Мой благоверный

Глава 57

Эдвин вернулся домой поздним вечером. Конь, уставший от долгой дороги, был отдан на попечение зевающим конюхам. Сам же мужчина бросился к дому. Он был счастлив как никогда — будущее казалось полным светлых надежд.

Заспанный Кренсфилд чинно принял пальто, после чего был отправлен обратно, в царство Морфея.

В спальне жены было тихо- ничего, сейчас будет громко. Сперва в ее спальне, затем- в его. Откуда он уже не отпустит эту упрямицу- сколько раз ей повторять, что ее место — рядом с ним. В его жизни. В его постели.

Дверь была не заперта. Осторожно повернув ручку, вошел- сразу же смутили вещи, что лежали на кровати. Платья и накидки, шкатулка с фамильными драгоценностями, которые он отдал жене по приезду в особняк- казалось, всё, что жена купила себе, было здесь. Нехорошее предчувствие закралось в голову — бросила его?! Сбежала с любовником, как это пыталась сделать его мать!? Внезапные воспоминания нахлынули потоком: вот отец, весь красный от гнева, кричит на слуг. Вот мать, что поймали на полпути из поместья, смеясь сквозь слезы высказывает отцу, который стоит над ней, сжимая в руках охотничье ружьё, все, что накопилось- что он — тиран и бездушный камень, а не человек. Маленький Эдвин, которого отослали тогда наверх, в детскую, всю ночь плакал и молился, чтобы папа не убил маму. Молитвы были услышаны — наутро отец с матерью как ни в чем не бывало завтракали. Для Эдвина, которому никогда не разрешалось завтракать со взрослыми, в этот день было исключение. Отец самолично пришел в детскую, отведя сына вниз, в столовую. Мать, с отсутствующим видом и опухшими красными глазами, едва заметно кивнула, приветствуя сына. А отец весь раздувался от гордости, словно всю жизнь и ждал этого момента- когда можно будет проявить характер, когда идеальность матери даст сбой. После этого мама словно не существовала в этом мире, механически исполняя все наказы отца. Тот, казалось бы, наконец получивший мечтаемое- послушную дорогую игрушку, обладанию которой завидовали многие мужчины, был зол еще больше чем раньше. Покорность жены и отсутствие любых, даже малейших, эмоций в ответ на его требования, оказалось не тем, чего он хотел. Отец стал пить, запираясь в своем кабинете, срываясь на слугах и сыне.

В детской было пусто. К Марианне Эдвин стучать не стал. Все остальные слуги спали. Кренсфилд, вновь разбуженный, был успокоен словами о прибавке к жалованию:

— Графиня выехала еще днем, по-моему, в деревню. Несколько сумок, с детьми. А приехали за ней на повозке.

"Идиотка!" — всю дорогу к дому Шарлотты Эдвина трясло как в лихорадке. Сотни мыслей роились в голове — вдруг она не вернулась домой? А что, если у нее есть кто-то другой? Возлюбленный, без денег и принципов, что с радостью отдал ее другому? Не может быть, он ведь сам в этом убедился. Он был первым мужчиной в ее жизни.

Тусклый свет на кухне старенького домика из той, счастливой поры их жизни, заставил сердце биться сильнее- она здесь. Привязав лошадь, тихо постучал в дверь. Некоторое время лишь тишина была ему ответом. Затем на кухне осторожно приоткрылась занавеска- в окне показалось усталое лицо Шарлотты.

— Ты- выдохнула она одними губами, но Эдвин понял.

— Открой дверь! — бросил он, глядя ей в глаза. В ответ она лишь грустно покачала головой.

— Открой эту чертову дверь или я ее вышибу! — рявкнул он, теряя терпение. На лице жены отразились поочередно сомнение, спор с собой и унылая обреченность. Спустя некоторое время, показавшееся Эдвину вечностью, она открыла дверь — и тут же сильное мужское тело прижало ее к стене.

— Какого черта я возвращаюсь домой и узнаю от слуг, что ты сбежала?! — защипел он, сжимая кулаки, уперевшись локтями по обеим сторонам от ее головы. Шарлотта лишь воинственно выпятила подбородок:

— Потому что я устала. Не хочу такой жизни ни доя тебя, ни для себя! — злобным шепотом бросила она.

— Неужели? А ты не думаешь, что немного припозднилась с решением? Как там, напомни, " и в горе, и в радости"- помахал он рукой с кольцом перед лицом жены.

— Но я… — слабо попыталась оправдаться она.

Эдвин не дал ей продолжить:

— Дети у себя, наверху? — получив утвердительный ответ, он страстно поцеловал жену. Хрипло дыша, прижался лбом к ее лбу- я должен быть смелым за нас двоих. я люблю тебя- услышав ее тихий вздох удивления, прижал к себе еще сильнее — да, я люблю тебя. И не позволю никуда уйти. Никогда, запомни это!

Шарлотта обмякла в его руках, задрожав в беззвучном плаче.

— Я знаю, и ты меня любишь, можешь даже не говорить — улыбнулся он, с нежностью гладя ее непокорные кудри. Услышав нечто отдаленно похожее на " самодовольный павлин" лишь хмыкнул:

— Возможно. Но только твой. Только твой. И ты- только моя, ясно? Никаких сомнений, никаких вариантов другого будущего. Я люблю тебя, и буду повторять тебе это миллион раз в день, чтобы ты поверила.

— А как же… ложь? — тихо шмыгнула носом Шарлотта.

— Ну, и она в конечном счете помогла, очень сократив период ухаживания- засмеявшись, поцеловал ее в шею. Шарлотта пыталась протестовать — какое ухаживание могло быть между графом и незаконной, но Эдвин лишь поцеловал ее снова:

— Хватит думать о прошлом. Отныне мы живем настоящим. Правда, в нем есть место для пары уроков… И первый из них- никогда не смей от меня уезжать!

С этими словами он подхватил жену, недовольно бормотавшую что-то грязных сапогах и недавно вымытом полу, и понес ее на второй этаж, в спальню.

— Люблю тебя….люблю….люблю- как заведенный твердил между поцелуями. Будто отдавал долг за все дни, что провел в глупых терзаниях и борьбе с собой, борьбе с правдой. Ребенок, которого никто не любил, боявшийся привязаться к человеку, чтобы потом не ощутить боль от равнодушия. Этот маленький испуганный мальчик внутри него сейчас несмело улыбнулся, осознавая, что любить- это огромное счастье. Даже безответственно- несчастны те, кто не испытал этого сладостно-томительного счастья в жизни. А мужчина желал лишь одного…

— Я не выпущу тебя отсюда, пока не услышу, что ты моя — севшим от возбуждения голосом шептал, раздевая ее- будем мириться хоть неделю. В разных позах — с удовольствием отметил, как широк раскрылись глаза жены, а дыхание стало тяжелее- она хочет его не меньше.

Стремительно освобождая жену от платья и нижнего белья, целовал ее лицо, шею, нежные плечи. Прижимаясь возбужденным мужским естеством к ее животу, с удовольствием отметил, как загорелись ответной страстью ее глаза. Скинув с себя остатки сковывающей движения одежды, подхватил Шарлотту на руки, заставив обхватить его ногами. Когда влажное шелковое тепло ее лона коснулось пульсирующего желанием органа, Эдвин не смог сдержать стона. Войдя в нее, хрипло застонал от наслаждения. Шарлотта, обвивая его шею руками, прижималась грудью к нему, всхлипывая от страсти. Острые вершины сосков касались его горячего торса, скользя вверх-вниз. Влажные шлепки разгоряченных тел возбуждали, заставляя подниматься на пик страсти. Нежные стеночки ее лона стали сокращаться, обхватывая член все сильнее, и Эдвин взорвался внутри жены. Мощной волной оргазм вознёс к небесам, заставляя тело стать невесомым, а затем опустил на землю.

Несколько мгновений Эдвин, тяжело дыша, приходил в себя. Отнеся жену к кровати, уложил поверх покрывала и лег рядом. Обнял, гладя по волосам.

— Я тоже люблю тебя- тихо произнесла Шарлотта. Лежп на его груди, она приподняла голову, глядя в глаза мужа- очень люблю. Я полюбила тебя…Еще в первый день, когда увидела. Просто… Просто скрывала это даже от самой себя, пытаясь прикрываться тем, что ты просто раздражаешь меня, и поэтому я столько думаю о тебе.

Эдвин это знал и раньше, чувствовал. Когда он позволил своим чувствам выйти наружу, то стало так легко сознавать мотивы ее поступков, ее поведения, отношения к нему. Даже своим бегством эта самоотверженная маленькая дурочка пыталась спасти первым делом его- от пересудов в свете.

— Ну, это мы выяснили, как и то, что мы вместе навеки- он поднял бровь, иронично глядя на неё — ведь так, никаких больше побегов?

— Нет — покраснев, покачала она головой.

— А теперь…знаешь, чего я хочу сейчас больше всего на свете? — он качнул бедрами вперед, заставив жену покраснеть еще сильнее- есть. Я ведь не обедал и не ужинал- так спешил к одной графине — беглянке.

Шарлотта шутливо стукнула его кулачком:

— Спускайся, я затоплю печь и разогрею остатки ужина.

Суетливо натягивая на себя платье, пыталась укрыться от жадного мужского взгляда.

Чуть позже они сидели в полутемной кухне, согретые теплом печи, смеясь, аккуратно выхватывали пальцами со сковородки горячий жареный картофель с ветчиной, запивая прохладным вином и говорили. Говорили обо всем на свете, шутя и поддразнивая друг друга- Эдвин, улыбаясь, отметил про себя, что никогда в жизни еще не был настолько счастлив. Даже потеряв часть воспоминаний, он готов был голову дать на отсечение, что это так. Поистине правы те, кто говорит, что счастье не в деньгах. На старенькой кухне, в обветшавшем доме, с почерневшей от золы сковородки еда казалась гораздо вкуснее, нежели на самых изысканных приемах, для которых готовили нанятые именитые повара. А компания в лице нежно улыбающейся ему жены — самая лучшая, единственная, которая нужна навсегда, на всю жизнь..