Целительница: на грани

Глава 10

Сильный порыв ветра всколыхнул шторы. Пятницкая хотела закрыть окно, но оно и так было закрыто. Она посмотрела на входную дверь: может, это вернулся Виктор, поэтому сквозняк? Тоже нет. Вика снова повернулась к окну и вздрогнула от испуга.

На подоконнике сидел Тимофей — мальчик, который не разрешил себя исцелить.

— Привет! Я освободился. Решил навестить тебя. Узнать, как ты.

Сердце Пятницкой бешено колотилось. Она закрыла глаза руками, потом открыла. Мальчик продолжал сидеть на подоконнике и смотреть на неё.

— Можешь меня потрогать, — улыбнулся он, протягивая руку. — Я даже осязаем.

— Ты умер? — спросила Виктория, наконец понимая, что происходит.

— Да, пару часов назад. Пока мама плакала, был с ней, но ей дали снотворное, и она уснула. Пусть отдохнёт. Мама устала. А я к тебе переместился. Меня попросили стать твоим проводником и показать тебе наш мир.

— Наш, то есть этот мир? — не поняла Пятницкая. — Кто попросил?

— Ты их называешь Высшими силами. Потом сама поймёшь, когда встретишься с ними. Я покажу тебе четвёртый план бытия.

— Четвёртый? — озадаченно переспросила Вика. — А мы на каком сейчас?

— На третьем.

— Ну хоть не на самом нижнем, — попыталась пошутить она.

— Третий план содержит в себе первый и второй, — улыбнулся Тимофей. — Это четвёртый ты уже не видишь.

— Ты ведь сейчас не совсем тот мальчик, с которым я говорила?

— Это как посмотреть. Я — он. Я всё помню. И я вне человеческой жизни, хоть и часть этого мироздания. Через сорок дней я окончательно перейду на четвёртый план бытия и буду пребывать там. Моя земная жизнь закончилась, а существование — нет. Я свободен. Я вне игры. Хотя смогу наблюдать, что происходит дальше на третьем плане.

— А переродиться ты сможешь?

— Я — нет. Но у моей души может быть иное воплощение.

— То есть как? Ты не есть душа?

— Я дух. Я носитель образа одного из воплощений души.

— То есть у души всё-таки может быть много воплощений? А вот ты лишь одно из них?

— Да, всё верно.

— И все воплощения различных душ обитают на четвёртом плане бытия, как ты его назвал?

— Да. И не только духи. Я покажу тебе всё вскоре. А сейчас мне пора. Только не пугайся в следующий раз. Я снова приду с порывом ветра.

— Я постараюсь. Если бы ты хоть сообщение предупредительное прислал…

— Могу мысленно предупредить, — улыбнулся он. — Если спать не будешь, услышишь. Будет небольшой звон в ушах. Это нормально. И пройдёт. Что ж, до свидания, Вика.

— До свидания, — попрощалась Пятницкая.

И мальчик исчез.

Вика опустилась в рядом стоящее кресло. Её глаза наполнились слезами. Тимофей умер спустя три дня после её визита. Мать потеряла единственного сына. И его отец тоже. Она ничего не смогла сделать. Таково было решение Тимофея. Только Вика пока не могла принять этот выбор. До этого ей никогда не приходилось работать с детьми. И терпеть подобное поражение.

Кто-то обнял её сзади. Вика вздрогнула и резко обернулась.

— Полегче, это всего лишь твой муж, — усмехнулся Виктор, резко отстраняясь, чтобы не удариться головами. — Разве может быть кто-то ещё?

— Как тебе сказать… может, — выдавила из себя Пятницкая, утирая несуществующий пот со лба и шумно выдыхая.

— Ты плачешь? — всматриваясь в лицо жены, спросил Поспелов.

— Да. Я не смогла исцелить ребёнка, и мне плохо.

— Почему ты мне не сказала, Вик? Почему не позвонила?

— Не хотела дёргать в командировке.

— Ты звонишь мне с вопросами, как сделать лучше процесс по работе, а тут ты не смогла исцелить ребёнка, плачешь, как я понимаю, не первый день. Серьёзный повод, чтобы позвонить.

— Я не знаю. Хотела справиться сама.

— И пошла справляться вместе со Смолиным? — вдруг спросил Виктор.

Вика пристально посмотрела в глаза мужу, удивляясь и смущаясь тому, что он знает такие подробности.

— Мне нечего сказать, кроме того, что мы просто гуляли по парку и разговаривали, — честно ответила она, не отрывая взгляд. — Ты ревнуешь? Не доверяешь мне? — спросила Виктория.

— Ревную, и мне неприятна эта ситуация.

— Мне было нелегко в тот день, когда я не справилась с исцелением. Мы с Алексеем встретились случайно в кафе, даже не на работе, и он настоял на прогулке в парке, видя моё состояние. Всё.

— Я знаю, что всё. Мой водитель живёт в том районе и видел вас. Я больше не хочу, чтобы это снова повторилось. И не хочу, чтобы ты близко общалась со Смолиным. Мне он не нравится. Считай, что это личное.

— Твой водитель только в этот раз видел что-то?

— Это было не первый раз?

— Такое впервые. Однако я не первый раз ощущаю, что кто-то за мной следит. Вернее, в последнее время я почти постоянно это ощущаю.

— У меня нет привычки следить за кем-либо, тем более я не стану устраивать слежку за тобой. Если у меня возникнут сомнения, я спрошу. Я понимаю, что ты работаешь с Алексеем в одном банке, что у вас бывают встречи и, возможно, даже деловые обеды. Но смотреть закат вместе в парке — это перебор. Ты всегда мне рассказывала, с кем встречаешься. А тут утаила. Это вызывает во мне неприятные чувства.

— Я поняла, — тихо сказала Вика. — Прости, милый. Ты прав. Я не стала говорить, чтобы тебя не расстраивать, чтобы ты ничего лишнего не подумал. Получилось хуже.

— Да, хуже. Я доверяю тебе и хочу, чтобы мы были честны друг с другом. И чтобы, когда тебе плохо, я был первым, кто узнаёт об этом.

— Согласна, — тяжело выдохнула Пятницкая, в полной мере осознавая свою ошибку. — Я сейчас видела того мальчика. Прямо у нас дома.

Виктор бросил на жену непонимающий взгляд.

— Я видела его дух. Он умер пару часов назад.

Из глаз Виктории заструились слёзы.

— Милая, — нежно сказал Виктор, подходя к жене и обнимая её.

— Я в замешательстве, — прошептала Виктория. — С одной стороны, он умер, с другой стороны, я понимаю, что нет. Что его дух, кажется, вечен. Я в замешательстве, — повторила она. — Меня разрывают противоречивые чувства. Чем больше я узнаю этот мир, тем больше не понимаю. И осознаю, насколько я мала и незначительна в нём. Раньше мне казалось, что я важна и делаю работу для мира. А теперь? Что в этом мире зависит от меня? На что я могу повлиять, чтобы мир был добрее и лучше? Тимофея, например, в порыве гнева как-то избил его отец. Его мать он тоже бил. А я должна просто принять это как данность, так как у меня нет доказательств, кроме видений. Тогда зачем мне все эти видения? Зачем мне мой дар?

— Милая, ты однозначно делаешь этот мир лучше, — погладил её по волосам Виктор. — И ты сама мне рассказывала про свободу воли человека. Ты делаешь всё, что зависит от тебя, и это главное. Ты спасла меня от тюрьмы, Ваню моего исцелила, подарила жизнь Смолину, вылечила его мать. Ты минимум раз в неделю спасаешь кого-то. Откуда у тебя сомнения, что ты не важна в этом мире? И то, что ты не всесильна, тоже нормально. Позволь себе учиться, познавать. Не требуй от себя идеала.

— Ты опять про мою неидеальность. Тяжело, милый. Я мозгами, может, и понимаю, о чём ты, а сердце рвётся на части. Я не справилась. Ему было только пять лет.

— Может, кто-то ещё винит тебя в смерти этого мальчика? — осторожно спросил Виктор.

— Нет, я больше ни с кем не общалась. Всё быстро произошло.

Поспелов печально посмотрел на жену, чуть качая головой — ему совсем не нравилось то, что говорила Вика.

— Ты устала. Очень устала. Пора делать выбор: работа в банке или исцеления. Тебе больше нельзя это совмещать. Ты скоро выгоришь окончательно. Тебя прямо сейчас нужно отправлять в отпуск на неделю без телефона и планшета, а ты точно откажешься и побежишь завтра присоединять Виват-банк и согласовывать инструкции. Ты не отдыхаешь. Это плохо закончится.

— Милый, я не могу выбрать. Я люблю свою работу и исцеляю сколько себя помню, — запротестовала Пятницкая, забывая, что ещё три дня назад сама думала прекратить целительство.

— Я это уже слышал. И всё же снова повторюсь: пора выбирать.

— Давай не сегодня, пожалуйста.

— Я даю тебе три месяца. Надеюсь, ты продержишься. Хотя, кажется, я совершаю большую ошибку. И выбирать нужно прямо сейчас. Позвони Николаю, попроси пару дней за свой счёт.

— Завтра важное совещание по присоединению. Я должна там быть.

— Всегда будет что-то важное. Ты не видишь себя со стороны, а я вижу. И очень чётко вижу, что ты на грани. И я очень хочу, чтобы моя жена не сошла с ума. Бери телефон и звони.

— Милый… — начала отпираться Вика.

— Звони! — Виктор был непреклонен.

Пятницкая как загипнотизированная недобрым взглядом мужа взяла в руки телефон.

— Я отпрошусь на завтра и послезавтра. Но завтра уйду после совещания. Оно закончится в двенадцать.

— Ладно. Звони.

— А что сказать? Почему я отпрашиваюсь?

— Говори правду. Так всегда проще. Краснов же знает о твоём даре. Он адекватный руководитель и поймёт, что полтора дня ничего не решат по работе, а для твоего душевного равновесия будут спасением. Звони.

— Всё. Звоню. Уже идёт набор номера. А ты поедешь со мной?

— Да. Пойду посмотрю, куда можно завтра улететь. Хорошо, что у нас есть шенген.

***

Виктория сидела на третьем этаже в распахнутом окне номера отеля возле знаменитой Арены-ди-Вероны и пила шампанское. Из телефона доносилась негромкая музыка — что-то из современной итальянской эстрады. Виктор был в душе.

Вот так нежданно-негаданно жизнь преподнесла ей сюрприз, и несложившаяся когда-то поездка в Верону всё же осуществилась, только с любимым мужем, а не со Смолиным.

«Здравствуйте, Виктория! Я хотела бы встретиться с вами вновь. Когда это возможно?» — на телефон пришло сообщение от Анны.

«Какая удивительная женщина, всегда попадает не вовремя. И при всей странности нашего общения, всё равно не заканчивает его. Для чего мне всё это?» — подумала Вика, однако почти сразу ответила, посмотрев своё расписание:

«Здравствуйте! Я смогу на том же месте в понедельник в 18:30».

«Буду там! Спасибо!»

Виктор вышел из ванной. Его волосы были влажными. На груди поблёскивали капельки воды. Ниже талии он был обернут в белоснежное полотенце. Пятницкая ощутила, как в ней зарождается желание, но тут Виктор сказал:

— Не планируй ничего на следующие выходные и вечер пятницы. Приедут мои родители.

Вика засмеялась:

— Милый, как можно было испортить такой романтичный момент?

— Отнюдь. Момент подобран очень вовремя, чтобы эта новость прошла с минимальным негативным эффектом.

— Не делай из меня монстра. Я хорошо отношусь к твоим родителям. Просто твоя мама опять замучает меня вопросами, когда же появится очередной маленький Поспелов.

— Они любят детей.

— Ага, тогда почему ты у них единственный сын?

— Здоровье не позволило маме родить ещё.

— Ой, извини. Ты никогда не говорил об этом.

— Ты не спрашивала.

— Странно о таком спрашивать… Знаешь, мне пришла идея. Давай поедем в какой-нибудь загородный отель, где можно снять коттедж. Пригласим моих родителей и твою бывшую жену Ольгу с Ваней. Может, ещё Машу с мужем и твоего друга Петрова с девушкой? Пусть будет много народа. Убьём всех зайцев сразу. Все же переживают, что мы как затворники себя ведём и только работаем.

Поспелов на мгновение задумался, а потом проникся:

— Идея кажется поначалу странной, но она хорошая. Будет добрая компания, и всем будет, чем заняться. Я скажу Тамаре, она поищет такой отель, и Петрова сейчас предупрежу: пусть наконец покажет нам свою избранницу! А ты всем своим позвони. Уедем в пятницу вечером до вечера воскресенья. А по поводу текущего отдыха… Сегодня можем с тобой обсудить твою и мою работу, а с завтрашнего дня и до приезда в Москву — табу на эту тему. Мне тоже нужно отдохнуть.

— Раз ты так говоришь, значит, что-то произошло серьёзное.

— Да, серьёзное. К нам приходит новый зампред. Моё направление передают в его ведение. Я не знаю пока, приходит он с командой или нет. Если с командой, то могу не усидеть на своём месте.

— Неприятные новости, милый.

— Согласен.

— Тебе нравится в ГорБанке, — констатировала факт Виктория.

— Мне там комфортно и нескучно. Я начал думать над альтернативными вариантами. Есть несколько крупных банков, где может быть интересна моя кандидатура. И всё же мне бы не хотелось уходить.

— Мне жаль, милый.

— Сейчас мне тоже. Но однажды это могло случиться. Изменения неизбежны, как ты знаешь.

— Есть вещи, которые не хочется менять.

— Увы, даже наши с тобой отношения меняются. И хорошо, что к лучшему.

Виктор наконец надел джинсы и футболку, налил себе шампанское и присел на подоконник напротив Виктории.

— Ты уже знаешь, кто приходит?

— Знаю. Александр Аверин.

— Странно. Словно я слышала о нём. Не помню откуда. По работе точно не сталкивались. Может, в газетах о нём читала. Кто он?

— Он был депутатом в Госдуме, работал в комиссии по рассмотрению расходов федерального бюджета. Был зампредом в Банк-миге и Доход-банке. У него большой послужной список. Вот он! — Поспелов открыл поисковик и нашёл фотографию Аверина для жены.

— Удивительно. Лично я с ним точно не сталкивалась, но почему-то он мне кажется знакомым. Показалось, наверно…

— У меня нет с ним точек пересечений. Я уже навёл справки по знакомым.

— Ты хороший руководитель, не думаю, что останешься без работы.

— Без работы — нет, вопрос в качестве работы и финансовой составляющей.

— Мои проблемы на работе в сравнении с твоими незначительны.

— Ты не права, милая. Нас нельзя сравнивать. Ты в начале пути, а я в середине. Что тебя сейчас беспокоит?

— Всё беспокоит, — усмехнулась Пятницкая, прикрывая глаза руками. — Каждый день думаю над процессами. Как оптимизировать. Как улучшить. Не хочу раздувать излишне штат, хотя регулярно получаем новые задачи. Я не всегда успеваю сама во всём быстро разобраться. Вчера анализировала собственную загрузку. Выписала текущие задачи. Мне не хватило двух листов в ежедневнике. Даже если разбить дела на срочные, не очень срочные и обычные, то всё равно мне физически не хватит времени, чтобы сделать всё срочное за один день. И это без учёта встреч и совещаний. Не понимаю, как корректно выстроить работу и не быть узким горлышком, из-за которого стопорятся дела. Завидую твоей многозадачности. И многозадачности Краснова. То есть вашим умениям делать много дел сразу и быстро переключаться с темы на тему.

— Мы не умеем. И это не нужно. Многозадачность — миф. Ты видишь верхушку айсберга: как я или Краснов разбираемся в уже проработанных вопросах на автомате. Если же вопрос новый, то его нужно отдельно изучать, уделяя время только ему. Иначе эффективность падает. Это даже подтверждено официально. Я читал у Мортена Хансена, одного американского профессора, исследования на эту тему, и он пишет, что переключение между задачами может снизить продуктивность на 40 %. Так что забудь про многозадачность. Сейчас ты учишься быть руководителем, а я и Краснов руководим подразделениями не один год. Не ругай себя за отсутствие опыта. Это неконструктивно и бессмысленно. Ставь перед собой пару задач и изучай их, работай над ними. Только после переходи к новым. Ты всё правильно делала изначально, разбиралась в функционале службы и выполняла срочные поручения, которые не могла передать кому-то ещё. Потом ты знакомилась со своими сотрудниками, с их непосредственным функционалом, характерами и предрасположенностями и перестроила работу службы. А теперь прекрасное время подумать не о собственной многозадачности, а о вопросах делегирования.

— Может, пару задач я и смогу передать, но в целом…

— Тебе кажется, что ты знаешь всё лучше других, что делаешь быстрее и всё такое прочее?

— Да, кажется.

— Есть несколько неоспоримых фактов, которые нужно принять безоговорочно. Принять — и всё. Первое: на всё тебя не хватит. Второе: ошибки у подчинённых будут, без них невозможно обучение чему-то новому.

— Я не могу себе позволить ошибки.

— В этом твоя проблема. Ты не можешь, но они будут. Представь, что Ваня умеет говорить и вдруг заявляет нам: я не могу есть сам, рука плохо держит ложку, всё вываливается, давайте вы всю жизнь будете меня кормить, у вас это прекрасно получается.

— Милый, ну что у тебя за сравнения?!

— Прекрасный простой и показательный пример. С сотрудниками так же. Неважно, чему ты обучаешься: самостоятельно есть, водить машину, писать письма, рисовать презентации или руководить людьми — ошибки будут. Это нормально. Ненормально не делать работу над ошибками или не делать чего-то нового вовсе, боясь этих ошибок. Даже Моцарт при всей своей гениальности обучался музыке. Достаточный аргумент?

— Весомый, — усмехнулась Вика, пока ещё не выйдя из задумчивого состояния.

— Посмотри, каких высот ты добилась за последний год. Это достойно, а ты всё ищешь в себе недостатки. Хотя это прекрасное качество. Только измени вектор. Не ищи недостатки. Ищи пути развития. Совсем иная история. Помнишь свои задачи? Можем разобрать, что лучше делегировать, а что продолжать делать самой.

— Не помню все, но они записаны в телефоне. И да, хочу, милый, посмотреть их с тобой.

— Давай бокал, под шампанское пойдёт быстрее, — улыбнулся Поспелов, откупоривая новую бутылку.

***

Пятницкая зашла в бутик, заинтересовавшись лиловым кошельком «Фурла» в витрине. Виктор остался на улице доедать мороженое в рожке.

Это был именно такой кошелёк, какой Вика давно хотела, и она уже собиралась сообщить продавцу, что готова купить его, но тут почувствовала взгляд в спину и обернулась.

Михайлов неспешно подошёл к ней, не отрывая взгляда.

— Устроили себе шопинг? — не здороваясь, спросил он с неким укором. — Тимофей позавчера умер.

Виктория натянулась как струна от напряжения, но после пары глубоких вздохов с видимым спокойствием сказала:

— Я знаю.

Вдруг она ощутила лёгкий порыв ветра — и кто-то взял её за руку. Она посмотрела в ту сторону. Это был Тимофей. Он сжал своей ладошкой её ладонь, словно говоря: я с тобой, не волнуйся.

— Как же так, Виктория? Тем более, если вы знаете. Странно встретить вас здесь.

— Вы тоже не на похоронах.

— Я не творю чудеса, как вы. Я уже помог той семье, как мог.

Тимофей снова сжал руку Вики, и та посмотрела на него.

— Скажи ему, пусть передаст папе, что я не обижаюсь на него за то, что было, и верю, что он сможет победить свою слабость.

Пятницкая молчала.

— Скажи, это важно.

Виктория на мгновение прикрыла глаза, выдохнула и передала слова мальчика слово в слово.

— Виктория, вы бредите, — лишь бросил в ответ Иван. — Не спасли ребёнка, так ещё несёте какую-то чушь. Я вам поверил!

— Не смейте так разговаривать с моей женой, — одёрнул Михайлова подошедший Виктор. — Вы не знаете ничего о её жизни.

— Отчего же?! — с пафосом выпалил Иван. — Уже навёл справки. Девочка, которой вдруг повезло попасть под ваше крылышко и перейти в крупный банк. А потом Краснов. Не ревнуете свою жену? Очень неоднозначная о ней информация в массах.

— Не вам судить, прощайте. Вика, пойдём.

Поспелов, как будто чувствуя присутствие мальчика, взял Пятницкую за свободную руку и потянул к выходу. Но Тимофей задержал её:

— Не бойся, всё образуется. Только передай Ивану ещё одну весть. Они говорят, что это важно.

И Вика снова повторила слова Тимофея:

— Кирюше нельзя садиться во вторник в белую машину. Будет авария. Если он попадёт в неё, то не выживет.

Михайлов ничего не ответил, но нахмурился ещё больше. Виктор же настойчиво потянул жену к выходу.

— Пойдём посидим где-нибудь, выпьем вина, — сказал он, когда они вышли из магазина.

— Угу, — отозвалась Виктория. — Только Тимофей здесь. Держит меня за другую руку.

— Ну, пусть идёт с нами, — как бы между делом предложил Поспелов и снова потянул жену за руку. — Или ты хочешь продолжить разговор с Михайловым?

Пятницкая помотала головой и последовала за мужем.

— Я ненадолго, — сказал Тимофей, присаживаясь вместе с Виктором и Викторией за небольшой столик в уличном кафе в тихом переулке.

— Может, сядешь рядом с Виктором? — предложила ему Вика. — Так людям будет казаться, что я разговариваю с мужем, а не с пустым стулом.

— Говори со мной мысленно. Я услышу тебя, а ты — меня. Только думай в этот момент, что ты говоришь именно для меня.

«Хорошо», — подумала Пятницкая, обращая мысль к мальчику. В её голове немного звенело.

«Видишь, это просто», — тоже подумал он.

— Я сейчас поговорю с Тимофеем и вернусь к тебе, милый, — пояснила Вика и словно ушла в свои мысли, уставившись на соседний стул.

— Ни в чём себе не отказывай, — запросто бросил Виктор, махнув на всё рукой.

И на этот жест тут же откликнулся официант.

— Два бокала вальполичеллы, — не растерялся Виктор. — Да, это вполне подойдёт, — сверился он с меню.

— Я приду сегодня ночью, — сообщил Пятницкой Тимофей. — Не пугайся.

— Сегодня? — смутилась Вика.

— Да, хочу показать тебе четвёртый план бытия. Не переживай. На земле пройдёт всего пара мгновений. Никто и не заметит твоего отсутствия.

— Я почти в отпуске. Может, дождёмся моего возвращения в Москву?

— Там у тебя и без того много дел, — улыбнулся Тимофей.

— Кажется, у меня нет выбора.

— Нет, — снова улыбнулся мальчик. — Они сказали, что пора.

— Они? — не поняла Виктория.

— Они, — повторил он. — Ты сама их увидишь, когда будешь готова. Пока рано, раз это недоступно тебе.

Вдруг Тимофей посерьёзнел и сказал:

— Я благодарен тебе за то, что ты приняла мой выбор уйти. Мне хорошо сейчас. Помни об этом, особенно если кто-то станет убеждать тебя в обратном.

— Ладно, — кивнула Вика, и мальчик исчез.

Пятницкая вернулась в реальность и придвинула к себе бокал с красным вином.

— Как всё синхронно у тебя происходит, — загадочно улыбнулся муж.

— О чём ты?

— О твоём повышении, — вновь с улыбкой ответил Поспелов.

— То есть?

— Ты стала руководителем в реальном мире, постигаешь новые для себя знания и, кажется, получила повышение в своей мистической реальности, или как это ещё можно назвать. Теперь ты способна общаться с духами. Что же будет дальше?

— Тебя это не смущает? — удивилась Пятницкая.

— Я изначально знал, что ты ведьма, — усмехнулся он и почти залпом осушил бокал вина.

— Я не ведьма, — запротестовала Вика.

— Волшебница моя, — поправил себя Виктор.

— Уже лучше, — улыбнулась Пятницкая. А потом серьёзно добавила: — Мне кажется, с каждым днём я люблю тебя всё больше.

— Мне приятно это слышать, — учтиво кивнул головой Поспелов.

— Нет, не так! — по-доброму возмутилась она. — По законам жанра теперь ты тоже должен признаться мне в любви.

— Не понимаю, о чём ты. Что за законы?

— Что?!

— Мы справимся, — вдруг серьёзно сказал Виктор. — Даже если Михайлов как-то подставит тебя по работе.

— Ты думаешь? — ужаснулась она.

— Да, — кивнул Виктор. — Предчувствую, что такое возможно.

— Ох, на фоне изменений у тебя…

— Поэтому и говорю, что мы справимся. Если что, на год безбедной жизни нам точно хватит, поэтому не переживай, если я окажусь прав. Я оформил тебе доступ к моим счетам и вкладам в ГорБанке.

— Зачем? — искренне удивилась Пятницкая.

— На всякий случай.

— Что может произойти?

— Просто оформил. Считай это высшей степенью моего доверия.

— Я и не сомневалась в твоём доверии.

— И в остальном тогда не сомневайся.

— Хорошо, милый.

— Если бы, ведь всё равно будешь переживать из-за своей работы, — несколько грустно добавил Виктор.

— Буду, — улыбнулась Вика.

— Знаю, — снова улыбнулся он и наконец-таки признался: — Я тоже тебя люблю. А ещё я думаю, что зря дал тебе столько времени на раздумья. Чем раньше ты определишься, кто ты — целительница или банковская служащая, тем будет проще. В первую очередь проще тебе. Впрочем, я обещал тебя не торопить — три месяца и ни днём больше. Так что умолкаю.

— Да. Лучше расскажи мне о своей любви ко мне.

— А что тут говорить? Люблю и всё, — улыбнулся он и позвал официанта, чтобы заказать ещё вина.

***

Вика осознала себя сидящей на кровати. Рядом был Тимофей.

— Я сплю? — не понимая, спросила она.

— А какая разница? — улыбнулся мальчик. И серьёзно добавил: — Нам пора. Помнишь путь к источнику божественной энергии?

— Да, — ответила Вика.

— Тогда полетели вместе. Придумай нам с тобой шар, в котором мы полетим. Только не спеши, мы отклонимся от маршрута, когда будет нужно.

— Хорошо! — согласилась Пятницкая.

В этот раз шар, который она представила, был бледно-жёлтым. Виктория и Тимофей удобно расположились внутри. Они поднимались всё выше и выше: над славным городом Верона, над Италией и планетой Земля. Когда они вылетели за пределы атмосферы, Тимофей попросил чуть задержаться.

— Правда красиво? — спросил он, смотря на Землю. — Это то, что мы, духи, видим, когда покидаем тело и переносимся домой. Чувствуешь, какое тут единство со всем сущим, как здесь спокойно и легко?

Виктория впервые любовалась Землёй из космоса. Ей было спокойно. Ей было легко. Это зрелище было невероятно красивым. Оно и правда ошеломляло. А вот единства со всем сущим она не чувствовала.

— Значит, ещё не время, — успокоил её мальчик, взяв на мгновение за руку и потянув за собой.

Они вновь полетели — всё дальше и дальше за пределы галактики, туда, где уже не было звёзд.

Вспыхнул свет и погас. Тимофей попросил Пятницкую максимально замедлиться и направить шар в центр очередной вспышки.

Мгновение спустя Вика осознала себя сидящей на небольшом кресле в помещении, залитом солнечным светом. Она встряхнула головой и поняла, что находится в каком-то маленьком, почти сказочном, домике. Повинуясь импульсу, она выглянула в окно. Этот уютный домик находился на дереве.

— Я ушёл ребёнком, и во мне сохранилось много детства.

Своими словами Тимофей вернул Викторию из собственных мыслей.

— Мне хотелось жить в доме на дереве. Это мой четвёртый план бытия, — объяснил он.

— Здорово! — похвалила Пятницкая. — Ты здесь один?

— Нет, — улыбнулся Тимофей. — Я уже видел бабушку и деда со стороны мамы. Родители отца ещё живы. Видел прабабушек и прадедушек. Ещё не знакомился с нашим родом, не спешу с впечатлениями, хотя это возможно.

— Возможно пообщаться с теми из рода, кто уже ушёл?

— Ага, со всеми, — подтвердил Тимофей.

— Прямо совсем со всеми?!

— Да. Что тебя удивляет? Здесь все живут. Живут так, как им нравится. Одиноко или объединяясь, придумывая собственные города или уединённые лесные поселения. Здесь возможно всё. Нет времени, расстояний и ограничений в пространстве. Здесь уважают волю того или иного существа. Если бы я не пожелал общаться с родственниками, они бы не настаивали, спокойно ожидая моего согласия. Некуда спешить.

— Как тебе живётся здесь?

— Так! — улыбнулся Тимофей.

Виктория вдруг увидела перед собой интересного старца, а потом улыбчивого юношу и снова мальчика.

— Я могу быть любым, — растолковал он. — Но пока мне привычнее быть мальчиком. Я свободен. И мне хорошо. Я знаю, что мои родители тоже однажды будут здесь и мы встретимся. И сможем быть вместе столько, сколько нам будет нужно. Третий план дуален. Ты чувствуешь там, что существует хорошее и плохое, правда и неправда. Здесь мы освобождены от этого. Нет излишних биений.

— То есть толком нет эмоций? — переспросила Виктория.

— Неверное сравнение, потому что ты пока ещё на третьем плане и оттуда сложно до конца постичь суть четвёртого плана бытия. Это как быть здоровым и больным. На третьем плане люди болеют эмоциями, то впадая в горячку, то входя в ремиссию. А мы, духи, не болеем ими.

— А зачем всё это? Зачем мы живём на третьем плане, если есть такой прекрасный четвёртый план бытия? — не поняла Вика.

— Это интересно.

— Боль и страдания интересны?

— Зачем двадцать два здоровяка, обливаясь потом, бегают за единственным мячом, а миллионы людей на это смотрят? Ты мыслишь дуально: плохо или хорошо. А если убрать дуальность, то смысл в том, чтобы ощутить и познать всю палитру эмоций.

— Но ты же ещё не познал всё? Ты рано ушёл.

— Я — нет, не познал, а душа, частью которой я являюсь, до сих пор постигает. Я уже сделал свой вклад в общее дело. Кстати, я могу наблюдать за тем, что происходит на Земле. Я знаю, что было, общаясь с духами, которые были воплощены до меня, и я знаю в некотором роде будущее, так как душа знает изначальный замысел нашего бытия.

— Как было с сыном Ивана? Ты можешь подсказывать?

— Нет, про сына Ивана я ничего не знал. Они попросили меня сказать тебе. Я тебе говорил, помнишь? И они попросили показать тебе четвёртый план бытия, чтобы ты увидела, что происходит после смерти. Ты потом, когда сама их увидишь, всё поймёшь. Я же знаю, какой вариант событий наиболее вероятен из той точки, где ты сейчас во времени и по событиям на Земле, и чего лучше избежать, если оно не по прямой судьбе. Однако то, что ты понимаешь под будущим, и то, что понимаю я, — это не совсем единые понятия. Поэтому и говорю о некоем наиболее возможном варианте. Я больше знаю, какие ощущения и эмоции тебе придётся испытать, а декорации, в которых ты их будешь постигать, могут быть различны, допустимы развилки по событиям.

— Как это?

— Ты можешь постигать боль утраты через то, что произошло со мной, а можешь через потерю близкого человека. Разные пути достижения одной цели.

— Я не совсем понимаю. Наверное, ты сейчас скажешь про различия между третьим и четвёртым планами бытия.

— Ты сама уже это сказала, — улыбнулся мальчик.

— И всё же. Ты сделал своё дело, получил некий опыт. И твои родители тоже сейчас получают опыт утраты близкого. Так зачем мне или кому-то ещё это делать?

— Мы получаем разные оттенки эмоции, чтобы в итоге собрать полный спектр. Люди и очень похожи, и очень различны одновременно. Каждый из нас может осознать то, что не поняли другие, и передать свои знания потомкам.

— Как? Вот ты же уже умер. У тебя не было детей.

— Я — часть рода и часть души. Мои знания теперь хранятся в генах рода и активируются, когда придёт время.

— Получается, каждый важен.

— Безусловно.

— Хотелось бы мне в это верить, а не просто понимать на словах.

— Однажды…

— Надеюсь, — грустно улыбнулась Вика и очнулась в своей кровати, словно всё было сном.

Она встала и подошла к окну. В бокале ещё были остатки шампанского. Она допила.

— Возвращайся, милая, — усмехнулся Виктор. — Завтра купим новую бутылку. Без пузырьков совсем не то.

— Не то, — согласилась Вика. — Я ещё посижу. Хочу посмотреть на луну.

— Одна?

— Лучше да.

— Вот и хорошо, а то я хочу спать.

— Спи, любимый.