Глава 7

Тим

Несмотря на отек и специфическое дыхание, при котором чувствуешь себя мопсом, настроение болтается на самой высшей отметке.

В башке разрывается очередной снаряд эйфории. Сердце все еще частит и никак не может поймать обыденный ритм. Но это сейчас мало волнует, куда интересней другое…

Она даже не попыталась меня оттолкнуть, а когда мои глаза встретились с ее серыми льдинками, я не увидел в них отвращение.

Растерянность, шок – да, но не неприязнь.

Может быть, все эти годы она чувствовала то же самое, что и я, просто тщательно это скрывала, так, что моя тупая голова просто не сообразила?

Заворачиваю к лестнице на второй этаж и быстро поднимаюсь в комнату.

Перед глазами все еще Аришино лицо. Раскрасневшиеся щеки, бегающие зрачки и влажные пальцы, которыми она задела мою шею.

Растираю кожу в месте ее прикосновения и, скинув кроссовки, практически падаю на кровать, погружаясь в собственные мысли.

По мозгам внезапно бьет еще один вопрос – что будет завтра? Даю два ляма, что она сделает вид, будто ничего не случилось. Проигнорирует. Это же Громова. Хотя даже ее игнор мне на руку. Крути как хочешь, рассматривай под любым углом, и все равно найдешь лазейку. Именно это я и собираюсь сделать в ближайшие дни.

Рожа еще немного ноет, но некритично. Бывало гораздо, гораздо хуже.

Свет в комнате внезапно загорается. Морщусь от яркой вспышки лампы и поворачиваю голову ко входу. В дверях стоит Королев.

Он настороженно осматривает комнату, наконец добираясь глазами до меня.

– Ты же ее не убил? – спрашивает вполголоса.

– Завтра и увидишь, – улыбаюсь и, закинув руки за голову, закрываю глаза.


Долго не могу уснуть. Ворочаюсь. Бешусь от Дюшиного храпа и пару раз за ночь запускаю в него подушкой.

Но, даже когда в комнате повисает тишина, сон все равно не идет. Меня штормит. В голове рождаются все новые «теории заговора». Вопрос, что делать дальше, все еще лежит на поверхности.

Никогда бы не подумал, что буду так близко и так часто находиться с Громовой в одном пространстве. Эти тупые семейные праздники, на которых она присутствовала, всегда выводили меня из себя, потому что на все свои слова в отношении нее я никогда не получал нужной реакции, зато, когда троллил или задирал ее, просто купался в Аришином внимании.

Сейчас меня немного грызет совесть за все прошлые выходки…

Например, когда в десять лет я запер ее на чердаке. Мы были у Громовых, родоки куда-то свалили. Повариха, которая у них готовила, сделала свою работу и тоже ушла. Мы с Ариной остались вдвоем. Поругались, из-за чего, не помню. Помню только, что проследил за ней и потом запер на чердаке, куда она зашла, а минут через пятнадцать отец прислал за мной охранника, чтобы тот отвез меня в отель.

Он-то отвез, но Громову я отпереть не успел, а сказать отцу, что натворил, тупо зассал. Он бы устроил очередную головомойку за мои выходки. Арина, конечно, потом нажаловалась, и мне все равно влетело, но это уже другой эпизод…

Переворачиваюсь на спину, наблюдая в окно, как на улице начинает светлеть.

Ровно через час у Андрюхи звонит будильник. Коридоры медленно оживают. Из-за двери начинают доноситься голоса.

Нехотя поднимаюсь с кровати, принимаю душ. Рассматриваю свою физиономию в зеркале. Как такового синяка вроде нет. По крайней мере, это не выглядит так, словно меня кто-то отметелил.

На выходе из комнаты затягиваю на шее этот ненавистный галстук, но, когда дохожу до первого этажа, он уже болтается в расслабленном состоянии, я даже поправляю его неосознанно, переводя из удавки в непонятно болтающееся нечто.

Первой стоит лабораторная по химии.

Жму Кайсарову руку и падаю за парту. Этот гад вчера специально меня дразнил, инженер человеческих душ, блин.

Арина появляется в классе одной из последних. Улыбается Дану и, отодвинув свой стул подальше от меня, усаживается за парту.

У нее приятные духи, подмечаю уже на автомате. Что-то сладкое, но не приторное.

Волосы собраны в высокий хвост, поэтому я четко вижу ее профиль. Залипаю на губах и чувствую, как в улыбке изгибаются мои.

Знаю, что она видит мой взгляд. Сложно не заметить, когда на тебя так пристально и открыто таращатся. Но вида не подает. Сидит и смотрит четко перед собой, иногда что-то щелкая в телефоне.

Поправляет воротничок рубашки, случайно задевая меня локтем, и, вздрогнув, отодвигается еще дальше. Меня же снова прошибает. От какого-то мизерного скольжения ее локтя по моему предплечью. Секундное дело, заставляющее плавиться разум. Если так и дальше продолжится, не уверен, что сдержу свое слово о ее покое, который я обещал ей на целую неделю.


Химик, зашедший в класс сразу после звонка, дает задание по лабораторке и открывает свой ноутбук. Мы с пацанами уже давно просекли, что он рубится в игрушки по сети, пока весь класс пишет эти долбаные самостоятельные.

Два опыта. Одна задача.

Громова делает все молча. Записывает что-то в тетради, переливает вещества из пробирки в пробирку и снова пишет.

Я в химии ноль. Абсолютный. Данная наука меня не прельщала никогда.

Тоже молчу. Вроде как обещал до нее не докапываться. А когда пытаюсь объяснить ей, что из-за нашего тандема и шкала оценок у нас другая, она просто закрывает уши руками. Что за детский сад?

Химик собирает тетради и спустя пятнадцать минут объявляет оценки.

– Тимофей – два, что неудивительно. Арина – пять, но, так как вы работаете в паре, общий балл – три с плюсом, каждому.

– Что? Почему? – Громова застывает с нервной полуулыбкой.

– Работа в тандеме, Громова, помнишь? – подсказываю ей, за что получаю тычок локтем в бок.

– То есть из-за его тупости страдать должна я? – она вскакивает из-за парты и гневно стреляет в меня глазами. – Серьезно?

– Успокойтесь, Громова, и присядьте.

По классу прокатываются смешки. Янка ржет громче всех.

– Не быть тебе отличницей, Ариша, – шлет воздушный поцелуй, а в ответ получает злобный Аринкин взгляд.

Звенит звонок, и все высыпаются в коридор.

– Ты не мог сказать, чтобы я дала тебе списать?! – орет на меня, когда в классе остаюсь я, она, Дюша и Валентин Александрович.

Последний с удивлением пялится на происходящее.

– Даже до такого твой мозг не додумался?

– Я, вообще-то, пытался тебе сказать, – пожимаю плечами, – ты уши закрыла.

– Серьезно? Это не такие вещи… Блин…

Я выхожу из класса, и она, прихватив сумку, несется следом.

– Стой! Стой, Азарин!

На нас с интересом посматривают, но, видимо, сейчас ее это вообще не волнует.

Поворачиваюсь к ней лицом, убирая руки в карманы брюк.

– Ну чего еще?

– Ты же специально. Мне вообще эта тройка не нужна. Понимаешь?

– Это всего лишь тройка.

– Всего лишь? Тройка! – она яро жестикулирует и в какой-то момент попадает рукой мне по плечу. – Это даже не четверка!

– Ты че, троек никогда не получала?

Громова нахохливается и резко отворачивается.

– Реально? Ты не получала троек?

– Боже, да с кем я вообще об этом говорю, у тебя половина табеля – неуд.

– Я бы попросил, – улыбаюсь и отталкиваю ее с прохода к окну.

– Не трогай меня! У нас уговор, ты обещал!

– Ты встала посреди дороги.

Она закатывает глаза и, круто развернувшись, шурует в противоположную сторону от кабинета, где будет следующий урок.

Ладно, допустим…

– Ну хочешь, я поговорю с химиком, – иду за ней, чувствуя себя полным идиотом.

– Мне от тебя ничего не нужно. Просто отстань.

У Громовой просто талант выбешивать, но я все равно тащусь за ней хвостом.

Арина забирается на подоконник в конце коридора и вытягивает из кармана пиджака телефон. Я стою напротив. Руки все еще в карманах, только теперь крепко сжаты в кулаки. Раздражает этот игнор, а еще мысли, что лавиной лезут в голову.

Ее улыбка приводит в бешенство. А быстро щелкающие по экрану пальцы как прямая подсказка, что она с кем-то переписывается.

Снова Антошка?

Ревность желчью поднимается по пищеводу, обжигая гортань. Нужно просто отсюда свалить и не строить из себя мазохиста. Но нет, я продолжаю стоять тут, как врытый в землю столб.

Вопль, доносящийся откуда-то сбоку, действует на нервы.

– Скучали?!

Катька, как настоящий тайфун, привлекает к себе все внимание в коридоре и с громким хохотом запрыгивает мне на спину.

– А вот она я, – треплет мои волосы. – Мамочка вернулась! Ариш, ты чего?

Почти сразу замечает Аринкину кислую мину, которая не меняется даже с Катькиным появлением.

Ну вот как можно быть такой правильной, а? Подумаешь, тройка.

Катька отлипает от меня и забирается на подоконник. Лезет к Громовой с обнимашками. Та отвечает и даже улыбается. Меня при этом окидывает взглядом убийцы.

Может, действительно уже стоит начинать ее бояться?

– Все нормально, – Арина поправляет Катины разлохмаченные и загородившие лицо волосы, чуть приглаживая их ладонями. – Как классно, что ты тут.

Но сестра уже успела включить цербера. Теперь на меня смотрят две пары злобных глаз.

– Ты опять со своими тупыми приколами ей настроение испортил? – сестра бьет меня по руке и только сейчас переводит взгляд к лицу. – Боже, – эмоционально взмахивает ладонью и округляет глаза, – кто тебя так? Ему тут темную без меня устроили, что ли?

– Если бы, – с усмешкой смотрю на Громову, которая сразу же отворачивается.

– Это ты его так? Вау-у-у-у. Так, птенчики, пошлите немножко поучимся, а потом вы обязательно все мне расскажете.

В классе я уже на автомате сажусь с Громовой, и Токман удивленно приподнимает бровь.

– Не поняла…

– А у них тандем, – ржет Дюша, закидывая руку Катьке на плечо. Зашедший в это время в класс Кайсаров медленно двигается к своей парте и смотрит на Королева так, будто прямо сейчас выбьет ему все зубы.

И, к слову, Данис с легкостью поотрывает Дюше все руки. Не зря же он сутками может торчать в зале и дубасить грушу.

– Тандем? И что вы сделали? – Катька с интересом стреляет глазами то в меня, то в Громову.

– Я тебе потом расскажу, – спокойно, с высоко поднято головой отвечает Арина и открывает учебник.

Литература проходит тухло. Половину урока мы с Королевым рубимся в игрушку по сети, и несколько раз я даже ловлю на себе недовольный Аринкин взгляд.

В обед Катька притаскивает ее за наш стол, который все время ее отсутствия пустовал.

– …ну и я, в общем, в шоке, температура два дня подержалась, и все. Родители даже раньше прилетели, начали по врачам таскать. Короче, ничего смертельного у меня не нашли, напичкали лекарствами, и-и-и-и вот я здесь. Здоровенькая и красивая.

– Может, стоило подольше отлежаться? – Арина подносит к губам чашку с кофе. – Осложнение никакое не долбанет?

– Нормально, не переживай. Да и как вы тут без меня будете вообще? Мне болеть нельзя. Кстати, давайте, на выходных куда-нибудь сходим? Так хочется развеять скуку. Дан, ты как?

Катька знает, с кого начинать опрос.

– Можно, – Кайсаров кивает. Королев подключается следом.

– Арина, Тим?

Все взгляды за столом устремляются в сторону Громовой. О том, что я всегда за, и так все в курсе.

– Не уверена, что получится. Ко мне друг на выходные должен из Питера прилететь.

Мои руки снова непроизвольно сжимаются в кулаки. Она сейчас серьезно? Еще и сестрица масла в огонь подливает.

– Антоха? – это опять Катька. – Так бери его с собой. Покажем ему город. Предлагаю начать турне с Патриков, говорят, там такой крутой рестик открылся.

Все переключаются на обсуждение ресторана, и только я обдумываю план на предстоящие выходные. Антошка, значит? Ладно, ты сама проявила инициативу, Громова, потом не удивляйся. Ко мне ноль претензий. Я тоже умею быть «гостеприимным».

– Кстати, а с лицом-то у тебя что? – снова Катька.

За столом начинаются смешки.

– Это его Арина вчера мячом на волейболе приложила, – лыбится Кайсаров.

– Меня терзают смутные сомнения, – смотрю на него в упор, но тоже с ухмылкой. – Не ты ли подал ей эту гениальную идею.

– Я был бы рад быть идейным вдохновителем, но нет. Она сама.

С каждым нашим словом Громова будто становится меньше. Смотрит в свою тарелку, но едва заметно все же улыбается.

– Ну что, я тебя поздравляю! – верещит Катька. – Давно было пора ему чем-нибудь приложить. Довыпендриваешься, и в следующий раз это будет железная бита, понял?!

Выставляю ладони перед собой в знаке «полегче».


В конце дня Громова сама ко мне подходит. Уже на улице, по пути в жилой корпус.

Видимо, решает поставить наше затянувшееся молчание на паузу. И конечно, в своих корыстных целях.

– В общем, – заламывает пальцы и быстро поправляет накинутый на голову капюшон, слетевший от порыва ветра, – я подумала… Поговори с химиком. Пусть он даст нам возможность переписать эту работу.

Загрузка...