На полной скорости

ГЛАВА 14

ДЖЕННА

— Если ты затянешь шнурки ещё туже, они порвутся.

Замечание Кендры наталкивается на мой твердый стальной взгляд.

Она тяжело сглатывает, пока я продолжаю агрессивно зашнуровывать свои бутсы.

— Напомни мне, чтобы я не выводила тебя из себя на утренней тренировке, — моя лучшая подруга встает со скамейки и ставит на неё одну ногу, чтобы поправить щиток на голени.

Я издаю маниакальный стон.

— Ты планируешь говорить сегодня или будешь молчать?

Я снова стону, только на этот раз звук похож на тот, что вырвался из моего горла, когда Томми вчера заставил меня кончить в третий раз.

Я не могу поверить, что переспала с ним. Я ругаю себя с той самой секунды, как проснулась в своей постели от сладкого аромата карри, наполнившего мои ноздри. Он на точно приготовил это карри, чтобы позлить меня и подчеркнуть, насколько плохими были мои пищевые привычки.

Но, боже, он умеет готовить.

И трахаться.

И его тело…

— Я собираюсь слетать на Луну на несколько дней и встретиться с новым инопланетным видом. Хочешь, я захвачу для тебя что-нибудь из сувенирного магазина?

Кендра прерывает мои мысли, указывая через плечо на дверь раздевалки.

Я невозмутимо подхожу и встаю перед ней, всё ещё чувствуя себя немного уязвленной, благодаря плохому парню из “Blades”.

— Сарказм — это низшая форма остроумия.

— О, так ты сегодня говоришь. Добро пожаловать обратно в реальность.

Она хлопает в ладоши, и я знаю, что она не успокоится, пока не выяснит, что со мной.

— Что тебя гложет? — спрашивает она, как раз в тот момент, когда несколько наших товарищей по команде выходят из раздевалки, стуча бутсами по твердому полу.

Словно слайд-шоу, перед моими глазами проносятся короткие картинки — как Томми расстегнул молнию на моем спортивном бюстгальтере, прижал меня к двери моей спальни и вошел в меня так сильно, что у меня перед глазами засверкали звезды.

Я сильно ущипываю себя за бедро, точно будет синяк, полная решимости отвлечься от воспоминаний.

Секс с Томми больше никогда не повторится.

— Меня ничто не гложет, — выдавливаю я, пытаясь убедить себя, как и мою подругу.

Она с сомнением приподнимает бровь.

— Конечно. Продолжай говорить себе это, а я буду продолжать ждать подробностей о том, что происходит на самом деле.

Десять минут спустя сегодняшняя тренировка превращается в худшую за всю мою карьеру. Дела совсем плохи, когда тебе забивают в ближайший угол⁵ — три раза подряд.

Покачав головой, я выхватываю бутылку с водой из-за сетки, делаю два больших глотка, прежде чем бросить её обратно.

— В чем проблема, Миллер? — тренер Андерсон подходит ко мне, почесывая висок и пытаясь понять, что она сегодня увидела.

Я играю как запасной вратарь, который только что вышел из десятилетней комы.

Я глубоко вздыхаю; у меня нет для неё ответов, или, по крайней мере, причин, которые я могу привести, чтобы она поняла.

— Кажется, я съела что-то странное вчера вечером; я всё утро плохо себя чувствовала.

Её взгляд опускается на моё тело.

Тренер Андерсон — одна из лучших, с кем я работала, и она моментально распознает ложь.

— Почему ты не сказала об этом, когда приехала? Субботняя игра для нас решающая, и от неё может зависеть, где мы закончим в конце сезона. Если ты плохо себя чувствуешь, то я не хочу, чтобы ты тратила драгоценную энергию на несущественную тренировку.

Протягивая руку, я дергаю за кончик своего высокого хвоста, злясь на себя за ложь.

— Я думала, что справлюсь, но я ошиблась.

Она кивает, вопросительно прищурив глаза.

— Тебе нужно показаться врачу команды?

Я качаю головой. Мне не нужно обращаться к врачу команды, потому что со мной всё нормально, кроме моего расстроенного состояния из-за того, что я позволила Томми Шнайдеру сделать со мной.

— Что ж, возможно, тебе стоит пропустить остаток тренировки, — предлагает тренер, указывая в сторону главного здания. — Прими теплый душ и отправляйся домой, чтобы расслабиться. И поешь что-нибудь нормальное.

Я практически хмурюсь, вспоминая про два оставшихся контейнера с карри, стоящих в моей морозилке.

— О, и ещё, Миллер? — окликает меня тренер, когда я разворачиваюсь и направляюсь к раздевалкам.

— Да, тренер?

Она наклоняется, поднимая бутылку с водой, которую я забыла.

Я с улыбкой забираю её у неё и жду, когда она заговорит.

— Мне нужно поговорить с тобой о следующем сезоне и о том, как, на мой взгляд, развивается команда. Я планировала поговорить после этой тренировки, но теперь, думаю, мы повременим до окончания субботней игры.

Я прикусываю нижнюю губу, искренне не понимая, что она хочет обсудить. Не может быть, чтобы узнала о моём питании...

— Всё в порядке? — спрашиваю я, мне не терпится узнать, стоит ли мне волноваться.

Выражение лица тренера смягчается.

— Всё в порядке. Беспокоиться не о чем. Я попрошу кого-нибудь из администрации отправить тебе приглашение на встречу, и мы сможем встретиться и поговорить.

Дождь барабанит по крыше моей машины, когда я бегу к ней через парковку.

С моей спортивной сумкой, свисающей с плеча, и толстовкой, пропитанной ледяным дождем, я роюсь в кармане спортивных штанов в поисках ключей от машины.

— Отличная тренировка.

Дождевая вода стекает с кончика моего носа, когда я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с последним человеком, которого я хотела бы видеть.

— Почему ты здесь? Разве тебе не нужно записать ещё несколько серий “Адской кухни”? — отвечаю я дрожащим голосом. Я чувствую холод от дождя, пропитывающего мою одежду, но это всплеск адреналина заставляет мои руки дрожать.

Под капюшоном его черной куртки я едва могу разглядеть его ухмылку, но знаю, что она есть на его лице.

Томми делает несколько шагов ко мне, пока мы не оказываемся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Тренировка только заканчивается, так что на парковке мы одни.

— Хорошо придумано... — Томми придвигается ещё ближе, и тогда я вижу темноту в его глазах. Вода каскадами стекает с края его капюшона, когда он наклоняется вперед, требуя, чтобы я посмотрела на него. — Но не я здесь чёрт.

Ворча, я наконец нахожу ключ от машины и отпираю машину.

Я разворачиваюсь и открываю водительскую дверь, но большая ладонь удерживает её за раму, не позволяя ей закрыться.

Я игнорирую его и бросаю свою спортивную сумку на заднее сиденье.

— Отойди, или я захлопну дверь, прищемив тебе пальцы, — говорю я, забираясь на водительское сиденье и изо всех сил дергая дверцу.

Она не поддается, и зловещая фигура промокшего Томми продолжает нависать надо мной.

— Ты намочил мою машину! — я повышаю голос, пытаясь снова захлопнуть дверцу.

Томми осматривает мой белый Ford Focus, который знавал лучшие дни.

— Сколько времени ты копила на эту красоту?

Я медленно закрываю глаза, надеясь, что, если сделаю это достаточно сильно, он уйдет, когда я, наконец, снова их открою.

— Я не знаю, почему ты здесь и как ты вообще узнал, что у меня сегодня тренировка, но, пожалуйста, просто уходи.

Всё ещё держа мою дверцу одной сильной ладонью, Томми наклоняется и нажимает на рычаг рядом с моим рулем. Мой капот поднимается.

— Какого хрена ты делаешь?

Он пожимает плечами, на кончиках его густых темных ресниц собирается влага.

— Я хочу с тобой поговорить.

— А я хочу уехать, — я снова дергаю дверцу, надеясь застать его врасплох.

Томми крепче сжимает дверцу, посмеиваясь про себя.

— Ты не можешь ехать куда-либо с открытым капотом, это опасно.

Уткнувшись лбом в руль, я позволяю своему разочарованию взять надо мной верх.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Я даже смотреть на тебя не хочу.

Внезапно моя водительская дверь закрывается, за ней следует стук, а затем открывается пассажирская дверь, и Томми забирается внутрь. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он такой высокий, что его голова касается крыши.

Он откидывает капюшон, и я, прищурившись, смотрю на него.

— С тебя капает.

Глаза Томми искрятся озорством.

Я поднимаю руку.

— Даже не думай вспоминать вчерашний день, потому что я никогда больше не хочу думать, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом.

Как будто для него это не стало неожиданностью, он указывает на мой руль.

— Заведи двигатель.

Я опускаю плечи и смотрю в лобовое стекло, мой капюшон вернулся на место. Должно быть, когда я вздыхала, уткнувшись в руль. Чувствуя сопротивление бесполезно, я завожу двигатель, и из динамиков тут же раздается песня Мадонны “Holiday”.

К моему удивлению, Томми не ругает меня за музыкальный вкус, а пристегивается, и я делаю то же самое.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, убавляя громкость.

Он указывает в сторону выезда с парковки.

— Я приехал на такси, и поездка не была даже трехзвездочной. Итак, ты отвезешь меня домой. Мы можем поговорить по дороге туда.

Я усмехаюсь и глушу двигатель.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, Дженна. Я пришел посмотреть на вашу тренировку, которая, кстати, опубликована на веб-сайте вашей команды, а теперь я хочу домой.

Я могла бы свернуть этому парню гребаную шею. Дерзость волнами накатывает на него.

— Я не отвезу тебя домой и не буду с тобой разговаривать. Вчерашний день был огромной ошибкой.

Он прищелкивает языком.

— Огромной ошибкой, которую ты определенно совершишь со мной снова, — он указывает на дверь, из которой выходят игроки, и пара моих товарищей по команде направляются на парковку. — И тебе придется объяснить это Кендре в ближайшие пару минут, если мы не уберемся отсюда.

Неохотно я завожу двигатель и выезжаю на главную дорогу.

— Ты едешь не в ту сторону. Я живу в хорошей части города.

Как, чёрт возьми, это произошло? Этим утром я поклялась никогда больше не смотреть в глаза Томми Шнайдеру. И всё же к обеду я везу этого ублюдка домой.

— Ты можешь сесть на автобус через секунду, — выпаливаю я, разворачиваясь на дороге.

Мы направляемся в противоположном направлении, и Томми говорит мне повернуть налево. Я молчу, сосредоточившись на том, чтобы как можно быстрее покончить с поездкой.

— Тебе больно?

Моя нога соскальзывает с педали газа, и я резко нажимаю на тормоза, когда мы приближаемся к светофору.

— Что, прости? — спрашиваю я, глядя прямо в лобовое стекло.

— Твоя киска, Дженна. У тебя болит после вчерашнего?

Его голос пьянящий и низкий, совсем как тогда, когда он прижал меня к двери моей спальни, и я сжимаю бедра вместе. Этот парень на несколько лет моложе меня. Он не имеет права так искусно заводить меня. Особенно когда я ненавижу в нём всё.

На этот раз я смотрю ему в глаза.

— Нет. Я едва заметила, что ты был внутри.

Громко рассмеявшись, Томми откидывает голову на спинку сиденья.

Светофор всё ещё горит красным, когда Томми наклоняется ко мне. Аромат его дыхания переносит меня обратно в мою спальню, где он доминировал над моим телом, оставляя меня бездыханной и в коматозном состоянии.

Он останавливается всего в дюйме от моих губ и медленно выдыхает.

Инстинктивно я провожу языком по нижней губе.

Его глаза следят за происходящим, и он откидывается на спинку сиденья, довольный собой.

— Да, я так и думал.

Теплый румянец заливает мои щеки, когда, к счастью, свет становится зеленым. Я нажимаю на газ, и колеса моей машины вращаются на мокрой дороге.

Гребаный придурок.