Мой благоверный

Глава 48

Вся дрожа от страха, Шарлотта прохаживалась меж гостями. То, что должно было стать ее триумфом, стало путем на гильотину. Прием оказался выше всяких похвал. Гости были довольны- все ели, веселились, танцевали, поочередно принося хозяйке заслуженные благодарности. После того, как ее представили некоторым титулованным гостям, прибывшим из самого Лондона, и те остались весьма впечатлены как ее красотой, так и манерами, мандраж прошёл, оставив лишь тонкое послевкусие грусти- знали бы они, кто она- даже не заговорили бы. Внезапная догадка ослепила- вот зачем прибыл Фредерик! Услышал о ее новом положении- и тут же явился шантажировать тем, что откроет всем правду. Стараясь скрыть дрожь, потянулась рукой за бокалом шампанского с верхушки огромной пирамиды бокалов украшавшей один из столиков.

— Позвольте помочь, графиня- раздался насмешливый голос рядом. Светловолосый красавец, друг мужа. Лукас, кажется. Кивнув, она исподтишка окинула его взглядом- хорош собой. Но разве влюбленное сердце замечает чужую красоту? Нет, увы, для нее нет никого на свете, красивее Эдвина. Жаль, что поняла она это так поздно.

Эдвин весь вечер был как на иголках- то странный и невесть откуда появившийся родственник. То — это чертово платье, в котором все мужчины в зале едва не сворачивали шеи, глядя на его жену. То восхищение в их глазах, когда Шарлотта оказывалась не только красивой игрушкой, но и весьма интересной собеседницей. К примеру, она со знанием дела горячо обсуждала со стареньким сэром Гримсби, владельцем обширных земельных угодий, что сланец из шахт, который идет лишь на топливо, можно применять в качестве средства от эрозии почвы и в борьбе с сорняками. С леди Селье, хозяйкой знаменитейшего литературного салона, пустилась в воспоминания о прекрасных сонетах Петрарки, и тут проявив весьма отменную память и острый ум. От ее необычной трактовки одного из сонетов леди Селье расчувствовалась, аккуратно промокнув глаза белым с вензелями платочком, и тут же взяла с девушки клятву, что графиня обязательно посетит ее салон, будучи в Лондоне. И даже отъявленная сплетница и любительница поукорять молодежь в распущенности нравов, леди Вестсмит, осталась довольна знакомством с юной графиней. Чинно кивая головой, как китайский болванчик на полке, она вынесла свой вердикт о Шарлотте таким же не в меру болтливым подругам: " Здесь сразу чувствуется порода, воспитание".

Да и просто выглядевшая среди разряженных в пух и прах городских модниц эталоном красоты и строгости жена заставляла мужчин восторженно замирать, глядя на нее с восхищением, а потом, открыв рты, смотреть ей вслед. Природа уже дала ей все, чтобы быть яркой- красоту, необычные глаза изумрудного оттенка, рыжие с отливом в золото волосы.

Невероятное чувство гордости охватило Эдвина. " Его Шарлотта!". Черт побери! Да, его малышка! Хотелось броситься к ней, схватив, закружить посреди зала. Эдвин начал искать ее глазами и нахмурился, найдя- опять этот Лукас! Какого дьявола он ошивается около его жены?! Ему мало дам вокруг, что с неприкрытым интересом поглядывали на него. Веера всех расцветок то прикладывались левой рукой к правой щеке дамы, стоило Лукасу пройти рядом, то указывали на сердце, в открытую флиртуя. Но этот чертов " Золотоволосый Аполлон" весь вечер восхищённо взирал на его жену. Пора положить этому конец!

Решительным шагом направился он к сладкой парочке, что, как его воспаленному ревностью сознанию, казалось воркует словно голубки, не замечая ничего вокруг, как вдруг дорогу ему преградил тот самый " брат" Шарлотты.

— Добрый вечер, милорд. Позвольте представиться- Фредерик Ливерстон, брат прекрасной хозяйки вечера- говорил он тихо, намеренно не позволяя никому из окружающих его услышать. Впрочем, заиграли музыканты, и гости стали разбиваться по парам, уже не так жадно вслушиваясь в чужие разговоры.

— Добрый вечер- сухо кивнул Эдвин, не выпуская из поля зрения сладкую парочку у стола с напитками. Перехватив его взгляд, Фредерик хохотнул:

— Собственно, по этой причине я и решил обратиться к вам напрямую, минуя Шарлотту. Не могли бы вы уделить мне пару минут? Это дело чрезвычайно важное- увидев, что не убедил графа, Фредерик шепотом добавил- оно непосредственно касается вашей супруги.

— Хорошо- бросил Эдвин, с сожалением глядя, как Лукас предлагает его жене танцевать, а она галантно принимает предложение- у вас есть пять минут. Пройдемте в мой кабинет- он вышел из зала, направившись по длинному коридору, связывающему зал и дом.

— Да, да, конечно же- послышалось за спиной- я все понимаю, обязанности хозяина…

Войдя в кабинет, Эдвин уселся в кресло, даже не предложив сэру Фредерику сделать то же самое:

— Я вас слушаю- без особого интереса начал он.

— Возможно, — таинственным шепотом, ппостоянно оглядываясь на дверь, начал сэр Фредерик- я вас шокирую, но ваша жена- отнюдь не та, за кого себя выдает.

— Вот как? — лениво растянул Эдвин, начиная понимать такую пылкую неприязнь во взгляде жены, когда речь зашла о ее брате- что же, просветите меня.

— Понимаете- торжествуя, с неким апломбом начал Фредерик — она- незаконнорожденная. Ее мать была какой-то служанкой, подвернувшейся моему отцу под горячую руку. Старик умел делать хорошо только долги и детей- ухмыльнулмя собственной остроте Фредерик. Видя, что Соммерсби не разделяет его веселья, поспешил шокировать его новостью — так вот, наша Шарлотта- лгунья и обманщица. Заморочив голову моему папаше, она заставила его оплатить ей школу для леди, хоть она- никакая не леди, а такая же шлюха как и ее мать! Моя матушка, упокой Господи ее душу, выгнала эту девку из дома, когда та однажды летом осмелилась приехать на каникулы! Представляете, какой позор! Одна! На накопленные, будто бы, деньги! (Он закатил глаза, словно показывая, что догадывается о способе, которым тогда еще юная школьница накопила деньги) — Вы женились на позорном клейме для себя! Так я скажу!

Увидев, как потемнело от гнева лицо Эдвина, Фредерик обрадовался- он на верном пути. Решение взять с графа денег за молчание о его неравном браке принесет больше выгоды, чем шантажировать этим же Шарлотту. Зачем просить приток, если можешь зачерпнуть из источника. Да еще, глядишь, в друзья к графу попадешь. А, может, и денег не нужно- возможно, граф сможет устроить ему протекцию в Лондоне, где Фредерик давно мечтал жить- непыльная должность гле-нибудь в Министерстве, знакомства. Уже представляя, как будет вращаться в кругу лондонской знати, подавил счастливую улыбку, напустив на себя скорбный вид.

— Я понимаю, вам сейчас неприятно, но выход есть- я считаю… — медленно стал приближаться он к графу

Но докончить умозаключение не успел- удар кулака свалил его с ног. Эдвин бросился на него словно зверь:

— Не смей даже имени ее произносить, ублюдок! — зашипел он, прижав локтем горло соперника так, что тот посинел и захрипел- Если ты ещё раз окажешься рядом с ней ближе, чем на милю, я лично пристрелю тебя как бешеного пса.

Ослабив давление, Эдвин встал, отряхнувшись. Сэр Фредерик жадно ловил ртом воздух, согнувшись в позе креветки.

Выйдя в коридор, Эдвин крикнул слуг. Отдав им приказ вышвырнуть за ворота нежеланного гостя, он вновь направился в зал. Едва выйдя в коридор, он услышал шепот и воркование за портьерой у одной из больших колонн, увитых плющом. Женский голос полушепотом просил мужской остановиться. Мужской же уверял, что их никто не хватится еще пару танцев точно. Послышались вздохи и сдавленный стон. Эдвин рывком отодвинул портьеру, подсвечивая себе сорванным со стены светильником- полная дама средних лет взвизгнув, прикрыла голую грудь руками. Ее кавалер, совсем еще мальчишка, отважно прикрыл ее собой:

— Прошу прощения, я ошибся- извинился Эдвин, не понимая вообще, какого дьявола бросился туда, даже прежде, чем успела промелькнуть мысль " а вдруг это- Шарлотта и Лукас?".

За спиной недовольно шептались застигнутые врасплох влюбленные, слышался шорох поправляемой одежды.

Подойдя к дверям, он замер, застигнутый высоким чистым голосом- неизвестная певица выводила мольбу к возлюбленному, что не отвечал ей взаимностью. Такой горячностью и чистотой первой девичьей любви, такой силой был наполнен ее голос, что Эдвин невольно подался ближе. Недовольный ропот пробежал по столпившимся у возвышения. Некоторые дамы с оглянулись узнать, кто же этот возмутитель спокойствия. У многих из них блестели на глазах блестели слезы. Подавшись ближе, Эдвин едва не остолбенел на месте, словно жена Лота, бегущая из Содома- на пьедестале стояла, слегка прикрыв глаза, Шарлотта. Ее чистый звучный голос отражался от стен зала, возвращаясь эхом. Аккомпанировал же ей…Лукас, будь он неладен.

Едва вытерпев до конца песни, а потом- и то время, когда певица и музыкант принимали благодарности и комплименты, он попытался протолкнуться к жене. Необъяснимая злость бурлила в крови- сколько же еще скрытых талантов в этой чертовке!? Да еще это сборище идиотов вокруг- смотрят на нее словно на святую! И жадные взгляды мужчин- захотелось схватить ее, завернув в плащ, унести ото всех. И любоваться только самому!

Эдвин остановился- что он творит! С той же легкостью, с которой его жена очаровывала этих ничего не подозревающих, жадных до развлечений аристократов, она запустила свои цепкие коготки и в его сердце. Актриса! Вот кем ей стоило быть!

Вполголоса ругнувшись, он направился обратно. Свежий воздух немного охладил- на балконе не было ни души. Тихая музыка доносилась из зала- вечер заканчивался.

— О, Эдвин! — мелодичный женский голосок застиг его, когда он шел по направлению к беседке- как мы давно не виделись!

Шарлотта, запыхавшись, бежала по длинному коридору- гости вышли в сад, в ожидании фейерверка, заканчивающего вечер. Значит, она еще успеет найти Эдвина. В толпе она заметила его, улыбнулась, но муж, нахмурившись, ушёл.

Спросив молоденькую служанку, Шарлотта узнала, что графа видели на балконе. Но там было пусто. Откуда-то сбоку слышались голоса гостей, что ожидали фейерверк. Раздался взрыв- и небо осветили яркие разноцветные брызги. Женщины и мужчины восхищённо глядели в ночное небо, наслаждаясь волшебным зрелищем. Шарлотта и сама невольно залюбовалась.

Какой-то шум невдалеке, у одной из беседок, привлек ее внимание- в полумраке две фигуры, мужская и женская. Мужчина держал женщину за талию. Может, молодые влюбленные решили сбежать ото всех, уделив хотя бы пару мгновений друг другу. А, может, неверный супруг или легкомысленная жена ищут развлечений. Шарлотта уже уходила, как вдруг новая вспышка, звездами рассыпавшегося на садовые дорожки, фейерверка, осветила влюбленных- ее муж и какая-то молодая дама в светлом платье! Женщина обвила руками шею Эдвина, приблизив свои губы к его губам… Шарлотта, не видя дороги, выбежала с балкона, совсем не беспокоясь, что кто-то из слуг увидит хозяйку такой. Да и какая она " хозяйка"?! Остановившись лишь у дверей одной из пустовавших гостевых спален, перевела дух- " Хозяйка!". Как легко человек привыкает к хорошему, забывая то, кем он является.

Войдя в спальню девушка закрыла дверь на ключ- вряд ли Эдвин сегодня будет её искать. Ревность лишала дыхания, вышибала слезы из глаз. Как же больно- говорил ей о любви, и так быстро нашел замену. Голос совести напомнил, что Эдвин тогда верил — все происходящее вокруг- правда. Улегшись поверх покрывала, здобно подумала- лучше бы память никогда к нему не возвращалась. Но тут же осадила себя- грешно строить счастье на несчастье других.

В коридоре послышались голоса гостей- те, кто решил остаться на ночь, расходились по спальням. Каждая из спален была подписана- во избежание недопониманий. Как же Шарлотта удивилась, когда услышала от Эдвина, зачем это нужно- чтобы любвеобильные дамы и господа не перепутали спальню выбранного ими партнера на ночь. Над рассказанной им байкой о том, как однажды на приеме в доме одного сиятельного лорда некий перебравший повеса ворвался в комнату к престарелой матушке духовника самого короля, почтенной и порой даже излишне набожной леди Аттенсборро, с криком: " Ну что, сладкая, готова увидеть моего петушка?" — и распахнул плащ, под которым был совершенно голым. Старая леди, с неожиданной для себя прытью, гнала его тростью до самого выхода под хохот остальных гостей, выбежавших из своих комнат. Еще долго в свете пытались узнать, кем же была та " Sweety", к которой направлялся незадачливый воздыхатель. Но тот, надо отдать должное его чести, молчал словно рыба, и сам посмеиваясь над оглушительным фиаско.