Мистер Декабрь

Глава 18

Марго

Я просыпаюсь рождественским утром с раскалывающейся головой и красными от слёз глазами. Ну, на самом деле я не просыпаюсь, учитывая, что даже не ложилась спать, но ощущение то же самое.

Сегодня рождественское утро, которое я очень люблю, но сейчас мне хочется натянуть одеяло на голову и исчезнуть.

Этим утром между мной, моей мамой и Риком наверняка возникнет неловкость, но не это не давало мне уснуть до самого раннего утра.

Всё дело в Луке.

Выражение его глаз, когда он попросил меня пойти с ним, мягкость его тона, когда он сказал, что любит меня, то, что я буквально видела, как разбилось его сердце, когда я отказала ему.

Я не знаю, почему не пошла.

Как бы мне не хотелось это признавать, я тоже что-то к нему чувствую. Вещи, которым нет места между сводными братом и сестрой, и уж точно не между мной и таким парнем, как он, но я больше не могу с этим бороться.

Он заставляет мое сердце биться быстрее в груди… он вызывает у меня желание убежать с ним.

Он считает, что быть плохишом — это очень хорошая идея.

Лука Эндрюс — это все, чего я не могу иметь, потому что любовь к нему ничего не меняет.

Его отец до сих пор женат на моей маме. Он все еще мой сводный брат. И по-прежнему помечен ярко-красным флагом.

Я стону, когда слышу, как мама внизу включает рождественскую музыку на аудиосистеме.

Мне может быть двадцать три года, но каждый год мы празднуем Рождество одинаково; колядки, играющие на повторе, и чулок, набитый подарками.

Я думаю, это ее способ попытаться компенсировать тот факт, что у меня никогда не было братьев и сестер в детстве. Всегда только я и она, и это все, что мне когда-либо было нужно.

До настоящего времени.

Мое тело скучает по Луке, а разум переживает из-за него еще больше. Проходит всего несколько часов, но расстояние, между нами огромное. Знаю, что он ушел. Я сдалась около трех часов ночи и пошла к нему в спальню, но все его вещи пропали. Он ушел.

Лука, наверное, уже на полпути к юридическому факультету, и я не знаю, как с ним связаться.

У меня даже нет номера его мобильного телефона, и я точно не могу спросить его отца, где найти парня.

Высокомерный придурок даже ничего не знает о своем сыне.

Я сажусь, протираю глаза и решаю, что мне пора покончить с этим.

Я спущусь вниз, открою несколько подарков, съем все, что смогу переварить, а затем заползу обратно в постель, чтобы чувствовать себя несчастной в обозримом будущем.

Придется подождать еще один день, а уже потом разбить сердце моей мамы. Я не могу сделать это с ней в ее любимый день в году, когда за последние несколько часов я уже разбила два сердца, одно из которых было моим собственным.

При мысли о том, чтобы сесть за стол напротив Рика, мне хочется просунуть голову сквозь стену, но я сделаю это ради мамы.

Я надеваю халат и выскальзываю из двери, а звуки рождественских гимнов становятся все громче, пока я спускаюсь вниз.

Мама внизу покачивается под музыку и роется под елкой среди подарков, которые почти все завернуты и положены туда ею.

Мое сердце падает, когда я думаю о подарке для Луки, который купила несколько дней назад, о том, который мне, вероятно, никогда не удастся ему подарить.

— Гоу-Гоу. С Рождеством! — сияет она, увидев меня, и я не уверена, в какую альтернативную вселенную попала, но прошлой ночи как будто и не было, когда она пересекает комнату и обнимает меня. — Рик готовит вафли.

Меня чуть не тошнит при упоминании его имени, но я останавливаюсь.

Это только навредит моей маме.

— Давай, подойди и раскрой свой чулок.

Я позволяю ей отвести меня к дивану, где неподвижно сажусь, а она передает мне красный чулок с вышитым спереди моим именем.

Я начинаю открывать подарки; косметика, носки, мыло, серьги, новая пижама… все обычные атрибуты здесь, и последние пару лет эти вещи вызывают у меня улыбку, но сегодня я не могу выдавить ни одной.

Бремя на моих плечах тяжелое, ноша давит на меня.

Я хочу, чтобы Лука был здесь.

Знаю, что он предпочел бы быть где угодно, только не в этом доме, но мне приходит в голову, что он находился здесь ради меня. Это все для меня.

— Они тебе нравятся? — спрашивает мама с обнадеживающей улыбкой на лице.

— Мне очень нравится, спасибо. — Я слегка улыбаюсь ей и откладываю кучу вещей в сторону. Делаю глубокий вдох. — Мам, давай поговорим о вчерашнем вечере?

Она вздрагивает, и мне становится не по себе из-за того, что я поднимаю этот вопрос, но, если оставить в стороне все эти разговоры с Риком, я знаю, что причинила ей боль, держа ее в неведении относительно нас с Лукой, и я хочу все исправить.

— Давай поговорим завтра, — предлагает она.

— Мне бы очень хотелось избавиться от этого.

Она кивает, возясь с оторванным куском оберточной бумаги.

— Мне очень жаль, что ты узнала о нас с Лукой таким образом. Не то, чтобы я хотела скрыть это от тебя… но это странная ситуация, понимаешь?

— Если под странным ты имеешь в виду совершенно неуместное, то да, я знаю.

— Мама. — Я не верю, потрясенная ядом в ее тоне.

— Что? Ты думала, что я дам тебе свое благословение? Что я собиралась поддержать вас двоих?

— Ты говоришь, что это похоже на инцест или что-то в этом роде, ради Бога, он не мой брат, мама, он — сын твоего нового мужа, и, честно говоря, я думаю, если бы он мог изменить этот титул, то с удовольствием бы это сделал.

Она встает на ноги, меняет лицо на фальшивую улыбку и смотрит прямо на меня.

— Мы сейчас не будем это обсуждать. Его больше нет, это главное. Я собираюсь помочь Рику.

Я моргаю, не двигаясь, когда она исчезает на кухне. Я не знаю, кем является эта женщина, но это точно не та мать, которую я знаю всю свою жизнь. Тот, кто сделает для меня все и поддержит меня, несмотря ни на что.

Я смахиваю слезу со щеки.

Никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Я хочу побежать наверх и позвонить Бет, но не собираюсь портить ей день и не позволю Рику победить. Я не хочу, чтобы он сломал меня так, как сломал Луку.

Я иду на трясущихся ногах к дереву и роюсь в поисках подарка, который собираюсь подарить маме. Нахожу его, когда она возвращается в комнату, а Рик обнимает ее.

— Вот, — говорю я, толкая подарок в ее сторону.

Она хлопает в ладоши, полуобнимая меня, а я смотрю куда угодно, только не на Рика.

Меня тошнит, когда он ловит мой взгляд.

— Счастливого Рождества, — говорит он, оценивая меня глазами.

У него синяк на челюсти и еще один на носу в том месте, где его ударил Лука.

— Тебе тоже, — бормочу я.

Я наблюдаю, как мама осторожно разворачивает бумагу и складывает ее после того, как развязывает ленту.

Мне хочется, чтобы она поторопилась. Я просто хочу уйти отсюда.

— О, это красиво, дорогая, спасибо! — радуется она, поднимая шелковое платье с цветочным узором, чтобы показать Рику.

Он кивает и улыбается во всех нужных местах.

Змея.

Она выуживает из-под ёлки ещё пару подарков, передавая часть мне, часть Рику.

Я вижу плохо упакованный подарок, который Лука подготовил моей маме. На нем четко написано, от кого он, но она проходит мимо него, как будто его вообще нет.

— Для кого это? — она берет небольшую коробку и переворачивает ее. — Малолетка, — читает она вслух.

Я выхватываю его из ее рук, мое сердце колотится, когда я срываю бумагу, впервые за все утро чувствуя себя живой.

Луки, возможно, здесь нет, но этот подарок от него, и это самое дорогое, что я могу получить за долгое время.

У меня перехватывает дыхание, когда я открываю бархатную шкатулку и достаю изящный золотой медальон, на который я указала в тот день, когда он заставил меня пойти с ним за покупками.

В шоке я опускаюсь на диван.

— Я не могу поверить, что он это сделал, — шепчу я про себя.

— Что это такое? — спрашивает мама.

Я поворачиваю коробку, чтобы показать ей великолепный овальный медальон.

— Это от Луки.

Ее брови удивленно взлетают вверх.

— Этот маленький придурок… — бормочет Рик.

Вот и все. Это все, что нужно, чтобы мой и без того ослабевший контроль полностью ускользнул.

— Ты шутишь, что ли? — бросаюсь я на него, в тот же момент захлопывая крышку коробки. — Ты называешь его придурком? Очень удивительно слышать это от тебя.

— Марго! — огрызается мама.

— Не Марго, я даже не знаю, кто ты сейчас, и держу пари, что ты понятия не имеешь, за кого, черт возьми, вышла замуж.

Вот и все, я разобью ей сердце в ее любимый день. Я сейчас в ударе, и, чтобы меня остановить, понадобится чертовски разрушительный пас.

Лицо Рика бледнеет, но его твердо стоящее тело не колеблется.

— Я точно знаю, за кого вышла замуж.

— Да? Действительно? Как ты думаешь, почему его собственный сын вчера вечером ударил его по лицу?

— Рик рассказал мне, — отвечает она, — он рассказал мне о том, как поймал вас двоих вместе, и как Лука набросился на него, когда он столкнулся с ним.

Я издаю безрадостный смех.

— О, это слишком хорошо! — я указываю на Рика. — Отлично сработано. Я аплодирую стоя. Тебе следовало бы выступать на Бродвее, ты настоящий актер.

— Марго, хватит, ты такая грубая. Я не знаю, что на тебя нашло.

Рик игнорирует меня, вместо этого поворачиваясь к моей матери.

— Все в порядке, Кейт, я же говорил тебе, что Лука окажет на нее плохое влияние.

— Иди нахуй! — кричу я, полностью отрываясь.

У мамы от шока отвисает челюсть.

— Мне чертовски надоело слышать, как ты так говоришь о нем. Он не оказывает плохого влияния, Лука хороший, милый и добрый, и в нем больше мужского, чем у тебя когда-либо будет!

— Он дерзкий, высокомерный и эгоцентричный, — огрызается Рик.

— Да, — соглашаюсь я, все еще злясь, — но в нем есть не только эти качества. Он намного больше, и ты даже не представляешь, что упустил.

— Что? Несколько стриптиз-шоу? Смотришь, как он трясет своим членом? — Рик бросает мне вызов.

— А как насчет того, что он учится на юридическом факультете?

Рик замирает.

— Да, ты не знал этого, не так ли? Он раздевается только для того, чтобы заплатить за это. Так что ему не придется просить у тебя ни цента, и знаешь что? Я не виню его. Я не могла придумать ничего хуже, чем быть тебе чем-то обязанной.

Я пересекаю комнату, целенаправленно выхватываю подарок, который купила для Луки из-под смехотворно дорогого дерева.

Я ухожу отсюда, прямо сейчас.

— Он сказал тебе, что учится на юридическом факультете? — Рик усмехается. — Он действительно тебя обманул.

Я оборачиваюсь, все мысли о том, чтобы уйти, оставлены.

— Он учится на юридическом факультете. Может быть, если бы ты когда-нибудь интересовался своим сыном, ты бы это знал, но я думаю, ты сжег этот мост, когда трахнул его девушку-подростка, верно?

Мама задыхается, закрывая рот рукой.

Рик выглядит так, будто готов задушить меня на месте.

— Да, он рассказал мне, как ты изменил жене с его девушкой. Он мне всё рассказал, и знаешь что? Не могу поверить, что он когда-нибудь снова с тобой разговаривал. Ты — дерьмовый отец и ужасный человек.

— Ты немного искажаешь…

— Ой, иди на хуй, — прерываю я его.

Я поворачиваюсь к маме, которая теперь цепляется за его руку, как какая-то глупая, отчаявшаяся женщина.

— Лука ударил его, потому что он подошел ко мне, — говорю я ей, — и это был не первый раз. Лука защищал меня от него.

— Он бы не стал, — выдыхает она, стоя все еще рядом с ним.

— Да, — отвечаю я, игнорируя боль в груди, поскольку она продолжает предпочитать его мне.

Я ее дочь. Она знает меня гораздо дольше, чем его, но не верит мне.

Я не даю никому из них времени сказать что-нибудь еще, мне нужно уйти отсюда, прежде чем я действительно взорвусь и сообщу маме несколько истин, которые не смогу вернуть.

Они стоят там, объединившись против меня, и я больше не могу дышать одним воздухом с ними.

Я смотрю на коробку в руке и мчусь вверх по лестнице, чтобы кинуть кое-какие вещи в чемодан.

Я знаю, что, наверное, опоздала, но мне нужно попытаться найти Луку, и я могу придумать только одно место, куда можно пойти.

Мне просто нужно его найти.

Он сделает это лучше. И позаботится обо мне.

Он прав. Лука — мой Супермен.