Мать или Новый Вид (Том 2)

Странно, - заключила она.

Неправильная позиция

Множились маленькие головокружительные переживания -- и я думаю о Шри Ауробиндо, сидевшем здесь в своем большом зеленом кресле, и обо всем, что он должен был произвести и вынести, окруженный таким тотальным непониманием. Я не знаю, видела ли когда-либо земля пример такого абсолютного само-забвения! Он не говорил ничего, ни слова; он отвечал на тысячи их глупых или претенциозных вопросов, и он жил той маленькой смертью; он даже позволил себе умереть, ни проронив ни слова о том, что он делал для земли -- он хотел делать, это все. Никто не знал ничего. Если это не любовь, тогда что же это?... Но во все времена и на всех континентах существует великая Вибрация, которая зовется Шри Ауробиндо и которая открывает бесконечные сокровища тем, кто любит Истину, вплоть до их тела и в малейших жестах. Есть секрет Материи, секрет жизни в теле, очень маленький и грандиозный секрет. Мать стучалась в маленькие двери, во все двери, каждое дыхание ее жизни с 1950 г. не имело другой цели, кроме как найти, сделать -- вырвать Шри Ауробиндо у Смерти или, скорее, вырвать нечто, что скрывает его, выкорчевать Смерть из мира, и он будет здесь, и мир будет истинным. Что такое Смерть? Что это?... Мы полностью введены в заблуждение трупом -- смерть наступает раньше. Когда? Когда она наступает? Где она? Где корень Смерти?... Мать была в том великом ритмическом Сознании, сознание ее тела текло в нем, необъяснимо, как будто единое с движением тела мира -- как само мировое тело. Там смерть была невозможна, это было состояние без смерти, но как мы можем заставить то состояние, которое сформировало тело, оболочку, скрепляющую вместе все эти клетки, это нечто столь ложное и смертное, но которое, тем не менее, содержит не-смерть, содержит ту грандиозность -- иначе все просто бы исчезло в великом Неразличении -- как можем мы его заставить принять участие в другом состоянии, состоянии без оболочки? Что препятствует этому? Та самая вещь, которая вызывает смерть, именно она препятствует этому, но что вызывает смерть? Где смерть?... Мать переходила от маленького тела к великому Телу, от смерти к состоянию без смерти -- это некий парадокс, кажется, что мы должны умереть, чтобы больше не умирать... И что такое умереть?

Еще раз Мать только что прошла через маленькую насильственную операцию: Как нечто, что хочет вырвать жизнь из физического тела. В течение последних трех дней битва, битва, битва... У меня вовсе нет ощущения болезни или чего-то подобного, но... Это странное ощущение, причудливое восприятие одновременно двух функционирований -- которые даже не наложены, нельзя сказать даже это -- истинное функционирование и функционирование, искажаемое индивидуальным ощущением индивидуального тела. Они почти одновременны, что очень трудно объяснить. Как если бы сознание наталкивалось или тянулось или ставилось в определенную позицию, и тогда неправильное функционирование мгновенно появляется -- не как следствие: а, скорее, сознание ЗАМЕЧАЕТ их существование... Есть мимолетный секрет в этом "замечает". Но затем, если сознание остается в этой позиции достаточно долго, происходит то, что обычно называется последствиями (неправильное функционирование имеет последствия: очень маленькие вещи, некие физические неудобства). И если при помощи -- будь это йогическая дисциплина, или вмешательство Господа? Можешь называть это, как угодно -- если сознание снова возвращается к своей истинной позиции, это МГНОВЕННО прекращается... И мало-помалу это переживание станет столь радикальным, что Мать откроет, что неизлечимые или хронические или фатальные заболевания могут быть вылечены или убраны за секунду (например, филариазис): Это как поворот призмы, - сказала она, как бы внезапно, "чудодейственно" внезапно, самим лишь фактом, что обретена верная позиция -действительно, как если бы болезнь не существовала в определенном состоянии и существовала бы в другом. Но затем, иногда, оба функционирования переплетаются, так сказать [и Мать быстро переплела и развела пальцы своих рук], иными словами, это ТО, а затем это, ТО и это... эта позиция и затем та позиция, эта позиция и та позиция -- туда-сюда за считанные секунды [как перейти от жизни к смерти или, скорее, от смерти к жизни -мы всегда путаем направления -- в головокружительном движении туда-назад]. Так что у тебя есть почти одновременное восприятие обоих функционирований. Вот как я узнала об этом явлении; иначе я бы не поняла, я бы подумала, что это было лишь какое-то особенное состояние, а ЗАТЕМ я попала в иное состояние. О!... но тогда это не "лечение" следует за "болезнью", это нечто иное; здесь видится грандиозный секрет. Это не то, это просто... Все, вся субстанция, все вибрации, должны следовать своим нормальным ходом, ты понимаешь; меняется лишь восприятие сознания. Что означает, что если ты доведешь это знание до его крайности, иными словами, обобщишь его, то жизнь (то, что мы обычно называем "жизнью", физической жизнью, жизнью тела) и смерть - это ОДНА И ТА ЖЕ ВЕЩЬ, ОНИ ОДНОВРЕМЕННЫ: только лишь сознание делает это или то, движется здесь или там. Не знаю, осмысленно ли это звучит, но это фантастично.

Это совершенно фантастично. Жизнь и смерть одновременны. Это не жизнь, затем смерть. Это не болезнь, затем выздоровление. Это одна и та же некая среда, и в одной и той же среде сознание сдвигается из одной позиции в другую, с истинной позиции в ложную позицию. Но где же тогда смерть? Смерти нет нигде! Или же она существует одновременно с жизнью, повсюду, и мы идем из ложной позиции сознания к истинной. Смерть - это затвердевшее и заскорузлое явление сознания, можно было бы сказать, хроническое состояние ложного сознания. Но в субстанции жизни нет ничего, что является смертью. Нет "у меня рак, у меня туберкулез"; есть "у меня ложная позиция сознания, которая вызывает рак, которая вызывает туберкулез, которая вызывает смерть." Мы можем вычеркнуть из книг любое заболевание, поскольку ни одно из них не истинно; есть лишь истинное сознание и ложное сознание. Есть лишь болезнь сознания, смерть сознания. И все не-чудесные чудеса здесь с той самой минуты, когда вы восстанавливаете естественное, то есть, истинное положение. В одну секунду исчезает филариазис -- он не существует. В одну секунду вы избавляетесь от болезни Паркинсона, ее не существует. Смерть не существует. Нет физического микроба, который вызывал бы смерть -- вообще нет микробов. Если вы в неправильной позиции, то можете умереть от чего угодно, от царапины или ушиба, потому что неверная позиция вызывает смерть. Это единственный микроб.

Мать сказала, что "замечаешь" неправильное функционирование -- "замечаешь" смерть -- подразумевая, что она наступает внезапно посреди "нормального" хода жизни. Это не так, что она сначала приходит, а затем вы замечаете ее: заметить ее означает, что вы сдвинулись в ложную позицию, так что автоматически, мгновенно появляется болезнь или смерть. Это не "другое" физическое условие: это то же самое физическое условие, но чистое, с другим состоянием сознания. Мы не заболеваем: мы попадаем в ложную позицию, и смерть тут как тут. Мы замечаем ее.

Две позиции, которые четко отмечают переход через сеть: либо ты вне сети, либо снова попадаешь в сеть; либо ты в новом виде, либо возвращаешься к старому виду. Все переживание движения туда-назад составляет переход через сеть.

Но сеть эта находится на клеточном уровне.

Это темная периферия.

И я имела эта переживание в самых конкретных и банальных ситуациях. Например (это только ОДИН пример), внезапно происходит некий сдвиг в сознании -- это неуловимо, и ты не замечаешь его, потому что, полагаю, если бы у тебя было время заметить его, то этого бы и не произошло -- и у тебя такое ощущение, что ты вот-вот упадешь в обморок, то есть, вся кровь отливает от головы к сердцу!... Но если сознание вовремя схвачено, то этого не происходит; если не схвачено, то происходит. Что означает, по-видимому (Не знаю, можно ли это обобщить на все случаи, или это специфических случай в стадии выработки нечто иного), у меня очень четкое впечатление, что то, что транслируется как смерть в обычном сознании людей, в видимости вещей, могло бы быть просто тем фактом, что сознание не было достаточно быстро схвачено и удержано в его истинной позиции... Я полностью допускаю, что это может показаться полной бессмыслицей. Я чувствую, что не хватает нужных слов или выражений, чтобы объяснить это переживание. Но, возможно, это шаг к познанию этого явления -- ко знанию, то есть, к силе изменять, ты понимаешь. Иметь силу над явлением означает знать его. То, что мы называем знанием, это быть способным создавать вещь, менять ее, продлевать ее существование или останавливать его. Вот что такое знание. Все остальное -- это только объяснения, которые Разум дает самому себе. И я ясно вижу, что нечто ведет меня к открытию той Силы -- того Знания -- естественным образом через единственно возможное средство: переживание. И очень осторожно, потому что я чувствую, что...

Так что остается лишь единственный вопрос: что же вызывает неправильную позицию?

Но эта позиция довольно поверхностная... если мы по-настоящему взглянем на нее.

А что если мы не будем замечать Смерть?

Если бы мы по-настоящему и физически осознали, что ее не существует... то ее бы больше и не существовало. Есть нечто искривленное, ложное, искаженное, что вызывает восприятие смерти, и через это восприятие порождает и вызывает смерть и всю ту благословленно-проклятую цепочку. Но Смерти нет нигде, ее нет ни в какой точке физического пространства и ни в одной точке физического тела.

Смертельно именно наше восприятие.

Где же корни этого восприятия?

Но проблема больше не в том, чтобы изменить нечто в Материи, чтобы она перестала быть смертной: нечто нужно изменить в сознании. Это чисто явление сознания. Ничто не препятствует тому, чтобы это тело было бессмертным, ничто не препятствует этому миру быть истинным -- они уже истинны, уже бессмертны, за исключением определенного восприятия, покрывающего их, которое делает трагическую пародию из великолепной реальности.

Есть, очевидно, тюрьма, которая вызывает эту деформацию.

Есть смертельная тюрьма.

Сеть.

Но Смерть мертва.

Остается "выработать"... осторожно.

*

* *

И теперь я припоминаю, с неким головокружением, эти слова Матери как раз за два года перед Мистерией 1973: Я на пути открытия того, какой иллюзией является то, что должно быть уничтожено, чтобы физическая жизнь могла бы быть непрерывающейся.

*

* *

Умереть для Смерти

Вы могли бы сказать, что птицы живут в совершенно естественном состоянии, но они все же умирают - существует ли действительно для них смерть? Чтобы заметить смерть, требуется "я", по отношению к которому смерть существует, должно быть "я умираю" или "я собираюсь умереть". Это наш несчастливый жребий. Но есть и факт смерти, окоченевшее маленькое тело на пшеничном поле, и вы могли бы сказать, что если сознание птицы всегда бы оставалось в истинной позиции, то смерти не должно было существовать, то есть, трупа. Следовательно, где-то смерть существует, даже если она ощущается совсем по-другому, не как мы ее ощущаем. Думаю, что в терминах эволюционного процесса смерть на самом деле не более фундаментальна, чем жабры лягушки: смерть развивается, как и жизнь, это эволюционное приспособление, как тысячи и миллионы других; приходит момент, когда лягушке больше не нужно жабер, а гусенице -- ее кокона. До определенной степени смерть нужна жизни, чтобы разрушать старые застойные формы -- в действительности, разрушать неспособность к вечному само-развитию: неспособность прогрессировать автоматически вызывает смерть. Жизнь прогрессировала с миллионами жизней, она никогда не умирала -- она начинала умирать со смертью "я". С человеком в его тюрьме. То есть, кусочек, маленький кусочек жизни начинал осознавать "я умираю", в то же время хорошо зная, что жизнь продолжается совершенно непрерывно. Это особенное "я" составляет всю мистерию эволюционного перехода от кажущегося смертным индивида к тому индивиду, который обрел достаточно "я", чтобы включить в него других и остальной мир, и поэтому не имеет больше никакой необходимости смерти -- этой эволюционной уловки -- чтобы следовать вселенскому ритму. Целью эволюции является полное сознание, точно также как целью семени является полное дерево. И, естественно, форма, все лучше и лучше приспособленная к гибкости и красоте того полного Становления. У смерти больше нет причин существовать, раз уж она замещена другими средствами прогресса: она атрофируется, она должна атрофироваться, как бесполезная конечность. На самом деле это и происходит на всех уровнях индивидуального человеческого существа с того момента, как он прорывается через собственные границы: ментально сознательный индивид (не марионетка, которая извечно повторяет то, что она раньше видела и читала и слышала в соответствии со старой хромосомной и культурной привычкой, а существо, сознающее вселенский Разум, имеющее независящую ментальную жизнь) не дезинтегрируется ментально после своей смерти, он сохраняет приобретенный динамизм, специальную форму своей ментальной жизни, отпечатки и памяти этой жизни, которые он переносит в следующую жизнь, такие как определенные предрасположенности или спонтанные открытия, определенные особенные таланты или трудности. Это совершенно ясный факт для всех тех, кто хоть немного сознателен, а миллионы несознательных людей могут отрицать это, не изменив сам факт ни на йоту! Гусеница может извечно отрицать бабочку -- но рано или поздно гусеница становится бабочкой. То же самое верно и для эмоциональной жизни, той, которая достаточно универсализирована, той, которая разорвала маленький круг своих чувств, чтобы включить в себя вещи, лежащие за пределами простой генетической необходимости: дезинтеграции не происходит -- снова находишь существа, которые по-настоящему любил. Но вот остается маленький труп, который еще никогда не становился частью вселенского сознания -- а пока остается где-то хотя бы кусочек смерти, дерево не будет полным. Тело являет полное доказательство.

Мы находимся на той стадии эволюции, когда, благодаря "я", мы смогли внести в тело осознание его собственной смерти -- осознавать препятствие уже является средством преодоления препятствия (в действительности, единственное препятствие -- это не знать, где находится препятствие); и когда, из-за этого же "я", мы не можем оторвать себя от смерти. Это переход, в котором прежняя инструментальность становится препятствием, точно так же, как сами качества рептилии были тем, что не давало ей взлететь. Качества старого вида являются препятствием для нового вида. В этом вся история эволюционных переходов. Но если есть надлежащие условия, то и смерть должна эволюционировать, как и все остальное: либо выйти из эволюции, либо превратиться в нечто, что пока за ней скрыто.

Вот суть проводимого сейчас исследования.

В "истинной позиции" смерти больше не существует. Только все тело должно знать это: когда тело станет полностью истинным, оно окажется полностью вне смерти. В действительности, умирает только Ложь, будучи самой сущностью Смерти. То, что истинно, не умирает, на каком бы ни было уровне, даже на телесном уровне. А что является ложью в теле? Тюрьма является Ложью. Это "я-один-одинешенек-в-этом-маленьком-теле-отделенном-от-мира-и-других-тел". Именно тюрьма вызывает смерть. Мы должны "аннулировать наперед", - сказала Мать. И именно непрогрессирующая тюрьма птицы или любого застойного вида, неспособного выбраться из своих двух крыльев или четырех лап или плавников, вызывает смерть. Это другой тип тюрьмы, чем наш. Это не та же самая смерть. Нет такой вещи, как "смерть": есть лишь определенное явление жизни, которое вынуждено "сделать крюк", чтобы всегда жить и развиваться, потому что мы склонны замыкать ее. По сути это не клеточное явление: это явление жизни, текущей неправильно. Смерть -- это не противоположность жизни! - воскликнула Мать после одного из своих переживаний. В тот момент я поняла это, и никогда больше не забывала. Смерть -- это НЕ противоположность жизни, это не противоположность жизни!

Но мистерия гораздо обширнее, чем мы думаем, и, возможно, гораздо проще также. Странное переживание произошло с Матерью по случаю смерти одного ученика, который упал, гуляя в медитации: Вероятно, он потерял сознание, упал и проломил себе череп, что вызвало кровоизлияние в мозг и сделало его "несознательным" ("несознательным", выражаясь современным научным языком!). Во время этого происшествия он пришел ко мне, не как точная форма, а, скорее, как некое состояние сознания, которое я сразу же распознала. И он оставался здесь [рядом с Матерью] в полном доверии и блаженном покое, недвижимым... Они пытались "привести его в сознание", боролись, делали операции -- он не подавал признаков жизни. Тогда наконец они заявили, что он "мертв". В течение всего того времени он был здесь, неизменно [возле Матери]; затем внезапно я почувствовала некое дрожание и взглянула -- его больше не было здесь. Я была занята и не заметила время, когда это произошло, но случилось это после полудня. Затем мне сказали, что они решили кремировать его -- и они кремировали его в то время... Ты понимаешь, тот человек был насильственно "выброшен во вне", повредив свою голову; в это время он, должно быть, думал обо мне, находясь в том состоянии доверия. Он пришел, он не двигался -- он совершенно не знал, что произошло с его телом! Он не знал, что умер, и если... Внезапно я сказала себе: привычка сжигать людей -- ужасающе грубая вещь. Он не знал, что умер, и вот КАК он об этом узнал! Путем реакции жизни формы в теле... [давайте здесь отметим, что то, что Мать называет "жизнью формы", является в действительности клеточным сознанием, которое остается, например, в мумии, если она достаточно хорошо сохранилась, так что с ней возможен сознательный контакт, какой Мать имела в Музее Гвинэ. Таким образом, тот человек узнал о том, что "умер" через насильственную реакцию сжигаемых клеток]. Тогда как для того состояния, в котором он был, -- продолжала Мать, -- быть мертвым или живым не составляло для него НИКАКОЙ разницы... Вот что интересно. Он был все в том же блаженном, доверительном и умиротворенном состоянии -- он совершенно не знал, что умер!

Это было как откровение для Матери... откровение в ее теле, не в голове! Внезапно я сказала себе: но он продолжал существовать, жить, иметь переживание; он совершенно НЕ ЗАВИСЕЛ от своего тела, ему не нужно было тело, чтобы иметь переживание! Так что же тогда было "телом", которое кремировали? И что это за другое "тело", которое продолжало иметь переживание не зависимо от того тела, которое сожгли...? Есть ли, таким образом, тело клеточного сознания, не зависящее от жизни и "смерти" материального тела, которое мы видим -- тела ложной материи, возможно? И является ли оно клеточным сознанием настоящего тела, в котором мы продолжаем жить? Это вопрос еще следует прояснить, но суть в том, что как внезапное откровение Мать вспомнила собственный переход в обратном направлении -- не из жизни в "смерть", как тот ученик, а из так называемой смерти к жизни -- в ходе переживания в апреле 1962, когда она, как бы находясь на пороге смерти, была унесена теми великими Пульсациями на другую сторону сети, а затем "возвращена к жизни"... И в момент перехода, как раз когда она была близка к тому, чтобы вернуться в свое тело (которое еще не успели сжечь), она видела или восприняла нечто неопределимое и светлое, которое было подобно полному Секрету: Как! нам нужно лишь умереть для смерти, и это все!... Умереть для смерти, то есть, СТАТЬ НЕСПОСОБНЫМИ УМЕРЕТЬ, ПОСКОЛЬКУ СМЕРТЬ БОЛЬШЕ НЕ ИМЕЕТ КАКОЙ-ЛИБО РЕАЛЬНОСТИ!... Это было ясно, это было... Это переполняло мощью. И также впечатление: легко, это легко! Нет вопроса, трудно это или легко: это спонтанно, ЕСТЕСТВЕННО, и так мило! Это "умереть для смерти" было столь радостным, столь радостным!... Ты понимаешь, я могла сказать: да это же ясно, как божий день! разве ты не видишь, как все просто! Именно так, нам нужно умереть лишь для смерти, и все сделано!

Это было как быть на пороге молниеносного открытия: вот оно! Сейчас я ухвачу это, вот оно!... Несколько секунд переживания, которые дали впечатление, что главная часть проблемы решена. Но затем...

Но затем все исчезло -- снова попадаешь в смерть.

Это касается клеток и сознания в клетках, -- заключила Мать.

Сознания в клетках, для которого смерть не реальна, не существует... Начать осознавать смерть означает смерть. Нечто осознает смерть и умирает -- оно умирает из-за того, что осознает ее. Потому что оно скатывается в ложную позицию. Но тогда мы должны научиться забывать смерть, живя (а не после, как тот ученик!). Тело должно научиться забывать смерть -- в ту минуту, когда оно забывает о смерти, ее больше не существует. В теле, как всегда, есть два уровня: клеточный уровень, для которого смерти не существует, и другой... корка. Темная периферия. Есть, как обычно, Стена в теле между двумя типами жизни. Есть иллюзия смерти на поверхности -- мы должны расстаться с этой иллюзией, и это все! Мы должны умереть для смерти. Нет такой вещи, как смерть, есть лишь некая вуаль, которая вызывает смерть. Истинная позиция, ложная позиция. И легко, это легко!... естественно. Изменение позиции, которое надо провести в теле.

Но именно тело должно понять это.

То, что я называю пониманием, это иметь силу делать и перечеркивать сделанное. Вот что я называю пониманием. Но тогда это будет означать силу равным образом как вызывать, так и предотвращать смерть или совершать нужную манипуляцию силами: воздействовать на клетки почти напрямую, оказывать на них почти механическое воздействие. С этой мощью ты мог бы "переключать" смерть или предотвращать ее -- ты мог бы легко предотвратить то, чтобы она наступила тем или иным образом [Мать сделала жест, означающий перетягивание сознания на ту или иную сторону].

Вуаль, которую следует поднять в материальном сознании земли. Склонность к истинной позиции. Мир тот же самый, и все истинно. Жизнь та же самая, а смерти больше нет. Смерть -- это Ложь мира... необходимая иллюзия, чтобы сражаться с иллюзией ментальной индивидуализации, чтобы придать ей силу и необходимость вырваться из собственного заточения.

Очевидно, это будет означать новую фазу жизни на земле.

И я ясно вижу линию, -- сказала она, -- линию переживания, ведущую к этому -- к той точке, где смерть больше ничего не значит. Когда мы доберемся туда, то сможем сказать: что же, теперь смерть больше ничего не значит. Только тогда можешь ты быть уверен... Ты можешь покорить смерть лишь тогда, когда она больше не имеет смысла.

Такова истинная позиция. Позиция, в которой смерть больше не имеет смысла.

Не интеллектуальная позиция: клеточная позиция.

Темная клеточная периферия, которую следует вылечить или очистить.

XVIII. ИЗМЕНЕНИЕ ВРЕМЕНИ

В течение лет Мать переходила от жизни к смерти и от смерти к жизни в микроскопическом головокружительном маятниковом движении -- смерть каждую минуту, можно было бы сказать -- в попытке познать секрет перехода, той маленькой секунды, когда жизнь уходит, и вы вступаете в смерть... Теперь мы более или менее понимаем этот процесс, и он может показаться достаточно рациональным, но пойдите и скажите умирающему телу, что его смерть "рациональна"! Ей действительно нужно было иметь стальные нервы. Когда вы не знаете, как проходит процесс, вы просто спрашиваете себя: это "преклонный возраст", признаки "конца"? Как раз это неустанно бормотали все "образчики" вокруг нее -- за исключением того, что эти образчики не были больше "вокруг нее", они были внутри, в Матери, и это было так, "как если бы" ее собственное тело имело все их реакции. Так что же делать?... Конечно, я замечал маленькие "скатывания" Матери в "трудное" (!) состояние, можно было бы сказать, и я также наблюдал, что они совпадали во мне с состоянием, напоминающим сдерживаемый ураган: все скрипело. И наконец я сказал об этом Матери: "Странно, что всякий раз, когда тебе трудно, во мне все скрипит." О, мой мальчик, я как раз собиралась тебе сказать: не будь в плохом настроении, это отзывается во мне болью! Вот так оно и происходило. Были все болезни маленьких образчиков вокруг нее (или на расстоянии: тысячи образчиков -- они были повсюду). И она действительно должна была пройти через смерть каждого. Каждую секунду я ловлю себя на том, что бываю этим, бываю тем, делаю это, делаю то -- все вещи, которых не должно быть! Все приходит ко мне таким вот образом, как если бы оно было во мне, и я ловила себя на том, что являюсь этим или тем... Затем нечто говорит (все это в сознании тела), тело говорит: "О, я все еще в этом положении, не могу поверить!" И мгновенный ответ: "Но разве ты не видишь, разве ты не видишь пользу этого?" И затем мне показывается вся сеть движений, вибраций, реакций, действий... Все имеет смысл, у всего есть свое место! Ты можешь очень хорошо видеть, что это эгоизм, именно эгоизм, который ищет индивидуального личного совершенства: вместо поисков общего прогресса он хочет личного прогресса и все еще создает деления, где их нет, разделения, где их не существует, и что следует принять то движение, которое происходит [через тело], так чтобы ЦЕЛОЕ могло следовать своим ходом -- это очень, очень интересно. Мать сказала это очень спокойно спустя лишь несколько минут после "скатывания" в нечто, что ужаснуло бы кого угодно. И она добавила: Все должно прогрессировать одновременно, невозможно отделить один кусок и сделать его совершенным -- такого не может быть! Это не возможно. Это не так, что этого не должно быть: это просто НЕ МОЖЕТ быть. Все связано друг с другом.

Но это бескрайняя работа...

Сейчас мы можем понять причину того ужасного маятника; но Мать сама не совсем понимала, куда все это ведет. Это должно подчиняться неким законам (законам, выражающим Мудрость, которая превосходит нас), потому что кажется, что все это следует какой-то кривой, которую я не понимаю, так как нахожусь на кривой. Лишь когда это кончится, когда ты окажешься в конце, ты действительно поймешь эту вещь, но я нахожусь как раз посередине, возможно, в самом начале... Мать никогда не "понимала" (некоторым образом, это мы должны понимать): она прокладывала путь. Она проживала явление. А в конце?... Мы по-настоящему поймем явление, лишь когда все будет сделано. Возможно, мы просто пытаемся "приручить" его, чтобы оно раскрыло себя быстрее.

Другая комната

Как бы там ни было, казалось, что "кривая" всегда упиралась в одну явно выраженную точку: Довольно странно -- есть нечто, что случается со мной все время, по меньшей мере, пятьдесят раз за день (и особенно ночью это очень, очень ясно), это как... переходить из одной комнаты в другую, или из одного дома в другой, и ты переступаешь через дверь или стену, не осознавая этого, автоматически... И "Стена" Шри Ауробиндо внезапно оказывается перед нами, ярко освещенная и наделенная смыслом. И затем, быть в одной "комнате" внешне транслируется довольно комфортабельными условиями, в которых вовсе нет боли, нигде, и есть великий покой, радостный покой крайней недвижимости -- короче говоря, идеальное состояние, которое иногда может длиться очень, очень долго. Но внезапно, по непонятной и неуловимой причине (я еще не способна обнаружить "как" и "почему"), ты... ПАДАЕШЬ, попадаешь в другую комнату или другой дом, как если бы внезапно ты обо что-то споткнулся, и сразу же это отзывается болью здесь или там... Другими словами, эти два состояния теперь отчетливо различимы -- отчетливо различимы -- но я еще не нашла "как" и "почему", не знаю, вызывается ли это нечто приходящим "снаружи" или просто это старая складка -- да, как старая складка на одежде: ты знаешь, как ее не разглаживай, она появляется снова. Так что, когда я в состоянии старой складки... Вся мировая боль в старой складке. Но где же эта "складка"? И Мать снова и снова возвращалась к тому переживанию, как бы пытаясь выхватить его секрет, как если бы смерть была ничем иным, как малюсенькой вещью, которая заставляет вас сползать в "другую комнату" -- мы подхватываем смерть в действии, можно было бы сказать. Я нахожусь в некой позиции, в которой все течет, течет как спокойная река тихого умиротворения -- это поистине чудесно: все творение и жизнь, все движения и вещи, все ПОДОБНО ОДНОЙ ЕДИНСТВЕННОЙ МАССЕ. И это тело составляет однородную часть того целого, и все течет в бесконечность как спокойная и улыбающаяся река умиротворения. А внезапно, бац! Ты спотыкаешься. Снова ты ОБУСЛОВЛЕН, ты находишься где-то, в определенный момент времени. И затем появляется боль здесь, боль там, боль... Эта "обусловленность" возвращает память тюрьмы. И кажется, что эта тюрьма также связана с определенным восприятием времени. Если бы я только могла найти механизм! -- воскликнула Мать... Очевидно, во мне есть нечто, что связано с другими и что отвечает. Но я не могу порвать эту связь. Я не заинтересована в том, чтобы найти это только для самой себя, ведь не для этого я здесь остаюсь! Я должна найти механизм.

Затем, внезапно, Мать смогла назвать этого виновника -- но грандиозного виновника, возможно, того самого, который вызывает смерть и, уж определенно, все наши боли. Называть его означает уже изгонять его. Занятное "визуальное" переживание. Я шла навестить неких людей, которые жили на том берегу реки. Вода в этой реке была обычно темной, и требовалась лодка или что-то, на чем можно было бы переправиться через реку. Но вчера я была в таком особом состоянии, что я села на воду и сказала: "Пойду туда". И, совершенно естественно, поток чистой кристальной воды просто подхватил меня и понес туда, куда я хотела. Это было очень приятное ощущение: я сидела на воде, все улыбалось, и фить! Я была доставлена на другой берег. Я сказала себе: "Ах, очень хорошо! Так всегда и будет?" И когда я возвращалась, то сделала то же самое. Я сказала: "Пойду туда"... Но пришел кто-то (это все символические персонажи, которые состоят из частей существа людей, окружающих меня: я не могу сказать "этот человек" или "тот человек", но нечто в этом или том человеке отображается в таких персонажах). Он был как "большой брат", который помогает при определенных обстоятельствах (например, если есть лодка, этот брат правит ею), так вот, он пришел и сказал: "Да, я знаю, как сделать это" и начал пытаться. Я ответила: "Нет, боже упаси! Ты испортишь все! Мне просто нужно сказать: Я ХОЧУ ПОЙТИ ТУДА, и все будет сделано." Пока он пытался заставить меня пересечь реку на его собственный манер, вода стала темной, и я начала тонуть! Поэтому я запротестовала, сказав: "Нет, нет , нет. Совсем не так. Все, что требуется для ТОГО -- это сказать Я ХОЧУ ПОЙТИ ТУДА, и все сработает"... А вода была такой реальной! Такой чистой и прозрачной, с маленькими "барашками" и темно-синими глубинами, но поверхность была совершенно ясной и прозрачной, как бы бесцветной. Переживание было столь реальным, что я могла чувствовать холод воды. И приятное ощущение того, что сидишь на чем-то очень мягком и прохладном и быстром, несущем меня... А когда пришел "большой брат" и начал хвастаться, что все знает и хочет доставить меня на другой берег, то вода стала становиться темной, как обычно выглядит река, то есть непрозрачной, желтоватой или сероватой. И Мать оставалась задумчивой... Должно быть, это продолжение того переживания, когда переходишь из одной комнаты в другую. Я начинаю схватывать ключ. Действительно, это показывает весь механизм перехода от ясной жизни к мутной жизни, от простой и прямой жизни к жизни болезненной и усложненной... и смертной жизни. Жизнь в сети и вне сети.

Кто этот "большой брат"?

После недолгого раздумья Мать внезапно сказала: Думаю, он обозначает материальное знание, то есть высшее использование физического Разума, который блокирует переход в истинную комнату. Потому что я просто говорила: ХОЧУ ДОБРАТЬСЯ ТУДА (другими словами, кристальная воля, чистая и императивная). Мне просто нужно сказать Я ХОЧУ ТУДА!

Физический Разум заставляет вас соскальзывать в смертную комнату.

И внезапно я вспомнил историю, которую мадам Александра Дэвид-Нил рассказала Матери в начале этого века: о той речке в Индокитае, которую она перешла в медитации (она по обыкновению медитировала во время ходьбы), не зная как, и перед которой она снова оказалась, когда вышла из медитации; и теперь она уже вынуждена была переплыть ее. Это кристально ясно, как видение Матери! Физический Разум спит (убаюканный в медитации) и не замечает речки, и вы запросто пересекаете ее. Вы пробуждаетесь (или выходите из медитации) и замечаете речку -- и вы вынуждены ее переплыть или использовать лодку, приспособление: миллионы приспособлений и ухищрений, которые Разум выстроил в своей тюрьме. Именно физический Разум замечает трудность, замечает болезнь, замечает смерть, замечает мутную воду -- он и есть катастрофический "большой брат". Большой брат, который столь изобретателен в предотвращении катастроф, которые он сам же и выдумал. Он изобрел буквально все!... Он выдумал даже смерть -- изобрел боль, изобрел тяжесть, гравитацию, медицину (наиболее серьезное зло всего человечества) и все же планирует покорить собственный мираж.

Он есть тот, кто первоначально заметил мир.

Он -- темная периферия вокруг клеток, опутавшая их как спрут.

Так что теперь фраза "умереть для смерти" обретает совершенно понятный смысл -- все это должно перестать иметь хоть какой-нибудь смысл. Но этот смысл должен быть утрачен в теле, этот гипноз физического Разума, который заточает в тюрьму свободное и ясное сознание клеточного Разума, для которого все это просто не существует. Переходишь в другую комнату, и это больше не существует.

Другая жизнь в жизни.

Мы должны увидеть, что есть.

Есть "я желаю", которое нужно открыть в теле.

Тогда, поистине, наступит "новая фаза жизни на земле".

И простая, простая! Естественная.

Радость клеток

Прелестная река становилась мутной. И все же это была та же самая река...

Мы начинаем раскрывать механизм, посредством которого человек мог бы освободить себя от определенного числа законов и громоздких приспособлений и зажить более "непосредственной" жизнью; но полеты по воздуху или гуляние по воде, конечно же, не составляет суть проблемы -- именно все должно измениться, сам принцип жизни. Гораздо более темная операция, медленная подпольная работа, невидимая, почти неуловимая, чтобы добраться до корня Зла и найти, что же делает мутной прелестную реку жизни -аннулировать Зло, вот что делала Мать. Найти "где" и "почему" Зла -- это долгая, беспрерывная физическая операция. Была чистая вода, конечно же -- есть чистая вода жизни. Но как она стала этой Ложью и Смертью... искусственной природы, можно сказать? Иногда казалось, что Мать находила ключ и, возможно, всякий раз это действительно был ключ, но выглядело так, как если бы нужно было найти множество ключей и покрыть много точек, прежде чем придешь к центральной точке, где подходят все ключи и, возможно, все разом. Я была в гуще этой Мешанины Лжи, -- сказала мне Мать после другого из ее бесчисленных "сползаний", -- это действительно было болезненно, и я отслеживала все это вплоть до малейших вибраций, до истока, до того момента, когда Истина могла измениться в Ложь -- как это произошло. Но та деформация, та изначальная деформация столь микроскопична, почти неуловима, что ты немного теряешь отвагу и говоришь себе: как же легко я все еще могу сползти на другую сторону. Малейшая вещь, которая может заставить тебя сползти в Ложь: Деформация. И я припоминаю Шри Ауробиндо: "Заклятье деформации". Потому что действительно это подобно деформации -- да, небольшой угол преломления, и все становится искаженным, смазанным, смертным. Это как нечто клейкое вокруг тебя, липнущее к тебе везде; ты не можешь сделать и шага, ты не можешь сделать ничего, не встретив те черные и клейкие пальцы Лжи. Это дает очень печальное впечатление. А прошлой ночью это было как Ответ. Было так, как если бы я начала жить СПОСОБОМ изменения этой Лжи в Истину, и это было так радостно!... Я имею в виду, что вибрация растворения и преодоления вибрации Лжи сходна той радости. Было совершенно ясно, что ни усилие, ни прямота, ни сомнение, ни твердость, ничто из этого не оказывает никакого воздействия на ту прискорбность (это прискорбие) Лжи, это нечто столь печальное, столь БЕСПОМОЩНОЕ, столь жалкое... Ужасная скрытая беспомощность грандиозного Механизма, который опутал весь мир, как паралитик, беспрерывно изобретающий новые руки и новые ноги, чтобы заменить утраченные -- он даже пытается создать улучшенный генетический код. Это печально и смешно одновременно, нелепо. И только вибрация Радости может изменить это. Это была вибрация, которая струилась, как серебренная река. То есть, строгость, аскетизм, даже интенсивное и очень сильное стремление, вообще любая дисциплина, все это не имеет никакого эффекта -- Ложь остается на прежнем месте, позади и не шевелится. Но Ложь не может сопротивляться искрам Радости. И Мать продолжила: У меня даже было видение этого типа вибраций в клетках: эти вибрации были серебряными, искрящимися, сияющими, и все же очень устойчивыми и точными. Как можно это объяснить?... Это было противоречие Лжи в клетках. Как маленькие вспышки серебряного света.

Мы всегда возвращаемся к клеткам. Нам скажут, что радость не предрасположена к подчинению -- но это не обязательно, клетки сами являются радостью! Там есть радость, как если бы все жило вместе совершенно естественно (наконец то). Как если бы корнем существования была эта Радость и Любовь. Если бы можно было быть там, жить там, совершенно определенно, все проблемы были бы разрешены; это ясная жизнь, истинная жизнь, "жизнь божественная" -- но можно ли жить там одному? Маленькая клетка -- это как раз то, что не может быть отрезано от остального мира. Это весь мир, вся вселенная. Этот переход должен быть найден для каждого, а что провоцирует сползание в старую комнату? Чем является маленькая разграничительная линия или пограничная стена между двумя комнатами, между Деформацией и недеформированным состоянием? Мы ставим на него милый ярлык "Физический Разум"; это очень удобно, прямо как доктора говорят: это столбняк. Мать не создавала новый словарь для сверхученых завтрашнего дня. Она наощупь искала механизм. Выше, в Разуме и над ним все прекрасно -- все прекрасно. Но великая трудность состоит в том, чтобы изменить Физическое, изменить Материю. Ты чувствуешь, что прикоснулся -прикоснулся к секрету, нашел ключ -- и затем, в следующую минуту, пуф! Это больше не работает, этого недостаточно... И внезапно -- совсем внезапно [именно внезапность явления поражала Мать всякий раз], поразительный Отклик: исчезает весь беспорядок, не только внутри, но и вокруг (вокруг, иногда на значительном поле), и без малейшего усилия все автоматически выстраивается и гармонизируется и начинает двигаться в необычайно прогессивной Гармонии. Затем, без видимой причины, без какого-либо изменения в сознании и внешних обстоятельства, прр, все возвращается к прежнему -- беспорядок, конфликт, хаос, скрипение. И давайте отметим, что это "скрипение" простиралось от маленького болезненного неврита до границ Туркестана, откуда китайцы готовили вторжение в Индию -- все это было одним единым движением; все всегда было одним движением, неким общим телом: Есть интенсивная борьба [в теле] с постоянным Отрицанием всей высшей жизни... А внешне возвращение трудностей проявляется в том, что китайцы опять обуяны завоевательской страстью -- они скапливают людей на границах. По сути, это может быть поистине очень резким конфликтом между Да и Нет, я имею в виду, между тем, что борется за то, чтобы ускорить появление новых вещей, и всем тем, что отказывается -- отказывается с нарастающим неистовством. Шел 1963 год, год в котором убили Джона Кеннеди... И поскольку мы не осознаем причины [сползания], то у нас нет ключа! Другими словами, чем дальше мы идем, чем ближе мы подходим к Цели, тем более... необъяснимым все это кажется.

И чем ближе подходила она к Цели, к механизму маленького сползания, тем более яростным становилось бешенство в ее теле, как и "снаружи" -нечто, что говорит НЕТ. Кажется, что мы всегда возвращаемся к тому нечто у истока жизни, которое явилось некой катастрофой. Нечто, что в глубинах телесной субстанции отказывается, говорит "нет" -- что хочет умереть, как если бы Смерть означала конец всем его страданиям. Блаженная недвижимость камня. Нечто неисправимо накликающее катастрофу в глубинах тела, что неустанно продлевает свой маленький спазм, свой маленький фатальный трепет, чтобы заморозить и задержать все, зафиксировать жизнь раз и навсегда в неменяемой позиции. Великий паралич Механизма. И как раз ниже (под чем?) есть радость клеток. Искрение клеток, свободное универсальное течение как серебряная маленькая река... Есть НЕТ в теле мира, и ДА чуть-чуть ниже. Два тела в одном. И что же их разделяет?

Фатальная дрожь

Мать следовала явлению "вплоть до малейших вибраций". Ее прозрачность становилась непостижимой для нас -- малейшие вибрации воспринимались с микроскопической точностью: Это как чрезвычайно чувствительный приемник, но без какой-либо реакции [все проходило через нее без малейшего намека на реакцию -- и вот как все может проходить, начиная от великой супраментальной Мощи, которую лично я чувствовал в неком крушащем переживании, и заканчивая дуновениями воздуха, даже запахом ядерного взрыва]. Физическая реальность стала ничем иным, как полем переплетения -- и, к несчастью, также полем столкновения и конфликта -- вибраций; и это столкновение, этот конфликт является приступом некой напасти, беспорядка и путаницы, созданной определенными вибрациями, которые по сути являются вибрациями неведения (это из-за того, что мы не знаем) и столь малыми, столь узкими, столь ограниченными -- столь грубыми. Проблема больше не видится с психологической точки зрения: есть лишь вибрации. И знание этих вибраций (не могу сказать "всецело научное", потому что это внесет ментальные представления) обладает такой мудростью! Мудрость, спокойствие и такая недвижимая уравновешенность; и совершенно свободная от любых представлений о правильном, неправильном, божественном, плохом и всем этом -- абсолютно независящая -- и чисто материальная... И Мать добавила с очаровательной улыбкой: Но гораздо чудеснее, если знаешь, что это Ты!... Возможно, современные научные умы, изучившие атомы, поймут лучше. Это то же самое понимание, как научный анализ строения Материи -всякое психологическое объяснение бессмысленно. И все проблемы (будь они психологическими, чисто материальными или химическими), все сводится буквально к этому: нет ничего, кроме вибраций (*) (* Иногда научный подход поразительным образом приводит к заключениям, похожим на восприятия Матери. Одна из последних научных теорий, или математических моделей, представляет нашу вселенную как среду, сплошь заполненную высокочастотными электромагнитными волнами -- "поле вибраций". Далее, согласно этой модели, субстанция самих планет составлена из этих волн, которые, выше определенного частотного порога, становятся "коагулированными волнами".) И есть восприятие той тотальности вибраций и того, что может быть названо, очень грубым и приблизительным образом, разницей между конструктивными и деструктивными вибрациями. Мы могли бы сказать, что (выражаясь просто), что все вибрации, приходящие из ОДНОГО и выражающие Тождество, конструктивны, а все усложнения обычного разделяющего сознания ведут к деструкции. И это может быть увидено для всего, начиная с малейшей вещи и заканчивая мировыми событиями. Я даже припоминаю, что однажды я был очень поражен замечанием Матери о ком-то, кто уронил нечто: Есть постоянная суета, это ужасно, когда ты воспринимаешь ее, это некое маленькое дрожание, о, это ужасно!... И это ОДИНАКОВО ДЛЯ ВСЕГО: землетрясение и цунами, извержения вулканов и наводнение, либо войны, революции, люди убивают друг друга, даже не зная, почему... Та же самая вещь, та же вибрация, которая заставляют тебя споткнуться на тротуаре или спускает толпу. Так что мы действительно можем схватить Смерть в маленьком жесте -Смерть, которую она преследовала везде, каждую секунду, с момента ухода Шри Ауробиндо. Мы полностью одурачены видимостью события, кажись оно нам грандиозным или мелким. Чтобы понять хлористый натрий, химику не требуются все солончаки Америки -- достаточно щепотки соли. Щепотки смерти. Маленькой вибрации где-то. Это одно и то же.

Мать встречала эту мельчайшую деструктивную вибрацию повсюду, смешанную со всем в этой запутанной "солянке Лжи", но она была даже более воспринимаема, более различима из-за своей отделенности от всех других смесей, на пороге... истинного тела, мы могли бы сказать. Узкий порог, который, возможно, представляет первичное введение разума в Материю, как раз где разум соединяется с клетками: тончайшая форма физического разума, как только он был рожден, так сказать. Некий мельчайший трепет. Я изучаю, как Материя, тело, может постоянно поддерживаться в Гармонии с божественным Присутствием, и это очень интересно: нет противопоставления как такового, есть лишь очень маленькая микроскопическая деформация. Используя слова, которые сильно преувеличивают явление (ибо оно микроскопическое), мы могли бы назвать его спешкой, въевшейся в Материю (в определенный тип Материи). Нетерпение, чтобы выбраться из текущего момента и перейти к следующему моменту, и в то же время неопределенность относительно того, что принесет следующий момент; и это порождает вибрацию беспокойства... Все время я ловлю свои клетки на этом. Естественно, я реагирую, но это совсем обычное для них состояние: всегда напряжение к следующему моменту, никогда нет спокойствия текущего момента. И в результате (слова дают слишком конкретное ощущение чего-то, что довольно текуче) ощущение того, что нужно вынести и перетерпеть вещи, и спешка выбраться из этого состояния терпения, с надеждой (очень слабой и нереальной), что следующий момент будет лучше. И это так от одного момента к следующему, одного к следующему... Естественно, она говорит здесь не о неком беспокойстве, присущем нашим разъединенным жизням, а о истоке этого: щепотке смерти. По сути, это некая спешка, чтобы покончить со всем, остановить все конфликты и немного задышать. Но в глубинах Материи, на том пороге, это еще более радикально: дышать немного -- это все еще беспокойство. Есть страстное желание более радикального покоя: смерти. Полная остановка: состояние камня (и даже больше). Возможно, это один из истоков НЕТ в глубинах Материи (или, в любом случае, на том пороге).

Так вот, супраментальная Вибрация обладает одним особенным свойством, среди многих других... (но чем же является эта "супраментальная" Вибрация, в конце концов, если не Вибрацией истинной Материи, естественным, божественным состоянием Материи, маленькой светлой пульсацией чистых клеток, по другую сторону сети): она останавливает эту дрожь. Это необычайная Вибрация в том смысле, что она объединяет два противоположных качества нашей видимой Материи: безграничность и абсолютное Движение, и абсолютную Недвижимость. И, довольно любопытно, эта Вибрация порождает другой вид времени. Вхождение в нее подобно вхождению во временную шкалу (без шкалы!), на которой прошлое, настоящее и будущее находятся вместе, так сказать, или одновременно! Действительно, это без времени. И все там. Это мгновенно. Все пространство также там, мгновенно: нет "там", нет завтра. И все же это не покоится! Это то, что несет всю вселенную на сумасшедшой скорости и не двигаясь. Это не имеет ничего общего с великим статическим Всевышним, которого находишь в "бесконечностях" сознания наверху, с закрытыми глазами: это нечто, что является одновременно необъятностью космического потока и недвижимостью "Брахмана", как говорят в Индии. И это жизнь, настоящая жизнь. Метафизика оборачивается физиологией. Это нечто, что прямо здесь, с открытыми глазами, но не проживаемое (пока что) очень легко из-за того, что мы вовсе не приучены: это уничтожение нашей дрожи и всего того, что дает нам ощущение "я жив" -- в действительности, это сожжение тюрьмы. Птицы живут этим совершенно комфортно, не накладывая на это никакую философию, и вот, вероятно, почему они летят прямиком в Сибирь, которая не "где-то там", а полностью содержится в них, и которая сама вся развертывается. Только они не знают этого. Такова клеточная жизнь: она одновременно повсюду, без деления, и это никогда не утомляет; все течет без трения. Короче говоря, все работает как в совершенной недвижимости. Мать сделала множество открытий, о которых мы поговорим позднее, что она назвала "вездесущностью клеток". И поскольку это везде, то и время, очевидно, больше не является тем же самым. Есть некая безвременность, которая порождает, или является, всеми временами. Прежде [до переживания 1962], когда тело покоилось и входило в статическое состояние чистого Существования, у меня было (или просто было) впечатление тотальной недвижимости, не знаю, как и выразиться... не как противопоставление между чем-то, что не движется и нечто, что движется, не то: это было отсутствие возможности движения [и, более того, это и давало ощущение, что вся вселенная погружается в некую иллюзию]. А теперь происходит так, что тело чувствует не только земное движение, но и вселенское движение такой грандиозной скорости, что это невоспринимаемо, это за пределами восприятия. Это так, как если бы, за пределами Бытия и Не-Бытия, было бы нечто, что не движется в пространстве, а находится одновременно за пределами недвижимости и движения, в том смысле, что его скорость делает его абсолютно невоспринимаемым для всех чувств (не говоря уж о физических чувствах), всех чувств во всех мирах. Скорость столь фантастична, это это кажется недвижимым.

Мать начала переживать с большой предосторожностью это грандиозное Движение без движения, и здесь происходит нечто особенное (множество вещей, на самом деле), на этом пороге Материи: Для обычного сознания это выглядит как состояние упадка, идиотизма, комы или оцепенения -- принимает все эти видимости. Нечто, что становится неподвижным, неотзывчивым, намертво останавливается. Ты не можешь больше думать или наблюдать, или реагировать, ты не можешь сделать ни малейшей вещи... [Мать это не пугало; беда в том, что некоторые из персонажей вокруг нее все более воспринимали это как высшую форму упадка или дряхлости, или же как медленный отход от Материи, тогда как, напротив, это было погружением в самое сердце Материи.] Всевозможные мысли приходят от людей снаружи, мысли, которые приходят и пытаются нарушить это; но если мне удастся противостоять им, если я смогу удержать этот состояние, то спустя некоторое время это станет столь МАССИВНЫМ, столь конкретно мощным, столь массивно недвижимым, о!... это должно куда-то вести. И, в самом деле, это осторожно вело к состоянию другого вида. Все трудности в действительности являются ничем; лишь новизна для тела вызывает трудность. Для тела все новое подобно смерти: состояние, которое оно никогда не переживало прежде, следовательно, это "смерть". Все же это состояние массивной недвижимости (и фантастического Движения, которое, на самом деле, направляется к той "массивности") было действительно началом состояния, которое может считаться чудесным, в котором не только были невозможны болезнь и смерть, но и исчезали утомление и износ, и наступало некое омоложение или совсем радикальная модификация (при условии, что состояние могло удерживаться) во всех ритмах старого тела и, возможно, будь достаточно времени, даже в его субстанции. То, что мы называем сном, это некая карикатура на это состояние (этот застойный, тяжелый и приковывающий сон, говорила Мать); все токсины, которые сжигаются во время сна, давая нам ощущение отдыха после 6-8 часов, автоматически и мгновенно сжигаются в том другом состоянии. И это вовсе не сон: это полностью пробужденное состояние, даже сверхпробужденное -- разнообразное и распространяющееся повсюду -- и разнообразное действие, в абсолютном покое. И мы припоминаем недвижимость Шри Ауробиндо в его большом зеленом кресле. Как если бы я лежала на ковре Силы, столь быстром, что он недвижим, -- сказала Мать. И любая малейшая дрожь материального Разума замораживается там -- как если бы НЕТ Материи было бы полностью поглощено в ее абсолютном ДА, в своем Покое наконец. Но не в покое Смерти: в покое всевышней Жизни. По сути, стремление к Смерти -- это темный поиск истинной жизни, это жизнь, ищущая Жизнь. Смерть -- это карикатура вечной Жизни; смерть может быть уничтожена только во всевышней Жизни... на земле. И мы снова и снова отбрасываемы туда, пока не найдем Секрет.

Мать стучалась в дверь бесконечно малого Секрета.

Ты знаешь, ты чувствуешь себя действительно некомфортно, ты не чувствуешь себя хорошо, ты не можешь дышать, ты чувствуешь тошнотворность и беспомощность, не можешь двинуться или подумать или что-либо еще, и внезапно... ЭТО Сознание -- телесное сознание Вибрации Любви, которая составляет саму сущность творения, только секунда: все освещается, пуф, прежнее ушло, все ушло! Так что ты смотришь на себя, изумленный -все ушло. Ты действительно чувствовал некомфортно -- все ушло.

Прошел через сеть.

Но старое тело или старая привычка тела удерживает свою глупую привычку долгое время: Время от времени -- два или три раза за день -- мне дается несколько минут этого. Это чудесный отдых. Но я всегда выхожу из этого (то есть, тело выходит) с некоторым беспокойством, подразумевая, что тело говорит: "О! Я позабыло жить." Очень странно. Это длится лишь секунду, но одну секунду беспокойства: О! Я позабыло жить -- и вся комедия разыгрывается снова. Маленькая смертная дрожь, которая дает телу ощущение "я живу". Снова падаешь в свою тюрьму. Эта маленькая дрожь, возможно, есть то, что помогло Материи пробудиться к жизни -- к катастрофе жизни. Но я полагаю, что это только катастрофа индивидуальной жизни, заключенной в индивидуальное тело, в котором Вибрация не может течь, в котором мы зажаты в ложном времени, которое является ложным пространством, разделенным дистанциями не-я. Именно "я" порождает дистанции, поскольку оно помещает все вне себя. Это жизнь удаленная, поделенная, разделенная, без дыхания -- обдирающая, смертная.

Лишь мелкая дрожь на пороге.

Но вместо того, чтобы опускаться до духовной иллюзии вселенной, мы приходим к ошеломляющей Истине вселенной. Вместо космического бегства мы раскрываем космический приход в новую жизнь, новое пространство, в само сердце Материи и в абсолютный покой, абсолютное расширение, абсолютное знание маленькой вездесущей клетки.

Другая Жизнь в жизни, как раз за маленькой смертной дрожью.

Другой вид за сетью.

XIX. ЛОЖНАЯ МАТЕРИЯ

Болезнь Земли

Мать переживала этот переход из одной "комнаты" в другую или из одного времени в другое (или, скорее, из не-времени в болезненный период времени) минуту за минутой и в наиболее ужасных условиях -- но, вероятно, "ужасные" -- это только реакция нашей человеческой сентиментальности, а условия были в точности таковы, какими они и должны были быть для выполнения задачи. Мы всегда в наилучших условиях, какие только возможны -- только настоящая история ускользает от нас, и мы боремся с трудностью, которая на самом деле является нашей великой тайной Дверью. Она выигрывала не-время посреди ужасного времени и, определенно, не в блаженных медитациях маленького ржавеющего Ашрама. Новая жизнь, несомненно, в жизни. Она думала, что "болезнь" 1962 предназначалась для того, чтобы освободить ее от "инфернальной" жизни, которую она вела на нижнем этаже: ее жизнь стала в тысячу раз более адской. Вместо того, чтобы "проблема" была рассосредоточена по определенному физическому пространству с коридорами, дверьми и комнатами, все теперь сконцентрировалось в единственной комнате без выхода, кроме как ванной комнаты, которая служила переходом в маленькую "музыкальную комнату", где она принимала визитеров... и временами, склонясь над клавишами, глаза закрыты, немного раскачиваясь на своем стуле, она отдавала себя органу, и мы слушали странную музыку, подобную ванне души, как если бы вы бежали через невесомое пространство, нечто, что говорило с вами столь глубоко внутри, что это было подобно распознанию хорошо известной Страны, где вы жили тысячу раз и где вы струились как маленькая река -- вы мы могли струиться там навсегда. И все было сказано. Все было сделано, там. Возможно, это было не-время. Мы ищем вещи где-то далеко, но все здесь. Возможно, это была музыка нового мира, да, этот серебряный свет, сверкающий как световая пульсация клеток, освобожденных от их тернистого покрытия. Но даже музыкальная комната вскоре закроется, и вся проблема будет безжалостно сконцентрирована в пространстве 300 квадратных футов -- не было выхода! Можно было бы уйти внутрь, но внутри больше не было "внутренним", поскольку с закрытыми глазами она чувствовала себя ничуть не лучше, чем с открытыми: Когда люди оставляют мое тело в покое физически, они не оставляют его в покое внутренне! Поистине, другой способ бытия в жизни. По 200 человек в день, с которыми ей приходилось встречаться до 1973 года, за исключением тех периодов, когда маятник отклонялся слишком далеко, и тело проходило через смерть, как в 1968 году, во время второй великой Поворотной Точки. Невероятная и немыслимая жизнь для любого человеческого существа, даже в расцвете его сил. Они имеют ПРАВО приходить -- а у меня ОБЯЗАННОСТЬ видеть их. А когда я говорю, что у меня нет времени, они возмущены. Что за комедия, знаешь ли! И эта комедия тянется с 1929 года... О Йоге не может быть и речи: это за тысячи миль от их сознания! Множество слов исходят из их рта, но это только слова. Все же, если бы я не была в этих особенных условиях, то многие вещи были бы упущены, многие. Множество вещей не было бы сделано. Есть всевозможные вибрации, которые никак не сродни этому агрегату [Мать указывает на собственное тело], у которых не было бы случая прикоснуться к трансформирующей Силе, не находись я в контакте с каждым.

Ведь это не тюрьма какого-то частного существа, это тюрьма мира. Чем ближе подходила она к центру проблемы, тем более глобальной казалась эта проблема. Высоко вверху, в космических просторах, можно найти индивидуальную свободу (или иллюзию свободы), но здесь, в Материи, проблема до крайности ЕДИНА. И то, что кажется колоссальной невозможностью, является, вероятно, самим знаком потрясающей простоты -- только кто-то должен найти проход, спусковой крючок... маятниковый рычаг всего мира. Она проходила через это явление шаг за шагом: Случаются всевозможные вещи; например, я наблюдала такое: вспыхивает болезнь или расстройство, скажем, уступает группа клеток; по той или иной причине они подчиняются расстройству -- они повинуются расстройству -- и определенная ТОЧКА становится "больной"; но это вторжение Расстройства оказывает свое воздействие повсюду, оно везде имеет последствия: оно проявляется, если есть более слабая или менее сопротивляющаяся точка. Возьмем, к примеру, кого-то, кто обычно подхватывает головную боль, простуду или у кого болят зубы, что угодно, любые такие болячки, которые приходят и уходят, нарастают и спадают. Если есть где-то серьезная атака Расстройства, то все эти маленькие неприятности немедленно возникают, здесь, там, повсюду... А противоположное движение идет по тому же образцу: если ты преуспел в том, чтобы принести истинную Вибрацию -- Вибрацию Порядка и Гармонии -к атакованной точке и остановить там Расстройство... тогда все прочие вещи возвращаются в свою русло, как бы автоматически. Я говорю здесь о клетках тела, но то же самое применимо ко всем внешним событиям и даже к мировым событиям. То же самое относится и к землетрясениям, извержениям вулканов и т.д. ... Кажется, что вся эта земля как одно тело, то есть, если одна точка уступает и проявляет Расстройство, тогда равным образом затрагиваются все чувствительные точки. С человеческой точки зрения, распространение вибрации в толпе -- особенно вибрации беспорядка (но и других тоже) -- совершенно ясно. И это абсолютно конкретное доказательство Тождества. Очень интересно. Сотни раз я наблюдала это явление с точки зрения клеток тела. У тебя больше нет того ментального впечатления, что одно расстройство добавляется к другому, усложняя таким образом всю проблему -- это вовсе не так, это... если ты коснешься центра, тогда остальное естественно вернется в норму. Абсолютно конкретное доказательство Тождества. И можно ухватить ключ именно через это знание Тождества. Можно удивляться, например, как это одно действие человека или его мысль может снова правильно выстроить вещи -- как раз этим вот образом. Это не так, что нужно думать обо всех нарушенных точках, нет: следует коснуться центра.

И болезнь земли будет вылечена.

Тонкая мембрана

Все больше и больше возникало такое чувство, что этот "центр" был там, на пороге клеток, при переходе из одного состояния в другое: Естественно, когда ты начинаешь думать обо всех уровнях и вселенских планах сознания, а о Нем как о находящемся где-то там далеко наверху, в самом конце всего этого, тогда это действительно становится очень, очень удаленным! - сказала она, смеясь. Но когда ты думаешь, что Он во всех вещах, что Он повсюду, Он во всем, и лишь наше восприятие препятствует нам видеть и чувствовать Его, тогда как нам нужно сделать лишь это [и Мать немного наклоняет свою руку сначала в одном направлении, затем в другом], это очень конкретное движение: ты делаешь это, и все становится искусственным, тяжелым, сухим, ложным, обманчивым; ты делаешь то [Мать наклоняет руку], и все становится необъятным, спокойным, светлым, мирным, грандиозным, радостным. И требуется лишь это или то. Как? Где? Это невозможно описать, но это только -- только -- движение сознания, ничего более. И разница между истинным сознанием и ложным сознанием становится все более и более... точной и ТОНКОЙ в то же время -- нет "больших вещей", которые следует делать, чтобы выбраться из этого. Прежде [до 1962], я чувствовала, что жила в нечто, и что требовалась большая интериоризация, концентрация и поглощенность, чтобы избавиться от этого; но теперь чувство таково: это нечто, что приемлишь, что подобно тонкой маленькой мембране, очень тяжелой (очень тяжелой, но податливой), но очень, очень сухой и тонкой -- очень тонкой -- нечто, подобное маске, которую ты нацепляешь -- а когда ты делаешь это [Мать наклоняет свои руки], оно исчезает... Можно предвидеть время, когда больше не будет нужно осознавать эту маску. Но в этом все и дело! Нечто в нас осознает неправильный путь: это осознание приводит к тому, что подхватываешь болезнь, ложь, беспорядок или смерть -- и без единого микроба! Микроба сознания или микроскопического сознания, нечто очень микроскопического и очень тонкого, но прилипчивого. И Мать добавила: Это станет столь тонким, что мы сможем увидеть это, чувствовать и действовать через него, без необходимости нацеплять маску. Вот что начинает происходить.

Эта "маска" на восприятии, эта маленькая мембрана, является чрезвычайно интересным явлением с невероятными ответвлениями. Вы чувствуете, что касаетесь удушения мира именно там, и для этого не требуется многого: достаточно лишь маленькой щепотки. Мать годы будет иметь дело с этой щепоткой, чтобы найти механизм. Некое обращение сознания, которое обращает все материальные условия, и, на самом деле, обращает всю обусловленность человеческого вида. Переходишь в "комнату" нового вида. Только не нужно сбиваться с толку величием: это явление должно быть искорено в малейшей вибрации, в корне. Каждый день она проводила эту операцию снова и снова с маленькими персонажами вокруг нее. Например, в этом истинном Сознании (что Шри Ауробиндо называл Истиной-Сознанием, а Мать иногда называла, на манер Риш Вед, Прямым Сознанием, ритам, потому что там все просто, прямо, непосредственно, всемогуще, действительно то, чем и является на самом деле, то есть, всемогущая простота безо всякого мыслительного процесса, она автоматическая и автоматически верная), в этом Прямом Сознании, она говорила ученику: пойди и скажи тому-то то-то, чтобы получить такую-то и такую-то вещь. Если ученик совершенно прозрачен, если ничто не движется или вопрошает в его сознании, он идет, произносит слова, и все делается мгновенно, очень просто. Если же у человека активное ментальное сознание, -- сказала Мать, -- тогда он видит трудности, видит проблемы, которые нужно решить, видит все сложности -- и, естественно, все это и происходит. И поэтому, в зависимости от пропорции (все всегда -- вопрос пропорции), это действительно создает сложности, или же требуется некоторое время, все отсрочивается или, немного хуже, искажается, происходит не в точности так, как это должно было быть, или же, наконец, это вовсе не происходит -- есть много, много степеней, но все они принадлежат области усложнений (ментальных сложностей) и желания. Тогда как другой путь прямой. Так что люди говорят: О, да ты сделала чудо! -- никаких чудес и не было: так и должно быть всегда. Просто посредник ни прибавил себя к Действию. Птица не добавляет себя к Действию, и идет прямо к своей невиденной цели; есть "я", которое добавляет себя, и все мгновенно идет по боку или становится искореженным -- ментальное "я". Мембрана. Мембрана, которая видит всевозможные осложнения: маска над прямым восприятием, которое одновременно является действием и мощью делать воспринимаемое -- воспринимать означает быть способным автоматически делать то, что воспринимаешь. Это можно распространить даже на земное действие. Есть случаи, в масштабе земли, когда вещи проделываются таким же образом: никто не понимает, как они были сделаны или почему -- просто так, очень просто, совершенно просто, все устраивается само собой (*). (* Есть поразительный пример первой атаки китайцев на Индию в сентябре 1962 года. В то время как индийские войска потеряли свой плацдарм к северу от Ассама, и китайцы были готовы ринуться в долину, не встречая никакого сопротивления, они внезапно прекратили свое наступление, как бы замерев на месте, и сами заявили о прекращении огня 21 ноября. Никто не понял, почему.) А в других случаях, просто чтобы получить простую визу или разрешение, тебе нужно свернуть горы! Так что, начиная с малейшей вещи, малейшего физического дискомфорта, и прямо до самого широкого мирового действия, действует всегда один и тот же принцип, все сводится к нему.

Прямая вибрация, искаженная вибрация. Действие искажается, проходя через мембрану, как если бы оно входило в другую, деформирующую среду. Это то, что я прежде называл "аквариумом". Это как тонкая кожица трудностей, усложнений ДОБАВЛЯЕТСЯ человеческим сознанием. И это напомнило мне о "большом брате", который так хотел "упростить" переход через реку, изобретая некую фантастическую лодку, тогда как достаточно было сказать "я хочу". У животных этого нет, -- добавила Мать, -- это нечто, свойственное человеку и ментальным формациям, и это нечто очень тонкое: столь же тонкое, как шелуха лука и столь же сухое -- и все же оно портит все. Глупая луковичная шелуха человеческой ментальности. Они как шелуха лука, все трудности подобны луковичной шелухе. Луковичная шелуха ужасно тонкая, ты знаешь, но ничто не проходит сквозь нее.

Все изменение мира лежит в том микроскопическом переходе, когда Луч внезапно искажается. И не нужно делать "больших вещей", чтобы избавиться от этого. Но это должно быть сделано на клеточном уровне, как раз там, где Разум опутал Материю. Теперь же, чем ближе подходила Мать к клеточному уровню, тем больше она открывала микроскопическую грандиозность, если можно так сказать, или микроскопическую универсальность проблемы, действительно очень маленькое универсальное ничто: Все материальное творение опутано паутиной -- паутиной, которую можно было бы назвать катастрофической -- дурной воли. Иначе говоря, некая сеть. [В первый раз Мать использовала это слово восемью годами раньше.] Да, пораженческая сеть -пораженческая, катастрофическая -- в которой все, что ты пытаешься сделать, проваливается, которая содержит любой возможный несчастный случай и дурную волю. Это как сеть. И тело учится выбираться из нее. Это как бы смешано с Силой материализации и выражения, нечто, что смешивается с материальным творением. И тело учится освобождаться от этого. Но это очень трудно, очень трудно. Это причина болезни, причина несчастных случаев -это причина всех разрушительных вещей. И эта сеть там все время, все время, опутывая всю землю таким вот образом.

Маленькая глупая и смертная шелуха, опутывающая всю землю. Темная эпидерма, которая отделяет материальный уровень (что мы знаем и называем "Материей") от клеточного уровня.

И, наконец, какую это среду мы называем "Материей"?

Может ли одно тело уничтожить сеть для всего тела земли -- и возможно ли это без коллективной травмы?

Иллюзионизм наоборот

До 1968 года Мать переживала странный период, в котором она брела наощупь между двумя мирами в поисках нового вида или нового типа, со всеми головокружениями, которые следуют из того, что оставлен "твердый" мир ради нового мира, чьи законы она еще не очень хорошо знала. Но что мы называем "твердостью", если не кристаллизованную привычку? Для рыбы вода совершенно тверда. Мир есть ни что иное, как громадная привычка. Следовательно, будет точнее говорить об изменении среды. Вы не изобретаете среду: она есть и была извечно. Это вечная среда, в которой мы живем с разными привычками, водными или земляными, но та вода и та почва -это просто различные способы касания и видения при помощи определенного сознания, которое все продолжает расти, и по мере своего роста прорывается через границы своей теперешней среды и постепенно начинает касаться, видеть и жить другим образом. Это всегда более чистое или более тотальное открытие вечной Среды: законы -- это временные маленькие костыли, привычки в пути. Именно постепенное открытие великого Закона расставляет вдоль пути все маленькие законы. Эволюция -- это сознательное открытие великой Среды и великого Закона: тысячи и миллионы маленьких составных частей, каждая из которых открывает чудо великого Всего, которым они являются. Человек -- это индивидуализированный переход от великой тотальности, не осознающей себя, лишенной само-рефлексии, можно было бы сказать, как птицы и все маленькие создания, к великой тотальности, сознающей свою множественность в единстве: возвращение к великой Естественности мира, от которой человек отрезал себя, чтобы развить это маленькое рефлексирующее или рефлективное приспособление. Это болезненный экран -- наш великий "космический несчастный случай" или так называемое падение из земного рая. Но земной рай как раз здесь; нам не нужны небеса, нам требуется лишь снова найти великое Сознание, истинную Среду, тотальный Закон. Нам нужно снова найти, чем мы являемся. Наша великая боль -- это не быть тем, чем мы являемся, нет ничего другого. Тогда все маленькие кристаллизированные привычки исчезнут в великом, счастливом Ритме, непосредственном Знании, Мощи стать тем, что мы видим. Это великий переход от искаженного сознания в искаженной индивидуальной среде к Прямому Сознанию, Точному Сознанию, Истине-Сознанию, которое мы можем назвать Божественным или Господом или всем, чем пожелаем -- важно отведать ее.

Действительно, это можно попробовать: Было так, как если бы я была погружена в ванну Всевышней Любви. [Для тела это подобно ванне, это не сентимент.] И это некая гомогенная и недвижимая вибрирующая масса, с бесподобной интенсивностью вибрации, которая может транслироваться как теплый, золотой свет. И это одновременно повсюду, везде одинаково, без изменения или чередования высокого и низкого, с неварьирующейся интенсивностью ощущения. И это "нечто" есть как абсолютная недвижимость, так и абсолютная вибрационная интенсивность. И Это... любит. Нет "Господа" и "вещей"; нет "субъекта" и "объекта". И То любит. Как описать, чем То является?... Это невозможно. Оно любит везде и все, все время, в одно и то же время. Раз уж ты пережил То, то бесповоротно осознаешь, что все целиком и полностью зависит от индивидуального восприятия, а индивидуальное восприятие, в свою очередь, зависит от недостатка, инерции, непонимания, неспособности клеток схватить и удержать Вибрацию, другими словами, от того, что человек называет своим "характером" и что вытекает из его животной эволюции. Но Он, Он здесь; Он здесь, здесь! Он постоянно -- Он ЕСТЬ постоянство. Постоянство, которое искал Будда, находится здесь. Будда заявлял, что его нужно искать в Нирване -- но оно здесь, в Любви. Это здесь, здесь, здесь -- прямо здесь. Но сами вещи не могут почувствовать больше, чем они могут выдержать. Это завтрашний или послезавтрашний мир. Неизменное великолепие... Не знаю, сменится ли этот мир (я говорю не просто о земле, а о теперешней вселенной), сменится ли этот мир другим, или будет длится тот же самый, или же... но То, о чем я говорю и что я называю Любовью, является Мастером этого мира. В тот день, когда земля (потому что нам было обещано, и это не пустое обещание), когда земля проявит То, настанет великолепие... Довольно странно: витальный мир потрясающе пышный, ментальный мир обладает своим блеском, мир богов (это реальные существа, которых я хорошо знаю) действительно очень прекрасен; но, представь себе, с тех пор, как я имела этот Контакт, все то кажется пустым -- кажется пустым и... утратившим нечто существенное. И эта сущностная вещь заложена в принципе земли, здесь.

Это переживание тела, клеток.

Кого обезьяны называют "Богом"? Вероятно, молнию, гром... нечто очень естественное и материальное. То, что мы называем "Богом", возможно, еще более естественное и материальное -- и менее глупое -- чем воображает наш Ментальный Век. О Аристофаны вселенной,... - сказал Шри Ауробиндо.

Но переход к великому Сознанию, к истинной и тотальной Среде, действительно является "неожиданным" для животного тела, которое видит, как крошатся его старые привычки, и которое время от времени вступает в совершенно незаконное Чудо: это не философия, вы понимаете, это физиология. Только не всегда легко учить другую физиологию. Мать учила физиологию нового вида, но она учила его "наоборот", так сказать: не то, чем на самом деле являешься, а чем становишься, утратив свои старые привычки. Вероятно, лишь в конце, когда будут утрачены все привычки, мы скажем: О, так вот что это такое! Когда не останется ничего, кроме Того. Одним словом, она шаг за шагом раскрывала иллюзорную ложь (или временную истину) старых привычек человеческой среды; она расставалась со всеми законами. Интересненький предмет для учеников Ньютона, Лавуазье, Клода-Бернарда, Нильса Бора и всех остальных, кто систематизировал весь наш священный или проклятый багаж трюков. У меня очень сильное чувство, что нам предлагается выучить нечто. Это очень сильно. И я не знаю, что это. Это нечто подобное... тайне функционирования. Мне всегда показывается, через маленькие происшествия наподобие этого, что та процедура, которую мы постигает или понимаем или выучили, ложна, она не соответствует реальности, и нам предлагается найти, открыть -- но открыть В ЖИЗНИ -- истинный процесс Манифестации (*) (* Шри Ауробиндо и Мать предпочитали использовать слово "манифестация" вместо "творение". Это не нечто фиксированное, выдвинутое неким божественным властелином, а "нечто", что находится здесь и все больше и больше проявляется.), все "как" и "почему". И в этом состоянии сознания я постоянно пребываю. Как если бы я проталкивалась и проталкивалась...

Действительно, она пробивалась через стену тюрьмы или ячейки сети, и всякий раз эта сеть или тюрьма немного уступала, казалось, как если бы все легальные или, по крайней мере, разумные законы, улетучивались -микроскопическое испарение, маленькая щепотка "чуда". Так что вопрос становился очень точным: что такое "Материя", в конце концов? Ведь на самом деле мы вообще не знаем, чем является Материя, потому что мы полностью погружены в нее, телом и душой. Рыба ничего не может понять относительно своей воды, кроме того, что в ней хорошо плавать. Но здесь это еще более радикально, поскольку это не как рыба, выходящая из одной формы Материи, чтобы войти в другую, даже летающую, форму Материи, это... нечто иное. Да, другая Среда, которая, можно сказать, является настоящей составляющей всех возможных форм Материи, и для которой то, что мы именуем "Материей", несомненно, нечто иное; и все же эта Среда материальна: в конце концов, у Матери было такое же тело, как и у всех других, она же не была чистым духом! И именно это материальное тело начало по-другому воспринимать свою материальность. Внезапно, или постепенно, она открывала некий иллюзионизм, который не был Буддистским: он был клеточным. То, что другие открывали на вершине сознания, оставляя вселенную в ее печальной иллюзии или в "юдоли слез", она открывала в своем теле -- но с лежащей в основании экстраординарной Реальностью, мы могли бы сказать, с совершенно другой разновидностью "Материи". И это не было нечто "под" или "позади" нашей материальной иллюзии; нет, это внутри, в самом центре "иллюзии", это та же самая вещь, та же Материя, но другая. Как если бы все виделось и проживалось с ложными глазами и неправильными чувствами. Наложение лжи на настоящий факт, -- сказала она. То, что мы видим, не является ЭТОЙ вещью: это лишь отражение, образ, искаженный в нашем сознании. Но вещь СУЩЕСТВУЕТ САМА ПО СЕБЕ, отдельно от нашей рефлексии; и в своей настоящей природе она не имеет того характера, который мы ей приписываем.

Это странно: некий конкретный иллюзионизм -- иллюзионизм наоборот. Когда исчезает мираж в пустыне, человек, умирающий от жажды, видит, как растворяется в песках его золотой город: не было города. Здесь же мираж исчезает и остается город! Именно мираж мешал нам видеть прекрасный золотой город.

Так что вот мы где, в пустыне, в поисках настоящего города людей -ища, возможно, нашу истинную реальность.

Чтобы начать прикасаться к другой вещи, надо иметь большую жажду в другой вещи. Следует проталкиваться, пробиваться через ячейки сети.

Тонкая мембрана лжи, которую следует сбросить.

И явится настоящее функционирование мира.

Вертикальное время

Трудно сказать, какие из тех тысяч переживаний или воздействий действительно значимы, потому что все они имеют значение для нечто, что мы не знаем. Адженда -- это проверяемые лабораторные записи, и я думаю о тех металлургах, которые выкидывали в лабораторный двор свои бесполезные образцы, пока однажды, посреди груды ржавеющего металла один из низ не заметил сверкающий образец, без следа ржавчины: это была нержавеющая сталь. Все наши настоящие открытия случайны, смею это сказать, потому что мы не знаем, что следует открыть. Я молюсь Матери, что она не позволит нам выбросить Эльдорадо за борт, подумав, что это еще один кусок бесполезного леса. И, в самом деле, Мать делала в чем-то аналогичное открытие: она открывала неоткрытие, как всегда.

Нечто еще неуловимое проскользнуло в нее вместе с тем изменением времени или состоянием "массивной недвижимости", которое, как казалось, имело странные свойства: другая Вибрация, которую она назвала Прямой Вибрацией или Вибрацией Всевышней Любви или... Другой способ бытия жизни. На каком бы ни было уровне, всегда есть цель. Мы сами говорим о "супраментальной реализации". Но совсем недавно, не знаю, как это произошло, но нечто завладело мной с восприятием того, что Всевышний есть все, везде, делает все -- что было, что есть, что будет, все, что происходит, все, действительно все. И затем внезапно возникло некое... (не мысль, не ощущение, это было больше, чем состояние): нереальность цели. Не нереальность: бесполезность. Даже не бесполезность: несуществование цели. И даже вся оставшаяся воля в теле, пройти через Переживание, даже это ушло! Это нечто... не знаю. Как пружина, которая существовала раньше и имела свою цель (и вот почему она оставалась здесь): делай это, чтобы достичь того, и это приведет к тому (даже тоньше этого), и совсем внезапно пружины не стало, потому что она стала бесполезной. Теперь же есть некая абсолютность каждой секунды, в каждой секунде и в каждом движении, от наиболее тонкого и духовного движения до самого материального. Исчезло ощущение сцепления. Исчезла связь: это не "причина" того, и это не делается "для" того -- ты не идешь "туда". Все это кажется... Возможно, так видит Всевышний? Возможно, это всевышнее восприятие -- абсолют. Многообразный и вечный и одновременный абсолют... Как те пульсации в переживании двухлетней давности [1962], пульсации Любви, которые взорвались и сотворили мир. Они следовали одна за другой, но не имели связи причины и следствия: каждая пульсация не являлась результатом предыдущей или причиной следующей -- вовсе нет -- каждая была целым в себе. Каждое мгновение Господа полно в себе... Ушло ощущение соединения, ощущение причины и следствия -- все это принадлежит миру пространства и времени. Каждое... (каждое что? Что есть "то"? Ты не можешь назвать это "движением" или "состоянием сознания", ты не можешь сказать "вибрация", все это все еще принадлежит нашему способу восприятия -- так что ты говоришь "вещь": вещь не означает что-либо конкретное), каждая "вещь" в себе несет свой абсолютный закон.

Что означает, что исчезло все, что составляет основание и ощущение связи наших законов Материи. Наши "законы" -- это выводимые следствия, базирующиеся на повторении одного и того же явления: но нет такой вещи, как то же самое явление! Есть извечно новое явление. Каждая "секунда" [если мы говорим о секундах] имеет свой собственный закон. Но тогда это чудесная вселенная! Каждая секунда новая! Каждая секунда свободная! Нет того, что "завтра мне исполнится 89 лет": мне ноль лет каждое "мгновение"! Нет того, что "я должен вынести туберкулез в следующие четыре года": я вылечился от туберкулеза, еще не заболев им, или в тот самый момент, когда заразился им: его просто не существует. Все болезни -- это болезни времени. Наше время очень болезненно.

Как говорит Мать, Решение предшествует проблеме.

Это, эта разновидность связи [горизонтальная] не существует. Вместо этого есть [и Мать сделала вертикальный жест]... Нечто, что не имеет ни причины, ни следствия, ни расширения ни намерения -- намерения чего! Нет ничего, что "нужно сделать"! Это так [и Мать сделала тот же вертикальный жест].

Вертикальное время.

Но самое важное это то, что это переживание является переживанием тела, сознания тела -- если бы оно происходило в разуме, то Разум легко смог бы нескончаемо ходить кругами в вечном безвременьи, а время бы здесь продолжало неумолимо отсчитывать свои 89 лет + 1 день + 2 дня + могила. Но если тело чувствует это, живет этим...? Вероятно, таким было значение этого переживания. Тело должно жить этим непрерывно без того, чтобы "скатываться" из одной комнаты в другую, от одного состояния к другому, от прямой вибрации к искаженной вибрации, от безвременного времени к болезненному времени. Потому что, очевидно, если тело, если Материя может жить этим... это "путает все карты". Мать начала "путаться" все больше и больше -- и, довольно странно (или нет), земля начала "путаться" вместе с ней. Человеческие существа, - сказала она дальше, всегда делают что-то РАДИ чего-то, с целью, причиной, мотивом; даже духовная жизнь, даже духовное усилие -- ДЛЯ прогресса индивидуального сознания, ЧТОБЫ достичь истины, чтобы... это вибрация всегда тянет за собою хвост -- хвост, выходящий на передний план. Но эти клетки осознали, что если они преуспеют в том, чтобы иметь вибрацию без хвоста, то сила возрастет в десять раз -- "в десять раз" по самым скромным оценкам! Иногда разница фантастическая.

И в этом "вертикальном времени" Мать начала быть очень "скользкой" или странной -- текучей. Вот где Адженда начинает оборачиваться магическим лесом. Но микроскопически магическим, или, скорее, это обращение магии: как если бы грандиозное Злое Заклятье растворялось бы, поминутно. Это не "чудеса" происходят, это Злое Заклятье исчезает, в той или иной точке. И поэтому вещи становятся чудесными совершенно естественным образом. Нечего "делать", лишь быть... естественно. Только наше тело вовсе не естественно, вот в чем проблема. Быть Тем: когда вы ТО, все меняется, не субъективно, а объективно, материально. Именно эти микроскопические явления, десятками и сотнями, день за днем, составляют лес с невероятными безднами света, и попадающимися иногда смущающими знаками вопроса. Ведь эти маленькие "щепотки" чуда или прорывы в Злом Заклятьи происходят в теле, вы понимаете... но тело означает множество людей, возможно, целый мир. Та что?... Это великая Сеть. Растворить сеть мира? Возможно, как раз это Мать искала в тот день, когда ее глаза были закрыты, а она сама немного склонилась, рука ее была прижата ко рту, а я сидел возле ее ног на толстом золотом ковре; внезапно она взглянула на меня или через меня с грандиозным взглядом голубой бесконечности, какими были глаза Шри Ауробиндо к самому концу, и она начала говорить по-английски (Так что очень часто я слышал речь Шри Ауробиндо), это были слова Шри Ауробиндо: Через некоторое время я скажу... [долгое время Мать сидела, уставившись перед собой, возможно, на огненное дерево с его желтыми цветами перед ее открытым окном] что в точности подразумевается под нереальностью этой кажущейся материи. Затем, после одного из тех длительных молчаний, которые казались столь вещественно сделанными из бесконечности, как если бы бесконечность действительно была бы здесь, в самом качестве воздуха, но такого легкого воздуха, она добавила по-французски: У меня такое чувство... что я на пороге того, чтобы найти ключ (ключ или метод, не знаю, как выразиться, все эти слова -- вульгаризация), нечто, которое, если вы им обладаете и не находитесь полностью на верной стороне... в одну секунду может вызвать катастрофу. И вот почему интегральная подготовка сознания должна идти рука об руку с восприятием этой Мощи. И есть такая тонкая разница... кажется, что малейшее неверное движение, почти неуловимое, может вызвать катастрофу. Какую катастрофу? Не знаю... возможно, растворение мира.

Растворение мира или Сети? Наша кажущаяся Материя сделается нереальной? Развуалированная Настоящая Материя?

И здесь ты и находишься, как бы стоя на невидимой пограничной линии, с экстраординарной и всемогущей Мощью, которая дает тебе возможность знать и препятствует знанию в то же самое время, с чрезвычайно маленькой тонкостью движения, так что ничто не произойдет слишком рано -то есть, не прежде, чем ВСЕ будет готово.

Шел 1967 год, год первой арабо-израильской войны и первого термоядерного взрыва, произведенного Китаем.

Кажется, что мы у центра проблемы.

Есть лишь одно единственное тело.

Растворение Лжи

Чем дальше продвигалась Мать, тем ближе, как казалось, она приближалась к нечто очень простому и в то же время очень загадочному, нечто, что казалось невозможно... простым. Возможно, вселенная есть ни что иное, как легкая всевышняя невозможность -- должно быть она, несомненно, очень легка для "некто" или неким путем, хотя этот путь еще нужно открыть. Например, сползание в "другую комнату": Мать открывала, что это не была на самом деле другая комната! Здесь также нечто было упрощено, придвинуто ближе, как если бы стены невозможности были бы только в нашем сознании или в нашем способе видения. Тождество просто; всякий раз, когда нечто кажется нам "другим" или "отличным от" или "вне" или даже "не частью того", мы сбиты с толку, потому что все есть То, непосредственно -- только мы неправильно видим, неправильно живем или неправильно чувствуем. В определенном состоянии, состоянии, связанном с Тем, в сущностном состоянии все гармонично и живо с улыбающимся, счастливым миром, а как только... это ничто, ты знаешь, просто введение в атмосферу чего-то диссонирующего -- ничто -- это ощущается как что-то чрезвычайно острое и болезненное. Каждый дает свое собственное объяснение; некоторые говорят, что это падение из Истины в Ложь, другие называют это падением из Света в Тьму, третьи -- падением из Ананды в страдание, остальные... [доктора назовут это болезнью]. Каждый навешивает свое объяснение, но это нечто... У меня нет слов для описания этого, но тело чувствует это, ощущает это очень остро, и оно видит, что в конце этой линии, как следствие, дезинтеграция. И все усилие тела направлено к тому, чтобы восстановить ту внутреннюю Гармонию, состояние, в котором все становится гармоничным, все -- хотя, в их видимости, вещи не сдвинулись! И все же одним способом они чудесны, другим -- отвратительны. И контраст между этими двумя позициями становится все более и более выраженным, с минуты на минуту: в один момент все божественно, в следующий все отвратительно -- это одна ти же вещь. Но это не имеет ничего общего с мыслью или даже ощущением, это чисто материальное [здесь Мать коснулась своего тела]; это разница между прогрессирующей и непрерывающейся Гармонией, которой вовсе нет причины останавливаться, "нечто", нечто столь естественное, такое естественное и... в созвучии с ритмом вечности -- одним словом, То; и внезапно ты падаешь назад в... ТУ ЖЕ САМУЮ ВЕЩЬ. Все то же самое, и все противоположное. Настолько, что у меня ощущение -- материальное ощущение -- совершенной Гармонии, которая может стать, в сознании, серьезной болезнью!

Вы проваливаетесь в ту же самую комнату. Та же самая комната, отделенная чем? Есть лишь разница в сознании или в восприятии, в котором на самом деле нет ничего субъективного, оно очень "конкретное", поскольку в одном случае наступает смерть и конец, а в другом -- непрерывающаяся Гармония. Действительно, жизнь и смерть в то же самое время, в той же самой комнате. Восприятие смерти, восприятие жизни, и это не означает воспринимать нечто, что является смертью: само восприятие есть смерть.

И это другое "состояние" даже не является состоянием сознания: Это СПОСОБ БЫТИЯ, даже не "состояние сознания", потому что это подразумевает, что ты сознаешь "нечто"; это не так, это способ бытия. И этот способ бытия есть то, что выражается в человеческом сознании путем: "О, Божественное!" -- путем противопоставления. Это совершенно естественный, спонтанный способ бытия. В конечном итоге, Божественное является самой естественной вещью в мире. Вот почему мы не видим ее, пока к ней не прибавится некоторая доза философской и религиозной лжи. Но как То стало этим? Как То исказилось?... Все время я иду от одного к другому, от одного к другому, все время [и Мать сделала очень маленькое и непрестанное движение в воздухе туда-назад], как если бы училась -- училась, как То является этим: механизм.

Гармония, становящаяся фатальной болезнью? Без сомнения, мы стоим на границе определенной иллюзии. Ужасающе конкретной иллюзии. Как сказала Мать со своим неизменным юмором: Поди скажи кому-нибудь, мучащемуся желудком, что его боль -- иллюзия! Как можем мы развеять иллюзию боли и смерти? - вот в чем вопрос.

И кто этот иллюзионист?

Переживание продолжалось, неисчислимыми путями, микроскопически, не только в ней, но и во всех больных маленьких образчиках вокруг нее. Внезапно, в течение двух-трех секунд кажется, что ты ухватил ключ. Тогда все, что мы обычно называем "чудесами", кажется самой простой вещью в мире. "Посмотри, это совсем просто, нужно сделать лишь это!" И затем... это исчезает. А когда оно ушло, ты ищешь, ты пытаешься -- совершенно бесполезно. Когда это здесь, оно так просто и естественно! И совершенно всемогуще... Например, возьмем такую вещь, как сила исцеления -- но это вовсе не то, что мы обычно о ней думаем, совсем не то, это не "лечение", ты понимаешь? Это... расстановка всего по своим местам. Нет, это даже не это... Исчезает маленькое нечто, и это маленькое нечто есть... в сущности Ложь. Очень странно. По сути, именно это дает обычному человеческому сознанию ощущения реальности. Как раз это и должно исчезнуть. То, что мы называем "конкретным", "это конкретная реальность", да, то, что дает тебе ощущение реального существования, как раз это и должно исчезнуть и быть замещенным... Это невыразимо. Помню, что после того, как я вернулась, БУДУЧИ теми взрывами, теми пульсациями созидательной Любви, когда я вернулась к обычному сознанию, да, именно то состояние, именно ТО должно заменить здесь это сознание конкретной реальности, которая является и становится нереальной; это нечто безжизненное (оно тяжелое, сухое, инертное, безжизненное), и именно оно дает нашему обычному сознанию впечатление: "Да, это конкретное, это реальное!" Что же, именно это "это", это особенное ощущение должно быть замещено явлением сознания той Пульсации. Это одновременно все-свет, все-мощь, все-интенсивность Любви, и великолепие!... И когда Это здесь, в теле, в клетках, то достаточно повернуть Это на кого-то или что-то, и сразу же все снова выправляется. Так что, выражаясь обычными словами, это лечит: оно лечит болезнь. Но оно не лечит ее: оно устраняет ее! Да, просто устраняет. И сразу же нет никакой болезни. Оно делает ее НЕРЕАЛЬНОЙ.

Сделать нереальной смерть.

Но не сделает ли это также "нереальной" нашу жизнь? Потому что, в конце концов, мы ценим наше "конкретное", у нас нет ни малейшего желания идти бродить в туманный мир сознания, даже если он очень реален другим образом -- мы очень ценим наш земной путь, иначе зачем же мы пришли на эту проклятую планету, именуемую землей? И Мать улыбнулась, она читала меня как открытую книгу: она играла несходностью со мной, внешне, сидя в своем кресле. И это не перечеркивает ничего, вот что чудесно! Все здесь, ничто не уничтожено. Отменена лишь нереальность Лжи, а не нереальность мира. Это лишь явление сознания. Я имею в виду, что это не убирает ничего из Манифестации; нет даже чувства, что убирается Ложь: она просто не существует, ее нет! Все может оставаться в точности таким, как оно есть. Выбор полностью за тобой. Все становится вопросом выбора: ты выбираешь это или то. И в блеске радости, красоты и гармонии, в великолепии светлого сознания, свободного от любого затемнения: его больше не существует. И, действительно, это выбор между жизнью и смертью, так сказать... Если можно выразить это в словах, то можно сказать, что это как если бы невыразимое Присутствие говорило: "Ты видишь, я всегда здесь, а ты не знал этого." И это живет в самом сердце клеток. "Ты видишь, ты видишь, что я всегда здесь, но ты не знал этого." И так что... это просто ничто -- которое меняет все. Вот как мертвая личность может снова прийти к жизни.

Но как работает это сознание не-смерти, где мы можем подхватить его? Что практически делала Мать, чтобы "сделать нереальной" никудышную вещь? Бесспорно, что состояние всех клеток (вибраций, составляющих это тело) -- это то, что делает лечение возможным; то есть, в зависимости от состояния тела оно служит как приемник-передатчик либо, наоборот, как препятствие. Потому что это не действие "высшей силы" ЧЕРЕЗ Материю, на другие тела: это прямое действие, от материи к материи. То, что люди называют "силой лечения" является очень большой ментальной или витальной силой, которая накладывает себя на Материю, несмотря на ее сопротивление -- но это вовсе не то! Это заразимость вибрацией. И, следовательно, это бесповоротно... Здесь, та Вибрация производит впечатление некоего "разбухания". Ты понимаешь, тело в его обычном состоянии связано, зажато, затвердело, можно сказать; но в те моменты оно как бы разбухает, расширяется.

Очевидно, другая разновидность Материи, или материальности, или мода Материи. Нечто на клеточном уровне, в чем Ложь не существует, ее нет. В чем нет смерти. В чем нет нашего затвердения и ложной непрозрачности. В чем нет нашей "конкретности" -- и все же жизнь остается той же самой... минус Ложь. И это естественное состояние. Великое Естественное мира. Сеть Лжи опутала Материю, как она есть; эта сеть есть нечто, что ставит стенку в той же самой комнате -- мы всегда возвращаемся, и Мать всегда возвращалась, к той первой ментализации Материи, тому катастрофическому и пораженческому Разуму, именно он является иллюзионистом! Мы не видим ничего, как оно есть, мы никогда не находимся в прямом контакте с миром и Материей, даже с нашей собственной материей, мы всегда контактируем через Разум: ментальное восприятие Материи. Разум видит нечто вне себя и говорит: это Материя, это птица, это раковая опухоль, это Джон Смит; тогда как тело -- клеточное тело -- не "воспринимает" мир, можно сказать, оно не воспринимает Материю, это не нечто, что тело поглощает снаружи и выдает это как чувство, мысль или определение: оно становится или находится внутри, тело находится внутри мира, в вещах, в людях, в потоке, без какой-либо отделенности. Для него Материя есть... нечто иное. Это поистине как другой мир. Вместо того, чтобы сводить переживание на уровень индивида, индивид сам (говоря "по-телесному") вырастает до размеров переживания. И чем ближе подходила Мать к чистому клеточному уровню, растягивая ячейки сети, тем более "чудесными" становились вещи, естественно чудесными, универсально чудесными, и не нужно делать ничего: просто быть. Быть Тем. И не только исчезает весь аппарат болезни и смерти, но Мать сама становилась совсем иной, как если бы наделенной другими качествами, которые не имеют ничего общего с теми старыми качествами (и все же...). Как только достигаешь той области, области самих клеток, клеточного строения, то сколь более легким все кажется! - воскликнула Мать. Исчезает некая тяжесть Материи: она снова становится текучей, вибрирующей. Что, по-видимому, доказывает, что тяжесть, инерция, тупость, неподатливость есть нечто, что ДОБАВЛЕНО, это не присущее ей качество... Это ложная материя, та, о которой мы думаем или которую мы чувствуем, но не сама Материя, как она есть.

Всемирное обращение сознания?

Так перед нами открывается грандиозное поле открытий. Нечего лечить! Нечего изменять! Есть лишь сеть, которую надо устранить. И смерти больше не будет. Действительно, новая жизнь на земле. Но Мать хотела этой новой жизни для земли, не для самой себя. Она не собиралась становиться "целителем" или летать по воздуху, либо гулять по воде. Она хотела исцеления мира -- исцеления этой ложной материи: сделать ее нереальной для сознания земли. Но кто понял это, даже или особенно среди тех, кто окружал ее? Ты понимаешь, вера человека является предрассудком -это не вера. Это предрассудок. Теперь становится все больше людей, которые думают, что они имеют веру и которые приходят ко мне и спрашивают о смехотворных вещах! Они приносят мне ребенка, рожденного с кривой рукой и думают, что если я наложу свою руку на его, то он будет вылечен... Подобные этому вещи. Это совершенно абсурдно. Это не Сила! Ты понимаешь, они нуждаются в каком-то маленьком чуде по собственным меркам. Человечество все еще очень, очень маленькое, очень маленькое. Но даже люди, которые могли бы иметь некоторую силу... посмотри, как происходит: некоторые люди могли бы иметь определенную силу, им требуется лишь истинное вдохновение -- они боятся этого, мой мальчик! Они отказывают истинному вдохновению, потому что ДУМАЮТ, что вещи должны идти своим "естественным" ходом -- что они называют "естественным". Человечество отвергает истинное чудо! Оно верит лишь в... Есть моменты (Шри Ауробиндо называет это Часом Бога), есть такие моменты, когда возможны истинные, настоящие чудеса; если ты упустишь этот момент, мир сделает свой обычный черепаший шаг. И это трудно -- масса страдания, масса усложнений. Но вера, кто имеет веру? Настоящую веру. Веру, которая здесь, веру в то, что все возможно, прямо здесь, за сетью нашего ментального иллюзионизма -- и без чудесных "сил", без "приспособлений": прямо, естественно, если мы просто проделаем дыру в громадной Стене того, что мы думаем, что вся Наука думает, Наука, упорно цепляющаяся за создание новых "сил", чтобы преодолеть собственную иллюзию. Это не Сила! Сила... прозрачна. Сила повсюду -- чудо повсюду, каждую минуту, отделенное от нас той сетью. Вот то Чудо, в котором мы нуждаемся. Человек в своем естественном состоянии все-могущ -- он позабыл это. Его естественное состояние -- быть всемогущим. В этом состоянии забытья все становится "конкретным", да, в том смысле, что ты можешь получить отметину на свой глаз [Мать указывает на свой левый глаз, пораженный кровоизлиянием], может быть такое последствие, но это из-за того... из-за того, что мы позволяем этому быть. "Конкретная" реальность конкретна лишь для физического разума, который обратил весь мир в фатальное заболевание, потому что заключил мир в свою тюрьму, затем он изобрел законы этой тюрьмы и решил: вот каков мир. "Но, послушай, это раковая опухоль! Но, послушай, это же закон гравитации! Но, послушай, это же за тысячи миль от тебя..." Конечно, все так в этой тюрьме. Но как только вы выбрались из тюрьмы, все становится по другому. Это Божественное. И все остается столь же конкретным и реальным -- оно не подергивается дымкой! Это столь же конкретно, столь же реально, но... но это становится божественным, потому что... потому что это И ЕСТЬ Божественное. Это Божественный, играющий... Он играет на меняющихся позициях. Ты видишь, сколь многими вещами обладает Господь, Он играет всеми ними -- Он играет, Он играет сменой позиций. Так что, когда ты видишь это -- эту Тотальность -- ты чувствуешь такое неограниченное Чудо, что могут быть легко исполнены все цели наших самых чудесных стремлений, и что они будут даже превзойдены. Так что тогда ты утешаешься. А иначе это существование... неутешимо. Он играет материалистом, Он играет духовником, Он играет в тюрьме и вне тюрьмы, Он играет тем, что занимает любую возможную позицию в пространстве и времени -- возможно, пришло время, играть в третьей позиции... естественной, наконец-то, божественной. Потому что в мире никогда не было ничего, кроме Того, только мы выбрали позабыть это на время, чтобы снова обрести тотальность Того через наши мириады индивидуальных глаз.

Это настоящее чудо мира. Простая позиция, всемогущая, потому что она включает в себя все, вместо того, чтобы выставлять все вне своей тюрьмы.

Сколь странны те наши научно-фантастические рассказы, изображающие будущее, и все детские журналы, нескончаемо изобретающие мир, еще более оснащенный чудодейственными супермашинами -- никто не смотрит в направлении упрощения приспособлений, прямой мощи. И чем более чудодейственны их машины, тем более хмуры лица людей, использующих их.

Мать искала именно переход к третьей позиции на базисе мира. Чудо земли.

Все время, все время, без перерыва -- все время тело сталкивается с этим переживанием: когда вы таковы [Мать поворачивает два пальца в одну сторону], то есть, повернуты к Божественному, вещи организуются чудесным образом -- чудесным, это невероятно; и достаточно быть вот так [Мать поворачивает свои пальцы в другую сторону, как если бы она пересекала невидимую стену], чтобы все стало отвратительным, пошло наперекосяк и стало скрипеть: просто микроскопическое движение. И это включает микроскопические и неважные вещи, ты понимаешь -- другими словами, ВСЕ, будь то "важное" или "неважное", это вовсе ничего не значит -- все просто становится чудесным, и все же это то же самое! Но в одном случае ты в боли, ты страдаешь, ты чувствуешь себя несчастным, а в другом случае... И это та же самая вещь. Это просто так [Мать резко поворачивает свои пальцы из одной стороны в другую], это не требует какого-либо времени, нет никакого предупреждения или чего-то подобного: это просто флип-флоп!... как если бы указать, сколь глупым является тело. Это нечто довольно глупое, как живая демонстрация чудесного Сознания, которое грядет и в котором все исчезает как... как нечто утратившее уместность или реальность, и которое просто исчезает. И также демонстрация, что это не только воображаемо, а ФАКТИЧЕСКИ: демонстрация Мощи, так что все это... вся эта тщетная греза жизни, как она есть, может превратиться в чудо, просто вот так, просто с тем обращением сознания. Это переживание повторялось во всех деталях и в каждой области, как живое доказательство. И это не включает в себя "длительный процесс" трансформации, это нечто, что внезапно переворачивает все... И все то же самое, ничто не двинулось, за исключением сознания. Я могла бы выразиться так: тело чувствует, что зажато в чем-то -- да, зажато -- зажато как в ящике, но оно видит сквозь него; оно видит и может также действовать (ограниченным образом) через нечто, что еще здесь, но должно исчезнуть. Это "нечто" производит впечатление заточения. Как оно собирается исчезнуть? Этого я еще не знаю.

Универсальный "ящик".

На уровне клеток.

И Мать осталась задумчивой: То, что нам нужно найти, это связь между сознанием в ОДНОМ теле и сознанием целого. До какой степени есть зависимость и до какой степени они независимы; то есть, до каких пределов тело может быть трансформировано в своем сознании (и, следовательно, в своей видимости) без... без того, чтобы трансформировалось все бытие -до каких пределов? До какой степени трансформация целого необходима для трансформации одного тела. Это предстоит еще найти... И она добавила: Видение коллективного прогресса (наше поле опыта -- это земля), произошедшего на земле, очень ясно, но, взглянув на прошлое, может показаться, что все еще требуется значительное время, чтобы все было готово к изменению... И все же, есть почти обещание... что будет внезапное изменение. Так что тело все пытается и пытается ухватить секрет.

Всемирное обращение сознания?

Последний "бунт", объявленный Шри Ауробиндо, конец ментального ящика.

Но Разум не собирается делать никакого обращения, он слишком занят своими высшими кувырканиями: обращение сознания тела... которое откроет ящик несмотря на нас?

Как произойдет трансформация мира -- или, возможно, она происходит?

Как произойдет переход от ложной материи к истинной Материи?

И что это за истинная Материя, как она работает?

Казалось, что тело Матери стало лабораторией Нового Мира.

XX. ИЗМЕНЕНИЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

Клеточный мост

Мать получала ответы на свои вопросы в своем собственном теле. Она переживала ответ, не зная ясно здесь, снаружи, что все это означает, помимо того, что это была странная жизнь, становящаяся все более странной с каждой минутой, где казалось, что две крайности невероятного великолепия и нависающей дезинтеграции постоянно переплетались: Продвижение по очень острой кромке между двумя обрывами. И никогда не было уверенности, что это "правильный" путь -- хотя, вероятно, все было правильным путем. В первый раз, когда я увидела Шри Ауробиндо, он сказал мне: "Другие приходили подготовить почву и уходили, но теперь это вопрос ДЕЛАНИЯ..." Он тоже ушел. Он ушел. Верно, что он сказал мне: "Именно ты сделаешь это", но он никогда... Ты понимаешь, он сказал это так, походя, как он обычно говорил. Это не было чем-то, что наполнило бы тебя абсолютной уверенностью... И не могу сказать, что я задаю вопрос, потому что это не верно, я не спрашиваю, но обе возможности здесь; да, нет ответа, что будет то или другое. Есть моменты, когда у меня возникает видение, что все будет кончено, а в следующую минуту появляется возможность пройти до конца трансформации. Временами, когда все это полностью путается, когда я спрашиваю Уверенности -- я ясно вижу, я очень ясно вижу, что если клеткам моего тела, телесному сознанию сказать: "Вы бессмертны; все это, все эти трудности являются просто переживаниями; страдание, которому вы подвергаетесь, не имеет значения, это кажущееся разложение не важно: все это просто необходимые переживания, и вы дойдете до конца этого опыта, то есть, до конца трансформации"; если бы так было сказано, тогда, очевидно, это было бы не больше, чем детской игрой -- выдержать трудности -- это пустяк. Но мне никогда так не говорилось! Мне никогда не давалась Уверенность -- время от времени, тело оказывается в неком состоянии, являющемся состоянием бессмертия. Но это не постоянно, это зависит от других вещей; и в ту минуту, когда это "зависит", больше нет всевышней Уверенности. И в то же время нечто вырисовывается: возможно, клетки полностью ослабили бы свое усилие. Если бы им было сказано: "Это не важно, все это не имеет значения, потому что вы протяните до того момента, когда все не будет закончено", тогда, возможно, они бы ослабили свое усилие. Так это все и идет, я продолжаю идти этим путем и не знаю, что произойдет завтра. Вчера я могла бы сказать: да, возможно, это конец... А затем, когда исчезает это состояние и приходит другое, ты говоришь: Что ты имеешь в виду, умереть? Как ты можешь сказать такое? И это не так, что эти два "состояния" сменяют друг друга, одно в противопоставление другому -- это вовсе не так, они почти одновременны! Но иногда ты смотришь этим образом, иногда -- тем. И это все то же самое "нечто", являющееся... Истиной. Нам очень трудно понять, что Всевышний делает все, все время. Вот в чем дело. И [добавила она, смеясь] мы лишь несмышленые дети, которые хотят, чтобы все было по-другому, потому что они вовсе ничего не понимают! Потому что мы думаем: о, если бы это зависело от меня, я быстро бы выстроила вещи правильным образом -- и, Бог знает, что значит это "правильным образом"!

Мать никогда не получала Уверенности -- никогда. И можно сказать, что она не знала ничего до самого конца. И я подозреваю, что здесь кроется гораздо большая тайна, чем мы можем себе вообразить. Матери не предназначалось это знать. Почему? Не только для того, чтобы избежать ослабления ее усилия... Возможно, потому что был ужасающий тест, через который нужно было пройти. Иногда мне кажется, что я ухватываю проблески секрета этого конца.

Вышеприведенные слова датированы 1965 годом. Будет еще 8 лет того особенного состояния, в котором жизнь и смерть кажутся идущими вместе в каждое мгновение, почти без какого-либо перехода от одного к другому. Не знаю, жива я или умерла, - будет она мне часто говорить. Возможно, она разучивала новое состояние, которое не было ни жизнью, ни смертью. Новый способ бытия.

И все странным образом было по-другому, даже беспокойным (для кого угодно, кроме Матери) в том гибридном состоянии, которое по сути было одновременно обоими сторонами барьера. Возможно, мы недостаточно буквально понимаем, что одновременно она была по-настоящему жива на одной стороне и фактически мертва на другой (нашей), все время поддерживая видимость старой привычной жизни. Да, мертва, и все же жива в то же время -- попробуйте вынести что-нибудь из этого! Но в этом состоянии было не так-то легко жить. Как отреагировала бы рыба, вытащенная из воды? Да, некоторым образом нужно быть на обоих сторонах одновременно, чтобы найти тайну барьера. Когда Мать сказала, что она не знает, будет ли это "конец", она имела в виду конец смерти, можно было бы сказать: тело служило необычным звеном между двумя сторонами... как если бы клетки тела были местом встречи жизни и смерти, мостом, той точкой, которая находится на обоих сторонах. Вот где проходит "барьер" или, скорее, где он исчезает. Вот где на самом деле была тайна. Вполне возможно, все странные переживания Матери сводились к одному-единственному переживанию: исчезновению барьера. Некое вторжения бессмертия в ту смерть, которой мы живем, "другого" мира в этот мир. Немного похоже на состояние постоянного воскрешения. Мать является тем исключительным эволюционным свидетелем, который постепенно рассказывает нам не только о том, на что похож другой мир, но и как он может войти в этот. И, в конечном итоге, как он может трансформировать этот. Просто маленькой клеточной сутью. Клеточным мостом.