На полной скорости

ГЛАВА 28

ДЖЕННА

Возможно, я и профессиональная спортсменка, которая тренируется почти ежедневно, но это не избавляет меня от болей во всем теле, которые мучают меня, когда я пробуждаюсь от глубокого сна и переворачиваюсь на спину.

Мы с Томми занимались этим всю ночь, и это было...умопомрачительно. У меня никогда не было столько секса, и меня никогда...меня не трахали в таких позах. Этот мужчина — машина в постели, и я ни капельки не злюсь по этому поводу.

В прошлой ночи не было ни единой секунды, которую я бы изменила, хотя есть вопросы без ответов, которые я хочу задать ему сегодня утром. Например, краткое упоминание, которое он сделал своей маме, и комментарий о своем тренере и товарищах по команде. Я знаю, в глубине души Томми небезразлично, что они думают, и я хочу помочь ему заслужить уважение, которого, я знаю, он заслуживает от остальной команды.

Я многое ему отдала прошлой ночью.

— Томми, — шепчу я в темноте своей спальни, плотные шторы, которые я установила несколько месяцев назад, защищают от восходящего солнца. — Я думаю, ты, возможно, действительно сломал меня, — я хихикаю, перекидывая руку на другую сторону кровати.

Меня встречает только мягкое пуховое одеяло, и я тут же вскакиваю, всё ещё обнаженная, со следами на груди. Я знаю, что в области декольте их ещё больше — я чувствую легкое покалывание от них даже сейчас.

Из-под двери моей спальни не проникает свет, и из остальной части квартиры не доносится ни звука, ни движения.

Ему что, нужно было рано утром на тренировку, и он не сказал мне?

Возможно, он написал записку перед уходом.

Откидываю одеяло, я надеваю огромную футболку и засовываю ноги в пушистые белые тапочки, холодный осенний воздух ощущается в моём старом многоквартирном доме, в котором не самая лучшая печь.

Когда я открываю дверь своей спальни и включаю основной свет в гостиной, там нет никаких признаков жизни, и всё так же, как мы оставили, когда Томми отнес меня в спальню.

Неужели мне всё это приснилось?

Я разворачиваюсь и направляюсь к телефону, чтобы написать ему и проверить, не схожу ли я с ума, когда на экране высвечивается сообщение от Кендры.

Кендра

Это напоминание о необходимости предохраняться. Этот парень выглядел так, словно ты была его последней трапезой, и у меня есть подозрение, что вы планируете заниматься этим всю ночь.

Кендра

Серьезно, детка, он действительно потряс меня сегодня вечером. Возможно, ты была права, когда сказала, что он не такой плохой человек, каким мы его считали. Заявиться к тебе домой и захотеть всё обсудить? Это не тот Томми Шнайдер, которого, как я думала, я знала...

Оба её сообщения были отправлены прошлой ночью.

Он действительно был здесь, и мы действительно занимались этим всю ночь.

Присаживаясь в изножье кровати, я морщусь от тупой боли между ног. При других обстоятельствах, и если бы он всё ещё был здесь, я бы определенно обрадовалась напоминанию о том, как жестко мы трахались, но я не могу отрицать, что меня охватывает страх.

Первый звонок Томми сразу же попадает на его голосовую почту, и я вешаю трубку, чувствуя, как меня охватывает ещё большее беспокойство.

Он пообещал, что докажет, что он другой. Было ли всё это просто игрой, чтобы он мог трахать меня всю ночь, а потом выбросить, как он однажды сказал?

Держа мобильник в одной руке, я подношу другую к шее, а затем встаю перед зеркалом, света из моей гостиной достаточно, чтобы увидеть следы, которые он оставил.

Меня пронзает унижение, и я снова набираю его номер, ожидая снова услышать его голосовую почту.

На этот я слышу гудки, и я задерживаю дыхание, молясь, чтобы он ответил на звонок и объяснил, что ушел, чтобы взять нам завтрак.

Он так и не отвечает, и я снова перехожу на его голосовую поту.

Теперь я в бешенстве. Он определенно кинул меня.

Пока голос продолжает говорить, я жду сигнала, чтобы высказать ему часть своего мнения. Всё это не имеет никакого смысла — то, как он целовал меня, смотрел на меня, открылся и опустил свои стены, чтобы впустить меня.

Прошлая ночь была такой искренней.

— Томми... — наконец, начинаю говорить я, в моём голосе смесь боли и возбуждения. — Я проснулась около пяти минут назад, но тебя здесь нет, и ты не оставил записки. Я не знаю... — я замолкаю, пытаясь подобрать правильные слова. Я с трудом сглатываю и сажусь обратно на кровать. — Я не знаю, что произошло, и планировал ли ты просто сделать то, что мы сделали, а затем уйти, не сказав ни слова. Но если это так — просто знай, это был по-настоящему паршивый поступок, — мой голос срывается, и я щипаю себя за бедро. Сильно. — Если вся прошлая ночь всё-таки была игрой, то можешь быть уверен: это последний раз, когда ты услышишь мой голос. Но если что-то случилось и тебе нужна моя помощь, пожалуйста… просто перезвони мне, хорошо?

— Алло? — хриплю я, останавливая беговую дорожку и делая глубокий вдох. Прождав около часа, пока Томми перезвонит мне или напишет смс, я сдалась и пошла в спортзал.

Завтра у нас игра в плей-офф, и технически я не должна так сильно нагружать своё тело, но мне нужно было выпустить пар, и это был единственный способ отвлечься от собственных мыслей.

— Джен, почему ты отвечаешь на звонки, запыхавшись? — отвечает напряженный голос Холта.

Теперь, когда беговая дорожка полностью остановилась, я сбавляю темп до медленной ходьбы и подключаю звонок к наушникам.

— Уверяю, это не то, что ты думаешь, — говорю я ему, зарабатывая косой взгляд женщины, стоящей в паре беговых дорожек от меня. — Я в спортзале, на беговой дорожке.

— Слава Богу, — отвечает Холт и затем делает паузу. — Подожди, ты тренируешься перед завтрашней важной игрой в плей-офф? Разве тебе не следует сегодня отдохнуть?

Комок застревает у меня в горле. За всю мою жизнь единственный мужчина, который постоянно приходил ко мне и которому было не наплевать на мое благополучие, — это мой брат. Когда я так расстроена, я обычно не отвечаю на его звонки, боясь заставить его волноваться. Мне следовало проверить, кто звонит, прежде чем брать трубку.

— В чём дело? — спрашивает он, и я знаю, что он этого так не оставит.

Я молюсь, чтобы завтра накопление молочной кислоты было не таким уж сильным, и беру полотенце и бутылку с водой из держателя.

— Я даже не знаю, с чего начать, — говорю я ему, протискиваясь в женскую раздевалку, которая, к счастью, пуста.

— Я всегда считаю, что лучше всего начинать с самого начала, — он хихикает, и я слышу скрип стула по полу.

— Где ты? — спрашиваю я.

— Дома.

Я качаю головой и сажусь на скамейку.

— Но у тебя дома нет твердых полов.

— Мы говорили о тебе, Дженна, — Холт отметает моё замечание, и мои мысли возвращаются к прошлой ночи.

Самым безопасным вариантом было бы рассказать моему брату о том, что случилось с Томми, но заменить его имя именем случайного парня. Однако я больше не пытаюсь защищать Томми; он заслуживает плохого отношения за то дерьмо, которое натворил.

Кладу полотенце, телефон и бутылку на скамейку, и начинаю расшнуровывать кроссовки.

— Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что не сойдешь с ума, когда я расскажу тебе.

На другой стороне разносится глубокий гул.

— Как насчет того, чтобы я избавил тебя от хлопот и рассказал, что, по-моему, происходит?

Кровь отливает от моего лица, и я выпрямляюсь на скамейке.

— Хорошо.

Я слышу, как Холт что-то пьет, прежде чем продолжить.

— Если я назову имя Томми Шнайдера, я буду близок?

Я расхаживаю по раздевалке, прежде чем успеваю осознать, что делаю.

— Возможно.

Ещё один грохот, но на этот раз громче.

— Что происходит, Джен? У меня сложилось впечатление, что в ту ночь, когда ты выиграла щит, ты что-то от меня скрывала. Но я не стал давить, потому что, несмотря на то, что я твой брат, твоя личная жизнь не моё дело, — он прочищает горло, голос становится смертельно серьезным. — Но, если есть что-то, чего я, чёрт возьми, терпеть не могу, так это мужчин, которые плохо обращаются с женщинами. И, судя по тону твоего голоса и тому факту, что ты уничтожаешь себя на кардиотренажерах, я предполагаю, что Томми относился к тебе так, как я и предсказывал.

Я втягиваю голову в плечи, стараясь не расплакаться. Томми не заслуживает моих слёз.

— Мы спали вместе, — подтверждаю я.

Холт делает долгий, тяжелый вдох.

— Продолжай.

Образы прошлой ночи — улыбка Томми и то, как он обнимал меня, когда мы засыпали, — проносятся в моей голове каруселью душевной боли.

— Сначала мы просто дурачились. Переспали, чтобы унять желание, понимаешь? — я прикусываю нижнюю губу.

Мой брат не понимает, что я имею в виду, потому что он спит только с девушками, с которыми встречается.

И прямо сейчас это кажется самым разумным подходом.

— Секс ничего не значил, и большую часть времени я злилась на себя за то, что позволила ему лечь в мою постель. Потом... — я возвращаюсь к скамейке и плюхаюсь на неё.

— Значит, это было уже не просто для развлечения? — спрашивает мягкий голос Холта.

Я качаю головой, хоть никто и не видит.

— Нет. Или, по крайней мере, так было для меня. Я начала видеть его с другой стороны, и Томми начал добиваться меня. Он появился в моей квартире прошлой ночью после того, как я, по сути, решила, что не могу продолжать спать с ним, — моё сердце на дюйм опускается в груди.

— В общем, — продолжаю я. — Прошлой ночью он кое-что мне рассказал, и я, как самая настоящая дурочка, поверила ему, когда он сказал, что он не такой мудак, каким все его считают. Мы провели ночь вместе, которая была... — я ногой по полу, слезы скатываются с кончиков моих ресниц. — Я никогда не думала, что у меня будет такая ночь с парнем. Мне казалось, что мы были... — мой голос срывается, когда я пытаюсь закончить предложение.

Наступает долгое молчание, которое нужно нам обоим, чтобы собраться с мыслями.

— Этим утром я проснулась, а его уже не было, — продолжаю я. — Ни записки, ни звонка, ни смс. И что ещё хуже, он не отвечает на мои вопросы.

Из меня вырывается рыдание как раз в тот момент, когда та же женщина на беговой дорожке входит в дверь, прежде чем замечает, что я плачу, и разворачивается. Дверь за ней захлопывается, снова оставляя меня в одиночестве.

— Я убью его, чёрт возьми, — голос Холта напоминает мне голос Томми, когда он прижал Итана к стене возле моей квартиры.

Паника заполняет меня.

— Нет, — я качаю головой. — Это моя вина. Ты, Кендра, Дарси, Коллинз — вы все говорили мне держаться от него подальше. Я не послушалась, и теперь мне приходится иметь дело с последствиями этого”.

Не утруждая себя принятием душа, я сбрасываю использованное полотенце в корзину и беру бутылку, телефон и сумку, перекидывая её через плечо.

— Тебе не нужно убивать его, потому что я наконец-то очнулась и больше никогда не пойду на это. Я оставила ему сообщение на автоответчике сегодня утром, что он никогда не услышит моего голоса после того, как я положу трубку, и он не услышит.

Когда я подхожу к двери раздевалки, я хватаюсь за ручку так крепко, что костяшки пальцев белеют. Маленькая часть меня ненавидит себя за такие мысли, но пришло время взглянуть фактам в лицо и осознать реальность. Дженна из прошлого сезона была права, как и её инстинкты, когда она отказала Томми в первый раз.

— Он такой же, как его отец, Холт. Только хуже.