "нормально", гладко (как и должно), вся инерция, которая сопротивляется и противоречит, порождает беспорядочное движение, в котором вещи сталкиваются друг с другом и наполнены беспорядком и разрушением... которые накладывается только из-за сопротивления, но не являются необходимыми, и их можно было бы избежать -- их следует избегать, точнее говоря. Потому что эта Воля, эта Мощь является Силой совершенной гармонии, в которой каждая вещь находится на своем месте, и Она является совершенным организатором; только когда эта Сила нисходит и давит на Материю, все начинает бурлить и сопротивляться. Это постоянное проникновение и замена ложной вибрации истинной Вибрацией. И необычайно то, что мы купаемся, в некотором отношении, в мире чуда, магически трансформированного в хаос -- это нереальная магия, будьте уверены, магия нереальности, для которой мы так интегрально составляем компанию, вплоть до малейших деталей наших реакций. Вибрация приходит, вы видите ее: она простая и прямая; а затем все магически запутывается. Действительно как вуаль или туман Лжи, окутывающий вас и окутывающий все. Он не имеет какой-либо реальности, это почти как систематическое изобретение катастрофы. Когда вы действительно откроете свои глаза, то осознаете, что это фантом. И иногда, когда "просочившееся количество" достаточно велико, чтобы растворить туман на секунду, вы широко открываете свои глаза... это невероятно -- после этого не веришь ни во что из этого мира.

Как раз это произошло в 1968, неведомо как, как общая репетиция -очень маленькая репетиция. И можно так ясно постичь переплетение этих двух движений, двух сил, истинной Вибрации и вибрации ложной; и как, почти мгновенно, истинное и победоносное Движение стало искаженным повсюду среди тех учеников по всему миру -- нужно быть способным переносить победу, особенно эту победу, и вот почему мы откатываемся назад в своем опустошении или помешательстве и снова и снова колотимся, пока не придет время, когда проникновение станет достаточно глобальным, чтобы растворить туман, не разрушив ничего. Пока мы не решим, что действительно хотим видеть. 28 февраля 124 ученика из 124 стран (вместе с представителями 23 штатов Индии, всего 147) пришли, чтобы бросить горсть земли их стран в урну в центре Ауровиля, чтобы как бы объединить все те пригоршни земли в единую истинную Землю, одну, землю истины -- и это не был вопрос "Ауровиля" или любого другого города здесь или там, на Западе или Востоке: просто место, называемое Землей, маленький оранжевый шарик, окутанный свои злым заклятием. Девять дней спустя, 8 марта, студенты Варшавы спровоцировали бунт: "Долой Цензуру!", кричали они на площадях -- цензуру чего? Настоящего человека, возможно, под его ментальным ошейником из железа. 23 апреля другая волна -- или все та же самая -- охватила студентов колумбийского университета в Нью-Йорке: "Восстание"... против кого? Никто на самом деле не знает или же лепит знамена и транспаранты, но это действительно это восстание, просто вот так. Затем, 2 мая, Нантер, парижский универститет: "Студенческая забастовка" -- Это вовсе не выглядит забастовкой, это подобно революции, - тут же заявила Мать. Она видела. И затем все "пузырение Лжи" покрывает великое Пламя: все обращается в политику и бедные маленькие истории, тогда как это была действительно история. (Но, возможно, приматы использовали ту же самую волну, чтобы решать свои племенные споры?) Они даже не поняли, что они делали. Но тот же самый ветер дошел до Мехико, где армия оцепила университет; до Каира и Александрии, до Калькутты и Мадраса -- до Праги в ноябре. Ян Палач поджег себя в первые дни января, 16 января. Пока темное громыхание старой Лжи прокатывается с Востока на Запад и повсюду, на Тихом океане Франция добивается сомнительной славы, став пятой ядерной державой. Убийство Мартина Лютера Кинга, убийство Роберта Кеннеди. Вторжение в Чехословакию, кандидатура Никсона. Наконец, валютный кризис, "наихудший с 1930 года", лондонская биржа закрыта... Но это только начало: Правление денег подходит к концу, - сказала она, и она ясно видела (она всегда видела ясно). Фальшивое золото земли, тогда как светлое золото струится в венах Земли... и никто не знает, почему. Через несколько месяцев мы высадимся на луне со своими шлемами, ботами, радарами и компьютерами, запргораммированными до секунды -- "программа" - это наш изъян. Но, возможно, это конец ментального программирования -- если мы знаем или хотим завладеть маленьким золотым переключателем.