Мой холодный герой

Глава 24

Следующие три дня проходят, как в тумане.

Я почти не сплю, почти не ем… Да и вообще ни с кем не разговариваю, кроме полицейских, которые все еще пытаются найти место крушения самолета.

— Поймите, мы делаем все возможное. Но там горы, сильные ветры, снег, почти круглые сутки стоит густой туман, видимость приближается к нулю.

Поисковые бригады работают. Мы их ищем. Надеемся на лучшее, — в который раз объясняет капитан МЧС.

— Вы надеетесь?! Егор жив! Он жив… — на глаза наворачиваются слезы.

Егор сильный, умный… Он смог выбраться. Он выжил, я это чувствую.

Я поднимаюсь в его спальню и сворачиваюсь клубочком на кровати.

— Вероника… — в комнату входит Эвелина Геннадьевна.

Но у меня нет сил смотреть на нее. Я вижу, как ей тяжело, как за эти дни она побледнела и осунулась.

На лице ни капли макияжа, а красные глаза говорят о том, что она, как и я, плачет, когда никто не видит.

— Вероника, тебе нужно поесть. Маргарита Львовна приготовила бульон.

— Спасибо, я не хочу.

— Когда Егор увидит, как ты выглядишь, он очень рассердится.

Говорит женщина, и я сажусь на кровати. Смотрю ей прямо в глаза и вижу в них уверенность.

— Он же вернется? — спрашиваю с надеждой.

Мать Егора подходит с подносом, на котором стоит тарелка с супом. Садится рядом, набирает ложкой немного бульона и подносит к моим губам.

Приятный легкий запах вызывает урчание в животе, и я понимаю, насколько голодна.

— Когда Егору было шесть, он потерялся в заповеднике.

Классный руководитель организовал экскурсию первоклассников. Его искали сутки. А нашли благодаря тому, что он придумал из белой рубашки сделать что-то похожее на флаг и повесил его высоко на дерево.

Когда спасатели привезли его, Егор был спокоен.

Не плакал, не бился в истерике и даже не испугался. Рассказал, что спал на дереве и нашел несколько фруктов, когда проголодался.

Я — взрослый человек — и то не знаю, что бы делала в такой ситуации, а этот ребенок не испугался…

И сейчас… Я верю — он жив. И ты должна верить.

Я смотрю на женщину, затем на пустую тарелку передо мной.

Эвелина Геннадьевна обнимает меня, я тихо всхлипываю, и слезы катятся по щекам.

— Я хочу поехать туда.

— Уговаривать не буду.

Я больше не могу просто сидеть и ждать…

Мне кажется, что если я поеду на то место, где ищут Егора, то стану спокойнее. Я просто чувствую, что должна поехать, что-то сделать.

Через час у меня уже собран дорожный рюкзак. Несмотря на лето, я тепло одета.

Конечно, полицейские и спасатели, доставлявшие нас в горы, пытались меня отговорить, но я осталась непреклонной.

— Поймите, там опасно… трудно… холодно. Даже людям, которые много лет работают в таких условиях, непросто. А уж неподготовленному человеку…

Но я нутром чувствую, что поступаю правильно. И отступать не собираюсь.

Спасатели разбили лагерь у подножия горы, и когда мы приехали, нас уже ждал теплый чай и зимние комбинезоны.

И как только мы начали подъем, я поняла, что эта одежда мне действительно пригодится.

— Наши люди прочесали две вершины и одно ущелье. Еще осталась одна такая же… и пещеры вот с той стороны.

— Поняла…

По времени мы идем всего двадцать минут, а мне кажется, что прошел как минимум день.

Ноги болят и ноют от холода, руки приходится постоянно растирать, чтобы чувствовать пальцы, а лицо и вовсе покрылось инеем.

— Может, вам лучше было остаться в лагере? — спрашивает молодая женщина, помогая мне пройти через камни.

— Я вам мешаю?

— Я не это имела в виду.

— Привал! — раздается впереди, и я падаю на ледяную землю. Женщина садится рядом.

— Вот, выпейте, — протягивает мне металлическую чашку с кофе из термоса.

— Спасибо…

Мы сидим молча.

Горячий напиток немного согрел тело, и я расслабилась. Вид отсюда, с высоты, потрясающий.

И если бы не причина, по которой я здесь, я могла бы даже насладиться этой красотой.

— Простите… и спасибо за кофе, — говорю, глядя перед собой.

В ответ тишина… Может, это и к лучшему. Я извинилась за свою резкость, а заводить здесь дружбу мне ни к чему.

— Виола, — протягивает мне руку собеседница.

— Вероника, — я улыбаюсь и жму ладонь.

Виола оказалась довольно приятной женщиной. Всю дорогу она старалась мне помогать, объясняла, как лучше идти и куда.

Обратно в лагерь мы вернулись только через четыре часа. Я не чувствовала ни рук, ни ног. Казалось, что они просто отморозились до конца.

Но нет… Пара чашек горячего чая, сытная еда и теплый шатер быстро вернули меня к жизни.

— Сегодня уже больше не пойдем. Надвигается буря, — входит ко мне Виола.

— Поняла… — эта новость сильно меня расстраивает, но я стараюсь не подавать виду.

— Можно сесть? — спрашивает женщина.

— Да, пожалуйста.

— Ты веришь, что он еще жив?

— Да.

— Такая уверенность… — она кивает и смотрит в пол.

— Я знаю… я чувствую, что он жив. И я его найду.

— А если нет?..

Не знаю, хотела ли я отвечать на этот вопрос или нет…

Но рация на ее поясе вдруг зашипела, и ее вызвал командир группы.

Наверное, так даже лучше.

С каждым часом… с каждым новым днем моя надежда угасает… Здесь слишком тяжело…

А самолет Егора разбился.

И, скорее всего, у него даже нет теплой одежды…

Как он мог продержаться здесь столько времени…?

Нет! Нет!

Что за бред!?

Я выхожу на воздух и делаю глубокий вдох. Это все Виола со своим негативом…

Нагоняет на меня глупые мысли.

Егор жив. И я его найду.

На поиски мы смогли отправиться только на следующий день.

Из-за сильной бури, ужасного ветра и снега все следы исчезли. Все тропы, которые успели вытоптать спасатели, замело.

Оставался только один маршрут — пещеры. Я очень надеюсь, что он там.

Идти пришлось с новой группой людей, но все оказались более-менее дружелюбными.

До первой пещеры мы шли почти час и исследовали все ее темные углы за полтора, но не нашли никаких следов пребывания человека.

Командир группы вел нас выше, и мое сердце билось все сильнее.

Я очень боюсь…

Я боюсь, что Егора здесь не будет, и поиски остановят.

Одна только мысль об этом вызывает ужасную боль.

— Наверху! Смотрите! — раздался чей-то крик впереди.

Когда я вышла из-за скалы, то увидела, как на самой вершине висит небольшой самолет.

Даже не помню, как поднималась туда…

Только чем ближе я была, тем страшнее становилось.

Задняя часть самолета болталась, переднее стекло полностью разбито, вокруг валялись вырванные куски кресел и обломки стекла.

Когда я добралась до самого верха, двое парней из нашей группы вытаскивали тело мужчины. Пилота, наверное…

— В заднюю часть не лезьте. Я сам аккуратно там все осмотрю, — скомандовал старший.

А я пыталась заглянуть в каждое окно, в каждую щель, чтобы убедиться, что Егора там нет.

Именно нет.

Потому что выжить в этом самолете было невозможно…

Прошло больше получаса, пока весь самолет не был осмотрен.

Нашли три тела — весь экипаж.

Значит, не все потеряно.

По имеющимся у меня данным, на борту частного самолета находилось пять членов экипажа, Егор и его личный помощник.

Это давало мне хоть какую-то надежду.

— Вон там… Внизу.

Все повернулись и посмотрели в пропасть.

На выступе лежало тело мужчины в костюме.

Но оно было так далеко, что разглядеть, кто это, было невозможно.

Только одно я поняла сразу — это костюм.

— Спускаемся. Осторожно и по одному, за мной! — скомандовал командир, и я сразу встала за ним.

Мне хотелось как можно быстрее убедиться, что это не Егор.

Но что если это он? — вопрос снова и снова звучал в моей голове, но я гнала эти мысли прочь.

Когда оставалось всего несколько метров, я не выдержала и рванула вперед.

Это не он…

Ассистент Егора…

Я просто сидела и смотрела на полностью замерзшего человека.

Здесь невозможно провести столько времени без специального оборудования и одежды.

Никто бы не смог выжить.

Чувствую, как по щеке катится теплая слеза… за ней еще одна… и еще…

Ребята что-то говорят, пытаются меня утешить, но я даже не слышу.

Как так…?

Я так верила, что он жив…

Но надежды больше нет…

Сил больше нет…

Я сдаюсь…

Только как сказать Эвелине Геннадьевне, что Егора больше нет…?

Мысли роятся в голове, и я не могу перестать плакать.

Я не хочу никого сейчас видеть или слышать.

Медленно иду назад, стараясь не привлекать внимания. Захожу за угол, просто сажусь на снег и рыдаю.

Почему он ушел именно сейчас?!

Чем я не заслужила быть счастливой?!

Я же даже не сказала ему, что люблю…

— Я тебя люблю… — шепчу.

— Я тебя люблю… — повторяю чуть громче.

А потом поднимаюсь на ноги и смотрю вдаль.

Если Егор на небе, пусть услышит меня там.

— Я! Тебя! Люблю!!!

Я оседаю на колени и вдруг слышу треск под ногами.

Боковым зрением замечаю, как спасатели бегут ко мне…

И земля уходит из-под ног…

Я не успеваю даже закричать, как проваливаюсь в бездну.