На лесных тропинках

УМНИЦЫ

Ранней весной я готовлюсь к рыбной ловле. Из кордовой нитки мастерю садочки, заготовляю для мереж ивовые прутики, а потом из них плету ловушки. Из конского волоса готовлю продольники и лески. Как-то в последние апрельские дни мой сосед, колхозный конюх Матвей Прутков, принес мне целый хвост от умершего по старости коня Гвоздика и намекнул:

— Не просто так отдаю, а когда тебе будет удача, накорми меня трехразовой ухой.

— Ладно, кум, согласен, — ответил я Матвею, оборвал с хвоста длинные волосинки, а остальное выбросил. Те волосинки я повесил в сенник на гвоздик, думаю, если понадобятся, то возьму их в июле, пару лесок окручу.

В мае с юга прилетели ласточки, заняли свои родные гнезда. В моем сеннике, под самыми стропилами, гнезд, что мазанок, было полным-полно, наверное, десятка три, а то и больше.

Однажды я ловил рыбу на лудах большого Онего, и там меня застал шторм. Набежала волна, перевернула лодку, а меня, как малое дитя, по милости на берег выплеснула. Оправился от беды, а лодки так найти и не мог, видно, утопла со всеми ловушками, лесками, продольниками. В тот памятный день пришел я домой — и сразу в сенник, ищу глазами конский волос, а его будто корова языком слизнула, нету. Куда, думаю, делся? Спросил у сына:

— Ты, парень, конского волоса, что в сеннике висел, не брал?

— Нет, — серьезно отвечал сын, — сам не брал и никому его не отдавал.

Погоревал я и решил снова идти в конюшню и просить конюха наладить мне от лошадей длинных волосинок. Конюх сперва отнекивался, а потом, когда я принес ему двух щук, трех крупных судаков и пару язей, с радостью согласился и в тот же день принес большой пучок волос. Я из того волоса изготовил несколько ловушек и по зорям стал на рыбалку ездить, удача большая была.

Через месяц мой сын и говорит:

— Помнишь о пропавших волосинах, что в сеннике на гвоздике висели.

— Ты их нашел?

— Нашел.

— Где?

— В ласточкиных гнездах. Мастеровые птицы. Сделано так, как, пожалуй, мало кто может смыслить.

— Поди, все врешь? — строго спросил я.

Володька рассмеялся, рукой махнул:

— Если не веришь, могу показать.

Мы отправились в сенник. Сын взял в руки легкую лесенку, поставил ее к ласточкиным гнездам, проговорил:

— Полезай, тять, только птенцов из гнезда вынимай осторожно.

Достал из гнезда я одного ласточкина птенца. Был он еще мал и хрупок, только что на нем появилось оперение, а уже хорохорился, в руки не давался, буйно пищал, а бедная матушка летала над моей головой и все время кричала, словно выговаривала: «Не трогай, положи обратно, вырастут детки — в твоем доме всех мух съедят». И тут я увидел, что одна ножка птенчика была привязана конским волосом на настоящий узелок, а другой конец волоса вмазан в стенку гнезда.

— Вот так умницы, — проговорил я, не без восхищения рассматривая ласточкину работу. Осторожно положил малышку обратно в гнездо и по лесенке спустился на пол сенника.