Целительница: на грани

Глава 15

Во вторник вечером Пятницкая сидела на кухне родителей, грея руки о чашку с облепиховым чаем. Анастасия Георгиевна уже вытащила булочки из духовки и выкладывала их на блюдо.

Теперь Вика и сама видела, что мама была права: они действительно отдалились друг от друга в последнее время, очень давно они не сидели так на кухне и не говорили по душам.

— Почему ты молчишь? — улыбнулась мама, присаживаясь за стол рядом с дочерью.

— Не знаю, какая из тем важнее.

— Какая разница, с какой темы ты начнёшь, если мы никуда не спешим?

— Верно, неважно, — смутилась Пятницкая. — Тогда начну со своих переживаний. Я не рассказала Виктору про воссоединение с тотемным животным. Мне кажется, это будет как-то странно.

— Он знает о твоём даре, видел твою работу в действии. Встреча с тотемным животным — ещё одна история из твоей неординарной жизни. Что тебя смущает?

— Это слишком похоже на галлюцинацию, на сон, на мою сказочную фантазию.

— Красивая фантазия, почему бы и нет?! И в то же время это такая же фантазия, как использование магии Луны, подключение к эгрегору, видение нашего мира через потоки различных энергий. Но, судя по твоему виду, всё это тебя не убеждает.

— Нет, — призналась Виктория. — Так много людей живут и вообще ничего об этом не знают, так странно. Почему они не знают? И я на работе тоже частенько забываю о своих магических способностях.

— Не пришло время этому знанию проникнуть в массы. Люди не готовы. А ты сейчас словно орёл, удивляющийся, отчего он не воробей или почему все вокруг не орлы. Люди разные даже в твоём банке. И именно в этом разнообразии и есть прелесть нашего мира. Разве порыв ветра одинаково колышет разные листья с одного дерева?

— Так много аллегорий, мам… — тихо сказала Вика.

— Чем больше ты будешь узнавать наш мир, тем больше их будет. Есть знания, которые невероятно сложно выразить словами. Вот тот же тотем? Это же энергетическая структура, которая призвана активировать знания, которые уже есть в тебе, но сокрыты от тебя же самой. Это триггер. В нас изначально есть всё, что нам нужно, чтобы благополучно прожить жизнь, сделать всё запланированное и ещё получить от этого удовольствие. Однако наши страхи, негативные установки и сомнения не дают нам это осознать, потому и появились тотемные животные как носители определённых качеств, способные активировать их в человеке, если он готов принять это. Красивый ритуал, разве нет?!

— Механизм понятен, и с его эффектностью я спорить не стану, — согласилась Вика. — Непонятно, зачем изначально всё это нужно.

— Зачем дети играют в игры? Они так постигают наш мир и получают жизненный опыт. Вот и мы тоже.

— Это игра? Наша жизнь — игра?

— В некотором роде игра. Это как раз одно из тех знаний, которое сложно передать словами, его можно только однажды понять и принять. Моё сравнение — как максимально упрощённая модель.

— Вот и Витя часто приводит примеры из жизни детей. Вы как сговорились.

— Примеры наглядные, особенно если уже есть дети. И тебе это понятно, так как Ваня растёт на твоих глазах.

— И всё же почему представления о нашем мире различаются?

— Разный личный опыт и среда, в которой человек живёт. Ты росла в семье, в которой магия была привычна и не являлась элементом исключительно сказок. Для тебя магия — это нормально. А для кого-то магия под запретом, так как человек вышел из рода, который частично был истреблён во времена охоты на ведьм. И если ты начнёшь доказывать ему, что магия реальна, есть большая вероятность категорического протеста. Там в жилах течёт страх смерти из-за применения магических сил. И этот яркий пример описывает лишь два возможных случая, а их, конечно, больше. И ещё много различий, которые и вовсе не бросаются в глаза: растёт человек в квартире или в собственном доме, разрешают ему есть сладкое или запрещают, укладывают спать или с рождения он приучен делать это самостоятельно, собирается ли дружная семья за большим столом в выходные или его воспитывает один родитель и больше особо нет родственников. Потому и выяснять причину болезни нужно индивидуально с каждым, хотя на самом деле причин не так уж и много: различные эмоции, активирующие программы самоуничтожения и наказания.

— Причина болезни, — повторила эхом Пятницкая. — Об этом мой следующий вопрос. К Анне Пономарёвой снова вернулись боли, и я в тупике. Мне казалось, я отыскала причину болей, которая была связана с её мужчиной.

— Это не причина, а следствие. Она выбрала такого мужчину, имея определённый запрос на него. Ядро проблемы стоит искать в раннем детстве, примерно до трёх-пяти лет.

— Так рано?

— Рано — это в прошлой жизни, — улыбнулась Анастасия Георгиевна. — Хотя не совсем мы жили в ней. Впрочем, не советую тебе так далеко копать. Все проблемы можно решить в текущем воплощении. И да, бывает, что негативная установка сформировалась позднее трёх-пяти лет, но тогда при каком-то серьёзном потрясении: смерть близкого, нападение, насилие, жёсткие ограничения свободы или что-то в этом роде.

— И всё же? Почему до этого возраста?

— Редкий человек помнит себя до пяти лет. А даже если помнит, воспоминания обрывочны. Значит, самому ему сложно осознать, что он тогда решил делать и как поступать. Нужен проводник.

— Если человек не помнит, то как можно вспомнить, что было?

— Тебе не нужно вести человека к чётким воспоминаниям, тебе нужно, чтобы человек рассказал тебе те негативные установки, которые он тогда принял для себя за правило и с которыми идёт по жизни. Нужно, чтобы он это осознал и был готов сменить на убеждения, которые сейчас будут ему в помощь, а может, и просто растворить негатив в божественной энергии. И есть ключевое действие, без которого все остальные разговоры бессмысленны — это прощение. Негативные установки не появляются на пустом месте, значит, было какое-то неприятное событие. И нужно простить всех участников того события, в том числе и себя, за то, что произошло. Ведь это урок, который позволил человеку стать лучше, научил чему-то новому.

— Подожди, разве всех можно простить? Вот один мужчина избивал жену и сына. Как же его просто взять и простить?

— Я не сказала, что это просто. Было бы просто, люди бы не болели из-за своих обид, злобы, стыда или отчаяния. Что же касается прощения, человек от радости не пойдёт кого-то бить, от любви — насиловать, а от восхищения — красть. Кто знает, что случилось с этим мужчиной и изменило его настолько, что он стал способен, а вернее, не способен совладать со своей злостью и начал избивать самых близких.

— Ты хочешь подвести меня к принятию этого факта? Это же ужасно!

— В идеале хочу. И в то же время я уже буду рада, если после нашего разговора ты хотя бы перестанешь судить его. Судьба и без тебя его наказала. А принятие однажды придёт к тебе. Я в это верю.

— Представь, что меня бы избивал муж. Что тогда?

— Не могу представить. Это невозможно.

— Откуда такая уверенность?

— В тебе нет алгоритмов поведения, которые привлекли бы таких людей. И я сейчас вовсе не возвышаю тебя над кем-либо. У тебя иные задачи на эту жизнь, поэтому я понимаю, что подобного с тобой не произойдёт.

— Что-то ведь может произойти плохое?

— Оно уже происходит, и я это принимаю, доверяя Богу и его замыслу.

— Происходит? — не поверила Пятницкая.

— Увы, — подтвердила Анастасия Георгиевна. — И я также принимаю, что это последствия моей слабости.

— Слабости?! Ты же очень сильна в магии.

— Я сейчас совсем не о магии. Вне зависимости от наших способностей и умений мы остаёмся людьми, творениями Господа, стремящимися к идеалу в этом непростом дуальном мире. Я не идеальна и совершила ошибку — прекратила твоё обучение магии, последствия которой сейчас наблюдаю. Насколько бы ты была сильна сейчас и полезна для мира — одному Богу известно.

— Ты меня окончательно запутала, — всплеснула руками Вика, пытаясь улыбнуться. — Как Сократ говорил: я знаю то, что ничего не знаю.

— Ты права, сейчас тебе нужно узнать алгоритм, который поможет вам с Анной увидеть первопричину её головных болей. Как я понимаю, они уже начали тебе активно подсказывать.

— Господи, да кто такие «они»? — вырвалось у Пятницкой.

Странный разговор с матерью, не проясняющий ситуацию, а наоборот, всё больше запутывающий её, разбудил в Виктории неведомую злость. Внутри неё забурлили болезненные потоки энергии, сгруппировались в голове и ударили все вместе в центр лба, стремясь вырваться наружу. Боль была такой, что Вике показалось, что этой энергии и правда удалось излиться во вне.

— Чёрт! — выругалась Пятницкая, закрывая глаза, в которых помутнело. И почти сразу открыла их. А после снова в ужасе воскликнула: — Чёрт! — и вскочила на стул, будто увидела мышь.

Анастасия Георгиевна с интересом наблюдала за поведением дочери. Проследила за её испуганным взглядом и, улыбнувшись, сказала:

— Это не черти, а ангелы.

— Ага. Ну это всё меняет, конечно, — с сарказмом закивала Пятницкая. — Хоть не черти.

— Садись-садись, не стой. Это наши ангелы-хранители. Нет повода бояться.

— Ну да, — повторила Пятницкая, присаживаясь обратно. — Сказка пришла в мою жизнь сама. А я ещё смущалась, рассказывать ли Вите про тотемное животное, с которым встречаюсь во сне. Вот об этих папа тоже знает? — с ехидными нотками спросила Вика, указывая на четырёх маленьких крылатых человечков, усевшихся на краю сахарницы.

Они были в современных строгих костюмах — тёмно-синем, тёмно-сером, тёмно-зелёном и тёмно-бордовом — и белых рубашках без галстуков. Кажется, один лакомился кубиком сахара, держа его в руках.

— Ангелы очень любят сладкое, — объяснила мама, улыбаясь. — На пятом плане бытия, где они обитают, еды нет. И да, твой отец знает всё, что знаю я. Хотя он не видит ангелов, не путешествует по планам бытия и никого не исцеляет.

— Ага, хоть кто-то в нашей семье нормальный.

— Дар передаётся по женской линии, — подтвердила Анастасия Георгиевна.

— Хорошо, что у меня нет детей.

— Я тоже боялась материнства. Это проходит.

— Я не боюсь, я не хочу, — поправила маму Вика, уже с интересом рассматривая ангелов. — Что они такие маленькие? Размером с мышку.

— Они могут быть любого размера. Сейчас им удобно быть такими. Находиться в центре событий и не мешать нам. Разве на этой кухне удобно разместилось бы ещё четыре человека? Не стоять же им кольцом вокруг нас.

— Логично. А почему не в балахончиках?

— Ты, вероятно, имеешь в виду, почему они не в хитонах или хламидах, как на иконах?

— Наверное, да, — смутилась Пятницкая, не зная таких названий.

— Века изменились. Сейчас влиятельные люди ходят в костюмах. Диадем не носят, скипетры в руках не держат.

— Понятно. А на иконах почему иначе?

— Предположу, что это лишь дело привычки. Да и мода сегодня одна, завтра — другая. Иконы же создаются на века.

— Понятно. У каждого человека есть ангел-хранитель?

— Да.

— А почему их четыре? Мой, твой, папин. Чей ещё?

— Тут нет папиного. Один — мой и три — твоих.

— Три?

— У тебя всегда было два, ты особенная. Но недавно появился третий. Так бывает, когда наступает сложный период.

— И они прямо всегда с нами?

— Всегда.

— Даже когда я в туалет хожу?

Анастасия Георгиевна улыбнулась.

— Ангелы — бесполые существа. Стыд быть увиденным голым или занимающимся чем-то интимным — в нашей голове. Ангелы же не судят. Для них естественные процессы так и остаются естественными. На пятом плане нет дуальности. Но если тебя это смущает, попроси их не проявляться в этот момент.

— Как попросить?

— Общайся с ними как с духами — мысленно. Впрочем, можешь и вслух. Они тебя и так и так поймут.

— Сейчас они почему молчат?

— Ты к ним не обращалась.

— Ты же говоришь, они начали мне подсказывать?

— Они делают то, что идёт им свыше. Сейчас же мы с тобой просто разговариваем. Не происходит ничего, в чём требуется их помощь.

— Раз людям подсказывают ангелы, почему мы ошибаемся?

— Мы, люди, вольны слушать подсказки или не слушать. Иногда мы в принципе отказываемся от Бога и идём своим путём. И ангелам остаётся только повиноваться нашей воле. Хотя они всё равно подсказывают, это мы их не слышим, потому что не хотим.

— Значит, когда мне из ниоткуда приходило какое-то знание о прошлом человека или нужный вопрос, это были подсказки ангелов?

— Да, всё верно.

— Почему они рассказывают не всё о человеке?

— Они дают тебе ровно столько информации, сколько нужно, чтобы ситуация разрешилась благополучно. А иногда ты что-то не готова слышать, потому и не слышишь. Твой ум блокирует информацию. Помнишь, как было с Виктором, когда ты совсем не хотела замечать, что он женат?

— Помню, — подтвердила Вика. — И теперь понимаю, почему я вела людей в фантазии и задавала странные вопросы. Какой или какая ты? Что самого страшного случится, если это произойдёт?

— Правильно ещё извлекать опыт из тех ситуаций, которые произошли. Поэтому задавай вопросы: что хорошего дала тебе эта ситуация? чему это тебя научило?

— Точно! Я спрашивала об этом.

— Я и в следующий раз подскажу, — спокойно пообещал один ангел приятным звенящим голоском, на время оторвавшись от кусочка сахара.

Вика и Анастасия Георгиевна переглянулись и улыбнулись. Это выглядело мило.

— Поеду домой, мам. Поздно уже. Сейчас вызову такси.

— Хорошо, — согласилась мама. — Ты теперь их видишь и слышишь, мне намного спокойнее.

Уходя из квартиры родителей, Вика бегло посмотрела на себя в зеркало и застыла на мгновение с улыбкой на лице. Три ангелочка сидели на её правом плече, свесив ножки. И все прихватили с собой по кусочку сахара.

— Теперь я понимаю, почему в нашем доме всегда стоит сахарница на столе. Хотя чай с сахаром пью только я.

Анастасия Георгиевна лишь улыбнулась.

***

Виктория вышла из душа, обернулась полотенцем и собралась почистить зубы. Подошла к зеркалу и увидела, как за её спиной крылатая троица что-то бурно обсуждает. Эта картина её невероятно смутила, поэтому она сказала:

— Так, мои крылатые помощники, давайте вы будете визуально проявляться, только когда я перехожу в режим видения, а то я сойду с ума постоянно наблюдать вас. Кусковой сахар в сахарницу я уже закинула. Она на столе на кухне.

— Подсказывать тоже можно только в режиме видения? — в один голос спросили ангелы, порхая возле головы Пятницкой.

— Подсказывать можно, когда это нужно.

— Хорошо, — закивали они и исчезли.

Вика выдохнула. Но вдруг услышала вопрос мужа:

— Милая, с кем ты там разговариваешь?

— С ангелами, — честно призналась Виктория.

— Ага, — хмыкнул Виктор. — Как закончите разговаривать, приходи. Я уже отчаянно борюсь со сном.

— Вот так и живём, — тихо сказала Пятницкая своему отражению в зеркале.

***

В среду Пятницкая снова проснулась рано и, не придумав ничего лучше, поехала на работу. У входа в банк она встретила хмурого Красного.

— Привет! Иди за мной, — буркнул он. — Из-за тебя так рано встал.

— Да? — смутилась Вика, забыв поздороваться. — У службы всё вроде в порядке.

— Пойдём-пойдём! Не буду объяснять, лучше покажу.

— Ладно, — согласилась Вика. — Привет, кстати. А то я не поздоровалась.

Николай лишь махнул рукой: мол, не отставай.

Лифт остановился на тридцать первом этаже. Они зашли в офисное пространство. Опенспейс был пуст в прямом смысле этого слова. Не было ни столов, ни стульев, ни шкафов. Краснов подошёл к большому окну и посмотрел на предрассветный город под пасмурным тёмным небом.

— Красиво, когда солнце, — словно сам себе сказал он и жестом позвал Пятницкую следовать за ним. — Заходи, — пригласил он, открывая вторую дверь по левому боковому коридору. — Твой новый кабинет. Нравится? Или можешь выбрать следующий. Он по размеру больше, но вид отсюда лучше.

— Я схожу посмотрю? — спросила Вика.

— Конечно, — разрешил Николай.

— Этот кабинет лучше, — сказала она, вернувшись. — Просто подарок. Спасибо!

— Я знал, — довольно улыбнулся Николай. — Если возьмёшь свою мебель, то переезжай хоть сегодня. Если хочешь что-то новое, придётся ждать закупку. Своих посадишь в опенспейсе. Согласуй с московской дирекцией, где они будут сидеть, а где вы. Я и остальные, кто сейчас работает на тридцатом этаже, там и останемся. Всем здесь места не хватит. Весь этаж нам не отдали. Остаётся ещё подразделение Машковой на третьем этаже, постараюсь договориться, чтобы и им на тридцать первом место нашлось, как раз пойду сейчас обсуждать. В общем, будем рядом. Мебель в опенспейсе должны начать устанавливать завтра.

— Функциональность моей мебели меня вполне устраивает, — ответила Виктория.

— Вот и хорошо! Оформляй заявку на переезд как можно скорее, пока административный департамент не передумал отдавать нам это пространство. Кстати, теперь у тебя не будет отмазки, что лифт долго ждала. До моего кабинета сможешь дойти пешком по лестнице.

— Хорошо, — улыбнулась Вика.

Краснов ушёл, оставив её смотреть на пробуждающийся город. Вика стояла у панорамного окна, любуясь рекой. Где-то вдали виднелись кусочек Белого дома и гостиница «Украина». Как там было в её мечтах пару месяцев назад? Вот теперь у неё есть свой кабинет на тридцать первом этаже. Она всегда носит платья и обувь на каблуках. И вообще так много всего ещё впереди! Гордость охватила Пятницкую.

***

В среду после работы Виктория зашла в кафе, где была назначена встреча с Анной Пономарёвой. Та ещё не появилась, а дальний столик с большими креслами был свободен. Вика присела там и заказала капучино. Тут же показалась и Анна, на ходу попросив принести ей американо.

— Я перестала бояться опоздать и не прихожу теперь заранее, — улыбнулась Пономарёва. — Мне кажется, это побочный эффект от прошлого разговора. А вот боли вернулись.

— Приятно слышать про исчезновение страха, а с болями сейчас будем разбираться.

Переключившись на видение, Пятницкая просканировала Анну и увидела, что исправленные ранее божественной энергией позвонки сместились вновь, а приток крови к головному мозгу повторно нарушился из-за лишних изгибов сосудов.

Вика тут же услышала шорохи со стороны стола и чавканье.

«Ну конечно, ангелы-помощники», — усмехнулась она про себя, посмотрев на стол, где была сахарница. Их было только двое: в синем и сером костюме.

— Что активировало боли снова? — спросил ангел в сером костюме, сидящий на краю верхней части сахарницы и закидывающий кристаллики сахарного песка себе в рот, как орешки.

— Вы хотя бы примерно помните, когда боли вернулись? — воспользовавшись подсказкой, спросила Вика у Анны.

— Я точно помню. К маме в гости заезжала в четверг. Ничего особенного — ужинали, общались. И в середине ужина боли вернулись, я даже на чай не осталась. Вернулась домой и легла в кровать. Сначала не хотела вас беспокоить, думала пройдёт. Но не прошло. А я так расслабилась, что уже и обезболивающие перестала с собой носить.

— Вы хотели ехать к маме в гости?

— Что значит — хотела или нет? Это же моя мама. Мы регулярно встречаемся по четвергам.

— Я поняла. У вас есть традиция встречаться с мамой по четвергам. Но именно в этот четверг вы хотели ехать к маме в гости?

Пономарёва взяла паузу, потупила взор и лишь потом ответила:

— Нет. Я очень устала. Отчётный период. Много работы. Не хотела, — подтвердила она. Это признание далось ей явно нелегко.

— Почему поехали?

— Маме было бы одиноко. Всё-таки традиция.

— Что вы почувствовали, кроме боли? Какие чувства появились у вас тогда?

— Вроде никаких, — смутилась Пономарёва.

— Помоги ей расслабиться. На бессознательном уровне она очень напрягается, чтобы не сказать чего-то плохого о своей матери или о своих негативных чувствах по этому поводу, — подсказал всё тот же ангел.

— Как ей помочь расслабиться? — не поняла Вика, мысленно уточняя у помощника в сером.

— Попроси её сделать пять глубоких и спокойных вздохов и выдохов. Опусти на неё энергию безусловной любви без каких-либо команд об исцелении или каких-то ещё.

Вика удивилась, что не додумалась до таких элементарных вещей сама. И объяснила Анне, как ей нужно подышать, а пока та делала дыхательную практику, опустила на неё божественную энергию.

— Помните, как вы в прошлый раз фантазировали? Предлагаю сейчас сделать что-то похожее. Что первое приходит вам на ум, когда вы входите в квартиру матери?

— Мрак, — тихо ответила Пономарёва через какое-то время. — Там всегда полумрак. Деревья загораживают окно. Тёмная мебель. И даже если включить свет, лампы тусклые. Я предлагала маме поменять люстры, но она против. Не хочет ничего менять.

— Вы росли в этой квартире?

— Да.

— Там всегда было так тускло?

— Обстановка не менялась со времён моего детства.

— Закройте глаза и мысленно зайдите в этот мрак.

— Это обязательно?

— Вам — нет. Придумайте себе волшебного помощника, который сделает это за вас.

— Кого? Красную Шапочку? — улыбнулась Анна.

— А почему бы и нет? Пусть она сходит и посмотрит, какие неприятные чувства доставляют вам боль.

— Ладно, я лучше сама. Что нужно делать?

— Ты упрямее её, — вдруг сказал ангел в синем, но Вика отмахнулась от этой реплики, увлечённая процессом.

— Зайдите во мрак, — повела она Пономарёву голосом. — Что вы там чувствуете?

— Мне неприятно.

— Из-за чего вам неприятно? Какое чувство это вызывает?

— Одиночество и сожаление.

— Это не её чувства, а её матери. Она впитала их с молоком. Её родители разошлись, когда Анне было шесть месяцев. Это чувство передаётся в роду от женщины к женщине, — подсказал ангел в сером.

— Сожаление о чём?

— О несложившемся женском счастье.

— Это вы так думаете? Это ваше женское счастье не сложилось?

— Не знаю.

— Мама растила вас одна?

— Да.

— Ей было тяжело?

— Очень. Она много работала, чтобы я выбилась в люди.

Анна тихо заплакала с закрытыми глазами.

— Ваша бабушка растила вашу маму одна?

— Да, одна.

— Ей было тяжело?

— Очень тяжело. Это было послевоенное время. Только закончилась Вторая мировая война.

— Ваша прабабушка растила вашу бабушку одна.

— Точно не знаю всего. Там странная история. Кажется, семью раскулачили, а бабушка какое-то время была в детском доме. Мне особо не рассказывали.

— Сейчас, когда вы вспомнили историю нескольких поколений вашего рода, скажите мне: одиночество и сожаление — это ваши чувства?

— Мои. Я же тоже одна.

— Сколько вам лет?

— Тридцать.

— Вам всего тридцать.

— Уже, — поправила Анна сквозь слёзы.

— Женщины выходят замуж после тридцати?

— Да.

— А вы допускаете мысль, что можете выйти замуж позднее, например, в тридцать пять?

— За кого? Я же осталась одна.

— Вы поставили на себе крест?

Пономарёва многозначительно молчала.

— Что сказала ваша мама, когда узнала, что вы больше не встречаетесь с Анатолием?

— Что я повторяю её судьбу, но хорошо, что у меня ещё нет детей.

— Вы согласились с этим?

Анна молчала, слёзы из её глаз потекли сильнее.

— Самый близкий вам человек сказал, что вы повторяете его судьбу, которая была тяжёлой. Вы согласились с этим? — ещё раз задала неприятный вопрос Пятницкая.

— Да, — с горечью прошептала Пономарёва.

— Скажите мне ещё раз. Чувства одиночества и сожаления — ваши? Ваша жизнь уже заканчивается? Разве у вас не может быть счастливого будущего?

— Не может, — повторила Пономарёва безучастно. — Нет. Я не согласна. Я не хочу повторять судьбу мамы или бабушки! — вдруг очнулась и запротестовала она.

— Вы сейчас очень правильно сказали про судьбы близких. Это родовая программа. Вы готовы её завершить прямо сейчас и жить дальше без необходимости оставаться одинокой?

— А так можно?

— Кто или что вам мешает жить иначе, когда вы это осознали? Разве вы должны повторять несчастную судьбу своей матери? Или бабушки?

— Нет.

— Тогда скажите мне сами, можно ли вам жить иначе. Вы готовы разрешить себе это?

— Да! — безапелляционно заявила Анна в свойственной ей манере, окончательно перестав плакать.

— Я использую при исцелении энергию из божественного источника. Если вы скажете «да», то прямо сейчас могу опустить её на вас, чтобы в ней растворились чувства одиночества и сожаления, доставляющие вам боль.

— Чему она научилась за время одиночества? — спросил ангел в сером. — Что в этом хорошего?

— Только предварительно ответьте мне на вопрос. Чему вы научились, пока были одиноки? — по совету ангела спросила Пятницкая.

— А это чему-то учит?

— Разве нет? Как это повлияло на вашу судьбу?

— Я начала рано работать и обеспечивать себя. Хотела разгрузить маму.

— Значит, такой вы стали рано?

— Не понимаю ваш вопрос.

— Если вы ещё в юном возрасте стали обеспечивать себя и отвечать за себя, то какой вы стали?

— Самостоятельной? — неуверенно спросила Пономарёва.

— Верно!

— А какой вы будете, если вам предложат выйти замуж. И вы будете замужем?

— Несамостоятельной, — задумчиво произнесла Анна.

— Вы готовы завершить урок самостоятельности, когда вы учились полагаться только на себя и свои силы?..

— Пользу от урока самостоятельности зафиксируйте, — подсказал ангел.

— …но чтобы остались все умения и навыки, полученные во время него, — добавила Виктория. — И пусть начнётся новый этап в вашей жизни, когда вы будете учиться жить с любимым мужчиной и быть замужней.

— Да, пусть! — согласилась Анна.

И Виктория опустила на неё энергию безусловной любви, исцеляющую и завершающую родовую программу женского одиночества.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Вика после окончания процесса.

— Я в порядке, — кивнула Анна.

— Ещё не всё, — снова подсказал ангел в сером. — Нужно простить всех, кто был передающим и принимающим родовую программу одиночества и сожаления.

Неожиданно Пономарёва поделилась:

— Только мне очень грустно, что всё это было. Что я потратила столько лет на хандру. Я ведь говорила маме: найди себе кого-то; не нужно всё время говорить, что ты живёшь ради меня; я буду рада твоему счастью.

— Вы готовы простить за произошедшее себя и свою маму? Всех женщин в вашем роду, которые передавали и принимали эту негативную программу — жить без женского счастья?

— Готова простить, — спокойно согласилась Пономарёва. — Пусть всё завершится. И наш род станет счастливым.

— Да будет так! — сказала Пятницкая и снова пропустила через Анну божественную энергию, отправляя остатки негативных чувств в центр Земли, в другой божественный источник.

— Спасибо вам за всё, особенно за терпение, — с тёплой улыбкой поблагодарила Анна. — Я уже чувствую, что это и правда конец моих мучений. Я сейчас без пафоса это говорю. Просто чувствую.

— Я рада. Пусть так и будет, — улыбнулась Вика.

— Как вы с этим живёте?

— С чем?

— Со всеми этими историями? С этим бесконечным негативом. К вам же не приходят счастливые люди?

— Не приходят, — подтвердила Виктория. — Я не знаю, как бывает иначе. Я вам говорила: я исцеляю столько, сколько себя помню. Это просто моя жизнь.

— Тяжело это.

— Я привыкла.

— Зато вы делаете добрые дела.

— Да, — улыбнулась Пятницкая. — Мне пора уходить. Удачи вам, Анна.

— И вам! Спасибо большое ещё раз! Обращайтесь, если смогу быть вам полезной. Буду рада тоже помочь.

— Предупреди, что у неё практически нет алгоритмов поведения при совместном проживании мужчины и женщины. Она не жила в полной семье и других примеров толком не видела. Ей придётся почти всему обучаться с нуля, так что пусть наберётся терпения. Активируй в ней это умение — терпение. Пусть не рубит с плеча.

Вика почти дословно передала Пономарёвой слова ангела и с её согласия активировала новый навык, а после снова попрощалась и поспешила домой.

***

По дороге к метро Вика, всё ещё в режиме видения, мысленно спросила ангелов:

— Вас стало двое. Почему? Это хороший знак?

— Наш собрат отправился на четвёртый план бытия — поговорить с Тимофеем и обсудить, что тот хочет в оплату своей помощи тебе, — пояснил ангел в синем костюме.

— В оплату? — переспросила Пятницкая, не понимая.

— Да. Люди не могут использовать магию четвёртого плана бытия безвозмездно, если обращаются за помощью к существам четвёртого плана напрямую или используют, например, силы природы. В случае с силами стихий — луны, солнца — всё тривиально, их нужно просто почитать, с духами же нужно договариваться о цене за услугу.

— Ага, интересно складывается: без меня меня женили. Попросили Тимофея мне помочь, а потом мне за это расплачиваться.

— Это было необходимо после того, как ты исцелила Михайлова. Нас ты не слышала, а с Тимофеем готова была общаться, потому что чувствовала вину за его смерть. Этим мы решили несколько трудностей: смягчили негативные последствия после оживления Михайлова, избавили тебя от вины за невозможность исцелить ребёнка, начали твоё обучение истиной магии, знакомя тебя с устройством мироздания.

— Ясно, — сухо резюмировала Виктория. — А за воссоединение с тотемом я что буду должна?

— Принять тотемное животное в себе.

— Так это же я в нём?!

— Это у тебя нет веры в свои истинные силы, поэтому ты в нём, а не оно в тебе.

— Я больше, чем эта медведица?

— Значительно больше, — подтвердил ангел.

Вика поёжилась и отключила видение, заходя в метро. Не хотелось ей больше думать о магии или работе, хотелось домой к мужу, сесть с ним на подоконнике и болтать о чём-то лёгком и незначительном.

Однако сквозь звуки мчащего её поезда метро она услышала приятный голосок ангела:

— Тимофей хочет, чтобы ты поговорила с его матерью и уговорила её уехать из страны. Предложение по работе в Швейцарии уже есть. Она не хочет.

— Кажется, это будет непросто, раз он об этом просит, — мысленно ответила Вика вернувшемуся с четвёртого плана бытия ангелу.

— Всё сложится, главное — начни процесс. Номер её мобильного телефона он мне сообщил.

— Ага, хорошая память у пятилетки, до сих пор не отшибло в райских пущах, — со странным сарказмом заметила Пятницкая. — Хорошо, я позвоню, как выйду из метро. Теперь давай-ка ты отключись, а я всё же отдохну от работы, магии и всего остального.

Вика вышла из метро и тут же позвонила маме Тимофея:

— Здравствуйте, Елизавета. Это Виктория Пятницкая. Мы виделись с вами в больнице, когда я приезжала к Тимофею.

— Добрый вечер, я вас помню. Что вы хотели?

— У меня есть для вас информация. Не могли бы вы уделить мне время и встретиться со мной?

— Нет, спасибо. Мне не интересно общение с вами. И прошу вас не звонить мне больше. До свидания, — спокойно и холодно ответила мать Тимофея и отключилась.

Пятницкая озадаченно смотрела на телефон, словно это как-то могло помочь делу. Что делать дальше, она пока не знала. Тут телефон завибрировал. Это была Маша Новикова.

— Привет, Вик. Можешь говорить? У меня к тебе вопрос на засыпку.

— Привет. Могу, — отозвалась Виктория.

— Ты, когда находишься в источнике, слышишь там голос? Кто там с тобой разговаривает?

Пятницкая удивилась настолько, что решила не шутить на эту тему:

— Нет, я ни с кем там не разговариваю. Просто растворяюсь.

— Точно? — смутилась и переспросила Мария.

— Абсолютно, — подтвердила Вика.

— Пусть свяжется с твоей мамой, — подсказал ангел в синем.

Виктория начала отличать ангелов по голосам, не переходя в режим видения, чтобы рассмотреть их.

— Позвони моей маме, спроси. Это она мне указала путь к источнику. Ей точно известно больше, чем мне, — предложила Пятницкая.

— Хорошо, — согласилась Новикова. — Предупредишь её, что я буду звонить?

— Конечно! Напишу ей прямо сейчас.

— Спасибо! Когда увидимся? Хочу рассказать тебе о впечатлениях об источнике и просто поболтать.

— Маш, честно, пока не понимаю. Точно не в будни. Может, что-то получится в выходные, если не будет много запросов на исцеления.

— Ладно, звони, если что! Пока!

— Удачи!

Пятницкая снова озадаченно посмотрела на телефон, а потом обратилась к ангелам:

— Крылатые мои, как же так? Вы же говорили, что всё сложится с матерью Тимофея?

— Всё сложится, — в один голос подтвердили они.

— Как-то я этого не вижу.

— Всё сложится, — снова повторили ангелы. — Пусть пройдёт время. События уже запущены.

— Ага, — грустно кивнула Вика и пошла домой.

***

В четверг Виктория вышла на обед в торговый центр. Сегодня ей хотелось побыть в одиночестве — без обсуждения рабочих вопросов или личных бесед с коллегами. И ей это почти удалось. Её уединение было нарушено уже под кофе. Как обычно, Алексей бесцеремонно сел напротив и начал беседу:

— Привет! Куда пропала? Не видел тебя на этой неделе.

Вика немного поёжилась, вспоминая сцену ревности мужа, но взяла себя в руки и сказала:

— Привет! Не было больших совещаний, а работы много. Мне на каждую встречу по проекту ходить? У моих сотрудников это прекрасно получается.

— У меня к тебе есть предложение.

— Не люблю я такие твои заходы, — призналась Пятницкая.

— Завтра я работаю последний день, — сказал Смолин и сделал многозначительную паузу.

— Не поняла тебя. Ты в отпуск идёшь?

— Нет. Я ухожу из ТТК-банка, — улыбнулся он.

— Ого! — удивилась Вика, судорожно соображая, как это повлияет на её жизнь. Ведь ей теперь не нужно самой уходить из банка, а раньше и думать больно было на эту тему. Напряжение, которое держало её с пятницы, спало. — Судя по выражению твоего лица, тебе поступило интересное предложение.

— Весьма интересное, — подтвердил Алексей. — Пойдёшь со мной? Дам тебе зарплату вдвое больше и по должности не обижу. Ещё не понимаю, что по структуре можно придумать, но точно будет что-то значительнее твоей текущей позиции. Будешь моей правой рукой. И место тебе знакомо.

От этих слов у Пятницкой пробежал ток по спине.

— Лёш, ты что, в ГорБанк переходишь? — ужаснулась она своей догадке.

— Да, — заулыбался Смолин.

— На какую позицию? — холодно спросила Вика.

— Буду руководить департаментом стратегии.

Тут Пятницкая наконец вспомнила, откуда ей известно имя Александра Аверина. Когда она ещё встречалась с Алексеем, тот познакомился с ним на одном экономическом форуме, чему был несказанно рад. А потом он невероятно гордился, что ему удалось наладить с Авериным контакт.

— Ты издеваешься надо мной? — честно спросила Виктория.

— Нет.

— Но ты сместил моего мужа, — как можно спокойнее произнесла Вика.

— Так и ты сместила Полянского, став руководителем службы.

— И всё же… — неодобрительно покачала головой Пятницкая.

— И всё же я просто принял выгодное для себя предложение. И делаю выгодное предложение тебе. Что вдвойне интереснее, пока твой муж без работы. Не знал, что у них там такие большие зарплаты.

— Нехорошо, — вновь покачала головой Вика.

— Перестань! — одёрнул её Смолин. — Ты давно не девочка-колокольчик, чтобы я пытался как-то оградить тебя от правды жизни. И позиции для своего департамента ты отстаиваешь лучше некоторых мужчин и не менее настойчиво и жёстко. Так что давай без театральных вздохов, прямо и честно. Думай. Неделю тебе на размышления.

— Давай прямо и честно, — спокойно согласилась Вика, потому что её окончательно отпустило всякое напряжение. — Мой ответ: нет. Я уверена в Краснове как в руководителе, а в тебе я не уверена. И я рада, что ты уходишь. Это решает одну мою проблему. Я должна была уйти из ТТК, но теперь могу остаться и работать в любимом банке.

Смолин пристально посмотрел на Вику и, улыбнувшись, сказал:

— О, не думал, что он ревнует тебя ко мне. Это лестно узнать.

Вика пожалела о своей честности, однако сдержала выпад Алексея и снова спокойно сказала:

— Что ж, удачи тебе на новом месте. Можешь потом не рассказывать, как устроился. Я обойдусь без подробностей.

— Ладно, остывай и допивай свой кофе, не буду тебе сейчас мешать. До встречи!

— Прощай, Лёш. Прощай!

Смолин неопределённо махнул рукой, улыбнулся и ушёл, оставляя Пятницкую наедине с неприятными мыслями.

Тут ей пришло сообщение от Елены Подольской:

«Мы срочно завешиваем вопрос на правление о подтверждении лимитов кредитования в регионах. Сможешь подойти сейчас и поставить свою подпись? Сегодня в пять закрывают возможность завешивать вопросы к рассмотрению на текущем заседании, а Краснов уедет через час на встречу и будет только завтра. Долго собирали согласования по вопросу, поэтому такая срочность. Вопрос технический. Изменений не вносим».

«Это лимиты, которые мы переутверждаем каждые полгода?»

«Да, верно. В этот раз они без изменений».

Вика посмотрела на остывающий кофе, думая, стоит ли ей бежать срочно в офис или лучше спокойно допить. Ей было жаль, что нужна её живая подпись и она не может делегировать подписание технического документа Лесковой электронной визой.

И в это же время ей пришло сообщение от неизвестного абонента:

«Здравствуйте, Виктория! Я бы хотел с вами встретиться. Когда это возможно? Пётр Савелов».

Пятницкая замерла над телефоном. Ей совсем не хотелось общаться с Савеловым. Не знала она, что ему говорить и как при личной встрече реагировать, зная о том, что он делал с женой и сыном.

— Договорись о встрече, — услышала Вика подсказку ангела.

Она выдохнула и ответила Подольской:

«Буду через десять минут у себя. Заходи, я всё подпишу».

По дороге в офис Пятницкая опомнилась и написала сообщение мужу:

«Смолин уходит из ТТК. И займёт твою позицию в ГорБанке».

«Печально, — пришёл ответ от Поспелова. — Причём печально ещё и то, что теперь ты не захочешь уходить из ТТК».

«Не хочу уходить, ты прав».

«Тогда завязывай с исцелениями».

«У меня ещё есть время подумать».

«Как скажешь. Но по окончании этого времени компромисс невозможен. Либо одно, либо другое».

Вика не стала отвечать Виктору и поспешила на работу. Петру она тоже ничего не написала, а в офисе и вовсе забыла про его сообщение.