На лесных тропинках

ЛЕСНАЯ КУЗНИЦА

Рано утром я вышел в Саянские болота к Шикозерской низменности и там решил попытать счастья, разыскать глухариные тока, а попутно заглянуть на старые выжимки.

Стояла мартовская капель. В лесу еще не было веселого песенного наигрыша, только кое-где на проплешинках кричали сойки, хвастаясь светло-коричневыми платьицами с ярко-голубым зеркальцем по подгузку. Раскатисто и дробно тараторили дрозды. Бойкие синицы оживленней делали перелеты. Веселей заговорил малиновый щур. Черная ворона на вершине сухостоины каркала, давая знать, что она уже устраивает гнездо.

Спустившись с сопки, я вошел обратно в болото. Посреди него много обиходных от валежин сосновых боров. Было очень приятно после зимы осматривать леса. Они уже начали готовиться к весне. Краски приняли особый вид, яркий, не то что зимой. Березки расправляли плечики, выпускали ярко-коричневые почки. На ивушках, в густых зарослях, появились пухлые белые комочки и казалось, что эти беляночки уже налились и вот-вот лопнут, выпустят на свет яркий наряд молодости. Уронив на землю желтые иглы, хвойный лес стоял в нежной дреме, разнося окрест запашок да голубую дымку испарины.

В том месте, где сосновый бор круто обрывается в болото, есть большая прогалина, сплошь изборожденная крыльями глухаря. Значит, в этом месте глухарь облюбовал для себя токовище и теперь готовил главный плацдарм для будущего боя. Посредине этой прогалины я увидел большую неуклюжую сосну с корявыми сучьями, а вокруг нее мелкие ели. Они обступили сосну так, будто спасали ее от сильных северных ветров, подставляя им свою грудь. Тут, на этой сосне, обязательно будет сидеть глухарь, будет додокать, дэдэкать, подзывая копалиху на веселый разговор.

Выискав подходы к одинокой сосне, я, не задерживаясь, обогнул бугор и вышел в маленькие полянки, сплошь заросшие осинником, ельником и чахлым березником. Ельник был так част, что в некоторых местах было трудно через него пробиться, приходилось обходить его, тратя драгоценное время.

Огибая такую густую райку, я услышал шипение, тетеканье и дробные звуки, напоминающие игру на пузырчатом барабане. Остановился, прислушался и ничего не уловил, подумал, мол, тут, наверно, поскрипывает елка, вершинка которой была сбита молнией. С мелких лесин оседал снег. Едва я успел опереться на лыжные палки, чтобы двигаться дальше, как снова услышал жалобные крики, а потом прямо возле меня пролетела стая дятлов. Сделав росчерк, они снова залетели в райку и опять закричали.

Осторожно пробившись через заросли, я раздвинул еловые ветки и то, что увидел, удивило меня. «Как, — думаю, — больше полста лет хожу по лесу, а то, что увидел сейчас, встретилось впервые». В густоте елочек; стоял большой осиновый пень, чуть-чуть подернутый легкой мшаниной. Высота пня метра три, толщина в обхват. По всей окружности, сверху донизу, я насчитал шесть рядов дырок, продолбленных дятлом, и в каждую была воткнута сосновая или еловая шишка.

«Вот ты какой умный! Вот ты где прячешь свой запас на зиму! Молодец», — подумал я и стал осматривать лень. На самом верху, под его крышей, сидела белка и с удовольствием шелушила шишки, выискивая в них вкусные семечки. Вынуть шишку из отверстия белка не могла, а чтобы достать семечки, она держалась задними лапками за сломанную осину, передними дотягивалась до шишки и ворошила ее, вся изогнувшись, подавая передней лапкой еду в рот. Работяги дятлы кружились вокруг белки и вели на нее наступление со всех сторон. Белку это нисколько не тревожило. Она спокойно, будто в застолье, завтракала.

На крик птиц к стае примкнул черный дятел с белой грудкой и, нахохлившись, яростно налетел на белку, ударил ее клювом и снова взмыл вверх. Сел на сук, прозвенел громко и тревожно. На его призывный клич появилась еще пара черных дятлов. Заняв позиции по длине всего пня, они окружили белку и повели на нее решительное наступление. Атаковали они остроумно. Сначала отскакивал от пня один дятел и сразу подлетал к белке, но ее не бил, а только низко над ней летал и кричал. Отвлеченная белка, наблюдая за первым дятлом, не ожидала опасности с другой стороны: большой дятел, вцепившись ей в спину, беспощадно наносил удары клювом. С каждым ударом по белке дятел тетекал, будто выговаривал: «так тебе и надо, не воруй то, что другими заготовлено!»

Не выдержав бойкого натиска дятлов, белка одним прыжком оказалась на макушке ели и пошла по лесному кряжу.