Мы - ошибка

Бонус. Марк

Это небольшие кусочки из жизни Марка за те два года, что они не виделись с Алисой. Мы все равно в определенные моменты жизни вспоминаем людей из прошлого. А потом примеряем на себя, как сложилась бы наша жизнь, если бы тогда мы пошли по другому пути. — Прим. автора.

Горько!

— Дорогие Жених и Невеста! Дорогие гости! Мы рады приветствовать Вас на официальной церемонии бракосочетания Марка и Марины.

Уже немолодая регистратор в ЗАГСе натягивает улыбку и, сверкая выбеленными зубами, окидывает взглядом гостей. Хорошо, что я настоял не собирать слишком много родственников. Хватит и этих сорока человек, которые собрались.

— Любовь — это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда, связанных невидимой нитью времени.

Ну вот, меня уже начинает мутить от это сладкого сиропа из ее уст. Распишитесь, обменяйтесь кольцами, поцелуйтесь и проваливайте. Пока жду призыва к действию от нее, перевожу взгляд на помощницу регистратора и рассматриваю невысокую молодую девушку. Обычная внешность, без выдающихся форм, правда, оделась нарядно. Она, как ваза, в дополнение к колоннам в этом огромном зале. Но я все равно не могу отвести взгляд. Она — как укор моей совести по отношению к моему прошлому. Ярким пятном ее собранных в косу рыжих волос сигналит о моем поступке.

— Эта нить связала Вас и Ваши судьбы. — Голос звучит почти фальцетом. — А сегодня Ваши сердца заключают союз биться рядом, неразрывно на всю последующую жизнь.

Я собираюсь отвести от нее глаза в пол, чтобы подумать, но в этот момент мы пересекаемся. Сейчас в ее глазах я, наверное, выгляжу, как идиот. Рассматриваю другую девушку на собственной свадьбе. Мое сердце должно биться рядом, а нас с Мариной должна связывать какая-то чертова невидимая нить, но все, что нас связывает — это наш брачный договор.

— Перед тем как официально заключить Ваш брак, я хотела бы услышать: является ли Ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?

По доброй воле — да, меня никто не заставлял. Свободное, взаимное. Все вроде бы идеально. Все ее слова подходят под описание брака. Но этот рыжий цвет… Я снова кошусь на девушку с необычным цветом волос. Как бы я перефразировал или дополнил это определение, если бы рядом стояла другая девушка?

— Прошу ответить Вас, жених.

Улыбчивая Амурша смотрит на меня с предвкушением, но потом поджимает губы, волнуясь. Словно сейчас сорвется событие, которого она лично ждала год. Все вокруг подвели к тому, что это идеальный вариант и исход всех дел. Этот брак. Лучше кандидатуры и не найдешь. Невеста — красавица. Не претендует разорить меня. Мы с ней давно знакомы. Знакомы наши семьи. А наши мамы так и подавно мечтали видеть нас вместе.

— Да! — Подкрепляю свои слова кивком.

— Ваш ответ, невеста? — Она расслабляется, когда слышит восторженный голос Марины, произносящий заветное “да!” — В соответствии с семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать Ваш брак. Прошу скрепить подписями Ваше желание стать супругами.

Хочется сорвать этот галстук, который удавкой душит на шее. Который перекрывает кислород, и я задыхаюсь в собственной беспомощности. Теперь уже поздно что-то отменять. Да и нужно ли?

Я так хотел контролировать свои желания, что теперь их и вовсе нет. Как будто тогда, в той больнице, оставил вместе с ней часть себя. Ту часть, что она хотела приручить. И, видимо, приручила, забрав все. Все, за что брался, было каким-то не таким. Тусклым и бессмысленным. Ничего не хотелось особенного. Ни машин, ни квартир, ни новых фирм, даже других женщин.

Этого хотел ее отец. Я сделал приятно ему. Моя мать изменилась, заполнив какую-то недостающую часть, хотелось сделать приятное и ей. Алису я просто избавил от своих косяков в будущем. В итоге, приятным для всех оказался этот брак.

— Прошу Вас, невеста…

Марина берет пальцами ручку первая и выводит быстро свою подпись. Автограф королевы, не меньше.

— Прошу Вас, жених.

Забираю у нее ручку и, сильно сжав корпус в пальцами, упираюсь кончиком в бумагу. Назад уже вернуть ничего нельзя будет. Начинаю выводить подпись, но успеваю нарисовать лишь крючок, как стержень перестает писать. Поднимаю глаза на женщин и вижу на себе пристальный взгляд рыжей помощницы. Пока регистратор суетится и ищет другую ручку, девчонка смотрит на меня немым укором. Словно знает все про меня.

— Держите, — мне протягивают другую ручку и я опускаю глаза.

Я люблю тебя. В памяти ее слова, брошенные напоследок. Может потому, что она единственный человек, который когда-то мне это говорил. Мне не очень верится в них. Меня не за что любить. Я не сделал для нее ничего особенного. Я не постоянен. Я эгоистичен. Я могу изменить, если кто-то появится лучше. Все слишком сложно у меня в голове, чтобы я портил кому-то, слишком хорошему для меня, жизнь своим непостоянством и одержимостью.

Кончик шариковой ручки опускается на матовую шершавую поверхность бумаги и, медленно скользя, оставляет темно-синий след.

Точка.

— С давних времен кольца всегда использовались в важных событиях, кольцо является совершенным кругом, которое не имеет начала и конца. Оно обозначает Ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы не было конца вашему счастью, вашей любви в супружеской жизни. Поэтому, находясь вместе или в разлуке, пускай кольцо будет постоянным напоминанием вам об обещании, которое вы даете сегодня.

Единственный человек, которому я хочу дать обещание — это себе. Никогда не пожалеть о том, что я сделал. Раз я принял такое решение, значит на данный момент — оно было лучшее и правильное для меня.

— Примите обручальные кольца как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна. Дорогие новобрачные, я прошу вас обменяться обручальными кольцами.

Все та же рыжая ведьма подносит на небольшой подушечке золотые кольца, выполненные по индивидуальному эскизу моей будущей жены, и протягивает нам. Марина первая берет свое и надевает мне на палец. Сжимаю кулак, чтобы почувствовать новые ощущения, но не чувствую ровным счетом ничего.

Подношу свои пальцы к кольцу невесты, но едва касаюсь, как подушечка дергается, а кольцо скользит вниз. Я делаю одну ловкую попытку подхватить его в воздухе и ловлю. Не упало. Когда поднимаю глаза на рыжую, то вижу уже ее спину. Она возвращается на свое место. А кольцо занимает место там, где и должно быть.

— Дорогие Марк и Марина, я вручаю Вам ваш первый совместный документ и поздравляю Вас с рождением Вашей семьи. С этого момента вы стали еще ближе друг другу, вы стали настоящей семьёй. Объявляю вас мужем и женой. Теперь жених может поцеловать невесту.

Я должен поцеловать невесту. Ты, бывает, так чертовски уверен в чем-то. Идешь к цели напролом. Видишь только в этом правду и истину. Но, когда достигаешь и получаешь это в руки, снимаешь маску и приближаешься к источнику своего будущего.

Касаешься ее. Сливаешься в поцелуе. Вдыхаешь аромат. Слышишь ее вздох и смотришь на закрытые перед собой глаза. Пути назад нет. Документы подписаны, а кольца надеты.

И только, когда все позади, понимаешь, что цель — не та. Только попав в ад, можно понять, как там плохо. Нельзя предугадать или знать наверняка.

Я не попал в ад. Но и не попал в те ощущения, что когда-то чувствовал. Оно сидит где-то глубоко. Въелось в мысли и проявляется не всегда. А в моменты, когда надо показать мне, что за все надо платить. Отправить на каторгу свою душу, как наказание за чью-то израненную.

Прим. автора: Рыжая девушка была самая обычная, на самом деле. Она не знакома с Алисой, не подослана ею, просто Марк так воспринял это. Ведь все в нашем мозгу построено на ассоциациях. Рыжая девушка — прошлое. Эти нейронные связи выстроились моментально и даже против его желания. Подсознание не обманешь.

Встречают по одежке

Ко всему привыкаешь. Иногда мне даже кажется, что можно привыкнуть к любому человеку. Найти плюсы во всем. Забить воспоминания на глубину подсознания.

— Марк? — Если голос жены звучит сладко и где-то даже подхалимничает, значит ей что-то от меня надо. — Помнишь я говорила тебе про Евгения? Моего стилиста. Он согласился с тобой поработать. — Она обладает удивительным качеством. Вывернуть все так, что то, что нужно на самом деле ей, оказывается позарез как надо мне.

— Что не так со мной? — переспрашиваю, не отвлекаясь от автомобильного журнала.

— Марк, ну ты же не мальчик. Ты должен выглядеть солидно, даже взрослее своего возраста. В своей фирме ты можешь ходить, как хочешь. Но если будешь работать с моим дядей, то такая одежда неприемлема. Там дресс-код, не твои эти байки под пиджак и футболки, а нормальные офисные костюмы. — Я поднимаю на нее взгляд в надежде, что она шутит. Но ее поставленные на бока кулаки, говорят об обратном. Переодеть меня нужно ей, но вроде как я сам должен это понимать и хотеть. — Ну, Марк, — надувает губы, как маленький ребенок, — ты как мальчик… Никто не будет относиться к тебе серьезно. Давай мы немножко тебе сменим имидж. Ты даже не заметишь. Помнишь, как там… Встречают по одежке.

— Провожают по уму, — заканчиваю за нее.

— С умом у тебя все в порядке, зато с одеждой. Ну посмотри на меня. Я всегда выгляжу презентабельно и достойно. Платье, макияж, туфли. Ты же ходишь так, будто пришел не с женой, а с любовницей. Давай. Хотя бы при мне ты будешь выглядеть серьезно и по-взрослому.

Я не хочу менять свой гардероб и стиль ради кого-то. Мне удобно в этом и все устраивает. Но в ее словах есть правда. Если мне предстоит выходить на новый уровень, то надо будет обзавестись парочкой деловых костюмов.

— И твое лицо всегда должно быть идеально гладким, — продолжает обработку Мисс Совершенство, — это показывает, что ты следишь за собой и внимателен к таким деталям.

— Сейчас в моде бороды, — смеюсь, намекая, что проще ее отрастить, чем бриться каждый день.

— Ну у тебя же не борода, так, какой-то подшерсток. Вот отрастишь бороду, тогда будет другой разговор, ее надо будет подстригать. Каждый день, между прочим. И вообще, когда ты ко мне прикасаешься своей щетиной, то травмируешь сухую кожу и воздействуешь на нее агрессивно, вызывая раздражение.

— Блин, я как будто избиваю тебя. Проще вообще тебя не трогать.

На этом месте, мне хочется оставить ее одну и свалить в закат. Какого черта я должен под кого-то подстраиваться?! Менять то, к чему привык и то, что мне нравится.

Но в этом была своя выгода. И самая большая в том, что я не должен был признаваться кому-то в любви, охранять чьи-то чувства, бояться переключиться на другого человека и сделать больно жене. Она знала, за кого выходит замуж и ее это устраивало. Возможно, она ждала, что общая жилплощадь и постель сделают свое дело, что во мне проснутся какие-то чувства. Но единственное чувство, которое во мне проснулось, — это благодарность, что она не лезет ко мне со всей этой ерундой. Единственная женщина, которая будоражила мои воспоминания, явно уже забыла меня и вряд ли когда-то поймет и, тем более, простит.

Прим. автора: Я его не оправдываю. Он действительно так решил для себя тогда. Для нее это, конечно, предательство, для него — благородство. Он не стал ей морочить голову непонятно чем, а спокойно ушел, пока еще все не зашло слишком далеко.

Ауди

Я просыпаюсь в четыре утра и не могу уснуть. Еще один укор моей совести — моя старая машина. Я беру телефон и, скинув одеяло, иду на кухню. Наливаю себе стакан и набираю своего водителя.

— Да, Марк Алексеевич, — говорит бодро, будто и не спит уже. На самом деле он просто бывший военный и вставать по первому требованию у него в привычке.

— Где моя ауди, та старая, помнишь?

— Стоит у меня в гараже. Вы же сами отдали мне ключи и сказали, чтобы она больше не попадалась вам на глаза.

— Тогда да, но сейчас кажется все прошло. Пригонишь ее сегодня к десяти?

— Так точно.

— Извини, что разбудил.

Я не видел эту машину с того самого дня, как мы расстались. Знал, что она будет обо всем напоминать.

Я ложусь на свою половину кровати лицом к жене. Она спит с повязкой на глазах и ни при каком раскладе не увидит меня. Она даже не почувствует, что я смотрю на нее. Красивая внешне. У нее есть грудь и тренажерный зал с массажисткой делают ее идеальной. Вроде бы именно это и нужно мужчине, чтобы хотеть женское тело, но оказывается не только. Я могу смотреть на нее так бесконечно долго. Но быстрее возбужусь от просмотра порно, чем от разглядывания собственной полуобнаженной жены.

Даже интересно, что там в мозгах происходят за процессы? Почему от одной даже в одежде крышу сносит так, что отключаются все тормоза, а от другой полураздетой ты чувствуешь себя уверенным пенсионером, которому достаточно по расписанию и то при воздействии внешних источников.

Я закрываю глаза и перекатываюсь на другой бок. До работы еще можно поспать. Никого будить мне не хочется.

Спустя несколько часов я сжимаю руль своей прежней машины. Хороша… Но все равно — это напоминание о прошлом. И дело даже не в том, что я периодически думаю об одной девушке. А в том, что теперь мне страшно, что так уже ни с кем не будет. Ну вот а вдруг?! По моим расчетам и статистике моей жизни, за этот период я должен был разве что помнить ее имя.

Из памяти должны были стереться ее адрес, внешность, черты лица, цвет волос, запах, одежда. Вообще ничего не должно было остаться. Тем более машина, в которой она от силы ездила несколько раз. Но этот момент, как она настраивала климат-контроль так въелся в память. Это ерундовое дело. Но женщины на пассажирском сидении, как правило ограничивались тем, чтобы просить изменить температуру. Она же все делала сама. Разбиралась во всем и думала, прикусывая костяшку большого пальца. Какого хрена я помню даже ее привычки?!

Открываю дверь и выхожу из автомобиля.

— Продай ее. Я больше не буду в ней ездить. — Киваю своему менеджеру.

— Найти что-то новое?

— Не Ауди, не черную, не седан. И ни немецкую, — проговариваю скорее вслух, для себя.

— Ого, сколько условий. Еще что-то?

— Нет, ты ничего не ищи. Я сам найду. Просто избавься от этой чертовой машины.

Лазанья

— Марин, ты готова? — спрашиваю из коридора, уже одевшись в верхнюю одежду.

— Да, дорогой, секунду. — Закатываю глаза, улыбаясь. Она любит играть в семью, а я люблю иногда подыграть ей. Отличие в том, что у меня это иногда, а у нее — всегда.

Я уже держу в руках ее пальто, чтобы помочь ей одеться. Она появляется через несколько мгновений и разворачивается ко мне спиной. Позволяя поухаживать за ней. Запускает руку под волосы и, достав из-под пальто, раскидывает по плечам. Они у нее красивые и, кажется, тоже всегда были идеальные. Всегда уложены и всегда чистые. Она не носит пучков и непонятных коконов. Хотя, отчасти, это никогда не делает ее домашней.

Даже если бы в семь утра в воскресенье к нам постучались бы гости, она выглядела бы безупречно. Я пропускаю ее вперед и делаю еще кучу всяких заморочек по этикету. С ней по-другому не получилось. Весь ее пафос и манеры слишком динамично вошли в нашу жизнь, вытесняя старые привычки.

— Я хочу поменять автомобиль, — зачем-то говорю ей это. Пусть мы и семья, но такие вещи, как автомобиль, телефон, открытие нового салона, — я не озвучиваю ей.

— Я видела у Афониных мерседес. Он такой черный, отполированный. Прямо бомба. Ты будешь выглядеть в нем, как президент.

— Нет, никаких черных машин. К тому же, я не хочу выглядеть, как президент. Я и так уже выгляжу, как с подиума.

— Почему? Это же так представительно. Просто вслушайся в звучание: “Мер-се-дес”.

— Потому что я не хочу.

— Ну давай красную Ладу купим, Марк, вот будет весело.

— Ты же не дальтоник, что знаешь только черный и красный. Есть много других цветов.

— Это все радуга, а не цвета. Нам нужна черная.

— Если тебе нужна черная, значит купи себе черную. Я на черной ездить не хочу. У нас что траур?

— Фу, какой ты занудный.

Закатываю глаза и молчу в ответ. Я уже все решил с машиной. И она точно будет не черная.

Мы останавливаемся возле ресторана, который она выбрала сама и пригласила меня. У нас оказывается повод. Мы вместе год. Точно помню, что свадьба была прошлой осенью, а сейчас еще лето. Даже интересно, какую дату она взяла за отсчет нашего “вместе”.

— Марк, знаю, что это твой любимый ресторан и тут готовят самую лучшую лазанью.

Против этого я устоять не могу и улыбаюсь. Она поднимает бокал с шампанским, произносит небольшой тост и я понимаю, что привыкнуть можно к любому человеку. Найти в нем положительные качества. Не обращать внимание на косяки. Никто не идеальный. Просто с чем-то мы можем мириться, а с чем-то нет.