Милан. Том 6

Глава 19 В Свердловск!

Вечером Люда спросила у мамы, как обстоят дела с футболками. Задала один ничего не значащий вопрос, а получился занимательный разговор с последствиями.

Анна Александровна, на удивление, этим вечером занималась делом: стояла в своей комнате перед мольбертом и что-то рисовала. Одета в футболку, шорты, на голове платок, по-видимому, для того, чтобы не замазать волосы в краске. Похоже, на маму напало вдохновение!

— Какие футболки, милая? — обернулась Анна Александровна.

Люда чуть не засмеялась: на лице у неё тоже была краска: похоже, случайно задела рукой.

— Ну, про которые ты говорила, — напомнила Люда. — Ты хотела везти их в Свердловск, чтобы продавать или в трибуны бросать.

— Милая, я, конечно, понимаю, что ты иронизируешь, но нельзя же это делать так бесхитростно, — пафосно ответила Анна Александровна. — Там каток совсем маленький, и трибуны при нём, максимум на 100 мест, лишь для своих. Почти такой же каток у нас был в Екатинске. Наверняка там зрителей-то не будет, ради чего туда что-то везти?

— В Екатинске… — задумалась Люда. — Но я… Помню…

Она хотела добавить, что прекрасно помнит, какой был тренировочный каток в ДЮСШОР № 1, но, естественно, промолчала. Однако некий план появился уже сейчас. Что, если попросить маму съездить в родной город? Как она отнесётся к этому? К сожалению, Люда подумала, что отнесётся она крайне негативно, так как разговор на эту тему заводился неоднократно, и мама всегда отвечала, что история с Екатинском закончена окончательно и бесповоротно. Что в одну реку невозможно войти дважды и возвращаться на Урал она не собирается.

— Нас там никто и ничто не ждёт! — неожиданно ответила мама, как будто догадавшись, о чём думает дочь. — И мои родители, и мои друзья, и знакомые, все, кого знали со Стасом, и с кем мы более-менее общались, покинули этот город. А кому-то и сами помогли покинуть. Понимаешь, мне трудно сказать, но действительно, права пословица: в одну реку войти дважды невозможно. Чисто теоретически рассуждая, что я там увижу? Предположим, приеду я в свой микрорайон, увижу те же самые девятиэтажки, ту же школу, всё то же, только люди будут другие. Меня охватят безрадостные воспоминания о былом, я буду грустить.

— Почему ты так хочешь отбросить своё прошлое? — твёрдо спросила Люда. — Что тебя печалит?

— Потому что я сейчас стала другим человеком, — мама положила кисточку на полочку мольберта и сняла перчатки, все сплошь в краске. — Понимаешь, сейчас мой мир находится здесь, передо мной. Мой мир — ты, твой отец и твой брат. И вокруг этого центра мироздания мои друзья и знакомые. Екатинск выпал из этого круга. Иногда… Иногда я вижу какие-то тёмные, страшные сны, как будто я никуда не уехала из этого города, как будто он стал какими-то развалинами, в нём нет людей, нет Макса, нет Саши, нет Люды, нет никого, только печаль и разруха, и как будто я среди всего этого осталась совсем одна, работаю со Стасом на страшном заводе и живу в печали и ежедневной тоске. Это так страшно…

— Ясно, — ответила Люда, подошла к маме и обняла её. — Извини, что спросила.

— Не бери в голову эти мысли, у нас сейчас другая жизнь и совсем другие заботы, — Анна Александровна беспечно махнула рукой, опять надела перчатки и принялась что-то подкрашивать в картине.

Люда взглянула на холст. Тёмная ледовая арена, как будто освещённая огромным земным шаром, нависающим над ней. От шара вниз идут лучи синего цвета, очерчивающие круг на льду. В этом круге, друг за другом, катаются четыре фигуристки. Они изображены так, что трое находятся вдали, а вблизи только одна. И это определённо Людмила Николаева! Только намного моложе, чем она выглядит сейчас. Короткое голубое платье. Чёрные развивающиеся волосы. Зелёные ясные глаза горят огоньками и, кажется, смотрят прямо в душу…

Люда оставила маму заниматься картиной и тихонько вышла из её студии. Похоже, она опять творит шедевр…

…Воскресенье Людмила посвятила сбору на будущий старт, стирке и сушке вещей. Наметилась хорошая новость: кажется, акклиматизация начала отпускать, сегодня, на третий день пребывания дома, сон почти нормализовался, но всё равно, днём состояние было никудышное, и приходилось пить кофе больше обычного. Плюс она заранее, в интернете, нашла и посмотрела фотографии арены, на которой ей предстояло выступать, и действительно, она оказалась совсем маленькой. Скорее, это был обычный учебно-спортивный центр с небольшой трибуной примерно на 200 человек. Плюс каток был забран прозрачными пластиковыми щитами, что говорило о том, что основные соревнования на нём проводятся по хоккею, да и то, судя по арене, это максимум, любительские команды предприятий. Трибуна, естественно, была только с одной стороны, как раз там, где обычно находится скамейка запасных, прямо за ней. С противоположной стороны катка белела глухая металлическая стена.

В сущности, ничего удивительного не было в том, что рядовой этап Кубка России проводится на такой небольшой арене: сезон в зимних видах спорта развернулся по полной, и, естественно, многие ледовые арены оказались заняты, ведь одновременно проходят столько соревнований: в хоккее, причём сразу в двух лигах, в фигурном катании и в конькобежном спорте.

…Вечером, когда сели с мамой ужинать, Люда спросила, поедет она на соревнования или нет.

— Естественно поеду, что за вопрос, — даже с каким-то возмущением спросила Анна Александровна и отложила вилку с ножом. — Да и в свой бывший областной центр съезжу, посмотрю, что там и как. То, что я не повезу туда футболки, не говорит же о том что я вообще не поеду.

— Ты же сказала, что не хочешь входить в одну реку дважды, — рассмеялась Люда. — Так и до Екатинска доберёшься.

— Ну уж нет, до Екатинска навряд ли, — решительно ответила мама. — Я же в первую очередь поеду, чтобы за тобой присмотреть и за тебя поболеть.

— А если бы я попросила тебя, чтобы мы съездили в Екатинск? — неожиданно спросила Люда. — Вот просто взяли бы и поехали? Походили бы по городу, сходили в ДЮСШОР, где занималась Хмельницкая. В твой старый район съездили бы?

Анна Александровна с недоумением посмотрела на дочь, собираясь возразить, однако вдруг передумала. Передумала неожиданно, по одной простой причине: решила наконец-то расставить точки над i. Наконец-то увидеть, и узнать, что так тянет Арину к Екатинску.

— Ты знаешь, ты права, — решительно заявила Анна Александровна. — Раз ты так настаиваешь на этом, что для меня, признаюсь, сильно удивительно, давай съездим в этот Екатинск. До него пара часов из Свердловска. Но тогда придётся Глорию отдавать в зооотель.

— Куда? — с удивлением спросила Люда. — Зооотель? Что это? Гостиница для собак?

— Гостиница для животных, — кивнула головой мама и внимательно посмотрела на Людмилу. — Например, та, в которую мы отдавали Глори, когда ездили на Мальдивы. Мы же вместе отвезли её туда. Называется Friends for pets, на Рублёвке.

— Ура! — крикнула Люда и захлопала в ладоши от радости. — Я знала, что ты самая лучшая мама на свете!

Люда подошла к маме, обняла её и поцеловала в щёку. Кажется, эта поездка может стать действительно интересной…

Анна Александровна внимательно посмотрела на радующуюся дочь. Удивительно, но слова про зоогостиницу Арина проигнорировала, хотя сама искала вип-гостиницу для животных, где состоятельные хозяева оставляют их на время поездок и командировок. Гостиница находилась, понятное дело, на Рублёвке, в отдельном большом доме У каждой собаки был свой номер со свежей постелью, игрушками и телевизором. Каждый день с собаками проводились прогулки и игры с кинологом на свежем воздухе, индивидуальное питание, массаж, купание, массаж и груминг в виде подстрижки когтей и шерсти. Несколько раз в день проводились фотоотчёты. Аря сама восторгалась этой зоогостиницей, а сейчас… Просто-напросто про неё… забыла!

…В понедельник Люда проснулась рано, в 7:00 утра, предстояло лететь в Свердловск. Вещи были собраны накануне, всё уложено, осталось только одеться, позавтракать, и можно выезжать.

Когда проснулась, мама уже по привычке хлопотала на кухне, готовя завтрак. Люда заметила, что в последнее время она не стала ей готовить завтрак отдельно, в виде худосочных салатов, овощей и йогуртов. Сейчас на завтрак ели вместе, всё подряд: сырники со сметаной, сладкие оладьи с повидлом, яичницу с беконом, фруктовые каши, творог со сметаной, изюмом и ванилью. Мама умела разнообразить завтрак и относилась к нему очень серьёзно, считая, что хороший завтрак задаёт тон половине дня.

— Что надевать будешь? — с интересом спросила Людмила, с аппетитом поглощая омлет с укропом и колбасой. — Что-нибудь от кутюр?

— Ну уж нет, — рассмеялась Анна Александровна. — Милая, мы летим, считай, в криминальную столицу нашей страны. Я не хочу выглядеть как источник чьей-то наживы. Поэтому оденусь по-простому, по-народному. Спортивный костюм — наше всё!

Потом, когда после завтрака начали одеваться, Люда в очередной раз поразилась, насколько разную одежду может носить её мать и насколько разная она может выглядеть в ней. В Америку она летала как представительница бомонда, в одежде от кутюр. Для поездки в Свердловск Анна Александровна надела тёплый флисовый костюм бежевого цвета, белые кроссовки, розовую жилетку и белую бейсболку. Лук довершала небольшая спортивная сумка, в которую мама бросила минимум вещей. Почти всё, естественно, бренда Стольникова с логотипом «С». Вид у неё был очень самоуверенный.

— А ты хорошо выглядишь, по народному, — похвалила Люда.

— Милая, мы и есть глубинный русский народ, — внушительно сказала мама. — Я работаю для простых людей! Никогда не отдаляйся от рабочего люда, и всё у тебя будет хорошо! Бери пример с меня! Ладно, хватит разглагольствовать! Поехали в аэропорт!

В аэропорте Бронгауз сильно удивился, когда увидел Анну Александровну. А вот Сашка, стоявшая рядом с ним, ничуть не удивилась, и с большим интересом смотрела как Анна Александровна гордо шествует рядом с дочерью.

— Всем привет! — уверенно сказала Анна Александровна. — Я решила полететь с вами.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Брон. — Это ваше дело. Я только рад буду, что найдётся человек, который будет за нас болеть.

— Здрасти! — поздоровалась Смелая и осмотрела Анну Александровну с ног до головы. В глазах Смелой прятался скрытый смех.

— Саша, ты что-то хочешь сказать? — строго спросила Анна Александровна.

— Эмм, нет… — смущённо потупилась Сашка. — Хорошо выглядите!

— Спасибо, ты тоже, — благосклонно кивнула головой Анна Александровна.

— Пойдёмте на регистрацию, — предложил Брон и показал на стойку.

Люда окинула взглядом помещение аэровокзала и увидела рядом со стойкой регистрации двух девчонок лет шестнадцати, одетых в костюмы сборников, с большими кофрами. Фигуристки! Рядом с ними стоял белокурый мужчина лет сорока, одетый в модный городской кэжуал, с бейсболкой на голове. И эти люди были ей знакомы! Блин, это же девчонки из сборной, две Софьи, а рядом их тренер, кажется, Хворостов. Интересно, почему они не здороваются?

Пока мама начала о чём-то разговаривать с Броном, Люда подошла к Сашке, которая стояла и ковырялась в телефоне. Смелая тоже, как и все, была одета в костюм сборника, на голове белая кепка, из-под которой спадают светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам.

— Слушай, Сашка, я чего-то не пойму, а что они стоят и не здороваются? — с интересом спросила Людмила.

— А ты как будто не знаешь! — Смелая оглянулась, чтобы посмотреть, далеко ли Брон. — Ихняя спортшкола с нашей в контрах. Практически официально.

— Чего??? — изумилась Люда. — В каких ещё контрах?

— А в таких, потому что конкуренты, — заявила Смелая и положила телефон в карман. — Поэтому их тренер и наш виду не подают, что вообще знакомы. В интернете постоянно колкостями обмениваются, шпыняют друг друга. А всё почему?

— Почему? — с недоумением спросила Люда.

— А всё потому, что победы спортсменов, то есть нас, — это денежки от федры! — уверенно заявила, как всегда, бескомпромиссная Сашка. — Ты, кстати, Брону ещё не скинула его профит?

— В смысле, какой профит? — в ещё большем недоумении спросила Люда.

— Ну я не знаю, какие у вас договорённости. Я лично ему 25 процентов от призовых отчисляю, — пожала плечами Смелая. — А ну давай колись, сколько Брону денег башляешь, раз уж ты эту тему затронула!

Надо признать, Люда даже не знала, что и ответить на эти слова Сашки, поэтому лишь недоумённо пожала плечами. Для неё эти слова были как гром среди ясного неба. Какие в спорте деньги? Как можно платить что-то тренеру? Он же зарплату получает! Как тут всё сложно, в этом мире денег и погони за ними. Люди лицо теряют! Что вот сейчас говорить Брону? Деньги ему что ли переводить? А может, наличными надо отдать, чтобы никто не видел?

Однако когда прошли регистрацию, все акценты над i расставила мама.

— Милая, а ты Самуилу Данииловичу разве не перевела его гонорар? — с недоумением спросила Анна Александровна. — Тебе же деньги из федерации пришли за Скейт Америка. Ты раньше, кажется, всегда переводила сразу же после уплаты налога. И я как-то позавчера упустила этот момент из виду. Ты кстати, налог с вознаграждение за Скейт Америка уплатила?

Люда опять оказалась в крайне затруднительной ситуации. Оказывается, действительно, надо перевести деньги куда-то там. Только как? Честно сказать, она вообще первый раз об этом услышала. Кажется…

— Сейчас переведу, — заявила Люда и достала телефон. — Сколько ему надо-то? А сколько налоги?

Анна Александровна с большим недоумением посмотрела на дочь, думая, что она опять прикалывается над ней. Тем более, тон у Арьки был такой, как будто она хочет кинуть милостыню нищему. Но нет, кажется, она вполне себе серьёзна.

— Дай твой телефон! — строго сказала мама, нагнувшись к уху Людмилы. — Сначала от 9000 долларов надо уплатить 6 процентов налога. Это 540 долларов. От оставшихся 8460, если ничего не изменилось, ты должна ему перевести 25 процентов. Это 2115 долларов, и у тебя должно остаться 6345 долларов. Аря, пожалуйста, впредь не ставь себя и меня в неудобную ситуацию. С зарплаты сборника за тебя налоги платит государство, но за призовые ты должна налоги и гонорар тренеру платить сама.

Анна Александровна взяла телефон у Людмилы и быстро, открыв банковские приложения, заплатила налог на профессиональный доход и перевела Брону причитающийся гонорар, о котором Людмила не имела ни малейшего понятия! Потом отдала телефон обратно дочери.

— А я, может, вообще от него уйду! — неожиданно упрямо заявила Людмила. Это был бунт на подводной лодке! Как её все достали уже!

— Так, всё, начались психи! — мама тряхнула Люду за плечи. — А ну-ка прекрати психоз! У тебя перед носом соревнования, и какие бы они ни были по уровню, нужно пройти их достойно, это всё работа на твоё будущее.

В это время объявили посадку на рейс, Люда усмехнулась, иронично покачала головой и отправилась вместе со всеми на трап. Пока шла, её не покидало какое-то странное чувство неловкости за сложившуюся ситуацию, и с чем это связано, она не смогла бы пояснить. Наверное, наиболее точно это можно охарактеризовать по-современному, как «испанский стыд», если бы она знала значение этого выражения. Это когда что-то стрёмное делают они, а стыдно тебе… Люде, привыкшей в СССР, что спорт никак не связан с деньгами, любое напоминание о них в привязке к фигурному катанию казалось абсурдным.

Кстати, пока поднималась к самолёту, одна из Софий, ученица Хворостова, заходившая с самолёт перед ней, неожиданно оглянулась и сложила пальцы в сердечко, очень мило улыбнувшись при этом. И Люда вдруг улыбнулась в ответ, поняв, что ничего не потеряно в этом мире, и он будет такис, каким его хочешь увидеть или даже сделать ты сама. Только от тебя зависит, как ты будешь себя вести и какую среду формировать вокруг. И это внушало большие надежды…