Целительница: на грани

Глава 13

Самолёт приземлился в Москве около одиннадцати. Вика прыгнула в заказанное мужем такси и помчалась в отель, там все уже собрались.

Виктор встретил её на парковке. Вид у него был странный, несколько отрешённый. Машина уехала, но он не спешил показать жене дорогу к коттеджу. Не поцеловал при встрече, не взял за руку, не обнял.

— Вика, что ты творишь? Почему ты ночевала в номере Смолина? — прямо спросил Поспелов.

Лёгкие у Виктории сжались, горло пересохло. Она ощутила физическую боль: муж предавал её своим недоверием. Было невыносимо больно, но она собралась и объяснила:

— А тот, кто донёс на меня, не сказал, что Смолина в тот момент не было в номере? Что он провёл ночь в номере одного сотрудника на второй кровати? Мы даже не были в этом номере вдвоём. Он передал мне ключи — и всё.

— Почему ты провела ночь в его номере? — всё так же холодно спросил Виктор.

— На меня забыли забронировать номер.

— И что? У тебя не было денег снять номер самой? Если не было, есть мгновенные переводы с карты на карту. Я на расстоянии телефонного звонка.

— Гостиница была переполнена. Не было свободных номеров. Только утром освобождались.

— В Сочи много гостиниц. Ты могла найти любую другую и забронировать онлайн по телефону. Я знаю, у тебя точно есть нужное приложение.

— Эта гостиница на отшибе. Совещание начиналось в девять утра. Я приехала ночью.

— Не понимаю, — сухо ответил Виктор. — Почему, Вика?

— Я ничего не сделала! Я не такая умная, как ты! Я не знаю. Я растерялась. Он предложил мне свой номер и сказал, что переночует в другом. Всё! — не выдержала Пятницкая. Она заплакала и опустилась прямо на землю. — Зачем ты так со мной? — прошептала она, закрывая руками лицо.

— Потому что я тебя очень люблю и сильно ревную. И мне больно, — с горечью сказал Поспелов, сел рядом и обнял.

— Теперь больно мне.

— Прости, — искренне прошептал он.

— Мне не в чем оправдываться. Я ничего не сделала. Ты же сам не так давно красиво и логично объяснил, почему не ревнуешь, и сказал, что веришь мне.

— Смолин…

— А что Смолин? Чем он отличается от остальных?

— Он до сих пор любит тебя, а ты когда-то любила его. Я ревную тебя к нему.

— Это нелогично.

— Чувства нелогичны.

— У него семья.

— У меня тоже была семья.

— Чёрт с ним, со Смолиным! Почему ты не веришь мне?!

— Тебе я верю, а ему — нет. Он, как и я, прекрасно умеет мыслить стратегически. Он просто выжидает удачный момент, чтобы вернуть тебя. Он сильный противник.

— Это не игра.

— Всё — игра. А я слишком люблю тебя, чтобы потерять.

— И я тебя люблю. И не собираюсь уходить ни к какому Смолину. Но не обижай меня.

— Не давай повода.

— Я ничего не сделала!

— Я сильно ревную, Вик. Я старался, но не могу с собой справиться. Уходи из ТТК-банка. Я не хочу, чтобы вы вместе работали.

Пятницкая физически ощутила собственный протест. И на мгновение сама испугалась такой реакции.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Я люблю свою работу. Люблю ТТК-банк. Мы не так часто пересекаемся с Алексеем, как тебе кажется. Зачем такие кардинальные меры?

— А меня ты любишь? Или работу сильнее?!

— Это невозможно сравнивать. И ты сейчас сам без работы. Зачем мне тоже уходить? Где логика?

— Милая, чувства нелогичны. Я очень сильно ревную тебя к Смолину. И честно признаю, что не могу пока с этим справиться. Посмотри, к чему это приводит. Уходи из ТТК.

— Я только вступила в должность. И просто подставлю Краснова. И проект присоединения входит в активную фазу. Мы запускаем изменения в инструкцию по кредитованию. Я не понимаю, как я сейчас возьму и уйду.

— Хочешь, я сам поговорю с Красновым и найду ему замену на твою позицию? Как минимум двое моих бывших сотрудников прекрасно справятся с твоими обязанностями. Думаю, их в итоге уберут из ГорБанка, когда придёт новый руководитель, так что они будут только рады такому предложению.

— А я что буду делать? — через боль спросила Вика.

— Займись исцелениями. Хороший повод не разрываться между двумя сферами деятельности.

— Но я люблю свою работу в банке.

— Тогда я найду тебе новую похожую работу. У тебя средняя позиция, это не так сложно.

— Дай мне время подумать.

— Нет. Я могу дать тебе время найти верные слова, чтобы сказать об уходе Краснову. Могу дать время, чтобы ты ушла, закрыв срочные дела, а не бросая Николая ровно через две недели. Но я должен знать, что есть чёткий срок, после которого у тебя уже не будет возможности встретить Смолина случайно в коридорах банка, пить с ним кофе и что-то обсуждать. Я дико тебя ревную. Я не могу это объяснить.

— У меня нет выбора?

— Нет.

— Это нечестно.

— Я согласен. Нечестно. И сейчас за счёт тебя я стараюсь решить свою проблему. Однако я не вижу других вариантов.

— Хорошо, — согласилась Вика, поднимаясь. — Я сама поговорю с Красновым. Но не прямо сейчас или на следующей неделе. Мне нужно прийти в себя. Поездка получилась эмоциональная, а тут ты ещё.

— Прости, милая… — Виктор тоже поднялся и обнял её. — Там что-то произошло?

— Откуда ты узнал про номер в гостинице? — не слыша вопрос мужа, спросила Виктория.

— Мой знакомый работает в Виват-банке. Он был на вашем выездном совещании. Пошли слухи, что вас часто видят вместе. Он позвонил.

— Мерзко это. Ничего ведь не было.

— Достаточно лишь повода, а дальше люди додумают сами.

— Мерзко.

— Я готов поднять тебе настроение. Проси что хочешь.

— Я хочу остаться на своей работе. Но ты против. Так что лучше просто пойдём спать. Я выжата как лимон.

— Милая… — Виктор снова нежно обнял её и поцеловал в нос.

— Не подлизывайся. Я пока ещё злюсь на тебя. И с твоей просьбой всё ещё не согласна.

— Тогда идём спать. Кстати, Петров так и не привёз свою девушку. Сморозил какую-то глупость, что она куда-то срочно уехала встречаться с родственниками. Я заинтригован: почему он скрывает её от нас? У тебя есть предположения?

— Может, это кто-то, кого мы знаем, и он боится нам признаться?

— Нет, ну кто это может быть, чтобы он боялся?!

— А может, это мужчина?

— Вика!

— А что? Всё бывает.

— Мы слишком бурно вместе провели молодость. Я знаю, что он ещё тот любитель женщин.

— И ты? — вдруг искренне удивилась Пятницкая. — Про ваши похождения ты мне не рассказывал.

— И я, — улыбнулся он. — Не успел рассказать. Нам было, о чём поговорить.

— Так вот почему вся эта ревность… По себе судишь. А я ведь почти домашняя девочка. У меня было мужчин меньше, чем пальцев на одной руке.

— Вот пусть так всё и остаётся.

— Кто твой шпион в Виват-банке?

— Не скажу. Чтобы не мстила.

— Ну мстить я и не собиралась. Просто интересно.

— Не скажу. Иначе он потом мне больше ничего не расскажет.

Вика остановилась и серьёзно сказала:

— Знаешь, если ты мне не доверяешь, то мой уход из ТТК ничего не решит. Дело ведь вовсе не в моей работе.

— Я понял, о чём ты. Я доверяю тебе. Я справлюсь с этим. Однако мне, как и тебе, нужно время. Я не понимаю, что со мной происходит. Раньше этого не было. А теперь я порой просыпаюсь ночью, чтобы убедиться, что ты рядом, что всё это не сон. Я очень боюсь тебя потерять.

— Может, пойдёшь к психологу? Давай честно: ведь нет поводов для беспокойства.

— Уже записался на приём. Иду в среду.

— Хорошо, — кивнула Вика.

Они пошли дальше.

— У нас два коттеджа. В одном не уместились. Тут дома максимум на четыре спальни. Зато родителей я поселил во втором доме и Ольгу с Ваней тоже. Они всё равно встают рано, а мы спокойно сможем выспаться. Завтраки я оплатил. Они в основном здании отеля. Так что нас точно никто не будет беспокоить утром.

— Хорошо, я с удовольствием высплюсь.

***

Вика очнулась в домике на дереве: она сидела на стуле, а напротив неё на кровати сидел Тимофей.

— Привет! Я не предупредил тебя, извини. Но они сказали, что медлить нельзя и у тебя осталось мало времени.

— Мало времени для чего? — не поняла Пятницкая. Она уже не спрашивала, кто такие «они».

— Я не знаю, — пожал плечами мальчик. — Меня лишь попросили познакомить тебя с твоим основным тотемным животным. Они обитают здесь — на четвёртом плане бытия.

— Только домашних животных мне сейчас не хватало! — Вика потёрла глаза.

— Это не домашнее животное. Это животный дух. Он связан с тобой на энергетическом уровне и может усилить или даже активировать те качества, которые пригодятся тебе в жизни. При условии, что ты признаёшь эту связь и будешь чтить её. Человек далеко не один, хотя порой и думает так. У него много помощников на жизненном пути.

— Как чтить тотем? — сразу перешла к главному Пятницкая.

— Для начала признать его существование. Потом общаться.

— Общаться как с тобой?

— Почти.

— А спать мне в этой жизни уже не полагается? — пошутила Вика, всё же приходя в рабочее состояние.

— Это необязательно делать во сне. Тотемные животные хоть и живут здесь, но призвать их можно мысленно в медитации, оставаясь на третьем плане бытия. Или перейдя на четвёртый план, да. Ты же помнишь путь сюда? Через вспышку света?

— Да, помню, — кивнула Пятницкая.

— И это необязательно делать ночью. Я выдернул тебя из сна только потому, что днём ты была слишком занята. Они сказали, что ты опаздываешь по своему божественному расписанию и события пойдут очень быстро.

— Куда уж быстрее?! — хмыкнула Вика. — Ладно, что нужно делать, чтобы познакомиться с этим животным?

— Спуститься в пещеру к ритуальному костру.

— Ага, а при входе мне вручат бубен и шапку шамана, — ехидно заметила Пятницкая.

Тимофей искренне и как-то по-взрослому засмеялся:

— Я тоже думаю, что всё это лишь занимательные декорации, но они очень нужны людям, чтобы морально настроиться на встречу. И в принципе это красиво.

— Людям?! А духам? — всё ещё шутя, спросила Вика.

— Нам — нет. Я и так соединён с тотемом. Смотри, — сказал Тимофей, и тут же у него выросли прозрачные огромные крылья, нос покрылся прозрачным клювом, а ноги превратились в прозрачные птичьи лапы.

Пятницкая удивлённо вытаращила глаза: мальчик будто оделся в прозрачный, дымчатый, лёгкий костюм орла.

— Садись мне на спину. Сейчас я только выйду на крыльцо. Отнесу тебя к пещере. Заодно посмотришь четвёртый план бытия с высоты птичьего полёта.

— Хорошая тема… — заворожённо пробормотала Вика.

Они вышли из домика, и Пятницкая запрыгнула на спину орлу.

— Держись за шею, а не за перья, — попросил Тимофей.

Они взмыли ввысь.

Орёл нёс Викторию по тёмно-синему небу. Вокруг сияли малюсенькие звёздочки, будто рассыпанные бриллианты, и до них можно было достать рукой.

— Не трогай звезды, — предупредил Тимофей. — Для тебя они будут как колючие морские ежи, ты не местная. Потом ещё иголки вытаскивать из рук. Только любуйся.

— Это всё настоящее?

— Да, это чья-то фантазия. Одного из первых духов, который пришёл на четвёртый план. Уже стёрлось из памяти, кто именно это придумал, но всем так понравилось, что фантазия закрепилась и стала реальной для всех обитателей этого плана.

Они всё летели и летели. Внизу медленно двигалась какая-то субстанция: она переливалась всеми цветами радуги и по консистенции походила на лаву вулкана. Иногда Тимофей спускался чуть ниже, и Пятницкая различала в этом потоке одинокие строения, большие поселения, леса, реки, моря и даже пустыню.

— Ты говорил, что на четвёртом плане бытия нет расстояний. А мы летим уже значительное время.

— Нет расстояний. Всё верно. Мы могли бы оказаться в нужном месте за мгновение, но разве не занимательно путешествовать по чьим-то фантазиям?

— Мне сейчас интереснее поспать.

— На Земле пройдёт лишь несколько мгновений, ты ещё успеешь выспаться.

— Боюсь, впечатления теперь не дадут мне это сделать.

— Ты хочешь долететь?

— Да, хочу. Я налюбовалась видами, спасибо. У меня хоть и открылось очередное дыхание, но я не уверена, что меня хватит надолго.

Орёл камнем полетел вниз и через мгновение высадил Вику на небольшой полянке, усыпанной цветущими кустами земляники. За густыми деревьями справа виднелась высоченная скала. Слышался шум водопада.

— Тебе туда, — сказал Тимофей, указывая на скалу. — Там пещера. Иди внутрь, к костру.

Вика лишь кивнула и пошла. Она так устала, что делала всё на автомате. Неважно, сколько мгновений пройдёт на Земле, ведь для неё это не были мгновения.

На минуту Пятницкая задержалась у небольшого водопада. Маленькое бирюзовое озеро под ним растекалось на три ручья. Вика пожалела, что нет времени неспешно насладиться этой красотой: попасть бы сюда при других обстоятельствах! Но пещера была совсем рядом и зияла чёрным входом. Снаружи она казалась большой, но как только Вика шагнула внутрь, огромное пространство почти сразу сменилось небольшим коридором с чадящими факелами, заманивающими тусклым светом куда-то в глубь скалы.

Вика шла всё дальше и дальше — то поднимаясь, то спускаясь, но неизменно продвигаясь вперёд. Кажется, она брела уже минут пять, а может, и больше — здесь запросто можно было потерять счёт времени. Но коридор всё же кончился: Вика очутилась в огромном подземном гроте. Здесь текла неширокая лазурная река — вероятно, та, что потом изливалась наружу водопадом. Вода хаотично окрашивала бело-голубой известняк пещеры удивительными оттенками — от сине-зелёных и бледно-васильковых до фисташковых и сине-фиолетовых.

В середине небольшого плато возле подземной реки горел костёр. Языки пламени тоже отдавали синевой. Рядом возвышался массивный каменный трон, стоящий точно на условной линии, соединяющей выход из коридора, по которому пришла Пятницкая, с входом в какой-то ещё один коридор. Вика села на трон и стала рассматривать пещеру. Цветовая гамма очень расслабляла её, как и пляшущий огонь, завораживающий своим танцем. На глубоком выдохе Вика прикрыла глаза, расслабляя зажимы в шее, а когда открыла их, то в проходе напротив увидела чёрного медведя: массивного, грозного и тихого. Вика совсем не испугалась. Она встала и подошла к костру. Медведь тоже приблизился. Теперь между ними были только языки пламени.

Пятницкая посмотрела в глаза животному. Там не было и намёка на дружественный настрой. Там было величественное спокойствие. Медведь кивнул головой и сделал шаг вперёд, вставая прямо в костёр. Огонь расступился, не причинив ему никакого вреда. Медведь стоял и смотрел на Вику: ждал. Она улыбнулась от страха, громко выдохнула и тоже шагнула прямо в костёр — в объятия пламени и огромного чёрного зверя.

***

Пятницкая открыла глаза. Она лежала на кровати в спальне загородного дома. Виктор мирно сопел рядом, обнимая подушку. Вика улыбнулась, глядя на мужа, но вдруг вспомнила его вчерашнюю просьбу уйти из банка и поёжилась: захотелось отстраниться от любимого мужчины. Она присела на кровати и встряхнула головой, отгоняя нахлынувший негатив, как морок. Было шесть утра. Вика чувствовала себя усталой, но понимала, что больше ей не заснуть.

Она выскользнула из спальни, сделала себе на кухне растворимый кофе и вышла на широкую веранду с видом на разноцветный осенний лес. На аналогичной веранде соседнего коттеджа Вика заметила маму: та сидела в плетёном кресле, укутанная пледом, и держала в руках чашку чего-то горячего. Кажется, она смотрела не в даль, а внутрь себя.

— Доброе утро, мам, — поздоровалась Вика, подходя к ней и присаживаясь на рядом стоящее кресло.

— Доброе, — печально сказала Анастасия Георгиевна, а потом словно очнулась: — Рада тебя видеть, — уже с улыбкой добавила она, но глаза выдавали грусть.

— Всё нормально? — смутилась Пятницкая. Она никогда раньше не видела маму в таком состоянии.

— Нет, — ответила та после недолгой паузы. — Они стали учить тебя сами. Значит, я не справилась с моей задачей. Вижу, ты соединилась со своим тотемом.

— Да, — подтвердила Вика, но тут же быстро затараторила, осознав двусмысленность сказанного: — Нет. Подожди. О чём ты? С чем не справилась?

— Со своей единственной задачей: обучить тебя искусству исцеления.

— Но ты же учишь меня!

— Когда мы в последний раз с тобой беседовали об этом?

Вика замялась.

— Вот и я о том же. Почти не учу. А ты всё дальше отдаляешься от своего истинного пути. Это может быть очень опасно.

— Просто много событий. Знаешь, как много вопросов у меня накопилось к тебе по исцелениям?! Я просто не успеваю спросить.

— А между тем это твоя основная работа. Ты была рождена как целительница. Всё остальное — второстепенно.

— Ничего себе второстепенно… Посмотри, какую я карьеру сделала в банке. Я теперь руковожу службой.

— Это побочный эффект от подключения к эгрегору банка. Вопрос цены, которую ты потом за это заплатишь.

— Я работаю на максимуме своих возможностей.

— Это хорошо. Это оберегает тебя. И всё же твоё — это исцеления. Не будешь делать эту работу для мира — случится беда, — Анастасия Георгиевна на мгновение замолчала, а потом печально сказала: — Ты отдалилась от меня. Наша связь теряет былую прочность. Это моя плата за то, что я не справляюсь с поставленной задачей.

— Мам, ну что ты? — обеспокоенно сказала Вика, обнимая её. — Я тебя очень люблю. Просто я выросла и замуж вышла.

— Да, — как-то быстро согласилась Анастасия Георгиевна и погладила дочь по голове. — Я тоже тебя люблю. У тебя были какие-то вопросы ко мне?

— Да, — кивнула Пятницкая. — Я как мантру всегда и всем повторяю, что исцелить человека могу лишь только с его согласия. Но ведь это неправда. Было как минимум два случая, когда я спасла людей без спроса. Это Алексей и Иван Михайлов. Помнишь, я говорила тебе о Иване? Он из Правительства Москвы. Так всё-таки мы можем исцелять людей без их ведома?

— Технически — можем. Только я настоятельно тебе рекомендую этого не делать ни при каких обстоятельствах. Когда человек соглашается на исцеление, то он берёт на себя ответственность за свою дальнейшую жизнь. Это его выбор. Его законное право. Когда ты делаешь выбор за него, ответственность — на тебе. И ты за это будешь расплачиваться, так как изменила ход судьбы. Ты не имеешь права менять чью-то жизнь. Это право Бога или самого человека. Каждое наше действие имеет свои последствия.

— Как же врачи реанимации, например? Они часто спасают жизнь человека, не спрашивая его.

— Не путай мягкое с тёплым. Мы наделены силой, которой нет у врачей. Мы ответственны за использование нашей силы, и есть правила. Хотя врачи тоже отвечают за свои действия — только изначально перед законом. Мы же — сразу перед Богом. Нас судьба точно миловать не будет. Вспомни, что произошло после того, как ты исцелила Алексея. Что он сделал? Причинил тебе боль, вернувшись к Лене. И хотя вы сейчас хорошо общаетесь, я не уверена, что на этом завершится ваша непростая история.

— Он изменился, мам.

— Дай бог! А что с Михайловым? Как ты расплачиваешься за это самовольное исцеление?

— Он попросил меня исцелить мальчика, который в итоге умер. И он не верил мне. В мою силу, — грустно ответила Вика.

— Видишь?! Повторюсь, что каждое наше действие имеет последствия. Не стоит больше экспериментировать и самовольно кого-то исцелять. Высшие силы умнее нас, знают больше нас. Доверяй естественному ходу событий, иди по судьбе. А все, кого ты и правда должна исцелить, дадут своё согласие.

— Как-то это очень просто, — смутилась Вика.

— Просто, да непросто. Даже ты не принимаешь свою судьбу, хотя знаешь намного больше обычного человека.

— Мам, но я же исцеляю людей. И как ты сама говорила, исцеляю тех, кто сам ко мне приходит.

— Ты уже должна была исцелять больше людей и более сложные случаи. Не тех, кто готов к исцелению, а тех, кто только созревает для перемен в его жизни.

— Ты не права. Я тут смогла исцелить Анну. Ту девушку, которой мне когда-то не удалось помочь. Я говорила с ней, задавала ей вопросы. Я вообще сейчас с людьми начала разговаривать.

— Это очень хорошо. Наша работа и заключается в том, чтобы слушать людей и иногда направлять к истине.

— Ты всегда меня слушаешь, — закивала головой Вика, вспоминая первые минуты их встречи. — Мне это очень важно.

— Я рада, — снова грустно улыбнулась мама.

— У меня, кажется, назревает проблема, — осторожно начала Пятницкая, ещё не понимая, как всё верно рассказать. — Виктор хочет, чтобы я ушла из ТТК-банка. Он ревнует меня к Алексею. А я не хочу уходить. Ты, конечно, понимаешь, что дело не в Лёше. Я не хочу уходить с работы. Я болезненно воспринимаю каждый разговор об этом — мне физически больно. И не понимаю почему. Я боюсь, что это как-то изменит мои чувства к мужу. А я не хочу.

— Это последствия подключения к эгрегору. В твоём сознании теперь есть некий вредоносный вирус, который активируется, как только кто-то хочет разорвать твою связь с эгрегором банка. Так эгрегор защищает вашу связь, ведь отнимают его собственность. Старайся контролировать себя, хотя я знаю, что это непросто. Будет физическая боль, будет агрессия в сторону тех, кто станет мешать твоей работе в банке.

— И что же мне делать, чтобы отключиться от эгрегора? — Вика почувствовала тяжесть в висках.

— Уйти из ТТК-банка самой. Первое время будет очень тяжело, но однажды отпустит.

— Нет, — покачала головой Вика. — Странное предложение.

— Это не предложение, а единственный путь. Ты подключилась к эгрегору, тебе и разрывать эту связь. Больше никак. Если по судьбе тебе работать в ТТК-банке, то ты вернёшься обратно через какое-то время. А если не по судьбе, то и неважно.

— Как же неважно? — искренне возмутилась Вика. — Посмотри, как у меня всё хорошо выходит там!

Анастасия Георгиевна улыбнулась:

— Сейчас ты это говоришь именно под воздействием эгрегора. Удивительно, какая хорошая интуиция у Виктора. Вот уж не думала, что он так непрост.

Вдруг дверь распахнулась, и на веранду вышел Ваня. Он увидел Вику, расплылся в счастливой улыбке и тут же залез к ней на колени. А потом появились Ольга, Дарья Владимировна и Виктор. Сразу стало шумно и весело, и уже было не до эгрегора.

***

После семейного завтрака Вика с мужем уединилась в их комнате, а потом крепко заснула, игнорируя доводы Виктора и манкируя общением с близкими. Не могла она ждать ночи, слишком уж устала.

Открыла глаза она уже в три часа дня. Снова умылась и привела себя в порядок. На втором этаже коттеджа слышались какие-то шорохи: там были спальни Маши со Стасом и Саши Петрова.

Пятницкая поднялась наверх в надежде увидеть свою подругу и застыла в конце лестницы: в приоткрытой двери спальни Петрова она заметила его самого и Ольгу Поспелову — они страстно целовались. Вика потрясла головой, прогоняя видение, но картинка не изменилась — это точно был не сон: они целовались. Первый шок прошёл, и Пятницкая подумала, что всё это даже хорошо.

Поцелуй закончился. Ольга встретилась глазами с улыбающейся Викторией, вздрогнула и попыталась отстраниться от Александра. Тот обернулся, понял, что их застукали, но не дал Оле отойти, а наоборот, взял её за руку и вывел из спальни.

— Привет! — улыбаясь, поздоровалась Вика. — Витя уже знает?

— О чём? — послышался голос Поспелова, поднимающегося по лестнице. — Пришёл тебя будить, а ты уже встала, — улыбнулся он Вике и чмокнул её в шею. — Так о чём я должен знать? — весело переспросил он, переводя взгляд на друга и бывшую жену.

Виктор заметил, что Петров держит Ольгу за руку, и улыбка исчезла с его лица. Загуляли желваки. Руки и спина напряглись.

Петров достойно выдержал тяжёлый и пристальный взгляд Виктора и честно признался:

— Мы вместе полгода. У нас всё серьёзно. Надеюсь, ты как мой лучший друг примешь наш выбор.

— Друг, — холодно повторил Поспелов, сжимая кулаки.

Пятницкая прикрыла глаза, мгновенно оказалась у источника энергии истинной любви и направила поток на коттедж, разряжая обстановку, а потом спокойно сказала мужу:

— Милый, я знаю, что мне сейчас лучше бы промолчать и не мешать мужчинам решать их вопросы, но, прошу тебя, удели мне всего пять минут своего времени и выслушай. Оля пока пойдёт к Ване, а Саша выйдет на веранду и будет тебя там ждать для мужского разговора.

Виктор молчал и не двигался.

— Мы вообще можем прямо здесь поговорить, а Оля и Саша пойдут. И Саша дождётся тебя на веранде, — повторила Виктория, многозначительно посмотрев на Петрова.

— Да, — согласился Петров и потянул Ольгу за руку.

Они спустились вниз. Виктор, тяжело дыша, освободил им путь.

— Милый, — бойко начала Пятницкая, даже не пытаясь смягчить или приукрасить свою речь, — я сейчас возвращаю тебе твои же слова. Перед тем как расстраиваться, а в твоём случае — набить морду лучшему другу, оцени ситуацию. У Ольги однажды всё равно появится мужчина. Она же красавица. И кому-то будет в кайф, что она домоседка и хорошо готовит. Значит, у Вани появится отчим. Так вот, какой-то неизвестный тебе мужик будет воспитывать твоего сына, живя с ним в одной квартире. А раз Саша говорит, что у них с Олей всё серьёзно, значит, точно серьёзно. И разве плохо, что этим мужиком откажется твой лучший друг, крёстный отец твоего сына? Это же идеальный вариант! Ваню будут воспитывать близкие тебе люди, которым ты доверяешь. Ты Ольгу никогда не любил. В официальном разводе вы почти два года. Они встречаются только шесть месяцев. Нельзя его обвинить в том, что он увёл твою женщину.

Виктор снова лишь тяжело выдохнул.

— Я не мужчина, — продолжила Вика. — Я не знаю особенностей мужской дружбы. Я всего лишь призываю тебя думать логически. И хочу напомнить, что Оля тебя простила и спокойно отпустила. Благодаря ей мы вместе. Разве это не повод позволить и ей быть счастливой?

— Да, повезло мне с женой, — неоднозначно сказал Виктор и пошёл вниз.

Его и Александра не было около двух часов. Пришли они изрядно выпившие, однако в хорошем расположении духа. В итоге Ольга с Ваней переместились из коттеджа родительского в молодёжный, заняв свободную спальню на первом этаже. Туда же перешёл и Петров.

Пятницкая не спешила приписывать себе заслуги по примирению сторон, ведь уладить конфликт ей помогла не её пламенная речь, а божественная энергия, которую она регулярно опускала на Витю и Сашу, пока те где-то разговаривали по душам.

***

После затяжного совместного ужина за длинным столом, накрытом в большой гостиной молодёжного коттеджа, родители Пятницкой и Поспелова ушли в свой дом — спать, как они сказали, хотя на часах было только девять вечера. Ваню тоже забрали — бабушка с дедушкой пообещали и уложить его, и накормить с утра кашей.

Оставшиеся переместились к камину — на диван и кресла. Петров раздвинул шторы: в панорамных окнах темнел ночной лес.

— Как насчёт кавы? — спросил он. — Мне недавно пришла партия чёрной кавы из Каталонии. Уверен, вы такое игристое не пробовали и оно вам придётся по нраву больше, чем шампанское.

— Коньяк тоже из винограда, — усмехнулся Виктор, поддерживая друга. — Принесу бокалы.

— Ну вот. Не мог сразу предупредить?! — с шутливым укором сказала Виктория. — Я пила виски.

— А я вино, — заулыбалась Маша. — Неси!

Скромная Оля как всегда промолчала и лишь слегка улыбнулась.

— Помочь? — предложил Стас. — Чувствую, нам одной бутылки не хватит.

— Да, помочь. Я ещё девчонкам десерты привёз от нового шеф-кондитера. Это что-то космическое!

— Саша! — смеясь, вновь запротестовала Вика. — Что ж ты не предупредил, я ведь уже объелась.

— Вот и правильно, — отмахнулся Петров. — Десерты нужно есть исключительно на полный желудок, чтобы всецело наслаждаться их вкусом, а не удовлетворять ими голод.

— Не слушай её, неси! — засмеялась Мария.

Девушки получили три красивые квадратные коробочки разных цветов, обвязанные белыми лентами.

— Открывайте по очереди, — попросил Александр. — Эти десерты заслуживают, чтобы ими сначала полюбовались. Маша, начинай. Потом Вика, а последняя — Оля.

Никто не стал возражать. И под звук открывающейся бутылки кавы Маша развязала ленту и открыла бирюзовую коробочку. В ней лежал пончик, облитый синей глазурью и усыпанный мелкими ракушками и морскими звёздами из марципана. Из дырки пончика торчал хвостик серебристой шоколадной рыбки, как бы ныряющей внутрь десерта.

— Я не смогу это есть. Это очень красиво, — театрально захныкала Маша.

И тут же за окном зажглось пять неоновых жёлтых звёзд, установленных на небольшой поляне перед лесом.

— Ого! — радостно воскликнула Вика. — Интрига!

Мужчины явно были в сговоре: они упорно молчали и сдерживали гордые улыбки.

Пятницкая поспешила открыть свою фисташковую коробочку. В ней стояла тарталетка из белого шоколада: справа она была заполнена белым муссом, а слева — россыпью заиндевевших черничек. По ободку десерта рассыпались марципановые маленькие цветочки-незабудки, а в середине красовалась бабочка.

— Ах! — заворожённо вздохнула Виктория.

А на улице зажглись пять неоновых голубых цветочков.

Все притихли: теперь была очередь Оли. Она медлила, кусая губу. Кажется, даже ей уже стало понятно, к чему всё идёт, и она то ли смущалась, то ли боялась ошибиться в предчувствиях.

— Открывай, — приободрил её Саша.

Ольга осторожно улыбнулась и развязала розовую коробочку. Там была пиала из белого шоколада с нарисованными глазками, торчащими ушками и радужным муссом, который дыбился завитком, словно грива лошадки. И ещё был рог. А на нём блестело обручальное кольцо.

На полянке тотчас зажглось пять неоновых красных сердечек.

Оля подняла глаза на Сашу. Тот широко улыбался. Все молчали, радостно переглядываясь. Маша не выдержала первой.

— Саша, что ты молчишь? Озвучь уже своё предложение! — торжественно сказала она, как дирижёр размахивая руками.

— Оля, я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты согласна? — улыбаясь, спросил Александр.

— Да, — тихо ответила Ольга, вновь смущённо закусив губу и опустив глаза.

Послышались радостные возгласы и аплодисменты. И Саша наконец обнял и поцеловал свою будущую жену прилюдно, уже не скрывая, что они вместе. А вскоре Оля и Петров и вовсе скрылись в спальне на втором этаже.

Вика вышла на веранду, кутаясь в плед. Неоновые фигурки ещё горели. Это было романтично.

— Пора выключать огни, — сказал Виктор, присоединяясь к жене.

— Ещё пять минут на романтику — и выключишь, — попросила Виктория. Сквозь её улыбку проглядывала лёгкая грусть.

— Тебе ли сетовать на отсутствие романтики? — тоже улыбнулся Витя. — И да, у тебя есть больше, чем пять минут. Нужно ещё пульт найти. Не спросил у Саши, куда он его положил.

— Когда вы успели установить огни?

— Это не мы, попросили отцов.

— То есть почти все всё знали?

— Да, они тоже рады за них. Оля беременна. А я всё не мог взять в толк, почему Сашка так торопится закончить загородный дом. Скоро туда переедут.

— Это здорово. Ване будет раздолье. А то у них такой район, что до ближайшего дерева нужно ехать на машине, — пошутила Вика.

— Ладно тебе. Там есть скверик рядом. Хороший район. Тебе не нравится? До Кремля пешком полчаса.

— Я работаю в Москва-сити. Что мне Кремль? А почему ты спрашиваешь про тот район? Хочешь, чтобы мы переехали в ту квартиру?

— Нет. Пусть останется для Вани, — немного грустно ответил Виктор и многозначительно замолчал.

— Что не так, милый? — не понимая, спросила Пятницкая.

— Меня беспокоит, что мы до сих пор с тобой живём в съёмной квартире. Может, поэтому ты ещё не беременна?

— Как это связано? — усмехнулась Виктория.

— Ты не уверена во мне, — пояснил Поспелов, смущая Пятницкую таким ответом. — Нет стабильности.

Шутить ей сразу расхотелось. И она очень серьёзно сказала:

— Я уверена, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Уверена, что у меня лучший мужчина. Уверена в своей любви к тебе. Это в готовности стать матерью я не уверена. Прости меня.

— Я люблю тебя. Я говорил: я буду ждать.

— Ты так сильно хочешь ребёнка?

— Я думаю иногда: а вдруг что-то случится? Тебя не станет. И если у нас будет дочь или сын, я уже не буду одинок.

Виктория молчала, не веря, что подобное говорит Виктор.

— Я знаю, как это звучит, милая. Странно звучит. Не похоже на меня. И всё же такие мысли приходят в мою голову и выводят меня из равновесия. Поэтому да, я очень хочу, чтобы у нас был ребёнок.

— Я тоже не знаю, почему мне так страшна даже мысль о беременности. Может, мне не по судьбе дети в этой жизни? Не понимаю.

— Теперь и Ваня будет жить за городом. Уже не заехать вечером после работы навестить его. Петров говорит, что рядом с ними продают хороший участок земли. Давай купим? Что думаешь?

— Если хочешь, купи. Не скажу, что я мечтаю о загородной жизни, но всё может поменяться.

— Для начала я, конечно, хочу купить нам квартиру в Москве, а не ввязываться в стройку дома, где мы будем проводить в лучшем случае выходные.

— Давай вместе начнём копить на квартиру? — предложила Виктория. — Можем переехать и снять квартиру попроще.

— Милая, у нас не всё так плохо с деньгами. Даже сейчас, когда я без работы, — снова улыбнулся Виктор. — Трать свою зарплату на себя. А лучше поскорее уходи из ТТК. Мы можем купить квартиру уже сейчас, но не ту, какую я бы хотел. У меня большие запросы: размер, район, вид из окон. И раз нет ничего более постоянного, чем временное, то я хочу купить такую недвижимость, которую не захочется потом поменять.

Вика вновь посмотрела на неоновые фигурки и грустно улыбнулась: хоть они сейчас радовали её. Потому как разговор выдался не самый простой.

— Мы справимся, — сказал Поспелов, обнимая жену.

— Конечно, — согласилась она, положив голову на его плечо. — Пора всё же выключать эту иллюминацию.

— Согласен. Может, потом спать?

— Я выспалась, — усмехнулась Виктория.

— А я пойду спать, чтобы не пропустить утро. Уже почти одиннадцать.

Вика вернулась в гостиную к камину одна. Мария тоже сидела на диване в одиночестве.

— Где Стас? — спросила Пятницкая.

— Ушёл спать, — усмехнулась Маша. — Гляжу, Витя тоже не выдержал и отправился спать. Вот так сильный пол!

— Боевой настрой у тебя, — отметила Виктория, смутившись.

— Не. Просто накрыло мыслями.

Маша сделала паузу, и Вика успела сесть рядом с ней в кресло. А после подруга продолжила свою речь:

— Посмотри, как везёт Ольге. Вроде тихоня. А уже второй раз удачно замуж выходит. Вот как они с Виктором познакомились? Как поженились? Она же за весь вечер только пару слов и произнесла: «здравствуйте» да «до свидания».

— Они из одного города. Через каких-то друзей познакомились уже в Москве. Наверное, на этом фоне и сошлись, что земляки. А поженились, потому что Виктор решил, что пора завести семью. Оля казалась ему подходящей парой, всецело принимающей его трудоголизм и частые командировки.

— Так ещё и не москвичка. А уже квартира есть в центре, — немного зло заметила Мария. — Ребёнок растёт. Петров предложение сделал. Далеко не бедный и вообще видный парень решил жениться на женщине с ребёнком. Ты сама рассказывала, что он менял девушек как перчатки. Одна краше другой, и тут Оля. И хотя она красива, всё же почему? Впрочем, знаешь, она сегодня почти ничего не пила. Только вид делала. Может, Оля беременна?

Вика не стала отвечать на вопрос подруги, а наоборот, сама спросила её:

— Маш, дело же совсем не в Оле. Тебе всегда было плевать на то, кто с кем и почему. Что у тебя случилось?

Глаза Маши были на мокром месте, но она не позволила себе пустить слезу. Вытерла глаза руками и грустно ответила:

— Мы со Стасом десять лет. Только представь! Всё изначально было так романтично: цветочки, киношки, кафешки. Он меня ждал до восемнадцати лет. И пальцем не тронул. Потом стали жить вместе и всё живём и живём. Чего он ждёт? Мне двадцать шесть, ему тридцать один. Почему он на мне не женится? Разве нам уже не пора?

— Вы не говорили ни разу об этом? — осторожно спросила Виктория.

— Нет. Я терпеливо жду, он молчит. И почему Оле воздаётся за её терпение и принятие, а мне нет? Что, я не скромна? Стас — мой единственный мужчина. Я уже восемь лет борщи готовлю, а у меня даже белого платья не было, сразу одни обязанности.

— Вы же ходите по кафешкам и киношкам до сих пор. Сколько стран объездили…

— Я не об этом сейчас! — отмахнулась Мария. — Мы уже год не предохраняемся. А я так и не беременна. Не спрашивай про врачей. Я у них была. Поставили бесплодие только потому, что восемь лет половая жизнь есть, а детей нет. Не знают они, по какой причине я не могу забеременеть. Всё идеально с точки зрения здоровья.

— А может, дело не в тебе?

— Стас сдавал спермограмму, дело не в нём. Всё у него хорошо.

— Прости меня, я бы посмотрела сейчас тебя, но изрядно выпила. В таком состоянии мне сложно отключать свои мысли и нормально видеть. И ты тоже выпила.

— Конечно, через год, если ничего не изменится, поможешь мне, — с досадой сказала Мария, поднимаясь и собираясь уходить.

— Маш, ты чего? — остановила её Вика.

— Ничего. Когда мы виделись с тобой в последний раз? Месяц назад или два? Ты в своей работе с головой. Когда ни позвонишь — то совещание, то срочное письмо. Мы перестали общаться.

— Ты по-прежнему моя лучшая подруга, — искренне сказала Пятницкая.

— Да, конечно! — с сарказмом бросила Мария.

— Давай завтра утром?!

— Завтра день отъезда. Утром все встанут рано, раз уже спать разошлись. Ладно, не бери в голову. И извини меня. Всё верно. Я пьяна. Это алкоголь излишне развязал мне язык. Завтра уже буду как обычно шутлива и мила.

— Не нужно быть со мной милой, если на душе у тебя кошки скребут, — одёрнула её Вика. — Ты моя лучшая подруга. Я приму тебя любой. У меня, кажется, есть идея. Подожди, позвоню кое-кому. Не уходи.

Пятницкая вышла на веранду. И позвонила маме, невзирая на время.

— Мам, извини, если разбудила. У меня есть важная просьба.

— Не разбудила, я читаю.

— Ты намного сильнее меня, можешь нас с Машей сейчас отрезвить? У неё есть проблема, я бы хотела с этим поработать.

Анастасия Георгиевна ответила не сразу, вероятно, просматривая ситуацию:

— Не нужно тебе сейчас с ней работать. Лучше покажи ей путь к источнику. Пусть сама туда походит какое-то время. Так и отрезвлять мне вас не придётся. Нечего торопить события.

— Отвести к источнику? — удивилась ответу Вика.

— Я сейчас увидела её возможное будущее. Это умение перевернёт и улучшит её жизнь. Пора ей узнать про источник.

— Хорошо, — больше не стала спорить Вика.

Она вернулась в дом и, как прежде и Смолина, провела подругу к источнику божественной энергии.

Маша ушла спать под большим впечатлением, Пятницкая же осталась у камина — смотреть, как языки пламени облизывают берёзовые брёвна. Иногда ей мерещилось, что пламя становится синего цвета. Она не могла списать это на усталость, если только на алкогольное опьянение. В ушах странно зазвенело.

— Иди на четвёртый план бытия в пещеру к костру, — сказал ей Тимофей, не здороваясь. — Тебе стоит пообщаться со своим тотемом. Иди сама. Ты уже сможешь найти дорогу и без меня.

— Хорошо, — согласилась Виктория.

Перед встречей с тотемным животным Виктория решила подняться к источнику, чтобы наполнить себя божественной энергией: кто знает, сколько продлится приключение. Это окончательно отрезвило её. И там, сливаясь с энергией безусловной любви, она осознала, что может прямо оттуда спуститься на четвёртый план бытия, всего лишь загадав место прибытия. Пусть в этом будет меньше красоты, зато она мгновенно достигнет пункта назначения.

И Вика тут же переместилась в пещеру — прямо в синее пламя. Медведицы нигде не было, хотя она ощущала её присутствие. Пятницкая подошла к неспешной реке, чтобы полюбоваться лазурной водой, и увидела своё отражение: её окутывал прозрачный образ животного.

Вике странно было видеть себя такой. И дело было вовсе не в обличье, просто она чувствовала в себе силу и мощь. Теперь, войдя в комнату переговоров с руководством банка, по энергетике она была бы с ними на равных, невзирая на отсутствие должного опыта и регалий. Не нужно было бы окутывать себя непроницаемыми шаром или наполнять дополнительной энергией. Ей было удивительно ощущать себя столь значимой фигурой без использования магии. И снова этот факт ей пока было сложно принять. Она не понимала, как соединение с тотемным животным может дать такую мощь. Может, это лишь сон? Может, она выдаёт желаемое за действительное?

С этими мыслями Виктория пошла спать, с ними же проснулась около шести утра. Крепко обняла спящего рядом мужа и попыталась опять заснуть, но не вышло. Вика решила себя не мучить, встала, налила кофе и выскользнула на веранду.

У соседнего коттеджа в кресле сидела большая лиса. Пятницкая резко закрыла глаза: это недосып или алкоголь? Спустя пару мгновений посмотрела вновь, увидела вместо лисы свою маму, облегчённо выдохнула и пошла к ней.

— Привет, милая! Ты снова не спишь в такую рань? — удивилась Анастасия Георгиевна, увидев дочь.

— Не могу. Просыпаюсь и всё.

Мама пристально посмотрела на неё, едва заметно качнула головой, явно неодобрительно, а потом сменила тему беседы:

— Не спросила вчера, какое у тебя основное тотемное животное? Медведица или пантера?

— Медведица, — ответила Вика. — Чёрная, если это важно.

— Отчасти важно. А я всё гадала, что за животное. И да, чёрная. Ты более продуктивна в тёмное время суток, у тебя тесная связь с луной и землёй. Ты сильна, хоть пока и не принимаешь это на веру. И порой тебе жизненно необходимо одиночество. Да, медведица, теперь это кажется очевидным. Для пантеры ты слишком быстро адаптируешься в новых обстоятельствах, а они не любят быстрых изменений, да и предпочитают не выходить из зоны комфорта.

— Ты же сразу увидела, что я соединилась со своим тотемом, разве не увидела с каким?

— Нет, это видит только сам человек, и только он может показать или рассказать другим. Я лишь могла догадаться по некоторым чертам твоего характера и предрасположенностям.

— А твой тотем — лисица? — вдруг спросила Пятницкая.

Мама недоумённо улыбнулась.

— Я это увидела, мам, — поразилась Вика своей догадке. — Странно, что ты сказала, что это невозможно.

— Ты сильнее, чем я предполагала. Снимаю шляпу.

— Ну что ты… — смутилась Виктория.

— Да-да, сильнее и меня, и тех, кого я знаю. Однажды ты это поймёшь и примешь.

— Как-то странно всё, мам: с одной стороны я слышу, что однажды это придёт, с другой стороны слышу, что опаздываю по своему божественному расписанию. Как такое возможно?

— В этом есть и моя вина, — спокойно признала Анастасия Георгиевна. — Не нужно мне было прерывать твоё обучение. Я ошиблась тогда. Впрочем, нет проку от горестных мыслей, этого уже не изменить. Надеюсь, ты сумеешь наверстать упущенное.

— Делаю что могу, — успокоила её Виктория. — Какая особенность у твоего тотема?

— Быть незаметной, — усмехнулась Анастасия Георгиевна. — Я быстро адаптируюсь в любых ситуациях, поэтому можно неверно подумать, что я всегда спокойна и рассудительна.

— А это не так? — пошутила Вика.

— Ничто человеческое мне не чуждо, даже негативные эмоции, — тоже пошутила мама. — Лисья мудрость и скорость к адаптации позволяют мне быстро понять суть происходящего, и эмоции сходят на нет за ненадобностью. Это опыт. Ты сейчас тоже получаешь этот опыт и редким людям показываешь свои истинные чувства, однако проживай свои эмоции потом, в одиночестве или с кем-то — неважно. А пока ты их, как я вижу, копишь внутри, а не проживаешь. Это плохо. Это мина замедленного действия. Эмоции нужно проживать, пусть не в моменте, когда это не идёт на пользу при тех или иных обстоятельствах, но при первом же удобном случае.

— Как проживать?

— Нужно позволить себе злиться, обижаться, негодовать, кричать и плакать. Хотя бы бить подушку. Пока вдруг не почувствуешь, что нечего уже проживать и действие покажется бессмысленным. Посмотри, что произошло только что: я призналась, что испортила твою жизнь, а ты вместо хоть какой-нибудь реакции на это, перевела тему разговора в другое русло.

— Ты вырастила меня, — запротестовала Пятницкая.

— Это сейчас в тебе говорит хорошая дочь. Я же не снимаю с себя ответственности за свой поступок. Я была не права, что оборвала твоё обучение. Когда однажды ты это поймёшь и придёшь в ярость или другая яркая эмоция захлестнёт тебя, я готова буду это услышать и принять как есть.

— Мне как-то сейчас страшно от твоих слов.

— Мне тоже, милая. И всё же мы справимся! Я тебя очень люблю. И я всегда рядом.

— И я тебя, мам! Мне повезло с родителями.

Мама лишь грустно улыбнулась последней фразе дочери и больше ничего не успела сказать — на веранду вышла Дарья Владимировна с подносом, уставленным чашками. Запахло пряно-мятным чаем. Вика вдохнула аромат и подумала: как только Виктор выбрал её в жёны, ведь его мама такая кулинарка, а она даже макароны варит по инструкции на пачке.

***

Виктория сидела на веранде и смотрела, как мужчины жарят шашлык и беседуют, потягивая пиво из бутылок. Дарья Владимировна играла с Ваней в мячик на лужайке, Анастасия Георгиевна на кухне готовила салаты к обеду, а Оля и Маша пошли поплавать в бассейне в основном здании отеля.

Вика же думала о работе, о том, что пора увольнять Веру Кузнецову. И ей было не по себе. Она никогда раньше никого не увольняла, не знала, как это делать и как набраться духу, чтобы не дрогнуть и не отступить.

— Милая, у тебя столько печали на лице, словно ты кого-то хоронить собралась, — сказал Поспелов, подходя к ней и садясь в соседнее кресло. — Вокруг всеобщая идиллия и счастье, а ты грустишь? И ведь даже моя мама ни разу тебе не напомнила про внуков. Хорошая тебе пришла идея — собраться большой толпой.

— Видимо, это Ваня отвлёк её от мыслей об очередном Поспелове, — предположила Вика и улыбнулась, но тут же переключилась на серьёзную волну: — Я всё думаю, как бы правильно уволить одного человека. Хотя, может, его уже и не нужно увольнять, раз ты хочешь, чтобы я сама уволилась.

Виктор внимательно посмотрел на Вику и спросил:

— Ты считаешь, что человек не на своём месте?

— Да, верно. Зарплата у Веры Кузнецовой, это та, о ком я думаю, большая, а функционал — нет, да ещё она постоянно просит кого-то ей помочь. Вера не соответствует своей должности.

— Тогда совсем неважно, уходишь ты из банка или нет. До последней минуты в ТТК делай свою работу хорошо. И если ты как руководитель видишь, что сотрудник не соответствует должности, тогда увольняй. Впрочем, сначала у меня к тебе вопрос: ты с ней говорила об этом?

— Нет, только пару раз делала замечания, что она совместно с кем-то выполняет задания, которые я дала лично ей. Она отвлекает других и не слушает меня. Мне это не нравится.

— Вполне законные поводы для увольнения. Поговори с ней. Только не просто о том, что тебя не устраивает в её работе, а укажи на то, что ты ждёшь от неё, что она должна выполнять, в какие сроки и прочее. То есть дай ей понимание, что именно ты ждёшь от неё. Она сколько уже работает на этой позиции?

— Два года.

— Тем более нужно поговорить, чтобы Кузнецова понимала твои требования к ней как к сотруднице. Дай ей шанс.

— Да вроде уже давала. Хотя ты прав, я не указывала на то, чего жду от неё, а говорила, что ей не следует делать.

— Я однажды принял за правило трижды разговаривать с сотрудником об увольнении. Первый раз объяснял, почему человек не соответствует и что я от него жду. Второй раз, если действия сотрудника продолжали меня не устраивать, давал последний шанс и ставил ряд проверочных задач, исполнение которых сам жёстко контролировал. Если это не помогало, третий раз предлагал подписать бумаги об увольнении по соглашению сторон. В моей практике при такой схеме люди готовы были подписать соглашение об увольнении, потому что уже сами видели своё несоответствие занимаемой должности.

— Дать несколько шансов — добрый совет. Сейчас у меня ощущение, что я ломаю жизнь человеку, а так я буду понимать, что это его выбор — не делать свою работу хорошо. Ты сам до этого додумался?

— Нет, — усмехнулся Поспелов. — Меня так уволили с моей первой работы в небольшом банке. Я получил прекрасный урок. С меня сбили спесь, и я понял: меньше слов и больше дела. Помнишь, я говорил, что отличает обычного сотрудника от человека, который способен достигать и руководить? Второй ищет пути решения задачи, а первый ищет виноватых в своих неудачах. Ты и сама это ощущаешь на себе. Людям проще думать, что ты спишь с руководителем, чем то, что ты хорошо работаешь. Иначе им станет понятно, что они недостаточно хорошо себя проявляют, чтобы Краснов отдал твоё место им. Так что нет, увольняя человека, ты не ломаешь ему жизнь, а даёшь ему шанс изменить её в лучшую сторону, потому что то, что он делает в текущий момент, не его. Я шансом воспользовался тогда и через три месяца попал в ГорБанк проектным менеджером в департамент стратегии, которым до недавнего времени руководил. Видно, и сейчас судьба даёт мне шанс двигаться к новым высотам.

— Ого, как ты это сказал! Есть какое-то предложение?

— Оно очень призрачное, так что пока не буду ничего говорить.

— Я верю, что всё сложится!

— Дай бог! А сейчас бери купальник и шлёпай к девчонкам в бассейн. И без возражений. Я его взял, он в моей сумке сверху. Отдыхай, завтра уже рабочий день.

— Есть, мой капитан! Или не капитан, а продуман?! Даже купальник мой взял, вот ведь! — рассмеялась Вика.