Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!

12

Он говорит «мой отец», и эти два слова разбивают наше хрустальное утро вдребезги. Мир, который только что был розовым и теплым, сжимается до размеров ледяного комка в груди. Я отстраняюсь от него, чувствуя, как кожа на моей спине холодеет там, где только что была его ладонь. Между нами возникает пространство, и его уже ничем не заполнить.

«Никогда», — сказал он. И это слово жжёт сильнее, чем любое прикосновение.

Я не смотрю на него. Поднимаюсь с кровати, и мое тело, еще недавно такое гибкое и послушное в его руках, сейчас движется как деревянная марионетка. Я нахожу свою футболку на полу, натягиваю ее. Ткань пахнет им. Нами. Я ненавижу этот запах и жажду его одновременно.

— Милана, — его голос сзади звучит устало. — Ты понимаешь, к чему я?

Я понимаю. Конечно, понимаю. Я — проблема. Я — тот самый грязный секрет, который нужно спрятать под ковер. Наша ночь была всего лишь ошибкой, красивой и порочной, которую теперь придется забыть. А что я хотела? Что он объявит перед отцом и мамой, что мы теперь пара? Сводные брат и сестра? Да, это звучало бы как больной розыгрыш.

Я стою под душем, включаю обжигающе горячую воду, и она бьет по коже, как тысячи иголок. Я хочу смыть с себя его запах, его следы, но память тела — вещь упрямая. Я все еще чувствую его внутри себя, на языке, на коже. Я закрываю глаза и вижу его лицо в момент наслаждения. Это лицо моего палача и моего спасителя.

Следующие два дня мы живем как незнакомцы под одной крышей. Он избегает меня, я избегаю его. Мама и Рустэм звонят нам по видеосвязи и что-то весело рассказывают о своем свадебном путешествии, а мы с Амиром молчим, отвернувшись друг от друга.

Наши взгляды не встречаются. Но я чувствую его. Каждой клеткой. Когда он проходит мимо, воздух заряжается током, от которого перехватывает дыхание. Он стал для меня наркотиком, с которым надо завязывать, но ломка уже началась.

Сегодня я встречаюсь с подругами. Мне нужно отвлечься, выговориться, но я же не могу рассказать им правду. Придумаю какую-нибудь сказку про парня из другого района. Ольга, моя лучшая подруга, уже ждет меня в кафе.

Я прихожу в кафе чуть позже. Ольга сидит за столиком у окна с Катей и Алисой. Они уже заказали кофе, о чем-то оживленно болтают. Я подхожу сзади, собираясь крикнуть «Привет!», но замираю, услышав собственное имя.

— Нет, ты серьезно? — глаза у Кати круглые от любопытства. — Амир Султанбаев? Сводный Миланы? Ничего себе, подружка, вот тебе свезло! Он и ты?!

Воздух выходит из моих легких вместе со всем звуком. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться.

— Ну да, — слышу я смущенный, но довольный смех Ольги. — Встретились случайно на презентации этого нового бренда одежды. Он такой… ну ты знаешь, наглый подонок. Пригласил в бар, а потом… в отель. Гранд-Отель, если быть точной. Номер «люкс», само собой.

— И долго это длилось? — шипит Алиса, понижая голос.

— Пару часов, наверное. Он мощный, конечно, не зря байки ходят. Но… предсказуемый. Как все эти мажоры, которые думают, что бабло всё решают. Всё по инструкции: шампанское, джакузи, трах-перетрах, и до свидания. Есть даже фотка, но не нас, а его у этого отеля в ту ночь. Выложили в закрытом телеграм-канале «звёздных сплетен». Типа, Амир Султанбаев снова в деле, ну после той ужасной аварии, помните?

У меня подкашиваются ноги. Я делаю шаг назад, чтобы не упасть. Кровь стучит в висках так, что я почти не слышу их дальнейший смех. Ольга. Моя Ольга. Та самая, которая держала меня за руку на похоронах отца. И Амир… Амир, который несколько дней назад целовал меня так, будто я его единственная. Который стал моим первым. Который смотрел мне в глаза и шептал, что это самое ошеломительное в его жизни. А через пару дней… он уже был с ней. В джакузи. В номере «люкс». Трах-перетрах.

Гордость и страх парализуют меня. Я не могу сделать шаг вперед, не могу обличить их. Не могу посмотреть в глаза Ольге и спросить: «Почему?». Потому что боюсь услышать подтверждение. Боюсь, что это правда. Я просто разворачиваюсь и ухожу. Они меня не замечают.

Весь день я провожу в оцепенении. Телефон разрывается от сообщений Амира. Он что-то пишет про «нам надо поговорить», «это важно». Я отключаю звук. Каждое слово от него теперь кажется ложью. Его нежность, его забота, его ревность — всё это была просто игра? Пока он строил из себя моего строгого воспитателя, запрещал мне красиво одеваться и общаться с парнями, он сам положил глаз и оттрахал мою лучшую подругу?

Вечером я стою перед зеркалом в своей комнате. Я достаю из шкафа то самое короткое розовое платье. То самое, которое он сорвал с меня в тот первый вечер, когда всё началось. Оно облегает каждый изгиб, шелковой паутиной ложится на бедра. Я наношу густые стрелки и ярко-красную помаду. Я выгляжу вызывающе. Я выгляжу так, как он мне всегда запрещал. Я хочу, чтобы он это увидел. Чтобы ему было так же больно, как мне сейчас.

Когда я спускаюсь вниз, он как раз выходит из кабинета отца. Он останавливается, увидев меня. Его глаза медленно скользят по мне, от каблуков до накрашенных губ. В них мелькает знакомая вспышка — голод, гнев, желание. Но сейчас мне на это плевать.

— Ты куда это? — его голос резкий, с металлом.

Он уже снова мой тюремщик.

— На вечеринку, — отвечаю я, не глядя на него, поправляю клатч.

— К каким-то обсосам? Одетая как… — он заглатывает слово, сжимая кулаки.

— Как шлюха? — заканчиваю я за него и поднимаю на него глаза. В моем взгляде — вся накопившаяся боль и ярость. — Расслабься. Я всего лишь следую твоему примеру. Или примерам.

Я поворачиваюсь к выходу. Он резко хватает меня за плечо. Его пальцы жгут кожу через тонкую ткань платья.

— Милана, стой.

Я резко дергаюсь, вырываюсь. Отскакиваю от него, как от прокаженного.

— Не трогай меня! — мой голос звучит резко, почти истерично. В горле стоит ком. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками.

Он бледнеет. Не от вины, нет. Я вижу в его глазах мгновенное понимание, откуда ветер дует. Он вычисляет источник. Его лицо становится каменным.

— Ты спал с моей лучшей подругой, — вырывается у меня. Это не вопрос. Это обвинение. Приговор.

Он не отрицает сразу. Эта секунда молчания добивает меня окончательно. Потом он резко выдыхает.

— Это ложь. Милана, это чушь собачья. Я никогда…

— Ольга. Гранд-Отель. Пару дней назад. Или позавчера? — перебиваю я его, и голос мой срывается. — Как раз после того, как переспал со мной? Удобно, да? Сначала размялся со мной, а потом пошел к ней… после чистой, невинной девственницы? Чтобы было с чем сравнить?

Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу ярость. Но не на меня. На кого-то другого.

— Это подстава. Это шлюха все не может успокоиться после того, как я ее отбрил. Ходит и распускает сплетни. Ты действительно веришь этому бреду?

— А почему бы и нет? — я смеюсь, и этот смех звучит горько и неубедительно. — Ты же известный бабник. А Ольга… Ольга красивая. Почему бы и нет? Всё сходится.

— Почему ты веришь какой-то твари? — его голос низкий, хриплый. — После всего, что было между нами?

— Как раз после всего, что было между нами, я и не могу тебе верить! — почти кричу я. — Потому что иначе выходит, что я просто очередная дурочка, которую ты поимел!