Мистер Сентябрь

Глава 4

Морган

— Ради всего святого, — бормочу я себе под нос.

Не знаю, какого черта подростку требуется так много времени, чтобы собраться, но я разбудила его больше часа назад, а его все еще нет.

— Давай, Итан, надевай шорты, майку и кроссовки, это же не фантастика. Ты правда хочешь опоздать на свою первую тренировку? — кричу я.

— Иду, мам! — слышен крик из коридора.

Я закатываю глаза. До сих пор иногда не могу поверить, что кто-то доверил мне заботу о человеке.

Думаю, я справляюсь, ведь он прожил так долго, и почти без помощи своего отца.

Он выскакивает из комнаты, похожий на мужчину, который большую часть времени не хочет иметь с ним ничего общего, и возвышается надо мной, хотя ему всего шестнадцать.

— Пришлось уложить волосы. — Он ухмыляется своей дерзкой улыбкой и встряхивает головой, а волосы, на укладку которых он потратил Бог знает сколько времени, сползают еще дальше с его лица.

— О, держу пари, твоему тренеру и остальной команде будет все равно, что ты опаздываешь, пока твоя прическа выглядит хорошо.

Он ухмыляется:

— Спасибо, мам.

— За что?

— Ты сказала, что у меня красивые волосы.

Я закатываю глаза:

— Ты невероятен, а теперь садись в машину, пока мы не опоздали.

— Еще один комплимент, — напевает он, когда я подталкиваю его к входной двери.

Он хватает со скамейки бутылку с водой, которую я наполнила для него, когда мы проходим мимо, и бежит к двери.

— Тебе нужно остыть, у нас уйма времени.

Я ненавижу опаздывать, всегда делаю все, что в моих силах, чтобы приходить вовремя, — черта, которую, очевидно, не унаследовал мой расслабленный сын.

Наконец мы садимся в машину и едем в спортивный центр, Итан без умолку рассказывает о какой-то новой игре, которой он научился в тренировочном лагере, где был в прошлые выходные, и о том, что ему не терпится снова увидеть Хантера — парня, с которым он познакомился в лагере, отобранного для участия в команде юных «Тигров» вместе с ним.

Не то, чтобы я не гордилась им за то, что он теперь в команде, потому что я горжусь, просто одна женщина не может вести так много разговоров о баскетболе, а я достигла своего предела около трех лет назад.

Итан всегда одержим игрой.

Полагаю, он перешел к разговору о расписании тренировок на сезон, но я не могу сосредоточиться, поскольку слишком занята мыслями о темноволосом мужчине, который сразил меня наповал прошлой ночью.

Я на собственном горьком опыте убедилась, что от мужчин ничего нельзя ожидать, в конце концов они только подводят тебя, но трудно не видеть в Броуди идеального джентльмена. Он казался милым, внимательным и заботливым. Не говоря уже о том, что он был просто великолепен.

Мужчина не из моей лиги, но, похоже, заинтересован, так что я не собираюсь посвящать его в этот маленький секрет.

— Просто остановись у входа, мам, и мы встретимся здесь позже, — инструктирует Итан, указывая на дверь в здание.

— Хорошая попытка, детка, но я зайду подписать бланки разрешений, а после не буду тебе мешать, обещаю.

Он стонет, когда я заезжаю на парковку — он типичный подросток и не хочет, чтобы его мама куда-то с ним ходила. Ему просто не везет, потому что у него только один настоящий родитель, так что тут не отвертишься.

В последнее время мое появление на школьных и спортивных мероприятиях вызывает у него еще меньше радости, особенно с тех пор, как я услышала, как кто-то из его приятелей назвал меня «милфой» — это было одновременно лестно и невероятно неуместно.

— Хей, там Хантер, — говорит он, оглядываясь по сторонам.

Он распахивает дверцу и убегает, подбрасывая мячик перед собой и окликая своего друга.

— Тогда увидимся там, — бормочу я.

Я хватаю свою сумку и запираю машину, прежде чем направиться в переполненный спортзал. Это тренажерный зал «Тигров» — здесь тренируется и играет основная команда вместе с молодежными, так что Итан давно мечтал о возможности поближе познакомиться со своими кумирами. «Тигры» — его любимая команда, и в этом году им удалось заполучить бывшего игрока, который будет тренировать мальчиков, к большому удовольствию моего сына и его друзей. Последние три недели я только и слышу о тренере Оуэнсе.

Я нахожу стойку администратора и заполняю все необходимые формы для участия Итана в сезоне.

Заглядываю в спортзал; большая группа мальчиков выполняет упражнения, оранжевые баскетбольные мячи летают вокруг в каком-то организованном хаосе, который выходит за рамки моих возможностей для восприятия глаз.

Я замечаю группу женщин — мам, как я догадываюсь, — стоящих в стороне и с интересом наблюдающих за чем-то, что не является их детьми. Знаю, что мне следует уйти и позволить Итану заниматься своими делами, но они все здесь, так что я думаю, что задержаться на несколько минут не повредит.

Нервно подхожу к женщинам. За все эти годы мне так и не удалось подружиться со многими матерями из школ Итана — большинство из них смотрят на меня, задирая носы, из-за моего возраста или чего-то еще, я до сих пор не уверена, но мне удалось поговорить за все время лишь с несколькими из них. С тех пор, как мы переехали сюда, стало лучше, но я бы все равно не сказала, что у меня появилось много настоящих друзей.

Я была молодой, когда появился Итан — очень, очень молодой, — и хотя я больше не стыжусь этого, это было не самое легкое время в моей жизни, и меня по-прежнему часто осуждают за это.

— Хэй, — говорю я, подходя к ним, и неловко машу рукой, но, к моему удивлению, меня встречают улыбками и хором приветствий.

Мы обмениваемся любезностями и сообщаем друг другу, где чей сын. Один или двое из них выглядят всего на несколько лет старше меня.

Мама Хантера, Изабелла, узнает имя Итана, когда я произношу его, и улыбается мне еще шире.

— На что мы все здесь смотрим? — спрашиваю я ее.

— О, милая, ты что, не видела нового тренера? — она драматично обмахивается веером.

Я смеюсь:

— Нет, он сексуальный или что-то в этом роде?

Она понимающе улыбается и указывает в его сторону:

— Он такой красивый, что заставляет меня краснеть целиком.

Я хихикаю, следя взглядом за направлением ее пальца.

Там группа мужчин, большинство из которых выглядят пожилыми и слегка полноватыми, и есть один парень, выглядящий моложе, но на его куртке сзади написано «медик», так что это не он… Я уже собираюсь спросить, о ком она говорит, когда вижу его.

Его.

Блокнот в руке, свисток на шее, копна густых темных волос, самое красивое лицо, которое я когда-либо видела.

Я глубоко сглатываю.

Броуди.

Тренер Оуэнс.

Броуди Оуэнс.

Я же предполагала, что откуда-то его знаю!

Смотрю, как он свистит в свисток и указывает на одного из мальчиков, инструктируя его попробовать что-то там другое.

— Оу, вау, — выдыхаю я.

— Оу, вау — это точно, — соглашается Изабелла.

Я не могу в это поверить. Единственный мужчина, который относился ко мне как к чему-то ценному, единственный мужчина, который пригласил меня на настоящее свидание за многие годы, является новым тренером моего сына.

Броуди свистит в свисток и кричит мальчикам, чтобы они обошли здание. Они бросают мячи и бегут к двери, обгоняя друг друга. Один из мячей катится в нашу сторону, и я отрываюсь от группы, чтобы поднять его. Наклоняюсь, чтобы остановить его, и в тот же момент его задерживает большой баскетбольный кроссовок.

— Спасибо, я сам, — говорит мне голос, поднимая мяч с пола.

Я поднимаю на него взгляд, медленно выпрямляясь, чтобы посмотреть на человека, которому, как я знаю, принадлежит эта нога.

— Моргс? — спрашивает он в замешательстве, узнав меня.

Мне не может не нравиться, как он это произносит. Мой отец называл меня Моргс, когда я была маленькой девочкой. Но это не делает ситуацию менее странной. Он, наверное, думает, что я какая-то сумасшедшая преследовательница, которая последовала за ним сюда.

— Привет, — пищу я. — Так, я полагаю, ты — тренер Оуэнс?

Он медленно кивает, выражение его лица все еще растерянное:

— Извини, ты пришла повидаться со мной или...?

— Похоже, мой сын в твоей команде, — снова пищу я.

Его брови взлетают вверх:

— У тебя есть сын?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю:

— Ты мне этого не говорила.

— Ты не говорил мне, что работаешь тренером по баскетболу.

— Аргументированный довод. — Он медленно кивает, явно все еще обдумывая все это.

— Я многого тебе не рассказывала...… мы ведь не совсем знаем друг друга, помнишь? — напоминаю я ему.

Он хмурит лоб, пытаясь осмыслить эту новую информацию:

— Извини, тебе придется поговорить со мной об этом… сколько лет твоему сыну?

Я сдерживаю смешок. Его растерянное лицо такое милое.

— Шестнадцать.

Знаю, о чем он думает... если моему сыну шестнадцать, то сколько лет мне?

— Ты уверена, что он — твой сын, потому что, черт возьми, ты не выглядишь достаточно взрослой, чтобы иметь ребенка такого возраста.

Пожимаю плечами, на моих губах играет улыбка:

— Почти уверена, что он — мой. Я родила его, если мне не изменяет память.

Он усмехается, хмурое выражение на его лице исчезает и превращается в улыбку:

— Сколько тебе лет, Моргс?

Я могла бы сказать ему, что спрашивать возраст у женщины невежливо, но в конце концов он это выяснит — если, конечно, все еще захочет встречаться со мной после этого откровения.

— Тридцать два... — я пожимаю плечами. — Он появился, когда я была юна.

Дьявольская ухмылка украшает его великолепное лицо:

— Черт, Моргс… ты чертовски привлекательная м…

— Ш-ш-ш, — шиплю я, и с моих губ срывается смешок. — Ты не можешь говорить этого здесь.

— Это моя команда. — Он улыбается еще шире. — Я могу говорить, что и когда захочу.

— Другие мамы смотрят, — говорю я, бросая взгляд в сторону, чтобы убедиться, и, конечно же, все взгляды устремлены на нас.

— Пусть смотрят. — Он усмехается, не отрывая от меня взгляда.

Мы стоим почти неловко, излучая сексуальное напряжение, не произнося ни слова.

Я слышу топот ног — мальчики возвращаются в спортзал.

— Еще круг! — громко кричит Броуди, даже не отрывая от меня глаз.

Слышу хор стонов, но они делают, как им говорят, и снова покидают спортзал.

— Итак… я — мать-одиночка... для тебя это проблема?

Его губы растягиваются в сексуальной ухмылке, голова медленно качается:

— Нет. Для меня это не проблема.

Мне это нравится. Мне это очень нравится.

— Хорошо… это... хорошо, — неуверенно отвечаю я.

— Я лучше вернусь к делу, — говорит он, подбрасывая мяч в руке, отчего я подпрыгиваю.

Он посмеивается и поворачивается, возвращаясь к своей тренировке.

— Бро… тренер Оуэнс, — говорю я, прежде чем он успевает отойти слишком далеко.

Он оглядывается на меня через плечо, и, Боже, он такой сексуальный, что я не могу с этим смириться.

— Сколько тебе лет?

— Столько же, сколько и тебе, — отвечает он, прежде чем подать мяч, и длинные ноги несут его обратно к краю площадки.

Я наблюдаю, как он совершает какое-то хитроумное движение с мячом, прежде чем попасть в кольцо с трехочковой дистанции. Мяч со свистом влетает в корзину.

— Довольно ловко, — бормочу я себе под нос.

Он оборачивается, и от его взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Вау, — выдыхаю я, а мой пульс учащается, когда я на дрожащих ногах возвращаюсь к группе женщин, которые таращатся на меня так, словно у меня выросла дополнительная голова.

Не могу поверить, что он здесь.

Я вдруг жалею, что не надела что-нибудь поприличнее рваных джинсов и белой футболки. Я не нанесла макияж, и мои волосы собраны в небрежный узел, а пряди беспорядочно свисают вокруг лица.

Он, наверное, не может поверить, что я — та самая женщина из бара.

— Ну, это выглядело ужасно уютно, — поддразнивает Изабелла, когда я снова присоединяюсь к группе.

— Я, э-э... на самом деле, немного его знаю, — признаюсь я. — Но я не знала, что он их тренер.

Думаю, нет смысла нести чушь. Такие женщины, как эта, могут учуять фальшь за милю.

— Пожаааааалуйста, скажи нам, что ты встречалась с ним, чтобы мы все могли прочувствовать его через тебя, — говорит одна женщина, в то время, как другая спрашивает, видела ли я его голым.

Я нервно хихикаю:

— Нет, нет... во всяком случае, пока.

Это вызывает такой громкий смех, что Броуди отворачивается от группы мальчиков, которые закончили свою пробежку и собрались вокруг него.

Он натягивает бейсболку на голову задом наперед и ухмыляется нам, этот чертовски сексуальный изгиб его губ, от которого у меня внутри все переворачивается.

Христос.

Мне нужно убраться отсюда, пока я не сделала что-нибудь, что даст моему сыну реальный повод смутиться.