Мой бывший тёмный властелин (СИ)

Глава 39

Эйдория

Кардинал Регнумский с трепетом коснулся лежащей на бархатной подложке короны, взял ее, прошептал молитву и направился ко мне. Я стояла на коленях у алтаря Святой матери, с нетерпением ожидая, когда свершится то, ради чего мы все здесь и собрались. Отец на небесах наверняка будет гордиться мной.

Возложив корону на мою голову, кардинал громко объявил:

— Поприветствуйте вашу новую королеву!

Со всех сторон тут же раздались крики «Да здравствует королева Оливия!»

Заиграла музыка, и я поднялась на ноги. Внимательно оглядела присутствующих в храме, и указала на графа Рогнума, призывая того подойти. Именно этот человек помог мне вернуть трон, сплотив вокруг себя верных короне аристократов, и стал моей правой рукой. Когда, после долгих перипетий я вернулась во дворец, оказалось, что меня там давно ждут. Поставленный Альянсом временный правитель был мертв, а остатки войска бывших союзников разгромлены объединенными силами аристократов Регнума. Дворяне планировали это давно, не желая видеть чужеземца на троне, но раньше просто боялись идти против Альянса. Пока во дворце не появился император, и самолично не убил регента, тем самым развязав аристократам руки.

Возвращение наследницы высший свет встретил с радостью, ведь кроме меня больше не осталось ни одного претендента королевской крови, а борьба за власть в и без того ослабленной долгой войной стране привела бы к окончательному краху всего и вся. И тогда соседи просто поглотили бы Регнум, урвав себе кусок побольше. Это понимали почти все, и несогласных видеть меня на троне практически не было. Благо, законы страны позволяли женщинам править.

Когда из толпы вышел немолодой, но подтянутый мужчина с черными, присыпанными сединой на висках, волосами, и подошел ко мне, я протянула ему руку. Граф громко произнес присягу и поцеловал мое запястье. Остальные аристократы, склонившись в поклоне и приложив сжатую в кулак правую руку к сердцу, слово в слово повторили за ним его слова. На этом церемония завершилась. Я официально стала королевой.

Последующие дни летели один за другим, складываясь в недели и месяцы. Стараясь за делами забыть о Фэре, я с головой погрузилась в восстановление королевства, назначая новых людей на должности, решая текущие проблемы, и пытаясь объять необъятное. Моталась по стране, заново открывая ее для себя, знакомясь с простым народом и узнавая много нового.

Уставала ужасно, иногда сил не хватало дойти даже до спальни, и засыпала прямо в кабинете. Но не жалела об этом, ведь так у меня не оставалось времени на скорбь об утраченной любви. Я жила надеждой, что больше не услышу об императоре, и со временем смогу выкорчевать его из своего сердца.

Но, видно, тому не суждено было сбыться. Сперва я узнала о том, во что долго отказывалась верить, и о чем решила умалчивать до последнего. А после до Регнума докатились вести об императоре. О том, что он окончательно сошел с ума и решил погубить весь белый свет.

Интерлюдия

Замок императора почти обезлюдел. Редкие слуги, до конца оставшиеся преданными своему правителю, ходили по коридорам с опаской, стараясь лишний раз не попадаться Фэриону на глаза.

Внезапные перемены в его поведении напугали подданных, а когда всего лишь за неверный взгляд император прикончил одного из стражей, разбежались и они, заявив, что присягали на верность совершенно другому человеку.

Но императору было все равно. Рядом с ним не место трусам и предателям!

Непроглядная тьма его магии, поглотившая разум, нашептывала, что враги повсюду, что он должен опередить их, и убить всех и каждого. Все это время Фэриона сдерживало лишь одно. Стоящее перед глазами заплаканное лицо Лив, и те слова, произнесенные обреченно: «Лучше сразу убей».

Дни и ночи император боролся с внутренними демонами, в минуты просветления осознавая — он сам виноват во всем, что с ним произошло. Чуть не совершив непоправимое, он разрушил незримую связь, соединяющую его с Оливией, и на него пало проклятие. Но Фэрион не умер, произошло кое-что пострашней. Магия почти свела его с ума, и недалек тот день, когда он окончательно утратит разум. И потому скоро мужчина останется совсем один. Даже те, кто служил ему с самого его рождения, не станут хранить верность опасному безумцу, который в любой момент может их убить.

В двери кабинета, где император в последнее время находился почти постоянно, нерешительно постучались.

— Войдите! — раздраженно бросил Фэрион, а после выругался, вспомнив, что заперся на замок, дабы его никто не тревожил.

С неохотой встав из-за стола, он подошел к двери и отпер ее, впуская внутрь канцлера. Мужчина был одним из тех, кто решил остаться рядом с ним до последнего, и ему пока удавалось избегать гнева императора.

— Зачем пришел? — хмуро уставился он на Альмута, чувствуя, как тьма внутри зашевелилась, приказывая немедленно убить стоящего перед ним человека.

— Пришло послание от наших шпионов в Регнуме, — вояка достал из кармана конверт, но не спешил отдавать его Фэриону.

— Что там? — встрепенулся император, и мрак в душе трусливо отступил, прячась до поры, до времени.

— Я не стал читать, — ответил ему канцлер. — Да и вам, Ваше величество, не советую. Лучше вам отпустите воспоминания о ней, и начать жить заново.

Очередная попытка Альмута воззвать к его разуму возымела обратный эффект. Вырвав послание из рук мужчины, Фэрион нетерпеливо вскрыл конверт, и развернул сложенный втрое листок бумаги. Тяжело вздохнув, канцлер вышел, оставляя императора одного.

Прочитав о том, что Оливия стала королевой, Фэрион невольно улыбнулся, искренне радуясь за ту, что хоть ненадолго, но подарила ему счастье. Но когда его взгляд дошел до следующих строк, так долго выстраиваемые им барьеры рухнули в одночасье.

«Есть подозрение, что королева ждет ребенка. Срок примерно пять месяцев. Кто отец, неизвестно».

«Он не твой… — тут же зашептали голоса в голове мужчины. — Она заслуживает смерти… Предательница…»

— Неет! — заревел Фэрион, отбрасывая скомканное послание в сторону. — Это неправда!

«Она носит под сердцем ребенка Эрвина… Убей ее!»

Рухнув на колени, император схватился за голову, в которой словно разом поселились сотни демонов, разрывающих мозг на части.

— Нет, — прошептал он, утихая. — Я не могу… Не буду…

«Тогда убей тех, кто виноват в этом. Уничтожь Альянс!» — нашла выход Тьма, и воля Фэриона прогнулась, ослабнув под ее напором.

Поднявшись на ноги, он бросил взгляд в зеркало, и из отражения на него глянуло жуткое подобие прежнего императора, с почерневшими глазами и бледной, как у мертвеца кожей.

«Да, во всем виноваты именно они. И я убью их, уничтожу каждого, кто встанет у меня на пути!»