Молодежь на вахте мира

Владимир Крестьянинов, сталевар 2-го мартеновского цеха Златоустовского металлургического завода имени Сталина СТАЛЬ ДЛЯ МИРА

Два года тому назад я окончил Серовский металлургический техникум. В вагоне, по дороге в Златоуст, думал: «Ну, что ж, изучил мартеновское, доменное дело, калибровку, буду сталь варить. На выпускных экзаменах неплохо составил проект автоматизированной печи». И представлял я себя мастером, дающим указания сталеварам. А на деле оказалось не-так. Пригляделся в первые дни — и стыдно мне стало за такие мысли. Мне учиться да учиться надо, чтобы стать настоящим сталеваром. Оказалось, что одной теории мало, необходимо изучить все привычки печи, знать ее, уметь управлять ею.

— Ты, парень, не спеши, — советовал мне знатный сталевар завода Василий Матвеевич: Амосов. — Мастером быть всегда успеешь. Работа наша сложная, знать ее надо так, чтобы ни в чем задоринки не было. Тебя учили, и теорию ты знаешь, не сомневаюсь, да ведь теорию надо практикой подкрепить! Настоящий сталевар и теорию знает, и практикой теорию подгоняет.

Подумал я, посоветовался с начальником цеха, с комсоргом и решил пойти подручным. И не потому, что боялся, а потому, что понял — прав был Амосов. Сталеваром сразу не станешь, надо весь процесс работы узнать, тогда во всем и разбираться будешь.

Трудно было на первых порах. То и дело слышна команда: «Мульду руды!», «Подсыпать пороги!», «Дать извести!», «Спустить шлак!». От того, насколько быстро все выполнишь, зависит и успех плавки, вот и вьешься вокруг печи, стараешься сделать все как можно быстрее и лучше. Зато многому научился за время работы подручным. Узнал, как определять состояние плавки при одном взгляде в глазок, как избежать заваливания, как производить доводку, правильно подделывать выпускное отверстие.

С радостью вспоминаю дни, когда приходилось работать с Амосовым — тут уж была подлинная школа стахановского труда. Наблюдал я, как плавит Василий Матвеевич, и диву давался. И как все ладно, легко у него получается! Другие сталевары только норму выдали, а его печь на 40 тонн больше дала. И качество металла лучше, и топлива израсходовано меньше.

Внимательно приглядывался я и понемногу стал разбираться в амосовских приемах. Да и сам он не отказывался учить, секретов своих не скрывал. Подзовет, обнимет за плечи и показывает: так, мол, и так, гляди да мотай на ус. И не только я один, вся молодежь нашего цеха у него училась. Иван Рогулин, Саша Овсянников, Василий Дресвянкин, первый подручный Актуганов — все эти ребята амосовской выучки.

Однажды заболел один из сталеваров. Начальник цеха Петров посоветовался с обер-мастером Любоненко и решил доверить мне эту печь. Услыхал я об этом — оробел: а что если не справлюсь? Спасибо, поддержал секретарь партбюро цеха Котельников. Поговорил со мной, посмеялся отечески над моим страхом, а в заключение сказал:

— Помни, Володя, одно: наша сталь — это сталь мира. Чувствуй за нее ответственность.

Почти год прошел с тех пор, а слова эти я забыть не могу. Сталь мира! Не просто сталь, а именно та, что идет на борьбу с войной.

Василий Матвеевич Амосов, ездивший вместе с другими советскими стахановцами в Болгарию, рассказал нам, как работают там тракторы, сделанные из нашей стали. «Каждая тонна сверхплановой стали, — говорил он, — это лишний трактор, укрепляющий экономическую мощь не только Советского Союза, но и стран народной демократии».

Однажды на время отъезда Амосова мне доверили его печь. В цехе были сталевары и лучше меня. Но раз уж оказали такое доверие — надо его оправдать. Спасибо товарищам, подручным моим, не подвели. Зато приятно было всем нам по окончании смены читать цеховой листок «молния», в котором сообщалось, что комсомольцы, работающие у седьмой печи, набрали 94 балла. Это был хороший результат.

На одном из комсомольских собраний мы дали слово овладеть методом скоростной плавки и варить сталь на час раньше срока. Секретарь цехового комсомольского бюро Фетисов пообещал помочь, договориться, чтобы к нам прикрепили опытного рабочего на завалочную машину. С тех пор стал работать с нами коммунист Павел Патрушев, очень заботливый и очень внимательный человек, умеющий вовремя и хорошо дело сделать и доброй шуткой перекинуться. А от машиниста при плавке зависит многое.

Очень важно в нашем деле быстро производить заправку и завалку. Чем скорее делают это сталевар, машинист и подручные, тем лучше пройдет скоростная плавка. Завалку мы никогда не задерживаем, добиваемся, чтобы шихта для нас заранее была подготовлена, чтобы никаких непредвиденных задержек не получалось. Ошибки при доводке бывают редко, так как все мои подручные превосходно знают секрет плавки: все они учатся в стахановской школе. С одного квадратного метра пода печи нам удается снять 7—8 тонн стали.

Конечно, по сравнению с достижениями магнитогорского сталевара Владимира Захарова этого мало. Захаров снимает по 12—13 тонн. Наши молодые сталевары поставили себе целью выучиться захаровским методам труда и добиться таких же успехов. Сейчас мы усиленно ищем новые приемы скоростного сталеварения, читаем много книг по специальным вопросам, повышаем свои знания, совещаемся, спорим, и дело двигается вперед. Комсомольцы Исаев, Биякин, Ковригин и я дали уже стране несколько тысяч тонн сверхплановой стали.

Всего два года я работаю на заводе, а уже сроднился с ним. Коллектив завода и, в частности, Амосов, Петров, Котельников, Медведев, Любоненко — старшие товарищи, друзья, наставники — научили меня варить сталь, дали путевку в большую творческую жизнь.

Но больше всего благодарю я того, кто дал нам прекрасную молодость, кто сделал труд счастливым, кто постоянно заботится о нас, простых советских людях. С огромным волнением я подписывал письмо уральцев товарищу Сталину.

Вечером я часто сижу за книгами, с любовью изучаю биографию товарища Сталина, читаю мудрые слова гениального вождя и сознаю, что мало еще я сделал, что звание советского сталевара ко многому обязывает. И мне хочется больше и больше давать металла, чтобы росло и крепло могущество нашей советской Родины.