[No data]

Из грек в варяги

Птица Сирин прибыла в нашу страну вместе с византийскими мастерами, которые приехали после Крещения Руси, чтобы строить и расписывать храмы и княжеские палаты, резать, лить, чеканить и прочими ремеслами ааниматься, а также обучать своему искусству будущих русских умельцев. Изображения существ с женской головой и птичьи телом встречаются на различных предметах прикладного искусства, изготовленных в Киевской Руси в XI-XII веках. Особенно часто - на женских украшениях.

Из Киевской Руси Сирины попали в Новгородскую и Владимирскую земли. Изображения чудесной птицыс женской головой сохранились, например, на Ге

оргиевском соборе, построенном в Юрьеве-Польском в первой половине ХIII века. В ХII-XIV веках в Новгороде изображение птицы Сирин часто использовали в книжной гратфике. Наряду с другими фантастическими существами птицедевы украшали заставки и буквицы (большие заглавные буквы в начале каждой новой главы).

Характерные изображения Алконоста появляются в Московском государстве только в XVII веке и распространяются вместе с развитием искусства лубочных картинок. Птицу Алконост изображали либо отдельно, либо вместе с птицей Сирин. Отличить одну от другой было очень просто: у Алконоста, кроме крыльев, была еще и пара рук. у Сирина -только крылья.

Русский Север, Архангельская и Олонецкая губернии, были районами распространения лубочного искусства. Изображения птицедев часто встречались на настенных печатных листах и оказали влияние на развитие народного прикладного искусства. Отсюда и пошли сирины на сундуках, лавках и прялках с берегов Выга и Онеги, из Великого Устюга. Борка и Пермогорья,

Художник Виктор Васнецов, написавший в 1896 году картину «Песни радости и песни печали (Сирин и Алконост)»; несомненно, знал традиционные русские изображения птицедев. Однако слепо следовать канонам, видимо, не хотел. Его птица Алконост, в отличие от лубочной, лишена рук так же, как и Сирин. Кроме того, до Васнецова нигде не встречается противопоставление их как радостного и печального символов. Вслед за художником эту идею поддержали уже в ХХ веке Александр Блок и Владимир Высоцкий, закрепив за Сирином радость, а за Алконостом - печаль.