Молодежь на вахте мира

Константин Аблин, секретарь комитета комсомола Челябинского завода им. Колющенко ДЛЯ СТРОЕК КОММУНИЗМА

Недавно в комитет ВЛКСМ зашел Иван Николаев — слесарь-сборщик цеха сборки скреперов. Поздоровавшись, он решительно сказал:

— Хочу на Волгу… Устрой, Костя, пожалуйста…

Мне не впервые приходилось выслушивать такие просьбы. За те два месяца, что я работаю секретарем комитета комсомола, не было дня, чтобы не приходили ребята — знакомые, друзья по цеху, в котором вместе собирали лебедки, и те, кого видел в первый раз. Многие делали вид, что зашли случайно, по пути, потом набирались смелости и требовали немедленно отправить на Волго-Дон, или на Куйбышевгидрострой, или на строительство Сталинградской гидростанции. И много надо труда, чтобы убедить нетерпеливого паренька: совсем не обязательно уезжать с завода, и здесь ты являешься участником великих строек коммунизма.

…Я положил перед Иваном Николаевичем письмо от молодых строителей Куйбышевской ГЭС, в котором они благодарят нас, колющенцев, за досрочно выпущенные дорожные машины. Николаев отодвинул письмо в сторону.

— Знаю, читали всем цехом, — с обидой в голосе сказал он. — Все это я очень хорошо понимаю. Но и ты, секретарь, должен понять меня. Не ради славы и не ради любопытства хочу ехать. Я ведь не навсегда, только посмотрю, как работают наши машины, да покажу, что можно из них выжать. Кто лучше знает скрепер — тот, кто работает на нем, или кто собирал его вот этими руками? Нет, ты скажи…

Напрасно я убеждал его, говорил, что на строительстве хватает опытных инженеров, которые всегда помогут трактористам. Он так и не согласился со мной. Горячился, упрашивал, доказывал. Видя, что все его доводы напрасны, еще больше обиделся, сгреб шапку и, уходя, сказал:

— Работать я, конечно, буду. Но ты мою мечту не топи. На Волгу все равно поеду…

В тот вечер я засиделся, готовил доклад для бюро горкома о том, как молодые колющенцы выполняют заказы для строек коммунизма. Писал, рылся в табелях, сводках, докладных, а перед глазами нет-нет да и появлялось упрямое лицо Николаева и слышался его голос: «Ты мою мечту не топи». На самом деле: кто сейчас не мечтает побывать там, где строят гигантские гидростанции? Я и сам бы поехал туда, если бы предложили… Но мечта мечтой, а землеройные машины для строек надо кому-то делать! И мне вспомнился кинофильм «Далеко от Москвы». Там, вот так же Алексей Ковшов рвется на фронт, а Батманов и Беридзе доказывают ему, что строительство нефтепровода — важное государственное дело, от которого зависит победа. И я пожалел, что не рассказал об этом Николаеву. Пожалуй, он бы понял…

На следующий день ко мне пришел секретарь комсомольской организации первого сборочного цеха Андрей Сазыкин. Было ясно, что он чем-то озабочен.

— Николаев? — неожиданно для себя спросил я. Мне все еще не давал покоя вчерашний разговор.

— Чего «Николаев»? — удивился комсорг. — С Николаевым все в порядке. А вот с четвертым цехом плохо получается. Пришлют детали и успокоятся. Ждем, ждем, остановим сборку, опять ждем. Дорогое время уходит, а их не касается. Надо срочно наладить ритмичную подачу деталей, подогнать поставщиков…

Дело было серьезное. Собрались члены комитета. Кто-то предложил написать от имени комсомольцев и молодежи первого цеха обращение к молодым рабочим механического участка. За эту мысль ухватились. Решили провести собрание в четвертом цехе. Когда обращение было составлено и подписано сборщиками, мы все направились к поставщикам.

Собрание было бурное. Критиковали зло, с воодушевлением. Выяснились главные причины простоев: часто задерживается поступление заготовок, многие станки поизносились, некоторая часть молодежи халатно относится к работе. Нужно было принимать срочные меры. На собрании все молодые рабочие дали слово, что сборка из-за них не будет задерживаться ни на минуту. Они сами решили отремонтировать неисправные станки и взять их на социалистическую сохранность по примеру Нины Назаровой. Здесь же участники собрания написали обращение к магнитогорцам, в котором призывали их не задерживать поступление заготовок.

Примерно через полмесяца, когда я был в первом цехе, мне встретился все тот же Николаев и сказал:

— Теперь поставщики не задерживают… Спасибо за помощь, Костя…

И застенчиво улыбнулся.

— А как же с поездкой, — шутливо спросил я. — Сам-то не утопил свою мечту? Слыхал, что скоро бригада поедет на Волгу?

— Ну, что же, пошлют — поеду… Только и здесь дела много…

Да, дел у нас хватает! Волнующие дни переживает коллектив завода имени Колющенко. Встав на вахту мира, он самоотверженно трудится над выполнением заказов для строек коммунизма. То и дело с заводской погрузочной площадки сходят эшелоны с новенькими бульдозерами, скреперами, канавопалоделателями. Там, на волжских и днепровских берегах они вгрызаются в землю, роют, копают, закладывая площадки для будущих зданий гидроэлектростанций, равных которым нет и не было в мире. Мы горды этим почетным заказом. Наш лозунг сейчас один: «Больше дорожных машин для строек коммунизма!»

Какой радостью дышали лица молодых рабочих из первого цеха, когда они собрали первый скрепер для Волго-Дона! Но еще счастливее были они, отправляя первый эшелон. Говорили жаркие речи, обещали работать еще лучше и все казались на целую голову выросшими. Да так оно, собственно, и есть: выросла духовно молодежь нашего завода, она меряет свой труд с государственной точки зрения и сознает, что этим своим трудом активно борется за мир во всем мире.

…Недавно на завод пришло письмо из Куйбышева. Мы решили ознакомить с ним молодежь цеха сборки лебедок. Был обеденный перерыв. Из красного уголка раздавались голоса. Группа молодых рабочих о чем-то оживленно разговаривала.

— Да нет, это не наш, — говорил маленький юркий паренек, всматриваясь в фотографию из «Комсомольской правды».

— А я тебе говорю — наш. И водитель наш, и бульдозер наш, — горячился другой, отбирая у него газету.

— В чем дело, ребята? — спросил я.

— Да вот снимок напечатан. Бульдозерист Иван Соколов на строительстве Куйбышевского канала выполняет норму на триста процентов. Тот самый Соколов, что у нас на заводе учился…

— Да нет же, не тот, — вмешался третий. — Того Соколова я хорошо знаю. И ты, Володька, не путай. Бульдозер может быть наш, а водитель нет…

— В конце концов неважно, откуда этот Соколов, — прервала ребят Нина Прокопьева, член заводского комитета комсомола. — Я не сомневаюсь, что и другой, тот, который учился в нашей школе бульдозеристов, тоже стахановец. Плохо работать на стройках коммунизма нельзя — совесть не позволит.

— Сейчас вообще нельзя работать кое-как, — сказал слесарь-сборщик Владимир Шаров. — Понимать надо, какое большое дело делаем…

— Правильно, — поддержала Нина. — Хотите послушать, что пишет секретарь Куйбышевского горкома комсомола? Только что получено письмо…

— Конечно, хотим…

Ребята заволновались, теснее придвинулись к столу.

Нина читала ровным, спокойным голосом, очень выразительно:

— Вот это да! — восхищенно вздохнул Володя Шаров. — Молодцы строители. А ведь у нас, ребята, много еще недостатков. Некоторые из нас не выполняют нормы. Надо поставить дело так, чтобы все были стахановцами.

Предложение Шарова дружно подхватили остальные молодые рабочие.

На очередном заседании комитета я поставил вопрос: надо помочь молодым рабочим в совершенстве овладеть своей специальностью, развить еще больше их творческую активность. Но как это сделать? Конечно, посредством стахановских школ. Руководство обучением молодых рабочих мы возложили на Юрия Федосеева. Он поговорил с начальниками цехов, те выделили опытных, любящих свое дело мастеров, и с этих пор каждый день во всех цехах стали проводиться производственно-технические курсы.

Комитет комсомола внимательно следил за их работой. Комсорги цехов персонально отвечали за свои курсы и регулярно сообщали о их деятельности. Там, где дело с обучением молодых рабочих шло плохо, проводились собрания, выпускались «молнии», критикующие отстающих. Некоторых комсомольцев, неаккуратно посещающих курсы, мы обсуждали на комитете. Чувствуя постоянный контроль, молодежь подтянулась, стала активнее участвовать в занятиях, а вскоре очень полюбила их.

В течение полутора месяцев более ста молодых рабочих успешно закончили стахановские школы, 15 человек освоили вторые профессии, сейчас на курсах и в стахановских школах обучается еще сто человек. Все окончившие школы и курсы повысили свои разряды. И когда пришла телеграмма от начальника «Гидроволгодонстроя» тов. Пахомова, в которой он просит колющенцев выполнить заказ по скреперам и бульдозерам досрочно, к Первому мая, молодые рабочие, не сомневаясь, чувству» в себе много сил, сказали:

— Выполним!

Когда идешь по нашему заводу, в глаза бросаются яркие лозунги. Они призывают колющенцев больше выпускать машин для строек коммунизма, бороться за отличное качество продукции, за снижение себестоимости, за внедрение передовых методов труда. Эти лозунги писали комсомольцы. Комсомольцы являются примером не только в труде, но и в учебе, и в массово-политической работе.

Комитет комсомола недавно обратился к комсомольской организации Челябинского педагогического института с просьбой выделить лекторов из числа студентов. В институте охотно пошли нам навстречу. Предложили 52 лекции, из которых мы выбрали самые лучшие, самые интересные, как например: «Великие стройки коммунизма», «Сталинский план преобразования природы», «Человек — преобразователь природы», «Урал — сокровищница природных богатств», «Реки и озера нашей страны и их использование», лекции на естественнонаучные, технические, литературные и другие темы. Теперь каждую неделю к нам приходят студенты педагогического института. Молодежь встречает их, как самых дорогих гостей. Во время лекции собирается столько молодых рабочих, что ни одного свободного места не найдешь. На прощанье студентов благодарят:

— Спасибо… Приходите еще… Помогаете нам работать…

А работают ребята по-настоящему, самоотверженно. Взять хотя бы к примеру токаря-комсомольца Александра Столбова. В эти дни он обтачивает втулку вала барабана лебедки для скрепера. И как обтачивает! Успешно внедрив скоростной метод резания металла и рационально используя каждую минуту рабочего времени, он ежедневно вырабатывает по три с половиной сменных задания. Не отстают от него и токари из комсомольско-молодежной бригады Леонида Лебедева. На доске показателей против фамилий молодых стахановцев Юрия Кузнецова, Андрея Дубровина, Иды Гейкиной всегда стоят цифры 250—300 процентов. Секрет их высокопроизводительного труда — в любовном и творческом отношении к делу. Молодые рабочие всегда хорошо готовят рабочее место и стремятся с наибольшей пользой использовать все 480 минут своей смены. Много у них инициативы, выдумки. Сборщик лебедок Петр Лункин придумал новый способ нарезки резьб отверстий в барабане, переведя ее с ручной на станочную. Таких новшеств, внедренных молодежью, не перечислить.

Особенно радостно, что машины, выпускаемые заводом, все более совершенствуются. Конструкторы, стахановцы-рационализаторы (среди тех и других много молодежи) неустанно работают над созданием новых образцов бульдозеров, скреперов, автогрейдеров. Член технической секции молодых специалистов комсомолец-конструктор Рябухин и секретарь комсомольской организации заводоуправления Полина Хозина в содружестве с другими конструкторами создали новый тип бульдозера, выгодно отличающегося от выпущенных ранее машин. Другой новый бульдозер, носящий название «Колющенец», проходит заводские испытания. Коллектив конструкторов разработал модель исключительно мощного скрепера, который на 100 метров перебрасывает 230 кубометров грунта в час.

Обо всем этом хорошо рассказывают комсомольцы-агитаторы, когда проводят беседы в цехе или молодежном общежитии. И надо видеть, с каким интересом слушают эти увлекательные беседы молодые рабочие. Технический рост предприятия, на котором они выросли и выучились, успехи товарищей по цеху, трудовая доблесть строителей гидростанций — все это для них родное, близкое…

На заводе сейчас нет молодых рабочих, не выполняющих норму. Многие и многие дают в смену два-три задания. Особенно отличается комсомольско-молодежная бригада Петра Кравченко. 400—480 процентов — таков повседневный показатель работы этого дружного коллектива сборщиков. Три-четыре нормы стал давать и сборщик скреперов Иван Николаев.

Кстати, о Николаеве. Его уже нет на заводе. Он вместе с группой комсомольцев-инженеров и стахановцев командирован на «Гидроволгодонстрой».

…В первых числах апреля завод отправлял на Волго-Дон партию досрочно выданных скреперов и бульдозеров. На погрузочной площадке меня встретил Николаев, уезжавший с этим эшелоном. Мы стояли у головного вагона и разговаривали. Вечернее солнце золотило заводские трубы. Пахло весной, сладкой гарью пережженной нефти, свежей масляной краской.

— Ты, Костя, извини меня, — говорил Николаев, поглаживая бок укрепленного на платформе скрепера. — Поругался тогда с тобой. Уезжаю вот, и жалко с заводом расставаться. Ну, ничего, побуду там, помогу, вернусь с новыми силами… На работу я злой сейчас. А ты забудь про тот наш разговор…

— Может быть, останешься? — спросил я в шутку.

Он посмотрел на меня, ничего не сказал и только головой покачал: нет, мол. Помолчал. Потом проговорил, как бы сам с собой:

— Далеко отсюда Волга, а будто бы совсем рядом, вот здесь. Сердцем мы с теми, кто там трудится…

— Так и все советские люди, Ваня. Недаром говорят: стройки коммунизма — всенародное дело.

О многом мы поговорили в тот вечер. Когда дали сигнал к отправке — было темно. Я стоял с группой товарищей и смотрел, как мимо проходили платформы с нашими машинами. Рука еще чувствовала прощальное пожатие Николаева. Прогромыхал последний вагон, и закачались на нем рубиновые огоньки. Мы смотрели им вслед. Казалось, они не удаляются, а растут, сливаются с огнями вокзала, завода, гидростанций… Эти огни были ослепительно яркими, волнующе прекрасными. Огни коммунизма…