Мой благоверный

Эпилог

Эдвин читал детям сказку, изредка зевая сам. Сегодня весь день они провели в деревне. Местные, сперва сторонившиеся графа, потихоньку вновь стали считать его своим, тем Эдвином, что наравне с ними строил школу, что передавал ужасной ночью пожара ведра с водой, что под дружный хохот мужчин пил в ночь мальчишника тосты за будущую счастливую семейную жизнь.

— Уснули- тихо спросила жена, тихо подкравшаяся сзади. Положив руки ему на плечи, поцеловала темноволосую макушку.

Эдвин, встав со стула, прижал жену к себе:

— Да- тихо ответил- пойдем-ка и мы поспим? — он нежно погладил рукой округлый живот жены.

Немного позже, когда уставшие и размякшие от любви, они лежали в кровати, выбирая имена будущему малышу, Эдвин вдруг хлопнул себя по лбу, усмехнувшись:

— Я совсем забыл, Рейф писал. Он скоро навестит нас- и не успела Шарлотта открыть рот, ответил- Да, он нашел ее. Но это — не вся новость.

— Боже, какое счастье- смахнула слезу ставшая в последнее время излишне сентиментальной жена- не томи, а что ещё он написал?

— Скажу, если поцелуешь — хитро прищурился Эдвин, прижимаясь к ее губам…

Томас Кармайкл Блекуотер, граф Соммерсби, родился месяц спустя. Его появление на свет было ознаменовано тройным праздником — помолвкой леди Марианны Сент-Клер, дочери лорда Дэшила и сэра Джейкоба Фитсби, одного из " безумной четверки", как прозвали в школе для мальчиков Рейфела, Лукаса, Джейкоба и Эдвина, а также открытием двух школ для детей арендаторов двумя соседями графа Соммерсби.