На лесных тропинках

БЕЛЫЙ КОСАЧ

Подглядел я однажды косачиные посадки около Скупого болота в Куржевской долине. К тому болоту приткнулась маленькая овсяная поляночка, и бежит она от болота на косогорчик, а там березки растут. На эти березки косачи садятся, сначала осматриваются, а потом уже на овсяную отаву слетают, завтракают и ужинают.

В густой березовой райке смастерил я из елочек шалаш, внутрь сена положил, чтобы сидеть было мягче, на зорьке к березкам подвесил чучелки.

Как только заиграла вечерняя заря, я в шалаш сел и стал поджидать прилета. Вокруг стояла сторожкая тишина, и я боялся даже шевельнуться.

Чучелки, сшитые из черной материи — «чертовой кожи», набитые опилками, хорошо проглядываются. Сидят, браво смотрят вперед и никакого подозрения, будто и в самом деле взаправдашние косачи с красными ресницами.

Минут через десять слышу — трепещут крылья. К чучелкам подсела тетерка и сразу стала с почками обряжаться. Я сидел, смотрел на нее, а не стрелял. Самок в нашей родовой никто никогда не убивал, считали это превеликим грехом.

На веселый говорок тетерки сразу прилетел косач-черныш. Одет он был в черную куртку и только кое-где по его бокам были понатыканы белые перышки. Он подсел к тетерке, с нею поздоровался и тоже стал березовые почки шелушить.

Я поднял ружье, взял прицел и хотел было нажать на спусковой крючок. Но в это время чуть пониже черныша села белая птица.

Осмотрел я ее внимательно. Она спокойно, как и черныш, срывала почки да клювом дробила и никого не опасалась.

Засмотрелся я на такую беляночку, ружье положил на колени, на предохранитель спуск поставил, стал внимательней и зорче рассматривать птицу. Она была вся белая, что первая пороша осени, голова тоже белая, глаза малинкой поблескивают, вокруг глаз полукруг бровей красного цвета, подгузок чуть-чуть с помаринкой просизи.

«Так кто же ты есть?» — Сижу в шалаше, смотрю и думу думаю: — Куропеть? Нет, не она. Та на деревья никогда не садится, всегда с землей роднится. Курица? Может, из деревни пришла в лес, подружилась о чернышами и летать научилась? Нет, нисколько не похожа.

Долго я думал, а придумать так ничего и не мог. В это время около шалаша пробежала лисица. Завидев ее, птицы снялись с березки. Я беляночку глазами проводил до лесной чащи. Вместе с чернышом и тетеркой она улетела, на макушку большой сосенки села, оттуда свой голосок подала:

— Чуюу-фышь!..