Мой холодный герой

Глава 27

Вероника

Егор был таким серьезным, когда я все рассказала…

Конечно, он разозлился… И он прав…

Только на душе так больно.

Я сбежала из палаты, потому что не хотела слышать, как мужчина, которого я люблю, выгоняет меня прочь.

И уверена, он бы это сделал.

Прошло два дня после того разговора, а я даже из квартиры не выходила.

Почти не вставала. Просто лежу и смотрю в потолок.

Слезы перестали течь сами по себе. Телефон, который не умолкал, замолчал.

Наверное, разрядился.

Последний звонок, который я сделала, — был маме. Тем же вечером.

Она сразу поняла, что что-то не так… Не знаю, по голосу или просто почувствовала.

Я рассказала ей почти все, не вдаваясь в подробности. Мама просто молча выслушала, а в конце сказала, что всегда будет на моей стороне и ждет меня в любое время.

А мне и не нужно было слышать ничего больше…

Я улыбаюсь своим мыслям о том, что Егор скоро поправится и его жизнь вернется в привычное русло.

Как же я рада, что с ним все хорошо…

Даже то, что мы не вместе, не может затмить это счастье.

Слышу звонок в дверь и нехотя поднимаюсь с кровати.

За дверью стоит молодой человек в черной кепке и спортивной куртке.

— Добрый день. Мне нужна Вероника Сергеевна Тихонова.

— Добрый день. Это я… — Парень открывает сумку, которая висит у него на плече, и протягивает мне конверт.

— Пожалуйста, распишитесь.

Я ставлю подпись, и курьер уходит.

Захожу в квартиру и смотрю на белый чистый конверт.

Ни адреса, ни подписи.

Открываю и достаю сложенный вдвое лист бумаги.

"Вероника. Я хочу с тобой поговорить. Приглашаю тебя сегодня на ужин.

У меня в особняке, в восемь.

P.S. Не решился приехать сам. Думал, ты не пустишь меня в квартиру.

Егор."

Первая реакция — броситься к нему…

Даже не думая, который сейчас час и о чем мы будем говорить. Но, сделав два шага, я останавливаюсь напротив зеркала.

Улыбка сползает с моего лица.

Как ты собираешься смотреть ему в глаза? — твердит мой внутренний голос.

Будешь объяснять, как делала фото в кабинете, и что если бы не измена этого козла, ты бы отдала ему все…?

Но я так хочу увидеть Князева.

Тогда, в палате… Когда он открыл глаза, когда коснулся моей руки, я почувствовала безумный прилив сил и притяжение между нами.

И чувствовала его с первого дня… с первого взгляда… с первого прикосновения…

От этого снова щемит сердце, и я сползаю по холодной стене на пол.

Не успеваю начать себя жалеть, как в дверь снова звонят.

— Привет. Можно войти?

— Добрый день… Эвелина Геннадьевна…

Я удивлена, увидев на пороге маму Егора. Но быстро беру себя в руки и пропускаю женщину в квартиру.

Она медленно заходит и направляется на кухню. Оглядывается вокруг, затем садится на стул.

— Простите, а…

Я не знаю, как спросить, что она здесь делает, но мне и не приходится.

— Парень, который тебе угрожал.

— Славик…?

— Славик. Он сейчас в полиции, в СИЗО. И он сядет.

Я стою напротив Эвелины Геннадьевны и не знаю, что сказать.

Она пришла сообщить мне об этом? Не думаю…

— Что вам нужно от меня?

— Ты должна дать показания.

Я так и думала, что мама Егора чего-то попросит у меня. Но не думала, что этого…

— Не переживай. Ты всего лишь свидетель, тебе ничего не угрожает. А вот чтобы посадить… Славика… нужны твои показания.

— Когда мне…?

— Завтра. Вот адрес и фамилия следователя.

Женщина кладет на стол листок бумаги и встает, направляясь к выходу.

— И еще… Вероника… Я знаю, что ты все рассказала Егору. Только зря ты убежала. Поговори с ним. — И уходит, закрывая за собой дверь.

Я смотрю на клочок бумаги и вспоминаю Славика.

Когда-то он был нормальным парнем… Нет, не идеалом, которого ищут девушки. Да и не принцем на белом коне.

Но и не плохим, даже добрым человеком.

Почему он так поступил?

Говоря мне в глаза, что любит, — предал наши отношения.

Мне его жаль. Даже сейчас, после всего, что он сделал.

Мне жаль…

Наверное, я дура… Слабая дура.

Я иду в комнату и собираюсь снова лечь в кровать, но мой взгляд падает на письмо от Егора.

"Приглашаю тебя сегодня на ужин…"

До этого момента я не была уверена, стоит ли идти.

Но сейчас…

Глубоко вдохнув и расправив плечи, я точно знаю — в восемь я буду там…