Мистер Декабрь

Глава 16

Марго

— Что ты собираешься делать, когда он уедет домой?

Я бросаю в озеро еще одну горсть хлеба и наблюдаю, как полчища уток кидаются за ним.

— Что ты имеешь в виду?

Она хмурится на меня.

— Он не останется, ты это знаешь, да? Лука скоро снова уедет.

— И? — подсказываю я.

— А что потом? Ты собираешься поехать с ним?

Я хмурюсь на нее.

— С какой стати мне ехать с ним?

Она смотрит на меня с удивленным выражением.

— Девочка, не ври мне, ты без ума от этого парня.

Да, он сводит меня с ума, но не так, как она думает.

— Я думаю, у тебя сложилось неправильное впечатление.

Она закатывает глаза.

— Да, потому что есть так много способов неверно истолковать то, как вы двое проводите вместе время. Вы повсюду прикасаетесь друг к другу.

— Я не говорю, что нет, но разве у тебя никогда не было секса без чувств?

— Только с одним парнем… — она тоскливо вздыхает. — Но ничего, если бы этот великолепный мужчина решил, что хочет делать это на постоянной основе, тогда я бы согласилась не раздумывая.

Классическая Бет, мне следует знать, что лучше не спрашивать ее о сексе без обязательств — девушка влюбится в любого, кто посмотрит на нее дважды, не говоря уже о том, чтобы вставить в нее свой член.

— Ну, у нас с Лукой все будет не так. Мы спим вместе. Он горячий. Это весело. Конец истории.

— Ты так ошибаешься и даже не осознаешь этого. Это лучшее.

— Серьезно? Будто Лука кажется парнем, любящим отношения? Даже, если бы я захотела чего-то серьёзного, а это не так, он бы никогда на это не согласился. Он — игрок, который спит рядом.

— А он?

— Он… что?

— Спит рядом? Потому что Грифф сказал, что он не был ни с кем, кроме тебя с тех пор, как вы, ребята, познакомились.

Я закатываю глаза.

— Что это было? Две недели? Упс...

— Две недели — это большой срок для парня, который так выглядит и зарабатывает на жизнь чем-то, что связано с тем, что на него бросаются женщины.

— Это даже не имеет значения. Мы не вместе. Этого никогда не будет.

Она хихикает, как будто я говорю что-то смешное.

— Если ты так говоришь. — Она уходит, вызывая во мне желание встряхнуть ее.

— Я так говорю.

— Посмотрим, — кричит она через плечо.

Я бросаю остатки хлеба в озеро и следую за ней. Ворчливая, потому что во всем, что она только что сказала, больше правды, чем мне хочется признать, и я могу отрицать всё до посинения, но от этого ситуация не станет менее правдивой.

Я не влюблена в этого парня или что-то в этом роде, но буду скучать по нему, когда он уйдет, и этого я никогда этого не ожидала.

Мое плохое настроение исчезает, как только я вижу Луку. Они с Гриффом над чем-то нервно смеются.

Проклятие, он выглядит таким красивым, когда смеется, на его щеках появляются милые ямочки, а его ярко-голубые глаза оживают.

Он снимает рубашку, чтобы позагорать, и мой взгляд задерживается на каждом кубике его рельефного пресса. Они сжимаются и расслабляются, пока он смеется, удерживая мое внимание.

Меня никогда так не привлекал парень, с которым я занималась сексом, как Лука. Вероятно, это связано с тем, что ни у одного из моих предыдущих партнеров такого тела никогда не было.

Он обращает на меня взгляд и задерживает его на моем лице, а затем скользит по всему моему телу.

Я вздрагиваю.

Будь он проклят.

Он слишком хорош в этой игре. Точно знает, как меня соблазнить, и может сделать это, даже не прикасаясь и не говоря ни слова.

Внезапно мне хочется прогнать Бет и остаться с ним наедине. Так что я не только лгу себе насчет Луки, а теперь еще и ужасный друг. Не говоря уже о эксгибиционизме.

Раньше у меня не было секса в парке, но теперь это на самом верху моего списка.

— Ты выглядишь жаждущей чего-то, — говорит Лука.

Я перевожу взгляд с его туловища на лицо. Он самодовольно улыбается, как будто может читать мои мысли.

— Я голодна, — отвечаю я, опускаясь на разложенное им одеяло.

— Виноград? — предлагает он, ухмыляясь.

Я качаю головой.

— Сэндвич?

— Неа.

Он подзывает меня пальцем ближе, и я иду, поскольку жажду услышать любую грязную вещь, которую он хочет прошептать мне на ухо.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на этом одеяле, малолетка? — хрипит он достаточно тихо, чтобы слышала только я.

Я качаю головой.

— Нет? — задает он вопрос.

Я снова качаю головой.

— Я сказала, что голодна. — Соблазнительно мурлычу я. — Обычно это означает, что нужно что-нибудь положить мне в рот.

Он стонет, притягивает меня к себе и перекатывается всем своим весом поверх моего.

— Будешь продолжать в том же духе, и меня арестуют за непристойное поведение.

— Не говори ерунду, ты не можешь это сделать! — хихикаю я.

— Принято к сведению, — бормочет он, прежде чем прижаться губами к моим.

Тихий стук в мою дверь вызывает ухмылку.

Мы поспорили, что он не сможет держаться от меня подальше всю ночь, и, похоже, я вот-вот выиграю это пари.

Я приостанавливаю просмотр фильма и тихо зову.

— Войдите.

Свет выключен, но я могу различить его широкие плечи и узкую талию в тусклом свете экрана телевизора.

Он закрывает за собой дверь и шлепает к моей кровати, после чего ныряет в простыни, не удосужившись дождаться приглашения.

— Я выиграла. — Хихикаю я, когда он обнимает меня за талию и глубоко вдыхает.

— Мне плевать, — отвечает он, осыпая поцелуями мое обнаженное плечо. — Это довольно хороший приз за проигрыш.

Он целует меня в лоб и хватает пульт из-под одеяла.

— Что мы смотрим?

— Это девчачий фильм, он тебе не понравится.

— Я буду сам судить об этом.

— Хорошо, — соглашаюсь я, ерзая в его руках, чтобы видеть экран.

Он нажимает кнопку воспроизведения, и мы молча смотрим, только он вообще не смотрит на экран, а только на меня.

— Ты упускаешь это, — шепчу я, когда ловлю его взгляд.

— Это мило, раз ты думаешь, что мне не плевать.

— Зачем ты пришел сюда, если собирался просто проигнорировать это?

— Потому что ты здесь, а я умный парень.

Когда он говорит такие вещи, то слишком легко представить, что это правда, и мы можем быть чем-то большим, чем просто секс.

— Ты считаешь себя умным?

— Достаточно умен, чтобы заставить тебя подчиниться моей воле.

Я издеваюсь.

— Я несгибаема.

— О, ты хорошо сгибаешься, детка, — тянет он, нащупывая рукой обнаженную кожу на моем бедре.

— Ты все неправильно понял… я тебя обвела вокруг мизинца, беда.

Он посмеивается, его пальцы скользят ниже.

— Ты думаешь?

— Я знаю, — шепчу я, забывая о фильме.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит он, дергая меня за нижнее белье, и ремешок прижимается к моей коже.

— Что это такое?

Моё сердце колотится в груди. У меня такое чувство, что я знаю, что он собирается сказать. Он смотрит на меня взглядом, который я могу расценить только как обожание.

— Я думаю, это больше, чем…

Его прерывает громкий стук в дверь моей спальни.

Я все еще прислушиваюсь в надежде, что этот громкий шум мне кажется.

Стук повторяется, на этот раз вместе с ним произносится мое имя.

Моя кровь стынет в жилах. Это голос Рика за моей дверью, незадолго до полуночи.

Ничего хорошего из этой ситуации не выйдет, я это чувствую.

— Прячься, — шиплю я Луке.

Я могу только различить выражение его лица в тусклом свете, и он выглядит так, будто вот-вот взорвется.

— Если он тронет тебя хоть пальцем, и я убью его, — шепчет он. — Клянусь Богом, Марго, я не позволю ему причинить тебе боль, к черту тайну.

Мое сердце подпрыгивает от предвкушения, когда он спрыгивает с кровати и занимает позицию так, чтобы оказаться за дверью, когда я ее открою.

Я делаю глубокий, ровный вдох и поднимаюсь на ноги, чтобы открыть дверь.

Затем медленно открываю ее, надеясь, что мне все это показалось, но не повезло.

Рик находится на другой стороне и неустойчиво стоит на ногах.

Пьяный. Снова.

На самом деле, он настоящий лицемер, преследующий Луку за его пьянство, хотя сам не лучше.

Я сглатываю комок в горле.

— Рик?

Он смотрит на меня с тех пор, как я открываю дверь, но его взгляд не сфокусирован, как будто он меня на самом деле не видит.

Он покачивается, пытаясь сосредоточиться на мне.

— Марго, — наконец, говорит он.

— Ты в порядке?

Он ухмыляется, широко и лениво.

— Просто хорошо.

— Тебе было что-то нужно?

— Я… эм… — он шатается, делая шаг вперед.

Я хватаюсь за край двери и чувствую, как пальцы Луки слегка касаются моих, молчаливая демонстрация поддержки.

— Я… хотел… извиниться.

Меня охватывает облегчение. Он здесь, чтобы извиниться.

— Хорошо.

Он снова делает шаг вперед, на этот раз более твердо и менее шатко.

— Ты — красивая женщина, — говорит он, сосредоточивая взгляд на мне.

Это не совсем то, что я имела в виду, когда он извинился, но это все равно улучшение по сравнению с хищником, стоявшим в днях ванной.

Я сужаю щель открытой двери.

— Эм, спасибо, думаю, на этом можно закончить.

— Тебе нужна компания?

Иисус.

Вот вам и улучшение. Он — полный придурок.

Мне не нужно видеть Луку, чтобы знать, что он в ярости. Я чувствую исходящую от него злость. Я могу представить его лицо, то, как его кулаки будут сжаты по бокам.

— Я в порядке. Ты должен пойти в кровать. Спокойной ночи, Рик. — Мой тон настолько решителен, насколько я могу изобразить, учитывая то, как я волнуюсь.

Я собираюсь закрыть дверь, но его нога заставляет ее снова открыться.

— В чем дело? Тебе достаточно одного человека с фамилией Эндрюс? — тянет он.

Я чувствую, как от шока у меня открывается рот.

Он усмехается надо мной, его рука ложится мне на плечо в жесте, которым, я уверена, он хочет соблазнить, но от этого у меня только мурашки по коже.

— Отпусти, — шепчу я.

Его хватка усиливается.

— Отпусти меня, — повторяю я.

Эти два слова, должно быть, оказываются пределом возможностей Луки, потому что, прежде чем успеваю даже моргнуть, я оказываюсь за его телом, дверь с силой хлопает о стену, а моя рука пульсирует там, где Рик схватил ее.

Рик отшатывается назад, на его лице написано потрясение, пока он не понимает, кто стоит перед ним.

— Еще раз так к ней прикоснешься, и я тебя, блядь, убью, — усмехается Лука.

Возможно, он на моей стороне, защищает меня, но я напугана до чертиков. Никогда не слышала столь угрожающего тона.

Я не знаю, глуп ли Рик или просто не боится, потому что он смеется. Он чертовски сильно смеется.

— Я знал, что ты не сможешь держать свой член подальше от нее.

— Это чертовски шедро, старик.

— Она хочет меня.

— Как черт возьми, она это делает?

— Я видел, как она щеголяет в таких откровенных нарядах.

Иисус. Я делала это, но ни в коем случае не ради него. Это только для Луки — всё для Луки.

Я чувствую желчь в горле. Конечно, Рик несет не такой уж бред. Он же не может всерьез думать, что я буду заинтересована в нем, даже в малейшей степени. Идея отталкивающая. Он — муж моей мамы, старый и полный извращенец.

— Она такая же, как и последняя, мальчик, я не виноват, что ты не можешь сделать женщину счастливой.

Я понятия не имею, о чем они говорят, но сейчас не время для вопросов.

Лука сокращает расстояние между ними, и его кулак касается челюсти Рика. Рик даже не предвидел этого, поскольку слишком пьян и неряшлив.

Он отшатывается назад и с громким стуком падает в стену.

— Держись, черт возьми, подальше от нее, — ревет Лука, его грудь вздымается, когда он стоит над отцом. Он бьет его еще раз, на этот раз в нос, и кровь брызжет по всему мягкому белому ковру.

— Ты — маленький чертов придурок, — стонет Рик.

Я подбегаю к Луке прежде, чем он успевает ударить его еще раз, хватаю его за бицепс и пытаюсь оттащить.

Он борется со мной, но на самом деле не хочет меня стряхивать.

Я целую его между лопаток.

— Тсс, да ладно, хватит… он того не стоит, — успокаиваю я.

— Он должен заплатить.

— Он заплатил, пожалуйста, Лука, — умоляю я, — хватит, со мной все в порядке. Я просто нуждаюсь в тебе.

Возможно, я намеревалась сказать это ради него, чтобы заставить его остановиться, но это правда — он мне нужен.

Он расслабляется от моих прикосновений, мои слова успокаивают его.

Наверху зажигается свет, и на лестнице появляется моя мама в пижаме и сонно моргает, пока не видит сцену перед собой.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — требует она ответ, бросаясь к Рику.

Я думаю, это чертовски очевидно. Рик хватается за нос, истекая кровью, а Лука без рубашки, его руки забрызганы кровью отца.

— Ты сделал это? — она смотрит на Луку, пытаясь остановить кровь, хлынувшую из ноздрей Рика.

— Держу пари, что я это сделал.

Мама встает на ноги и делает шаг в нашем направлении, ее взгляд, наконец, останавливается на мне, когда она замечает, как я обнимаю Луку.

— Что, черт возьми, здесь происходит, Марго?

Я никогда не видела свою маму такой злой. Она трясется.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.

— Я, черт возьми, расскажу тебе, что случилось, он…

— Лука, — шепчу я, перебивая его.

Он медленно поворачивается, совершенно игнорируя мою маму, когда смотрит на меня.

Я качаю головой.

— Не сейчас.

Я не могу сказать ей об этом, пока. Не могу разрушить ее надежды, ее мечты, ее брак, ни в полночь, ни в канун Рождества.

Он в замешательстве смотрит прямо на меня.

— Пожалуйста, — прошу я.

Он разочарованно опускает голову, и я его не виню.

— Ничего не было, — говорю я маме, не сводя глаз с Луки.

Он переносит руки с моих плеч на запястья, прежде чем взять мои руки в свои.

— Малолетка.

— Я знаю, — шепчу я. — Только не сейчас, пожалуйста.

Разочарование снова.

— Уйди из моего дома, маленький чертов засранец, — усмехается Рик, сплевывая кровь.

Моя мама бросается к нему, протягивая руки, чтобы помочь ему подняться.

— О, Боже, ты в порядке? — суетится она из-за него.

— Я в порядке, — рявкает он.

Он делает шаг к Луке, и я инстинктивно бросаюсь вперед, прижимаясь спиной к его голому телу и удерживая его. Я не беспокоюсь о том, что Рик причинит ему вред, на самом деле все как раз наоборот.

Один толчок отца, и он сломается. Возможно, я не смогу остановить его во второй раз.

Его теплая кожа встречается с моей, и я чувствую его дыхание на своей шее.

— Марго, — говорит мама в шоке. — Что здесь происходит?

— Я скажу тебе, что здесь происходит, дорогая, я нашел маленького придурка в комнате твоей дочери, а потом он меня ударил.

— Что? — вздыхает мама. — Вы двое? Вместе?

Я не знаю, почему она так шокирована, поскольку сама подталкивала нас друг к другу с самого начала.

— Пошел ты, лживый придурок, — усмехается Лука.

Моя мама смотрит на меня так, будто я пнула ее щенка. Я ненавижу этот взгляд в ее глазах. Я ее подвела. Я никогда не была с ней абсолютно честна, мы всегда были только вдвоем, но все изменилось. Она изменилась, и я тоже.

— Хватит, — говорю я всем.

Я не могу больше этого выносить.

Не знаю, смогу ли пережить еще одно разочарование.

Ни от Луки, ни от моей мамы.

Мне нужна минутка.

Я поворачиваюсь на каблуках и бегу обратно в свою комнату. Лука не говорит ни слова и просто следует за мной.